Василенко Полина Седьмая версия

- Меня зовут Света. Понимаете, – на секунду замялась женщина и быстро выпалила. – Я любовница вашего мужа, Вячеслава, и жду от него ребенка. У нас будет мальчик.

- Беременны от Славика? – Тонечка ошарашенно уставилась на гостью. – От моего Славика? Вы уверенны?

- Конечно уверена. – Женщина тряхнула головой и пояснила. – Мы встречаемся уже больше двух лет.

- Двух лет? – эхом переспросила Тонечка.

- Да, мы познакомились на работе, – Света стала быстро-быстро говорить, словно боясь, что ее прервут. – Вначале просто общались, потом начали ходить в кафе на обед, я помогала Вячеславу с отчетами и докладами, а потом…

- А потом Славик мне изменил. – Тонечка, резко прервав монолог гостьи, отрешенно сделала вывод.

- Ну, да. – Света виновато вздохнула и уставилась в пол.

Женщины замолчали. Антонина, пытаясь осознать информацию, напряженно смотрела в окно. «Черт, неужели это происходит на самом деле? Ее Славик, чужая тетка и их будущий ребенок? Абсурд! Не может быть! Они прожили вместе больше сорока лет! Почему сейчас?»

Паза затянулась, но гостья не решалась ее прервать.

Когда наконец Антонина вышла из эмоционального ступора, то резко выпрямилась и произнесла незнакомым, сухим, с надломом голосом:

- Чего ты хочешь? Для чего пришла?

- Хочу, чтобы у моего сына был отец, а у меня муж.

- А я тут мужей не раздаю, – Антонина поморщилась словно от сильной боли. – Мне чужого не надо, но и свое не отдам.

- Но Вячеслав вас давно уже не любит, – тихо, но настойчиво гнула свою линию Света.

- Ага, еще скажи, что он живет со мной из жалости и спим мы с ним в разных комнатах, – горько усмехнулась Антонина. Волна горечи, постепенно поднимаясь, начинала душить. Хотелось закричать и отвесить смачную оплеуху это непрошенной, наглой белобрысой гостье.

Света растерянно похлопала глазами и промолчала.

- Хочу тебя разочаровать: спим мы в одной кровати, едим за одним столом, вместе ездим отдыхать и даже сексом регулярно занимаемся! – начала зло выговаривать Антонина. – А тебя, к сожалению, просто глупо «поимели».

- Вячеслав меня любит, у нас с ним будет мальчик и вы не сможете нам помешать! – опустив глаза в пол, упрямо, как молитву, твердила Света. Ее лицо от напряжения покрылось некрасивыми красными пятнами.

- Господи, как в пошлой пьесе. – Антонину бесила иррациональность происходящего. Она встала и брезгливо повела плечами. – Если бы Славка тебя действительно любил, ты бы тут не сидела и не унижалась!

- Я не унижаюсь, – твердо ответила Света и подняла глаза. – Я говорю правду.

- Ага, как же! – Антонина подошла к окну и начала глубоко вдыхать воздух.

Теперь горечь разлилась по всему телу. Кровь пульсировала в такт загнанному сердцу, мысли путались от ярости. «Что делать дальше? Гнать из дома беременную соперницу? Позвонить мужу-изменнику и устроить истерику? Сразу подать на развод? Сделать вид, что это не моя проблема и жить спокойно дальше, а Света со Славиком пусть сами «разруливают» ситуацию? Сорок лет! Перечеркнуто прекрасных сорок лет! Ради чего?»

- Тонечка, я дома! А почему дверь не заперта?

Громкое приветствие неслышно вошедшего в квартиру мужа, заставило Антонину вздрогнуть и резко отпрянуть от окна.

- Мы здесь, в зале. – потрескавшимся голосом ответила Тонечка.

- Ты простыла? Хрипишь! – продолжил разговаривать из коридора Славик. – Смотри, что я купил тебе на праздничный стол.

Славик быстро вошел в зал, держа в руках большой пакет с крупной рыбой.

- Форель! Свежайшая!

- Спасибо, аппетит пропал. Думаю, надолго, – криво улыбнулась Тонечка. – Твоей беременной подруге «омега три» нужнее.

Славик, который в первые мгновения не заметил замершую на диване Свету, резко обернулся в ее сторону.

- Ты? – с ужасом выдохнул Славик.

- Вот так сюрприз! – язвительно улыбаясь сказала Тонечка, быстро приблизилась к мужу и неожиданно для себя самой, яростно залепила Славику пощечину.

