Валери Вуд Спасая пламя души

Сделав глубокий вдох, уже собралась сделать шаг, как в сумочке завибрировал мобильный. Сердце ухнуло вниз. По коже прошелся холодок, сковывающий ладони.

Звонила мама. Похоже, Лора и Элис рассказали ей о произошедшем вчера.

— Привет, мам, — максимально спокойно, как только могла сейчас, сказала я.

— Моника, милая, — по испуганному тону стало ясно, сестры все рассказали. — Почему ты не позвонила вчера? Где ты сейчас? Как ты?

— Мам, все в порядке. Ничего серьезного, просто ушиб. Совсем скоро все пройдет, — пыталась успокоить ее я. — Не позвонила, потому что устала. Ты знаешь, как меня выматывает нечто подобное… Правда, мам. Я в порядке.

— Где ты сейчас? — судя по голосу, она немного успокоилась. — Ты на улице?

Наверное, она услышала шум города на фоне. Машины, голоса… жизнь которую я упорно не замечала из-за нежелания покидать дом. Жизнь, которую теряла из-за него.

— Я у полицейского участка, мам.

— Что? Почему?

— Офицер Смит попросила зайти, проверить показания и подписать их. Ничего серьезного. Просто формальности.

— Ты будешь выдвигать обвинения? — осторожно поинтересовалась она.

— Нет. Ты знаешь, я… — тяжело вздохнув, нервно пожевала нижнюю губу. — Хватит с меня полицейских участков, допросов и судов.

Холодок сжал внутренности. Прикрыв глаза, мысленно начала считать, стараясь избежать навязчивых воспоминаний.

Один. Два. Три.

Перед мысленным взором проносились обрывки. Картинки. Запахи. Звуки. Клиника с белыми стенами. Стаканчик с таблетками. Борьба с паникой, когда приходилось выезжать на заседания. Рука Александры на плече, когда судья назвал мое имя. Ужасные слова адвоката: «Признайтесь, вам нравилось. Вы желали грубости. Подсудимый выполнял ваши извращенные фантазии». Его взгляд, когда я сжалась от мерзких слов адвоката. Судья давал предупреждения каждый раз, когда адвокат переходил грань. Но он получал удовольствие от происходящего. От моих страданий, стыда и желания провалиться сквозь землю. Его кривая усмешка. Та, что когда-то нравилась до дрожи в коленях.

Девять. Десять. Одиннадцать.

— Мальчик совершил глупость, — открыв глаза, продолжила я. — Я лишь надеюсь, это будет ему уроком.

— Я понимаю тебя, милая, — тяжело вздохнув, мама явно боролась с собой, чтобы не спорить. Она не из тех, кто делал поблажки другим, особенно когда страдали ее дети. — Ты у меня умница, знаешь?

— Знаю, мам.

— Если нужно, чтобы кто-то из нас приехал, ты только скажи. Или… если не хочешь нас беспокоиться, попроси Ариса или Эйви побыть с тобой, — мама боялась моих воспоминаний не меньше чем я. — Если почувствуешь, что что-то не так, сообщи Александре… Милая, помни, ты не одна. Мы рядом. Ты справишься! Обязательно позвони потом.

— Хорошо, мам. Люблю тебя, — сдерживая слезы, прошептала я.

— И я тебя, солнышко.

Где-то на заднем фоне послышались голоса братьев и сестер. Они дружно крикнули: «И мы тебя любим», прежде чем мама успела повесить трубку.

«Ладно, Моника. Давай просто сделаем это и вернемся к мистеру Дарси», — сделав глубокий вдох, направилась ко входу.

Стеклянные двери разъехались в стороны с приглушенным шипением, впуская в мир, где время текло иначе. Секунда и шум солнечного Лос-Анджелеса схлопнулся, сменившись этим звуком.

Я не успела и шага сделать, как он «ударил» по лицу. Плотный, многослойный шум. Какофония. Дежурный за стойкой, говорящий что-то по телефону. Где-то в глубине коридора надрывно трещал принтер, выдавая бесконечный поток бумаг. Чей-то голос, искаженный динамиком, объявлял что-то неразборчивое и эхо разносилось по помещению. Все звуки накладывались друг на друга, создавая давящий агрессивный фоновый ритм. Ритм места, где никогда не бывало тихо.

Запах кислый, едкий, въевшийся во все и даже в форму полицейских, равнодушно встретивших меня взглядом. Смесь дешевого дезинфицирующего средства, старого горького кофе и чего-то неуловимого, тяжелого – страх, пот, отчаяние. Он сжал горло, заставив сделать судорожный вдох.

