Валери Вуд Спасая пламя души

Обдумывая последние слова Александры, закончила собираться на пробежку. Сегодня первый день. Конечно я хотела начать раньше. Но это, как и с вещами, которые планировала разобрать еще в марте, растянулось не на один день.

Тело с каждым днем все сильнее ныло от отсутствия нагрузок. Последние дни я постоянно проводила в сидячем положении, работая, а беговая дорожка осталась в родительском доме. От покупки новой меня отговорила Элис ссылаясь на слова психотерапевта о выходе из зоны комфорта.

Дарси сидел на подоконнике, превратившись в неподвижную рыжую статую. Спина напряжена, лапы подобраны, хвост едва подрагивал на самом кончике. За окном, на ветках прыгала стайка воробьев. Они громко чирикали, ссорились, взъерошивая перышки, абсолютно не обращая внимания на хищника за стеклом.

Осторожно подойдя ближе, заметила, что мистер Дарси смотрел на них не моргая. Его зрачки расширились. Он издавал тот самый странный звук. Это было не мяуканье, не рычание или шипение. Гортанная, дробная трель, серия быстрых «кек-кек-кек». Внутри у него завелся крошечный моторчик, просыпающийся лишь от одного вида пернатой добычи, которую он не мог достать.

Губы дрогнули в улыбке. В груди растеклось приятное тепло, от вида этого серьезного охотника, что порой напоминал забавного мультяшного героя. Осторожно коснувшись его теплой головы, провела пальцами между ушей, слегка почесывая, как он любил.

— Охотник мой, — прошептала, чувствуя, как Дарси на долю секунды прижался к моей руке сильнее, но от птиц так не отвел взгляд. — Далеко тебе до них, пушистый герой.

— Мя-я-я-у, — протянул он, поднявшись на лапы и потерявшись об меня мордочкой.

— Я ненадолго, — пообещала я. — Ты не успеешь соскучиться. Скоро вернусь.

Солнце ударило в глаза стоило только выйти на крыльцо. Дверь за спиной захлопнулась с глухим звуком. Вставив ключ, повернула его в замке. Убрав связку в карман спортивных штанов, нервно положила ладонь на дверную ручку.

Надавила, проверяя закрылась ли дверь. Раз. Потом еще раз, чуть сильнее. Металл глухо клацнул, замок на месте, дверь закрыта. Дернула третий раз, просто чтобы убедиться. Четвертый на грани навязчивости. Сердце колотилось где-то в горле, хотя я убедилась, что дверь закрыта.

Я знала это!

Сегодня, как назло, тот самый день, когда простого знания не хватало.

Достав телефон, открыла камеру, наведя ее на дверную ручку, и начала запись. Несколько секунд крупным планом, мои пальцы сжимали ручку, я надавила на дверь, дверь неподвижна. Остановив запись, я наконец-то выдохнула.

Видео в галерее напоминание и залог. Просто чтобы я не вернулась и не закрылась внутри, отложив пробежку еще на пару дней.

Идя к дороге, подключила наушники к телефону.

— Здравствуйте, — робко поздоровалась я, увидев Миссис Хоппер.

Пожилая соседка в шляпке и фартуке облагораживала кусты роз секатором. Услышав меня, она подняла взгляд и тепло улыбнувшись помахала, сразу же вернувшись к делу.

Выйдя на тротуар вдоль дороги, вставила наушники, включив музыку на низкой громкости. Постепенно шаг становился быстрее. Дыхание глубокое, медленное, полностью под контролем. Я старалась не думать о возможных происшествиях.

«Honey, I could play the Joker9[9]», — мысленно подпевала я, двигаясь быстрее. — «My made up smile broke your heart last night10[10]».

Добежав до пешеходного перехода, остановилась, посмотрев по сторонам. Улица тихая, по крайней мере так мне казалось, когда я выглядывала в окно. И все же, простая мера безопасности. Убедившись, что машин нет, начала переходить дорогу. На противоположной стороне находился небольшой парк, где часто играли соседские дети. Мышцы разогрелись после недолгой пробежки и эти ощущения оказались приятными.

Я почти достигла противоположного тротуара. Со стороны парка доносился задорный смех детворы. Невольно всплыли воспоминания, как мы с Элис, Лео и Лорой играли в догонялки в детстве, пока мама покачивала в коляске маленького Кайла.

Свист тормозов раздался в воздухе неожиданно резко.