Тонечку затрясло, брызнули острые слезы и перехватило дыхание. От содеянного стало страшно. Теперь уже точно ничего не изменить.

- Тонечка! – вскрикнул Славик и, уронив на пол пакет с рыбой, схватился за щеку.

- Тонечки больше нет! Она умерла! – просипела Тонечка и, продолжаясь трястись, обхватила себя руками. – Предатель!

- Но, Тонечка, давай поговорим! – Славик, обескураженный нападением жены, развел руками. Половина его лица горела от удара.

- Это твоя любовница. – Тонечка брезгливо кивнула в сторону вжавшейся в диван Светы. – Неужели будешь отрицать?

- Да, но… – мямлил Славик.

- Разговаривать не о чем. Ты – предатель!

- Тоня, не руби с плеча! – Славик сделал успокаивающий жест.

- Что хочу то и делаю! – С Тонечкой, всегда такой уютной, миролюбивой и тихой, происходили невиданные перемены. Обида, ярость, гнев, глубочайшее разочарование, отчаянье и страх одновременно накрыли с головой, и больше она не владела собой. – Тому, что ты сделал, нет оправдания!

- Тонечка, но все же, сорок лет нельзя так сразу перечеркнуть. Давай подумаем, исправим. – Славик предпринял еще одну попытку.

- Исправим? Может ты ее сейчас на аборт отправишь? – Тонечка кивнула в сторону Светы. – Или изобретешь машину времени и вернешься в то мгновение, когда решил мне изменить? Ничего больше не хочу слушать!

Тонечка почти кричала, стоя напротив муж и до боли сжав дрожащие от напряжения кулаки.

- Тонечка. Пожалуйста, давай…

Но Тонечка уже не слушала. Она повернулась к побледневшей Свете и с горечью спросила:

- Ну, что, ты этого хотела? Ребенку – отца, а себе – мужа? Радуешься? Думаешь, станешь счастливой за мой счет?

Света медленно, с опаской поднялась с дивана.

- Пошла вон из моего дома! – Громко, почти по слогам, произнесла Тонечка. – И побыстрее!

Света вопросительно глянула на нахмурившегося, взлохмаченного Славика, но тот даже не посмотрел в ее сторону. Тогда, тяжело вздохнув и перешагнув пакет с рыбой, женщина поспешила выйти из комнаты.

- Дверь за собой захлопни! – крикнула вдогонку Тонечка и обратилась к мужу. – Чего стоишь? Беги за своей новой любовью!

- Пожалуйста, нам надо поговорить. – Славик старался говорить спокойно, ровно, но голос срывался. – Я виноват, знаю.

- Виноват? Ты убил нашу семью, – у Тоси внезапно закончились силы, словно ее обесточили и грубо перекрыли кислород. Навалилась влажная духота, закружилась голова. Она качнулась и поспешила сесть на стул коло окна…

«Точка Пустоты». Прошлое уже не имеет значения, а будущее совершенно неясно. Есть только невесомость, безмолвие настоящего времени и тягучий, липкий страх. Существует лишь одно средство справится и выжить – глубоко вдохнув оставшийся воздух, сделать шаг вперед. В новое измерение.

Теплый августовский ветер ласково трепал легкий тюль и мягко скользил по комнате. Вечернее, приятное солнце, будто подсматривая, выглядывало из-за соседней многоэтажки. В многочисленных окнах живописно отражались желто-розовые лучи. Лето, отсчитывая свои последние дни, торопилось напитать мир яркими красками.

Очередная человеческая трагедия незаметно растворялась в запахе увядающих цветов.

Приближалась осень…

Первые месяцы после расставания с мужем Тоня почти не помнила. Вначале на нервной почве она слегла в больницу с обострением давно забытых болезней. Тогда лечащий врач успокоил испуганную Леночку: «Ну, что вы хотите, ваша мама пережила огромнейший стресс. Тело мы подлечим, а вот душу – это к другим специалистам».

За подбор таких специалистов взяла ответственность лучшая подруга Тони, Зоя. У неё, врача-гинеколога, была обширная сеть знакомств среди медиков. Сразу после выписки из больницы Тоня начала посещать самым лучшего в городе психотерапевта Семен Семеновича Кравцова. Благодаря интенсивному курсу терапии, лекарствам и поддержке родных, женщина постепенно возвращалась к жизни. Ближе к Новому году упоминание о Славике перестало вызывать у Тони бесконечные слёзы, а только тяжелые вздохи и чувство утраты. Как отмечал Семен Семенович: «Видна устойчивая положительная динамика».