Я почувствовала, как любимая горчично-желтая кофта, вдруг стала тонкой, как папирусная бумага. Я снова стала беззащитной, как тогда.

Став в очередь к стойке регистратуры, краем глаза заметила женщину на пластиковом стуле у дальней стены. Она сидела сгорбившись, сжимая в руках бумажный стаканчик так, что побелели костяшки пальцев. Я отвела взгляд, но картина уже врезалась в память.

Она была зеркальной.

Щелчок.

Звук закрывающейся двери позади наложился на воспоминания.

Дрожащие ладони сжимали давно пустой бумажный стакан. Неудобный стул, казалось, вот-вот сломается, стоило лишь сделать небольшое движение бедер в попытке сесть поудобнее. Все тело ныло. Врачи сделали все что могли, но обезболивающее снизили, чтобы я могла ясно мыслить. Чтобы я перестала прятаться во сне. Чтобы дала более точные показания.

— Мисс Браун, это формальность. Вам не нужно ничего рассказывать. Я зачитаю ваши показания, вы скажете, если что-то не так, — осторожно сказал парень, имени и звания которого я не помнила.

Я моргнула. Наваждение отступило, но оставило липкий холодный след, что вовсю растекался по спине.

В горле пересохло. Казалось, что все эти люди в форме видели меня насквозь. Видели, как дрожали пальцы, сжимающие ремешок сумки. Видели этот парализующий ужас, что так отчаянно пыталась спрятать.

— Мисс? — окликнул дежурный.

Вздрогнув, подошла к стойке. Подошва кроссовок противно скрипнула на кафеле. Нужно просто спросить про офицера Смит, дальше просто формальность. Пять минут. Или десять. Не больше.

Но каждая секунда здесь растягивалась в вечность.

— Добрый день, мне нужна офицер Смит, — голос прозвучал глухо.

Дежурный кивнул куда-то вглубь коридора.

— Пройдите и ждите, она скоро выйдет.

Отойдя от стойки, встала у стены, стараясь не касаться ее спиной. Грудная клетка сжималась от шума. Механического, равнодушного, бесконечного. Он напоминал о том, как отсчитывались минуты допроса. Как я смотрела на настенные часы и считала удары собственного сердца, молясь о том, чтобы это закончилось. Словно я была преступником, а не жертвой…

Пялясь на двойные двери в конце коридора, ожидала, что из них вот-вот выйдет офицер Смит. Смотрела и представляла, как после выйду на улицу. Как солнце коснется лица, выжигая этот запах из ноздрей. Как шум города перекроет этот проклятый ритм.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Голыш — это речной или морской камень (булыжник), отшлифованный и окатанный водой, отличающийся высокой прочностью, гладкостью и округлой формой

2

Уильямсбург — независимый город в штате Виргиния (США). Расположен на горном хребте на полуострове Вирджиния между реками Джеймс и Йорк.

3

«Друзья» — американский ситком, повествующий о жизни шестерых друзей. Признан одним из лучших комедийных сериалов в истории американского телевидения и стал одним из наиболее знаменитых проектов 1990-х годов.

4

Мистер Фицуильям Дарси — один из главных героев романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Именно в его честь дано имя коту героини – Дарси\мистер Дарси.

5

Пашмина — тонкая, мягкая, теплая ткань, получаемая из пуха (подшерстка) кашмирских горных коз, или «кашемировых» коз.

6

Now or never — Сейчас или никогда.

7

«Крик» — культовая франшиза американских фильмов ужасов в жанре слэшер, запущенная режиссёром Уэсом Крэйвеном в 1996 году. Серия известна тем, что высмеивает клише хорроров, используя элементы чёрного юмора и постмодернизма. Главный злодей — убийца в маске «Призрачное лицо», который преследует жертв телефонными звонками.

8

Антигистаминные препараты — это группа лекарственных средств, которые блокируют действие гистамина — биологически активного вещества, играющего ключевую роль в развитии аллергических реакций. Они применяются для предотвращения и устранения симптомов аллергии: зуда, высыпаний на коже, слезотечения, чихания, насморка, отёка и других.

9

Милая, я мог бы сыграть Джокера (перевод песни Inhaler - My Honest Face)

10

Моя наигранная улыбка разбила тебе сердце прошлой ночью (перевод песни Inhaler - My Honest Face)

11

Зумеры — это разговорное название поколения Z. Так называют людей, которые родились примерно с середины 1990-х по начало 2010-х годов. Название происходит от английской буквы Z и глагола zoom («увеличивать», «приближать») — это метафора того, что зумеры с детства осваивают технологии, позволяющие им буквально и фигурально «приближать» к себе цифровой мир.

12

Точная модель автомобиля - Mercedes-Benz AMG G65.