Валентина Викторовна Клёстер Без правил

— Я об этом не думала.

— Значит, ночь прошла совсем плохо.

Амалия откинулась на спинку кресла.

— Ты звонишь зачем?

— Чтобы сказать, что юристы закончили первичный анализ предложения Вернера.

— И?

— Ничего криминального.

— Это разочаровывает.

— Тебя — возможно. Меня радует.

— Какие риски?

— Обычные. Фонд получает значительное влияние на бюджетирование. Твоё любимое слово «нет» придётся иногда аргументировать.

— Я всегда аргументирую.

— Ты говоришь: «Потому что я так решила».

— Очень сильный аргумент.

— Для сотрудников. Для инвестора может не сработать.

Она посмотрела на папку.

— Что ещё?

— Давид хочет провести финальный аудит проекта лично.

— Пусть проводит.

— Не здесь.

Амалия нахмурилась.

— Что?

— В письме дополнение к предложению. Пришло в половине седьмого.

Она открыла ноутбук.

— Почему я его не вижу?

— Потому что оно пришло мне и юристам.

— Уже нравится.

— Амалия.

— Читай.

— Вернер предлагает провести стратегическую сессию по проекту.

— Где?

Антон замолчал.

— Антон.

— В его загородной резиденции.

Она перестала двигаться.

— В чём?

— Я знал, что тебе понравится.

— Перешли письмо.

— Уже.

На экране появилось уведомление.

Амалия открыла документ.

Формулировка была безупречной.

Рабочая стратегическая сессия.

Три дня.

Обсуждение финансовой модели, архитектурной концепции, графика реконструкции, состава подрядчиков и будущей операционной структуры.

Встречи с несколькими экспертами фонда.

Доступ к внутренним аналитическим материалам.

Возможность провести переговоры без отвлечения на текущую деятельность.

Место проведения: частная резиденция инвестора за городом.

Внизу стояла приписка:

Участие ключевого руководителя проекта обязательно.

Амалия медленно перечитала последнюю строку.

— Нет.

— Я примерно так и думал.

— Это даже не обсуждается.

— Хорошо.

— Что значит «хорошо»?

— То и значит.

— Ты слишком легко согласился.

— А что я должен делать?

— Уговаривать.

— Зачем?

Она закрыла письмо.

— Потому что проекту нужны деньги.

— Нужны.

— И тебе не нравится, что я отказываюсь.

— Не нравится.

— Тогда почему ты спокоен?

Антон вздохнул.

— Потому что я знаю тебя пятнадцать лет. Если я скажу, что ты должна поехать, ты скорее продашь квартиру и начнёшь реконструкцию на эти деньги.

Амалия подумала.

— Не хватит.

— Слава богу, ты уже считала.

— Это была теоретическая оценка.

— Конечно.

— Я не поеду.

— Хорошо.

— И скажи юристам, чтобы подготовили встречные условия.

— Хорошо.

— И перестань говорить «хорошо» таким голосом.

— Каким?

— Будто ждёшь, когда я передумаю.

Антон рассмеялся.

— Я тебя люблю.

— Это взаимно.

— До встречи.

Он отключился.

Амалия ещё раз перечитала письмо.

Три дня.

В загородном доме Давида.

Совершенно нормальное деловое предложение.

Если не учитывать тот факт, что предложил его мужчина, который, возможно, наблюдал за ней два года назад.

А может быть, дольше.

Она взяла телефон.

Нашла номер.

Позвонила.

Давид ответил после второго гудка.

— Доброе утро.

Амалия нахмурилась.

— Вы знали, что это я?

— Да.

— Как?

— У меня записан ваш номер.

— Какая предусмотрительность.

— Вы собирались звонить с чужого?

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— В вашем предложении.

— Финансовом?

— Не притворяйтесь.

На другом конце линии послышалось тихое движение.

Возможно, он тоже пил кофе.

Возможно, был в машине.

Возможно, стоял в каком-нибудь безупречно красивом кабинете и улыбался.

Последняя мысль разозлила её ещё сильнее.

— Вы говорите о стратегической сессии, — произнёс он.

— Я говорю о трёх днях в вашем загородном доме.