Новый год Тоня отметила с Леночкой и Максимом. Но через два дня дети улетели на отдых. Тонечка было затосковала, но позвонила Зоя и пригласила пожить на даче.

- Мы с тобой две «разведенки», – сказала Зоя.

- Ты сама от мужа ушла, а меня предали, – скорее уже по привычке, начала Тося.

- Ой, да какая разница, статус-то один! Короче, – спокойно продолжила Зоя. – Хватай шубу, валенки с шапкой и дуй ко мне. В этом году такие красоты на улице, что «ни в сказке сказать, ни пером описать». Будем проводить природа-терапию.

Загородный дом Зои располагался на самом краю улицы, а за ним начинался сосновый бор. Поскольку больше половины «дачников» проживали в поселке постоянно, то тут имелся небольшой магазинчик, в ночное время светили фонари, дороги чистились регулярно и в лесу любители здорового образа жизни укатали отличную лыжню.

«Разведенки», пользуясь довольно теплой погодой, много гуляли, катались на горках, пару раз сходили в гости к Зоиным знакомым на традиционные «оливье-пельмени», смотрели бесконечные сериалы и каждый день топили баню.

Ночь перед Рождеством выдалась ясной и неожиданно морозной.

Зоя глянула на градусник за окном и констатировала:

- Минус двадцать семь!

- Гулять не пойдем! – откликнулась подруга.

- Ни за что! Будем лузгать семечки и болтать! Как в детстве.

Хороший у них получился разговор, честный и откровенный.

- Помнишь, как я разводилась? – в очередной раз подсыпав себе семечек, говорила Зоя. – Думала, больше ничего в жизни и не будет.

- Твой муж Виталик был игроманом?

- Еще какой, со стажем. Вот таким стажем! – Зоя широко раздвинула руки. – Я до последнего ничего не знала. Думала, он из-за работы нервничает. А однажды позвонили из банка, а потом еще из одного. Тогда-то и узнала про кредиты. Хорошо, к тому времени близнецы успели вырасти и уехали в другой город на учебу, а часть имущества – две квартиры и эта бабушкина дача на меня оказались записаны. Иначе бы все за долги ушло.

- Ты пробовала его лечить?

- Да я бы с удовольствием, но Виталик сказал, что не болен и может бросить играть в любой момент.

- Но момент так и не наступил.

- Именно.

- Года два еще помучилась и плюнула. – Зоя вздохнула. – После очередного звонка из банка мы потеряли коттедж. Подумала я, поревела и подала на развод. А он еще и свою квартиру проиграл. Теперь скрывается где-то от кредиторов.

- Не боялась остаться одна? Ты же приняла решение.

- До жути боялась. Помнишь, какая я ходила? Руки тряслись, от незнакомых номеров на телефоне шарахалась. Но ничего, выжила. И даже еще лучше стала! – Зоя рассмеялась.

- Я так пока не могу. Очень часто Славика вспоминаю. Понимаешь, сорок лет вместе и вдруг пустота! Большая часть жизни рядом. У меня никогда и никого кроме Славика не было. Будто половину себя потеряла. И я, ведь, ничего не видела, ничего не замечала!

- Так у тебя и цели не было искать в Славике какие-то недостатки, подозревать в чем-то нехорошем. Счастливая семейная жизнь не предполагает коварство и предательство.

- Лучше бы он умер, было бы не так обидно, – прошептала Тонечка и в ужасе от сказанного закрыла рот ладошками.

- Конечно. Может быть, и лучше, – не осудив подругу, с горечью ответила Зоя. – Но он жив-здоров. И, к тому же, вполне счастлив. А тебе надо научится принимать этот факт и начать дышать. Будет очень сложно. Новое сердце не вырастить, но найти другую любовь еще вполне возможно. Теперь есть только ты. Ленка не в счет, живет своей семьей. Не спеши, привыкай к мысли, что ты теперь полностью самостоятельная единица.

- Единица. – Задумчиво протянула Тонечка. – Как в присказке – «ноль без палочки». А я и есть та самая палочка.

- Которая может подрисовать к себе любую циферку, – продолжила философскую мысль Зоя. – Я не утверждаю, что будет легко. Но тебе уже не надо растить детей малолетних или платить ипотеку и кредиты, кстати, тоже.

- А что мне надо? Даже Семен Семенович задавал этот вопрос.