Я не успела даже повернуть голову и среагировать.

Все произошло за долю секунды.

Легкий, но жесткий толчок в бедро, и я уже лежала на асфальте. Ладонь обдало резкой болью. Наушники выпали из ушей, повиснув на проводе (старые, надежные, принадлежавшие мне еще в школе и до сих пор идеально работающие), где-то в районе плеч.

Странно, но я все еще слышала музыку. Она доносилась издалека, приглушенная и искаженная. Но она была здесь, вокруг меня. Или у меня в голове. Я не могла понять. Трек продолжал играть, пока я сидела на асфальте, глядя перед собой ничего не видящим взглядом.

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

В ногу впилась острая боль. Я ударилась бедром при падении. Нога пульсировала, отдаваясь болью. Голоса налетели со всех сторон, сначала неразборчивые, слишком громкие. Голова пошла кругом от обилия звуков и всеобщего внимания.

— Эй! Ты в порядке?

— Не двигайте ее! Пусть она не встает!

— Кто-нибудь, вызовите 911!

— Чертовы зумеры11[11]! Кто тебя вообще пустил за руль?

Кто-то кричал в трубку адрес дрожащим от злости голосом. Женщины с детьми причитали, что на моем месте мог оказаться ребенок. Незнакомая девушка осторожно осматривала меня, задавая вопросы, которые я совершенно не слышала.

Взгляд сфокусировался авто. Он стоял в паре метров от меня, чуть свернув к бордюру. Его бампер казался таким огромным и неестественно близким. Цифры на номере сливались в единое пятно, но я не могла отвести взгляд. Оцепенение не желало отпускать.

Мысль пришла не сразу. Она пробилась сквозь шум, чужую панику и собственное дыхание, заглушаемое быстрым биением сердца.

«Каков шанс, что первая пробежка закончится аварией?» — я мысленно усмехнулась, губы не слушались. — «В моем случае сто процентов».

Джаспер Дэвис

Сирена выла где-то на периферии сознания. Я сидел у окна, уткнувшись лбом в стекло. Команда обсуждала что-то свое. Кажется, новый популярный сериал, упоминая незнакомые имена и события. Слова распадались на отдельные слоги, заглушаемые сиреной. Я все еще был там. В клубе.

Она стояла передо мной, чертовски красивая. В тепло-зеленых глазах, миндалевидных, беспокойство. Вблизи я снова уловил этот аромат. Кофе и мята. Мили пахла иначе, каким-то цветочным приторным парфюмом.

Мгновение. Вкус чужих губ, показавшихся мне такими родными, что хотелось выть…

«Я мудак. Мразь».

Я повторял себе это уже который день. Легче не становилось.

Незнакомка оттолкнула меня. Испугалась? Не помню. Убежала быстро, а я не пошел, сразу поняв, что натворил. Я ведь понимал, она не Мили. Понял это когда там в коридоре она открыла рот. Голос другой, нежный. Но внутри что-то темное и голодное, плевать хотело на реальность, желая коснуться ее.

Сейчас до скрежета зубов стыдно и тоскливо.

— Джас, ты с нами? — подал голос Лукас.

Я слабо кивнул, не оборачиваясь. Боялся, что они увидят на моем лице то, что чувствовал. То, что видел сам в отражении в зеркале эти дни.

Дело не только в сходстве. Я пытался эти дни раскопать в себе истинную правду. Может, мне просто нужна любая замена, чтобы заткнуть ту самую дыру, что образовалась после смерти Мили? После той недосказанности между нами? От этой мысли трясло, и я отмел ее почти сразу же.

Может, я просто хотел наказать себя осквернением памяти? Нет, однозначно бред. Или дело в секундной слабости из-за выпитого? Все мимо.

Нет, я не искал себе оправдания. Я не настолько большой ублюдок, чтобы успокоить свою совесть списав все на «Может быть, во всем виновато именно вот это». Нет, не может быть. Я поступил гнусно и гадко. Да, на меня все так резко навалилось. Сон и воспоминания того ужасного дня; вызов, напомнивший тот день; мать с этими свиданиями; Калеб со своим беспокойством о моем одиночестве и этими разговорами о «той самой». Я ведь и сам много думал о подобном. Потом новость о том, что Матео хочет сделать Элизабет предложение…

Я просто сломался и натворил дел.

