Валентина Викторовна Клёстер Без правил

— Кажется, тебе хуже, чем мне.

— Намного.

— Не похоже.

— Я лучше притворяюсь.

Амалия улыбнулась.

Её пальцы медленно сжали ткань его рубашки.

Совсем немного.

Давид закрыл глаза на мгновение.

Когда открыл, в его взгляде уже не было ничего спокойного.

Он коснулся её талии.

Не притянул.

Просто положил ладонь.

Но от этого прикосновения внутри у неё всё сжалось.

Амалия знала, что нужно остановиться.

Спросить.

Отойти.

Вспомнить обо всех причинах, по которым нельзя доверять этому человеку.

Вместо этого она сказала:

— Давид.

Он наклонился к ней.

Медленно.

Так медленно, что это было почти жестоко.

Его лицо оказалось совсем близко.

Амалия почувствовала дыхание на губах.

Ещё несколько сантиметров.

Она закрыла глаза.

И в этот момент Давид отстранился.

Резко.

Будто прикоснулся к огню.

Амалия открыла глаза.

Он стоял в шаге от неё.

Тяжело дышал.

Смотрел куда-то в сторону.

— Что?

Он ничего не ответил.

— Давид?

— Нет.

Одно слово.

Тихое.

Но оно ударило сильнее, чем должно было.

Амалия выпрямилась.

— Что — нет?

Он провёл рукой по лицу.

— Не так.

— Как?

— Так.

Она смотрела на него.

Внутри медленно поднималось унизительное ощущение.

Обида.

Глупая.

Подростковая.

Почти физическая.

— Очень понятно.

— Амалия.

— Нет, всё прекрасно.

Она отошла к столу.

Взяла бокал.

Рука едва заметно дрожала.

Она поставила его обратно.

— Я не хотел

— Только не надо.

— Послушай.

— Что именно? Что я неправильно поняла?

— Нет.

— Что это было воспоминание о прошлом?

Его лицо изменилось.

И это сделало только хуже.

Амалия усмехнулась.

— Вот оно что.

— Ты опять делаешь выводы.

— А ты опять ничего не объясняешь.

— Я хотел тебя поцеловать.

Она замерла.

— Тогда в чём проблема?

Давид посмотрел на неё.

Долго.

— В том, что хочу до сих пор.

Сердце ударило сильнее.

Она ненавидела себя за реакцию.

— Очень трагично.

— Амалия.

— Нет. Правда. Мужчина хочет поцеловать женщину, женщина не возражает. Ужасная ситуация.

Он сделал шаг к ней.

Она подняла руку.

— Не надо.

Давид остановился.

— Вот видишь, я тоже умею.

— Что?

— Останавливаться.

Она сама услышала горечь в собственном голосе.

Проклятие.

Давид тоже услышал.

— Я не остановился потому, что не хочу тебя.

— Мне всё равно.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебя вижу.

— Не смей.

— Что?

— Говорить со мной так, будто снова знаешь меня лучше меня самой.

Тишина.

Он опустил взгляд.

— Прости.

Это было неожиданно.

Амалия даже растерялась.

— Что?

— Ты права.

— Не ожидала.

— Я часто неправ.

— Это нужно записать.

— Не порть момент.

Она почти улыбнулась.

Но не позволила себе.

— Почему ты остановился?

Давид отвернулся к морю.

— Я сказал.

— «Не так» — ничего не объясняет.

Он молчал.

— Это связано с прошлым?

Молчание.

Амалия почувствовала новую волну злости.

— Конечно.

Она направилась к двери.

— Куда ты идёшь?

— Спать.

— Сейчас девять часов.

— Я устала.

— Амалия.

Она остановилась.

Не обернулась.

— Я не хотел, чтобы первый раз между нами произошёл тогда, когда ты злишься и не понимаешь, кто я.

Она медленно повернулась.

— Первый раз что?

Давид посмотрел на неё.

И впервые за весь вечер смутился.

Почти незаметно.

— Поцелуй.

Она скрестила руки.

— Ты очень далеко планируешь.

— Это не план.

— Похоже.

— Если бы у меня был план, всё прошло бы лучше.

Амалия рассмеялась.

Не удержалась.

Напряжение немного отступило.

Совсем немного.

— Наконец-то честный ответ.

— Я стараюсь.

— Плохо получается.

— Знаю.

Они снова смотрели друг на друга.

Теперь между ними было несколько метров.

И почему-то это расстояние ощущалось более интимным, чем его ладонь на её талии.

— Спокойной ночи, Давид.

— Спокойной ночи.

Она пошла к двери.

— Амалия.

Обернулась.

— Что?

Он стоял там же.

На фоне тёмного моря.