- Тебе нужна новая глобальная цель или почти неосуществимая мечта! Такая, чтобы до горизонта и дальше.

- Поясни. – Тонечка даже перестала щелкать семечки и с интересом посмотрела на подругу.

- Когда я развелась, то тоже осталась в одиночестве. Близнецы уехали, родители – за три тысячи километров, из настоящих подруг – только ты. Несколько месяцев по квартире металась, как раненная. Набрала смен в больнице, устроилась в платную клинику — лишь бы не думать о пустоте.

- Ах, да, помню. Я тогда уговаривала тебя остановится. – Сказала Тонечка. – Ты всегда была занята и страшно измучена работой. Взгляд бешенный, синяки под глазами и минус десять килограммов в талии.

- А мне казалась, что я хорошо держусь, – прыснула со смеха Зоя.

- Тебе казалось.

- Но именно в тот период в голову пришла мысль написать научную работу. За годы столько материала накопилось – докторскую работу можно защитить.

- Ты пишешь докторскую диссертацию? – ахнула Тонечка.

- Пока нет, написала статью и отправила в очень престижный медицинский журнал. Мой куратор, профессор Беликов, дал восхитительную характеристику этой научной работе. Теперь жду ответ.

- Надо было сразу в несколько журналов послать! Так вернее!

- Хорошо, – улыбнулась Зоя. – Посмотрю еще варианты.

- А что бы мне такое придумать? Знаешь, сейчас поняла, что никаких особых целей никогда себе и не ставила. Ровно все протекало, плавно, само собой. Правда, жила как «у Христа за пазухой», горя не знала. Мечта. – Тонечка почесала затылок. – А любовь может быть мечтой, той самой целью?

- Теперь ты сама себе хозяйка. Делай что хочешь, – пожала плечами Зоя. – Но на твоем месте я бы повременила с любовью. Отойди от своего прошлого брака и пойми чего хочешь от отношений.

- Не, хочу чтобы как в омут с головой! Хочу страсти безумной и чувств обоюдоострых! У меня же никогда такого не было! – Пылко произнесла Тонечка.

- Вот, дура!

- Ага! Хочу быть дурой, но счастливой и влюбленной! – громко рассмеялась Тонечка.

Вот именно тогда, в ночь на Рождество, Тонечка придумала себе новую цель-мечту – дождаться первого марта и встретить неожиданную, сказочную любовь! Может это было глупо, нереально, но придало ей сил, вытащило и депрессии.

Гипс сняли в апреле. Первое время Нюся с жалостью взирала на будто усохшую, анемичную руку, но потом решительно взялась за дело и начала ее разрабатывать рекомендованными упражнениями. Но Леночка с Максимом пошли еще дальше, купив специальный тренажер.

Максим для начала провел для Антонины настоящий мастер-класс, а затем еще записал видеоинструкцию, сопроводив словами:

- Мама, если при соблюдении всех правил эксплуатации твоя рука не будет как новенькая в течении месяца, я признаюсь в несостоятельности своих научных регалий!

Антонина зятя любила, уважала и не стала его дискредитировать. Занималась старательно, по расписанию, иногда через боль и неловкость. Результаты начинали радовать.

В один из вечеров Антонина удобно устроилась в кресле, надела тренажер и включила телевизор. Шли городские новости: подготовка к посевной, к ЕГЭ, к ремонту дорог и теплотрасс. Сплошные подготовки! Затем рассказывали о гастролях московского театра, внедрении новой прогрессивной технологии при операциях на сердце и создании какого-то нового комитета. А в конце шел небольшой сюжет рубрики: «Гордость нашего города». Молоденькая, хорошенькая ведущая вдохновенно рассказывала про предпринимателя Василия Петрова. Предприниматель, меценат, путешественник, патриот и далее по списку.

Антонина заинтересованно посмотрела на экран. Ни ничего себе такой мужик: высокий, курносый, глаза чуть на выкате, стрижка старого образца типа «полубокс», судя по фотографиям одежду предпочитает удобную, спортивную.

А ведущая все продолжала нахваливать Петрова, мол, не смотря на жесткий характер, высоко ценится среди подчиненных, имеет авторитет среди коллег по бизнесу, а готовые проекты его компании являются образцом строительного дела. Но, самое главное, Василий Петров успевает уделять время шестерым наследникам от четырех бывших жен, которые не имеют к нему никаких претензий. Кстати, он в очередной раз разведен!

«Ёлки-палки! И бизнес тащит, и деньги сиротам раздает, и даже жен бывших не обделил! Бывают же мужики!»