Это не оправдание, нет. Ни виски, ни то, что в тот день сама судьба столкнула меня с этой девушкой, словно издеваясь. Я поцеловал чужую женщину, потому что я слабый, грязный эгоист. От этого осознания мутило.

— Я себе противен, — простонал, пройдясь мозолистой ладонью по лицу.

Команда затихла. Послышался знакомый смешок Лин, она то сейчас радовалась как никогда. Сколько она ждала, чтобы найти мою слабость? Лет пять?

— Джас, — легко похлопав по бедру, пытаясь привлечь внимание, начал Калеб.

— Это дерьмо меня не красит. Я не достоин ходить по земле.

— Хватит страдать из-за того, что нельзя изменить, — тихо сказал друг, явно смотря на меня с сочувствием.

Это он сейчас такой. А на следующий день после клуба, когда рассказал ему о произошедшем, промыл мне мозги так, что я был готов самолично выкопать себе могилу. Конечно я не упомянул, что девушка как две капли воды похожа на Мили. Он ее никогда не видел и не понял бы, хотя, кто знает. Может, скажи я ему это, все звучало бы менее ужасно? Или наоборот, я окончательно закопал бы себя.

— Дэвис, — подала голос Лин. — Мы уже поняли, что тебе жаль. Что ты мудак и все в этом роде, — она усмехнулась. — За пять лет работы в одной команде, я никогда не видела тебя таким размазней. Думала это будет забавно, но ни черта это не забавно. Хватит наматывать сопли на кулак. Ты мужик в конце концов. Даст Бог встретишься с этой таинственной незнакомкой снова и принесешь ей извинения. Если нет, значит Бог хотел тебе что-то сказать.

— Интересные у него, однако, способы коммуникации, — отметил я со слабой усмешкой, искренне благодарный Лин за странную, но все же поддержку.

— Попрошу всех замолчать, — раздался в рации искаженным голосом Кэпа. — Офицер Смит уже прибыла на место аварии, сейчас общается с родителями виновника…

— Родителями? — пробурчал Лукас. — Опять подросток? Что за обострение у детишек, что они лезут в неприятности?

— Наш нарушитель Эштон Мур. Семнадцатилетний подросток. Угнал машину родителей после ссоры и чуть не сбил девушку на полной скорости. Девушке повезло, вторая скорая уже осматривает ее и обрабатывает раны. Тачка современная и оснащена удаленным управлением. Отец нарушителя успел относительно мягко остановить авто и заблокировал двери, чтобы нерадивый отпрыск не сбежал. Более пострадавших, как нам сообщили, нет. Действуем по протоколу.

Машина затормозила. Вызов простой, мы здесь больше для галочки или по ошибке диспетчера. В последнее время подобные вызовы участились. И раз нам поступил вызов, мы обязаны присутствовать. Несмотря на это легче. Сейчас будет работа, некогда думать о фантомном вкусе лайма и мяты, о чужом манящем тепле на губах.

Калеб, похлопав по ноге, вышел из машины первым, сразу же направившись помогать нашим парамедикам. На таких вызовах мы всегда были рядом с ними, на случай, если нужна будет грубая или же иная помощь. Отбитых на голову полно, особенно в подобных ситуациях.

Я выбрался из машины нехотя. Вечернее солнце то и дело норовило попасть в глаза. Сощурив взгляд, осмотрелся. Офицер Смит стояла рядом с каретой скорой, записывая показания пострадавшей.

Тело замерло. По спине прошелся холодок.

Это была она. Девушка из клуба.

«Черт», — пронеслось в голове.

Я сделал шаг. Ладони от волнения вспотели. Офицер Смит протянула что-то девушке, отошла от машины. Двери скорой закрылись.

— Ты побледнел? Призрака увидел? — возник передо мной Лукас, шутя.

— Нет, — в горле резко пересохло. — Там в скорой… та девушка.

Лукас обернулся, смотря вслед уезжавшей карете скорой помощи.

— Та самая из клуба?

— Да.

— Упс. Сочувствую, чувак. Такой шанс упустил, обидно.

Мне очень захотелось его ударить, но времени нет. Я слышал, как подростка из машины достали. Он сопротивлялся, умолял его отпустить. Тело отреагировало быстрее, чем разум, и я оказался рядом с Картером и Кейт, удерживая парня на месте.

Узнать куда увезли пострадавшую не составило труда, поэтому я, навязавшись парамедикам в помощь, до самой больницы поехал с ними. Калеб смотрел на меня с открытым ртом, явно удивленный резкой переменой настроения. К черту.