— Закрой дверь комнаты.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я не уверен в собственном благоразумии.

Несколько секунд она не понимала, шутит он или нет.

Лицо Давида оставалось серьёзным.

— Это должно меня напугать?

— Нет.

— А что?

— Помочь мне.

Она почувствовала, как внутри снова поднимается тепло.

— Сам справляйся.

И ушла.

В своей комнате Амалия закрыла дверь.

Через секунду открыла.

Посмотрела в пустой коридор.

Закрыла снова.

— Идиотка.

Она подошла к зеркалу.

Посмотрела на своё отражение.

Щёки были слишком яркими.

Глаза тоже.

Она коснулась губ.

Он даже не поцеловал её.

Вот что было самым унизительным.

Ничего не произошло.

Практически.

Пальцы на виске.

Ладонь на талии.

Её рука на его груди.

Несколько сантиметров между их губами.

И всё.

Но тело помнило каждую секунду.

Хуже того — хотело продолжения.

Амалия сердито сняла серьги.

Положила на стол.

Потом сняла платье.

Надела шёлковый халат.

Открыла балконную дверь.

Ветер ворвался в комнату.

Холодный.

Это помогло.

Ненадолго.

Она вышла на балкон.

Внизу горел свет.

Давид всё ещё стоял на террасе.

Один.

Он держался руками за ограждение и смотрел на море.

Амалия могла уйти внутрь.

Но осталась.

Через несколько секунд Давид словно почувствовал её взгляд.

Поднял голову.

Увидел.

Расстояние между ними было большим.

Он ничего не сказал.

Она тоже.

Они просто смотрели друг на друга.

А потом Амалия первой вошла в комнату.

Закрыла балкон.

Задёрнула шторы.

Легла в кровать.

И почти час убеждала себя, что ей совершенно всё равно, почему Давид остановился.

Совершенно.

В половине первого она встала выпить воды.

В доме было тихо.

Амалия спустилась вниз.

На кухне горела маленькая лампа.

Она налила воду.

Повернулась.

И увидела на полке фотографию.

Первую личную фотографию в этом доме.

Чёрно-белую.

Молодой Давид стоял рядом с мужчиной, которого Амалия узнала не сразу.

Михаил Рейн.

Тот самый финансовый консультант её отца.

Мужчины стояли возле старой пристани.

На обратной стороне рамки была дата.

Август 2009.

Амалия застыла.

Медленно перевернула фотографию обратно.

За спиной раздался голос:

— Не спится?

Она резко обернулась.

Давид стоял в дверях.

Босиком.

В тёмной футболке и брюках.

Без привычной брони.

Без костюма.

Без пальто.

Без расстояния.

Амалия поставила фотографию на место.

— Ты сказал, что Михаил был связан с моей семьёй.

— Да.

— На фотографии вы выглядите как близкие люди.

Давид молчал.

— Кем он был для тебя?

— Человеком, которому я доверял.

— Что с ним случилось?

Взгляд Давида стал холодным.

Не к ней.

К чему-то далёкому.

— Он умер.

— Когда?

— Через три месяца после того лета.

Амалия почувствовала холод.

— Как?

— Несчастный случай.

Слишком быстрый ответ.

Слишком ровный.

— Ты не веришь, что это был несчастный случай.

Давид посмотрел на неё.

— Иди спать.

— Значит, не веришь.

— Амалия.

— Это связано со мной?

— Нет.

Он ответил резко.

Она замолчала.

— С моей семьёй?

На этот раз Давид ничего не сказал.

И молчание оказалось ответом.

Амалия медленно поставила стакан на стол.

— Вот почему ты нашёл меня.

— Всё сложнее.

— Значит, я права.

— Я не сказал этого.

— Но и не сказал «нет».

Давид сделал шаг в кухню.

— Сейчас почти час ночи.

— Правда? Какая полезная информация.

— Завтра трудный день.

— У тебя все важные разговоры заканчиваются расписанием?

— Только те, которые могут закончиться плохо.

— Для кого?

Он остановился.

И снова посмотрел на неё так, что воздух между ними изменился.

Амалия сразу почувствовала.

Это возвращалось.

То, что произошло на террасе.

Только теперь они были одни.

Ночью.

Она была в тонком халате.

Он — без своей обычной безупречной одежды.

Слишком настоящий.

Слишком близкий.

Давид отвёл взгляд первым.

— Иди спать.

Эта фраза задела её сильнее, чем должна была.

— Не беспокойся.

Она прошла мимо него.

У самой двери остановилась.

— Давид.

— Да?

— Я не собираюсь больше делать первый шаг.

Он медленно повернулся.

Амалия посмотрела ему прямо в глаза.

— Ни в разговоре.