— Это и есть стратегическая сессия.

— У вас нет офиса?

— Есть.

— Переговорной?

— Несколько.

— Гостиницы в городе закончились?

— Насколько мне известно, нет.

— Тогда объясните.

— Что именно?

Амалия закрыла глаза.

— Почему ваш дом?

— Потому что там удобно работать.

— Потрясающий аргумент.

— Вы просили объяснить.

— Я хочу настоящий ответ.

— Я его дал.

— Не верю.

Пауза.

— Это уже становится вашей привычкой.

— Что?

— Просить честность и заранее не верить ответу.

— Возможно, потому что ваши честные ответы звучат хуже лжи.

Он тихо рассмеялся.

— Вы уже пьёте кофе?

Она открыла глаза.

— Какое это имеет отношение?

— Прямое. Без кофе вы особенно агрессивны.

Амалия медленно выпрямилась.

— Откуда вы знаете, какая я без кофе?

Тишина.

Едва заметная.

Но она услышала.

— Предположение, — ответил Давид.

— Нет.

— Что нет?

— Вы сейчас сделали паузу.

— Люди иногда делают паузы во время разговора.

— Когда придумывают ответ.

— Или когда разговаривают с человеком, который превращает утренний звонок в допрос.

— Вы сами виноваты.

— Разумеется.

— Не смейтесь.

— Я не смеюсь.

Она слышала, что смеётся.

Тихо.

И это раздражало.

А ещё хуже было то, что ей нравился звук его смеха.

— Я не приеду, — сказала Амалия.

— Хорошо.

Она замолчала.

— Что значит «хорошо»?

— Вы сказали, что не приедете. Я вас услышал.

Она ожидала чего угодно.

Уговоров.

Давления.

Напоминания о том, что проект зависит от его решения.

Но не этого.

— И всё?

— А что ещё?

— Вы не будете настаивать?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы взрослый человек.

— Удивительная демократичность.

— Вы разочарованы?

— В чём?

— В том, что я вас не принуждаю.

— Не льстите себе.

— Стараюсь.

Она встала и подошла к окну.

Город только просыпался.

По улице двигались машины, первые прохожие спешили к метро, в доме напротив женщина открывала шторы.

Нормальная жизнь.

Нормальное утро.

Только её разговор был совершенно ненормальным.

— Тогда где пройдёт аудит? — спросила Амалия.

— В офисе фонда.

— Отлично.

— Но без меня.

Она медленно повернулась.

— Что?

— Я не буду участвовать.

— Почему?

— В это время меня не будет в городе.

— Где вы будете?

— В загородном доме.

Она не поверила своим ушам.

— Очень удобно.

— Я не планировал график специально ради вашего раздражения.

— Не уверена.

— А я уверен.

— Значит, моя команда встретится с вашими аналитиками.

— Да.

— И они примут решение?

— Подготовят рекомендации.

— А решение?

— Принимаю я.

Вот оно.

Амалия сжала телефон сильнее.

— То есть всё-таки ультиматум.

Голос Давида изменился.

— Нет.

— Именно.

— Нет, Амалия.

Он впервые произнёс её имя жёстко.

Не тихо.

Не насмешливо.

И она замолчала.

— Ваш проект пройдёт аудит независимо от того, приедете вы или нет, — продолжил он. — Моя команда подготовит заключение. Я его изучу. Никто не откажет вам в финансировании из-за того, что вы отказались провести три дня в моём доме.

— Но?

— Никакого «но».

— Не верю.

— Это ваша проблема.

Амалия почувствовала вспышку злости.

— Вы невыносимы.

— Мне говорили.

— Женщины, которые пытались вас понять?

Пауза.

Она вспомнила их первый разговор.

Давид тоже вспомнил.

— Хорошая память.

— На неприятных людей.

— Разумеется.

Несколько секунд они молчали.

Потом он сказал:

— Моё предложение связано не только с проектом.

Амалия замерла.

— Наконец-то.

— Что?

— Честность.

— Я не лгал.

— Просто скрывали половину смысла.

— Иногда половина смысла — всё, что человек готов услышать.

— Не решайте за меня.

— Хорошо.