Пока ехали меня трясло, руки от волнения холодели. Я мысленно репетировал слова извинения, пытался найти веский повод, чтобы взять ее номер. В конце концов плана у меня не было, когда мы прибыли в больницу и передали парня на обследование.

У стойки стояла Элизабет говоря с девушкой. С моей незнакомкой. Вид ее тела в спортивной форме лишал дыхания. Стройные ноги, бедра (не худые, скорее сочные), ягодицы… Я заставил себя перевести взгляд вверх, на ее ветровку, на собранные в хвост рыжие локоны, на забинтованную правую ладонь. Вероятно, поранилась при падении. Так бывало часто.

Элизабет что-то говорила, девушка кивала, опираясь на правую ногу. Значит при столкновении досталось ей все же сильно.

Внутри кольнуло. Никогда прежде не испытывал подобного, видя чужую боль. Казалось за девять лет работы пожарным внутри все очерствело. Но нет. Видимо не до конца. Или же здесь дело в другом. Совсем в другом.

— Моника Браун? Ознакомьтесь и распишитесь здесь, — произнесла темнокожая медсестра за стойкой (кажется Оливия).

Моника. Красивое имя. Прекрасно ей подходит.

Моника медленно, слегка прихрамывая, подошла к стойке, взяла бланк. Коридор заполнила мелодия звонка. Элизабет, подняв трубку, отошла в противоположную сторону коридора, не видя меня.

Я стоял как вкопанный, смотря на изучающую бумаги девушку, имени которой минуту назад не знал. Она заправила за ухо выбившуюся прядь, нахмурила брови, вчитываясь в текст. Веснушки на ее лице выделялись сегодня сильнее, чем в нашу первую встречу. Макияж совершенно отсутствовал, не скрывая незначительные темные круги под глазами и эту естественную, пленяющую, красоту.

Ладони нервно сжимались и разжимались. В груди билось сердце стремясь пробить грудную клетку. Стремясь к ней. Я сделал глубокий вдох. Другого шанса не будет.

Быстро сократив расстояние, остановился рядом, не доходя пары шагов. Пугать ее мне не хотелось. Да и я не знал, как Моника отреагирует на нашу встречу после клуба. Словно почувствовав, она повернула голову. В миндалевидных темно-зеленых глазах мелькнуло удивление, сменившись узнаванием. Она замерла, сжимая в забинтованной ладони ручку.

— Привет. Я, Джаспер, и мне очень жаль, — начал тихо, ровным голосом, с легкой хрипотцой от нервов. — Жаль, что я повел себя как настоящий мудак в клубе, — я говорил медленно, изучая ее взглядом, боясь увидеть страх или отвращение. — Я был пьян. Да это не оправдание. Понимаю, с моей стороны это все равно звучит иначе, но, Моника, я… — ее имя слетело с губ так правильно, приятно, словно так и должно быть. Плечи Моники напряглись. Пальцы сильнее сжали ручку, пластик слегка треснул. — Услышал твое имя, когда тебя позвали, прости. Пожалуйста, позволь мне как-нибудь загладить перед тобой вину. Исправить плохое впечатление, ведь я не такой ужасный человек. Правда. Прости, сейчас это звучит ужасно, — я тяжело вздохнул, потрепав волосы. От меня пахло отвратно. Потом и дымом. — Можно я подвезу тебя? Конечно, если ты согласишься, тебе придется немного подождать. Но если ты позволишь, я буду рад.

Затаив дыхание в ожидании ее ответа, поймал удивленный взгляд Элизабет. Черт, она все слышала. Плевать. Главное, что я не упустил этот шанс. Теперь все в руках Моники.

Я чувствовал себя как подросток, подкатывающий к популярной девчонке. А когда Моника робко снова заправила выбившуюся волнистую прядь за ухо, внутри произошло нечто необъяснимое, что я сам еще не осознавал. Давно не было такого сладкого волнения на грани холодного отчаяния.

— Хорошо, но это не потому что я тебя простила, — Господи, ее голос. Почему он так ласкает слух своей нежностью и вызывает мурашки? — Такси в такое время явно не из дешевых, и… — чуть замявшись, неуверенно, словно объясняясь, сказала она, сжимая больничные бумаги.