Пауза.

— Ни в чём другом.

И вышла.

Поднимаясь по лестнице, она чувствовала его взгляд на спине.

Но не обернулась.

В комнате Амалия закрыла дверь.

На замок.

Постояла несколько секунд.

А затем, раздражённая больше всего на свете собственным разочарованием, поняла неприятную вещь.

Она хотела, чтобы Давид пришёл за ней.

Хотела услышать шаги в коридоре.

Стук в дверь.

Его голос.

Но дом оставался тихим.

Минута.

Пять.

Десять.

Ничего.

Амалия легла.

Закрыла глаза.

И решила:

хорошо.

Раз Давид так гордится своим самообладанием, она больше не собирается облегчать ему задачу.

Завтра правила изменятся.

И на этот раз первой остановится не она.Глава 5. Правила игры

Утром Давид выглядел человеком, который прекрасно спал.

Амалия сразу его за это возненавидела.

Он сидел на террасе с чашкой кофе и читал что-то на планшете. Белая рубашка, тёмные брюки, босые ноги. Рукава небрежно закатаны до локтей.

Море за его спиной было спокойным и почти серебристым.

Слишком красивая картина.

Слишком спокойный мужчина.

Слишком несправедливо.

Амалия остановилась в дверях.

Ночью она спала часа три.

Остальное время злилась.

На Давида.

На себя.

На дверь, в которую никто так и не постучал.

Последнее раздражало особенно сильно.

Не то чтобы она ждала.

Конечно нет.

Она просто несколько раз просыпалась.

Случайно.

И прислушивалась.

Тоже случайно.

И каждый раз дом молчал.

Теперь же Давид сидел перед морем с таким невозмутимым видом, словно накануне не держал её за талию, не наклонялся к её губам и не отступил в самый последний момент.

Амалия прошла на террасу.

— Доброе утро.

Давид поднял глаза.

Замер.

Совсем ненадолго.

Но она заметила.

И внутри шевельнулось удовлетворение.

Хорошо.

Значит, не совсем спокойный.

Для завтрака Амалия выбрала простое платье.

Ничего особенного.

Светлая мягкая ткань.

Тонкие бретели.

Открытые плечи.

Чуть более короткое, чем то, что она обычно носила утром в обществе деловых партнёров.

Совершенно случайно.

Разумеется.

— Доброе утро, — ответил Давид.

Его взгляд вернулся к планшету.

Слишком быстро.

Амалия села напротив.

— Хорошо спал?

— Да.

Негодяй.

— А ты?

— Великолепно.

Он поднял глаза.

— Врёшь.

— Ты обещал не лгать. Я — нет.

Уголок его губ дрогнул.

— Кофе?

— Да.

Давид взял стоявший на столе кофейник.

Амалия протянула чашку.

Именно в тот момент, когда он начал наливать кофе, она спросила:

— Ты всегда убегаешь от женщин перед поцелуем?

Рука Давида замерла.

Всего на секунду.

Тонкая струя кофе продолжала литься в чашку.

Потом он поставил кофейник.

— Я не убегал.

— Конечно.

— Я остался на террасе.

— Географически — да.

Он посмотрел на неё.

— Решила начать с утра?

— Что именно?

— Это.

Амалия сделала невинное лицо.

— Пить кофе?

— Провоцировать меня.

Она медленно размешала кофе.

— Ты слишком высокого мнения о себе.

— Возможно.

— Я просто поддерживаю разговор.

— О вчерашнем вечере.

— А тебе неприятно вспоминать?

Его взгляд стал внимательнее.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

— Проблемы нет.

— Прекрасно.

Она взяла чашку.

Сделала глоток.

— Значит, можем обсудить.

— Нет.

Амалия рассмеялась.

— Вот теперь узнаю тебя.

— Я рад.

— Никакой радости на лице.

— Внутри ликую.

Она посмотрела на него поверх чашки.

Давид выдержал взгляд.

И первым отвернулся.

Совсем немного.

Но этого было достаточно.

Вчера Амалия совершила ошибку.

Она позволила ему устанавливать правила.

Он решал, когда приблизиться.

Когда отойти.

Когда отвечать.

Когда молчать.

Он задавал темп.

Определял дистанцию.

Оставлял её с вопросами и уходил.

Хватит.

Сегодня она собиралась изменить правила.

Не потому, что хотела его соблазнить.

Она объясняла себе это уже третий час.

Она просто хотела понять.

Насколько далеко распространяется его самообладание.

Насколько оно настоящее.

И главное — почему человек, который так явно хотел её, дважды отступал.

Любопытство.

Только оно.

— Где остальные? — спросила Амалия.

— Кто?

— Эксперты.

— Приедут к одиннадцати.