Его голос стал спокойнее.

— Тогда слушайте.

Амалия ничего не сказала.

— Есть вещи, которые вы хотите узнать.

— Да.

— Я готов начать отвечать.

— Почему не сейчас?

— Потому что не хочу делать это по телефону.

— В городе тысячи ресторанов.

— Не подходит.

— Почему?

— Потому что разговор займёт больше часа.

Сердце ударило сильнее.

— Насколько больше?

— Не знаю.

— Вы всегда знаете.

— Не в этот раз.

Она почувствовала странное волнение.

Не страх.

Пока нет.

— Тогда приезжайте в офис.

— Нет.

— Почему?

— Потому что половину времени вас будут отвлекать.

— Это мой офис. Я могу выключить телефон.

— Но не сможете выключить себя.

Амалия нахмурилась.

— Что это должно означать?

— Вы используете работу, когда не хотите думать о чём-то другом.

Она не ответила.

Потому что он был прав.

И это оказалось неприятнее любых загадок.

— Вы слишком много себе позволяете, — сказала она.

— Возможно.

— Вы меня не знаете.

На этот раз пауза была долгой.

— Возможно, — повторил Давид.

Те же слова.

Но теперь они прозвучали иначе.

— Я не приеду.

— Я понял.

— И не передумаю.

— Хорошо.

— До свидания.

— Хорошего дня, Амалия.

Она отключилась первой.

Положила телефон на стол.

И только потом поняла, что всё это время стояла босиком на холодном полу своего кабинета.

Она посмотрела вниз.

Когда успела снять туфли?

Прекрасно.

Теперь он раздражал её даже дистанционно.

К одиннадцати офис заполнился людьми.

В полдень Амалия уже успела провести два совещания, отменить одно решение архитектора, поспорить с подрядчиком и почти забыть о Давиде.

Почти.

В два часа позвонила Полина.

— Амалия, к вам курьер.

— Что привёз?

— Большую коробку.

Она нахмурилась.

— От кого?

— Не написано.

— Пусть оставит у тебя.

— Хорошо.

Через пять минут любопытство победило.

Амалия вышла из кабинета.

На столе секретаря стояла продолговатая коробка из тёмного дерева.

Без ленты.

Без логотипа.

Только маленький конверт сверху.

— Открывала? — спросила Амалия.

Полина возмущённо посмотрела на неё.

— Конечно нет.

— Почему?

— Потому что она вам.

— Слабое оправдание.

Амалия взяла конверт.

Внутри была карточка.

На ней — всего несколько слов:

«К проекту отношения не имеет».

Без подписи.

Но подпись не требовалась.

— Знаешь, кто прислал? — спросила Полина.

— К сожалению.

— Поклонник?

— К сожалению.

Полина улыбнулась.

— Красивый?

Амалия посмотрела на неё.

— Иди работать.

— Значит, красивый.

Она ушла прежде, чем Амалия успела ответить.

Амалия взяла коробку и отнесла в кабинет.

Поставила на стол.

Несколько секунд не открывала.

Она не любила подарки от мужчин, которых плохо знала.

Особенно от мужчин, которые знали её слишком хорошо.

Наконец подняла крышку.

Внутри лежала книга.

Старая.

Потрёпанная.

В тёмно-зелёном тканевом переплёте.

Амалия почувствовала, как воздух застрял в лёгких.

Она не касалась книги несколько секунд.

Потом медленно протянула руку.

«Дом у моря».

Первое издание.

Она знала его.

Не просто название.

Именно эту книгу.

Точно такую.

В детстве она проводила лето в доме бабушки и каждую ночь просила читать ей несколько страниц.

Когда стала старше, читала сама.

В шестнадцать лет книга исчезла.

Амалия обвиняла кузена.

Потом дом продали.

Библиотеку разобрали.

Многие вещи потерялись.

Она никогда больше не видела это издание.

Амалия открыла обложку.

На внутренней стороне стояли две буквы, написанные детской рукой:

А. М.

У неё похолодели пальцы.

Нет.

Она провела по буквам подушечкой большого пальца.

Чернила выцвели.

Но она помнила.

В десять лет ей казалось очень взрослым подписывать книги инициалами.