Антонина перестала делать упражнения и крепко задумалась: каково это – быть рядом с таким мужчиной? Он же дядька непростой, с «подвыподвертами». Интересно посмотреть на его бывших жен. Поди, одна к одной писанные красавицы.

Сняв тренажер, Тонечка быстро взяла телефон и нашла нужную информацию. В сети оказались фотографии лишь двух жен – первой и последней. Так себе тетеньки. Миловидные, стройные – и не более того.

«По молодости и я была очень даже симпатичной. Хотя, почему это была? Я и сейчас выгляжу куда лучше многих ровесниц!»

Антонина направилась в детскую комнату, встала напротив огромного зеркала и повертелась.

«Хороша. Даже без макияжа хороша, а морщинки на лице совершенно естественны, придают мудрости, благообразности. И я чуть-чуть похожа на Мону Лизу».

Антонина сложила руки и встала полу боком. Некоторое время всматривалась в отражение.

«Да, почти Мона Лиза. В период климакса» – от такой мысли Антонине стало смешно. А потом почему-то вспомнилось, как в садике перед выпускным утренником они с подружками обсуждали мальчиков. Настюха Голышева убеждала всех, что обязательно выйдет замуж за Ваньку Новикова, а закадычная подружка Оленька была почти по-настоящему влюблена в смешного лопоухого Аркашку из соседней группы. Тонечке никто особо не нравился и она, вспомнив мамины слова, важно сказала: «Главное, чтобы мужик был надежный и работящий. А у нас таких нет! Выйду замуж за кого-нибудь другого!»

Славик действительно оказался надежным, работящим, а все равно – брак распался. Нет в этом мире никаких стопроцентных гарантий и одного для всех универсального рецепта счастья.

Антонина загрустила по новой, но быстро взяла себя в руки. Если невозможно встретиться с таким мужчиной, как Василий Петров в реальной жизни, то мечтать-то ей никто не запретит. Ведь цель-мечта должна быть большой, манящей. Пусть ориентиром для новых, серьезных отношений станет светлый образ строительного магната и мецената. Вполне себе приличный ориентир. Постепенно у Тонечки выработалась привычка здороваться с изображением Василия Петрова, когда его в очередной раз показывали по телевизору: «Привет, привет, как дела? Мы обязательно увидимся!» Смешно, конечно, но это помогало жить.

Рука Антонины постепенно разработалась, на работе ей неожиданно прибавили зарплату, а Зоя уговорила на занятия йогой. Острый пик одиночества и тоски был пройден.

Мысли, суета, дела или вынужденный больничный.

Он смотрел на яростное, слепящее пламя хищного огня и не мог двинуться с места.

Горело всё, что с таким трудом создавалось: крупные торговые и бизнес-центры, заводы по производству строительных материалов, уникальный конструкторский центр и даже созданный дочерней компанией инновационный коттеджный посёлок! Жгучая лавина стремительно набрасывалась на строения, мгновенно испепеляя их и превращая в жалкий, дымящийся хлам!

Оставалось непонятным только одно — как вышеуказанные объекты вдруг оказались собраны на одной территории? Между некоторыми расстояние было более трех тысяч километров. Но какая теперь разница? Всё пошло прахом...

Василий резко открыл глаза и уставился в белый, слабо освещённый лишь светом уличных фонарей, потолок своей спальни.

Сердце нехорошо, невпопад билось в груди и тяжесть давила на тело.

Холодный порыв ночного ветра резко бросился в окно и, залетев через приоткрытое окно, охладил голову.

Василий с облегчение выдохнул. Приснится же такое! «Все пошло прахом».

Посмотрел время на телефоне. Полчетвертого утра. Вставать еще слишком рано, а вероятность заснуть по новой практически равна нулю.

Василий медленно сполз с кровати и, не найдя на ощупь тапки, пошлепал босиком. Сегодня у него ночевали четверо из шести отпрысков. Дети от разных браков к его радости быстро подружились и любили встречаться у отца. Благо разница между детьми была невелика – не больше двух-трех лет. В доме повсюду валялись игрушки, вещи, пазлы, обертки от конфет и ему это отчаянно нравилось!

Заглянул в детские комнаты. Спят, сопят. Уютно!

Запахнув поглубже красивый, почти боярский халат, Василий спустился в огромную кухню. Сквозь не задернутые окна глянул наружу и удивился, что уже так рано светает.