— Да, не дешево, — невольно улыбнувшись, сказал я. — А я бесплатно. То есть… — слова прозвучали пошло, отчего я покрылся краской. — То есть, я просто довезу тебя безвозмездно. Подождешь меня здесь? Мне нужно добежать до части, закрыть смену, переодеться и… Это не долго. Подождешь? — в голосе та хрупкая надежда, которую, казалось, давно похоронил в том пожаре.

Моника кивнула. Ее волосы чуть качнулись, свет от ламп лег на ее лицо иначе. Я забыл, как дышать, любуюсь ее веснушками и пленяющим взглядом. Она правда так красива без макияжа или у меня галлюцинации? Хотелось коснуться ее щеки, провести пальцами по скуле, коснуться волос и ощутить их мягкость.

«Ты слишком пялишься! Сейчас она передумает!» — пронеслось в голове.

Сделав пару шагов назад, моргнув, глянул на Элизабет. Она даже не скрывала довольную улыбку и заинтересованность во взгляде.

— Можешь…

— Могу, — не дав мне договорить, сказала Элизабет, подмигнув. — Пойдем, милая. Будешь кофе?

Услышав про кофе в глазах Моники загорелись огоньки. Она сдержанно кивнула, слегка смутившись и чуть прихрамывая направилась за Элизабет.

Я никогда не бегал так быстро. В груди горело странное, незнакомое воодушевление, будто за спиной выросли два огромных крыла. Быстро отчитавшись Кэпу, закрыл смену и наспех принял душ. Переодевшись, не обращая внимания на команду, запрыгнул в машину.

Они наблюдали, как я завел авто, с интересом и легкой ноткой шока. Лин шептала Калебу на ухо с ухмылкой. Значит Лукас им все разболтал. Это меня не удивляло. Но сейчас мне плевать, нельзя заставлять Монику ждать еще больше.

Включив кондиционер, выехал с парковки сразу набрав Элизабет.

— Пожалуйста, не задавай вопросов, — сказал я, закрепив мобильный на панели. — Передай Монике, чтобы она выходила, я буду через пару минут. Спасибо, Элизабет.

— Без проблем, Джаспер.

Через пару минут, как и обещал, остановился около больницы, прямо перед Моникой. Выйдя из машины, быстро обошел ее и открыл дверь, помогая ей забраться внутрь. Машина у меня высокая. Гелендваген12[12]. Для Лос-Анджелеса необычный выбор, но я всегда мечтал о таком авто и родители сделали вот такой подарок на окончание академии.

Заняв свое место, уловил новый аромат в салоне. Мята и кофе. Вот бы здесь так пахло всегда.

— Адрес? — попытавшись прогнать неловкость, поинтересовался я.

Моника назвала адрес. Недалеко от места аварии. Неужели она, выйдя на пробежку, почти сразу попала под машину нерадивого подростка? У всевышнего однозначно интересное чувство юмора, однако.

Некоторое время мы ехали в полной тишине. Я бы сказал в неловкой, слегка давящей, тишине. Ладони сжимали руль крепко, потея больше обычного.

— Слушай, — начал я, не желая сидеть в тишине. — Мне правда жаль. Я вообще не такой, каким был в клубе. Знаю, алкоголь плохое оправдание, и я не прошу меня понять. Я был в поганом настроении, увидев, тебя я… — резко замолчав, закусил внутреннюю сторону щеки. — Было странно, — через минуту продолжил. — Ну… Что такая девушка, похожая на солнечный лучик, находилась в клубе. Там, где полно… похоти и грязи. Я не осуждаю, сам ведь там был. Просто… Господи, какой же я сейчас несу бред, прости.

— Все нормально, — сказала Моника.

Глянув на нее, встретился с робким смущенным взглядом. Сглотнув, сразу же вернул внимание на дорогу.

— Если тебе так важно знать, я не обижаюсь, — она замялась. — Не каждый бы так убивался после случившегося.

— Это не нормально, — слегка смутившись, не унимался я. — Не нормально поцеловать незнакомую девушку, без ее разрешения и не зная ее имени.

— Отрицать не буду. Это не нормально, — подтвердила Моника, ее голос оставался нежным, без тени злобы или обиды. — Когда я толкнула, ты отстранился. Не проявил… грубость. Так что…

— Нет, — перебил ее я. — Прости. Но не надо меня оправдывать. Пожалуйста. По отношению к тебе, это было неуважительно.