Это была её книга.

Не такая же.

Её.

На дне коробки лежала ещё одна карточка.

Амалия взяла её.

«Верни на место то, что потеряла».

Она сразу позвонила Давиду.

Он не ответил.

Второй раз.

Тишина.

Третий.

Абонент был недоступен.

— Прекрасно.

Она бросила телефон на стол.

Взяла книгу.

Открыла первую страницу.

Вторую.

Третью.

И вдруг остановилась.

Между страницами лежал засушенный цветок.

Маленькая голубая незабудка.

Амалия прикоснулась к ней.

Память пришла внезапно.

Летний вечер.

Открытое окно.

Запах мокрой травы.

Она сидит на широком подоконнике в доме бабушки.

Ей семнадцать.

Книга лежит на коленях.

На улице кто-то ждёт.

Кого?

Картина исчезла так же быстро, как появилась.

Амалия закрыла глаза.

Ничего.

Только ощущение.

Она открыла их.

На цветок была намотана тонкая красная нить.

В детстве она сама так делала.

Отмечала страницы, на которых были любимые места.

Амалия перевернула лист.

На полях карандашом было написано:

«Люди возвращаются туда, где оставили часть себя».

Почерк был её.

Она смотрела на строчку.

Ничего необычного.

Всего лишь подростковая запись.

Но откуда книга у Давида?

Она взяла телефон.

Написала:

«Откуда у вас это?»

Сообщение не доставилось.

Она позвонила помощнику фонда.

Номер нашёл Антон.

— Добрый день. Мне нужен господин Вернер.

— Господин Вернер сегодня недоступен.

— Передайте, что звонила Амалия Морель.

Пауза.

— Разумеется.

— И попросите связаться со мной немедленно.

— Я передам.

— Нет. Не «передам». Вы свяжетесь с ним и скажете, что я жду звонка.

Помощник выдержал короткую паузу.

— Госпожа Морель, я не имею возможности связаться с господином Вернером в настоящий момент.

— Где он?

— Простите, я не могу сообщить.

Она отключилась.

Посмотрела на книгу.

Открыла её ещё раз.

Проверила форзац.

Последние страницы.

Переплёт.

Ничего.

В этот момент в дверь постучал Антон.

— Можно?

— Уже вошёл.

— Я рискованный человек.

Он увидел книгу.

— Что это?

— Ничего.

— Похоже на старую книгу.

— Хорошее зрение.

Антон сел.

— От него?

Она подняла голову.

— Почему ты так решил?

— У тебя то же лицо, что после его сообщений.

— Какое?

— Как будто собираешься либо убить человека, либо поцеловать. Я пока не понял.

— Убирайся.

— Значит, угадал.

Амалия закрыла книгу.

— Что ты хотел?

Антон перестал улыбаться.

— Поговорить о предложении.

— Говори.

— Нам стоит согласиться на аудит.

— Я уже согласилась.

— Не только на аудит.

Она посмотрела на него.

— Нет.

— Выслушай.

— Нет.

— Амалия.

— Ты утром сказал, что не будешь уговаривать.

— Я солгал.

— Наконец-то честный мужчина.

— Ты меня за это и ценишь.

Он наклонился вперёд.

— Три дня. С экспертами. С человеком, который принимает решение. Мы теряем что?

— Моё спокойствие.

— Оно у тебя давно потеряно.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Амалия встала.

— Я не буду жить три дня в доме незнакомого мужчины.

— В письме написано, что там будут специалисты фонда.

— В письме много чего написано.

— Ты думаешь, он собирается запереть тебя в башне?

— Нет.

— Тогда что?

Она посмотрела на книгу.

Антон проследил за её взглядом.

— Я не знаю, — сказала Амалия.

— Честно?

— К сожалению.

Он задумался.

— Может, поэтому стоит поехать?

Амалия резко повернулась.

— Гениальный совет.

— Я серьёзно.

— Человек знает обо мне вещи, которых знать не должен.

— Какие?

Она не ответила.

— Вот именно, — сказал Антон. — Ты ничего мне не рассказываешь, зато хочешь, чтобы я оценил ситуацию.

— Я сама её оценю.