В последнее время он часто мучился беспокойным сном. Идти к врачу означало признать проблемы со здоровьем, а постоянно использовать спиртное вместо снотворного могло привести к алкогольной зависимости. Да и некому особо рассказать о проблеме – домработница с водителем в число близких людей не входили, впрочем, как и бывшие жены. Ну не секретаршей же откровенничать, ей богу. А давнишняя полюбовница Ленка знала и предпочитала только одно универсальное лекарство – секс. Только Василий уже давно разуверился во всесильности этого метода. Вот и маялся

От нечего делать попил воды и прилег в гостиной на огромном, рассчитанным на большую семью, мягком угловом диване. Включив на минимальную громкость телевизор, подумал и перенес себе под бок старого французского бульдога Гильку или, по документам, Гильберта. Пес сильно уставал от общения с неуемными детьми, таскавшими его повсюду, и при любой возможности сразу убегал к себе на огромную плюшевую лежанку-подиум в зале у камина.

Гилька лениво чуть приоткрыл один глаз, лизнул руку хозяина и тут же дальше громко захрапел.

- Мне б такой крепкий сон, – печально вздохнул Василий.

Четыре утра. По телевизору заканчивался очередной сериал. Солнце, медленно ощупывая небосвод нежными белесыми лучами, тихо кралось по черному горизонту. Василий погрузился в тревожную дремоту.

Утро заявило о себе громко и молниеносно. Бесконечный топот ног домочадцев, недовольные восклицания домработницы, зычный командирский голос водителя Степаныча, пытающегося погрузить еще несобранных детей в машину и развести по школам. Только пес Гилька, выпучив от страха глаза и вжавшись в угол дивана, молчал – лишь бы его не заметили в этой суматохе!

Наконец водителю с помощью Василия удалось посадить детей в машину. Домработница, недовольно ворча под нос, начала убирать со стола остатки завтрака. Гилька осторожно выполз из укрытия и поплелся на кухню к своей миске с едой, но там ее не оказалось. Пес негромко гавкнул и сердито хрюкнул.

- Сейчас, сейчас, – поспешил Василий. – Сам видишь, не до тебя было. Пока детям наставления дал, помог одеться, рюкзаки нацепить, попрощался-поцеловался. Подожди, старичок, накормлю.

Василий положил собаке корм и ласково потрепал за ушами.

- Надо бы тебя пенсионера к ветеринарам свозить, проверить по всем показателям.

- Вы бы о себе позаботились, Василий Андреевич, – неожиданно сказала домработница Светлана, высокая, сухопарая, с короткой стильной стрижкой и обычно немногословная. – Смотрю, сегодня снова под телевизор засыпали. Плохо это. Сон – основа здоровья.

- Знаю, знаю, – легкомысленно отмахнулся Василий. – Вот проведу важные переговоры, изучу отчет по перспективным сделкам и съезжу на медосмотр.

- Ага, как же! – не веря ни слову, хмыкнула Светлана.

- Почти обещаю. – устало улыбнулся Василий. – Понимаю, надо. Но неохота!

Василий вздохнул, застегнул пиджак и, еще раз напоследок погладив Гильку, нехотя направился к выходу.

Шел второй час заседания. Отчеты, цифры, сводки. Василию самому порядком надоели статистики-характеристики, но порядок формирования финансового плана требовал четкости. Докладчики подобрались толковые, излагали ясно, по делу, без всякой «воды». Василий довольно кивал головой и иногда вставлял меткие реплики. Через час сорок минут рапорты закончились. Сотрудники облегченно выдохнули – сегодня прошло легко, без эксцессов. Нрав у шефа был довольно суровым и если что-то срывалось, получалось не по плану, то вначале на исправление «косяка» давалось пара дней, а затем следовало наказание.

Василий скупо поблагодарил сотрудников и выпроводил всех из кабинета. Приоткрыв дверь на огромную террасу, глубоко вдохнул воздух и вдруг схватился за грудь. Сердце пустилось в стремительный галоп. Быстро, больно, остро. Моментально прошиб липкий холодный пот. Василий, не понимая что происходит, быстро добрался до стола и, сев за стол, попытался выпить воды из стакана, но руки дрожали. Сделал несколько глубоких вздохов и смог чуть успокоиться. Пара глотков воды. Вроде полегчало. Еще пара глотков воды. Сердце, вроде бы остановившее стремительный бег, снова включило «пятую» скорость. Стало трудно дышать и охватил панический страх. Василий из последних сил нажал кнопку вызова секретарши…