Наступила тишина. Моника либо не знала, что сказать, либо наконец-то осознала насколько ужасным был мой поступок. Возможно уже жалела, что согласилась на поездку.

С минуту молчания, остановив на светофоре, усмехнулся от забавности происходящего. До чего же ироничная жизнь иногда бывает. Глянув на нее, заметил сильно выраженные мурашки на коже.

— Замерзла? Убавить кондиционер? — обеспокоенно, с заботой, поинтересовался, уже потянувшись к кнопке.

— Нет, не надо. Все нормально, — смущенно пробормотала Моника.

Я снова завис. Краска заливала ее щеки. Какая же она красивая. Живая. Не такая как другие. Моника не пыталась казаться другой, не привлекала внимание к себе намеренно. Она просто жила и это заставляло мое сердце трепетать.

— Знаешь, я не привык смотреть на девушек вот так… Как сейчас на тебя, — неожиданно, даже для самого себя, с хрипотцой, сказал я.

Моника открыла рот, смутившись еще сильнее. Слова из ее рта так и не вышли. Не знаю, хотела она возмутиться или спросить, что я имел ввиду. Уточнять не стал, вернув внимание к дороге. Загорелся зеленый.

Остановившись около дома Моники, нервно постукивал по рулю, не зная, что я мог бы еще сказать. Хотелось попросить ее телефон, но внутри еще гложила вина за произошедшее.

— Понимаю, прозвучит глупо, учитывая, как мы познакомились, — потрепав волосы, неуверенно сказал. — Дашь мне свой номер?

Я смотрел куда угодно, но не на нее. Впервые в жизни боясь услышать «нет».

— Если ты расскажешь мне, что имел в виду, — смело попросила она.

Посмотрев на нее, не смог сдержать улыбки. В груди растеклось неожиданно приятное тепло.

— Я смотрю на тебя. Не на тело. Не на девушку, с которой могла быть одна ночь. Я смотрю именно на тебя, — слова вышли сами собой.

Честные, откровенные, не в пошлом смысле. Открывающие душу, куда я мало кого пускал, особенно так скоро.

Не знаю, что со мной происходило. Почему я готов на такую откровенность с ней… С девушкой, которую видел второй раз в жизни. Которую поцеловал, не зная имени и не мог забыть вкус лайма, мяты и сладкой газировки. Вкуса ее губ.

Она кивнула, удовлетворенная ответом, протянув свою ладонь. Ее рука меньше моей, и мне так хотелось ощутить ее тепло снова. Нельзя. Моника не для этого протянула руку.

Вложив мобильный, с разблокированным экраном, наблюдал, как она ввела свой номер, слегка прикусив губу. Такая милашка.

«Господи, кажется, я пропал».

Бесило то, что она похожа на Мили. Я не понимал, меня тянуло к ней из-за этого сходства или… по другой причине, которую еще не осознавал?

— Спасибо, что подвез, это было мило с твоей стороны, — вернув мобильный, сказала она, открыв дверь.

— Хорошего вечера, Моника. Береги себя, — сказал на прощание. — Надеюсь, когда я решусь позвонить, ты возьмешь трубку, — мысленно добавил.

Внутри расцветала весна. Теплая, с прохладным ветерком, распаляющим огонь, который как казалось давно потух. Прежде чем что-то решать, необходимо разобраться в себе. Если меня тянуло к ней только из-за схожести с Мили, я должен отступить.

«Джаспер, кажется, у нее парень», — напомнило сознание, но я не был готов так легко отступать.

Кажется, впервые в жизни мне хочется нарушить все собственные правила.

Глава 4

Моника Браун

К двадцати семи годам список ненавистных мест заполнился слишком быстро.

На первом месте взгромоздились все медицинские учреждения и характерный запах больницы, от которого передергивало с миллисекунды. Дело не в том, что я боялась врачей. Нет. Я боялась воспоминаний, навязчиво возвращающихся стоило очутиться в ненавистных стенах больницы.

Второе место занимали полицейские участки. Честно говоря, эти места я ненавидела сильнее, но в отличие от больниц, посещала их крайне редко, поэтому они и занимали второе место.

Сердце стучало где-то в горле, отдаваясь в ушах. Сжимая сумочку, взмокшими от страха ладонями, как больная смотрела на здание полицейского участка. Офицер Смит сказала, это формальность. Просто проверка протокола, подпись и все. Я буду свободна.