— Конечно.

— Что это должно означать?

— То, что ты всегда всё делаешь сама.

— Пока работает.

— Не всегда.

Она почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Антон сразу понял.

— Прости.

— Ничего.

Речь шла не о Давиде.

О другом человеке.

О другой жизни.

Той, которую она тщательно закрыла.

— Я не поеду, — тихо сказала Амалия.

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Только не ты.

— Что?

— Не говори «хорошо».

Антон поднял руки.

— Молчу.

Когда он вышел, Амалия снова открыла книгу.

Она перелистывала страницы медленно.

Почти на каждой десятой были карандашные пометки.

Её.

Чужих записей не было.

На последней странице Амалия обнаружила дату.

17 августа.

Без года.

И рядом:

«Никогда больше сюда не вернусь».

Она смотрела на запись долго.

Очень долго.

Почерк был её.

Она точно знала.

Но не помнила, почему написала это.

Вечером она поехала к матери.

Без звонка.

Это было ошибкой.

Мать открыла дверь в шёлковом халате и с маской на лице.

— Господи.

— Добрый вечер.

— Ты могла предупредить.

— Тогда я бы не увидела этого.

— Очень смешно.

Мать пропустила её внутрь.

— Чай?

— Нет.

— Вино?

Амалия подумала.

— Да.

— Вот теперь я узнаю дочь.

Они прошли на кухню.

Квартира матери почти не менялась двадцать лет.

Те же картины.

Тот же фарфор в шкафу.

Даже запах был прежним.

Цветы, кофе и немного старой мебели.

Мать достала бутылку.

— Что случилось?

— Почему обязательно что-то случилось?

— Ты приехала ко мне во вторник вечером без предупреждения.

— И?

— Последний раз ты так делала, когда тебе было двадцать шесть и ты решила бросить работу.

— Не бросила же.

— Потому что я налила тебе вина и запретила принимать решения до утра.

Она поставила бокал перед Амалией.

— Так что случилось?

Амалия достала телефон.

Показала фотографию книги.

Мать побледнела.

Совсем немного.

Но Амалия заметила.

— Откуда она у тебя?

— Значит, узнаёшь.

— Конечно. Ты таскала её повсюду.

— Она исчезла.

— Давно.

— Ты знаешь когда?

Мать отвернулась к шкафу.

— Нет.

— Подумай.

— Амалия, прошло столько лет.

— В каком году мы продали бабушкин дом?

— Ты прекрасно знаешь.

— Хочу услышать.

Мать посмотрела на неё.

— Через год после её смерти.

— Это был какой год?

— Зачем тебе?

— Мама.

— Две тысячи двенадцатый.

Амалия кивнула.

— А книга пропала раньше.

— Возможно.

— Кто разбирал вещи?

— Мы все.

— Кто конкретно занимался библиотекой?

— Я не помню.

— Мама.

— Не помню.

Слишком быстро.

Амалия поставила бокал.

— Ты врёшь.

— Не начинай.

— Я задала простой вопрос.

— А я ответила.

— Нет.

Мать села напротив.

— Что происходит?

Амалия смотрела на неё.

— Мне вернули книгу.

— Кто?

— Мужчина.

— Какой мужчина?

Вопрос прозвучал слишком резко.

Амалия медленно прищурилась.

— Его зовут Давид Вернер.

Мать не двигалась.

Только пальцы на ножке бокала сжались сильнее.

Вот теперь Амалия была уверена.

— Ты его знаешь.

— Нет.

— Знаешь.

— Я сказала нет.

— Ты даже не спросила, кто он.

— Потому что ты уже сказала.

— Мама.

— Амалия, я устала.

Мать встала.

— Не надо.

— Чего?

— Вот этого.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Прекрасно понимаешь.

Амалия тоже поднялась.

— Кто такой Давид Вернер?

— Я не знаю.

— Тогда почему ты испугалась?

— Я не испугалась.

— Ты побледнела.

— У меня маска на лице.

Несмотря на напряжение, Амалия почти рассмеялась.

— Серьёзно?

Мать сорвала маску.

— Довольна?

— Нет.

Они смотрели друг на друга.

Никто не садился.