Она посмотрела на часы.

Было восемь двадцать.

— Значит, у нас почти три часа.

Давид медленно положил планшет на стол.

— Для чего?

Она улыбнулась.

— Для работы, конечно.

Несколько секунд он смотрел на неё.

— Конечно.

К девяти они были в кабинете.

Амалия работала честно.

Первые сорок минут.

Они обсуждали смету реконструкции, график работ и спорный контракт с инженерной компанией.

Давид сидел во главе стола.

Амалия — справа от него.

Вчера она сидела напротив.

Сегодня почему-то выбрала другое место.

Ближе.

Совершенно случайно.

— Я бы заменил подрядчика, — сказал Давид.

— Нет.

— У них уже два нарушения графика.

— На подготовительном этапе.

— Это не оправдание.

— Они лучшие в городе.

— Лучшие тоже опаздывают.

— Ты всегда увольняешь людей после второй ошибки?

— Нет.

— После третьей?

— Зависит от ошибки.

— Очень гуманно.

— Я известен мягкостью характера.

Амалия фыркнула.

— Особенно заметно.

Она наклонилась к документу перед ним.

Не попросила передать.

Просто потянулась через стол.

Её плечо коснулось его руки.

Случайно.

Почти.

Давид замолчал.

Амалия взяла документ.

Вернулась на своё место.

— Что?

— Ничего.

— Ты остановился.

— Вспоминал цифру.

— Очень сложная цифра?

— Теперь да.

Она спрятала улыбку.

Работает.

Это было почти смешно.

Мужчина, который умел доводить её до бешенства одним спокойным взглядом, оказался не таким неуязвимым.

Давид продолжил:

— Если подрядчик срывает ещё один этап, мы получаем право расторгнуть договор без штрафа.

— Согласна.

— Быстро.

— Я умею признавать чужую правоту.

— Знаю.

— Опять помнишь?

— Это я узнал недавно.

— Слава богу. А то я уже начала опасаться, что у тебя где-то хранится полный архив моей жизни.

Он ничего не ответил.

Шутка исчезла.

Амалия заметила.

— Это была шутка.

— Я понял.

— Не похоже.

— Продолжим?

Снова.

Лёгкая трещина.

Она появилась и исчезла.

Но Амалия её увидела.

И подумала: значит, попала куда-то близко.

— Продолжим, — спокойно сказала она.

Через несколько минут она встала и подошла к доске с планами.

— Здесь нужно менять маршрут доставки.

— Почему?

— Пересечение с гостевым входом.

Давид подошёл.

Встал за её спиной.

Близко.

Амалия почувствовала его присутствие раньше, чем увидела отражение в стеклянной части доски.

Вчера от такой близости она бы напряглась.

Сегодня нет.

Сегодня она сделала вид, что не замечает.

— Можно оставить, — сказал он. — Поставки ночью.

— Нет.

— Почему?

— Шум.

— Электрический транспорт.

— Сотрудники тоже электрические?

— Я уточню.

Она улыбнулась.

Давид потянулся к чертежу.

Его рука прошла рядом с её плечом.

Теперь он почти окружал её руками, не касаясь.

И Амалия почувствовала, что игра внезапно перестала быть простой.

Дыхание чуть сбилось.

Она заставила себя остаться неподвижной.

— Вот здесь, — сказал Давид.

Его голос звучал рядом с её ухом.

Слишком рядом.

Он указал на технический проезд.

— Если расширить эту часть

— Нельзя.

— Можно.

— Там историческая кладка.

— Не вся стена оригинальная.

— Вся.

— Нет.

Амалия повернулась.

Ошибка.

Теперь они стояли лицом к лицу.

Очень близко.

Давид смотрел сверху вниз.

— Я видел техническое заключение, — сказал он.

— А я была внутри.

— Я тоже.

— Когда?

— Месяц назад.

Она моргнула.

— Что?

— Был на объекте.

— Без меня?

— Ты была в командировке.

— Кто тебя пустил?

— Начальник объекта.

— Я его уволю.

— За что?

— За предательство.

— Жестоко.

— Я известна мягкостью характера.

В глазах Давида появилась улыбка.

Но не на губах.

— Это я заметил.

Они всё ещё стояли слишком близко.

Амалия понимала: достаточно сделать полшага назад.

Не сделала.

Вместо этого спросила:

— Зачем ты ездил туда?

— Хотел увидеть здание.

— До принятия решения?

— Да.

— В одиночку?

— Да.

— Почему мне не сказал?

— Не обязан был.

— Теперь обязан.

— Почему?

— Потому что собираешься войти в проект.

— Пока ещё не вошёл.

— Но хочешь.

— Хочу.

Последнее слово прозвучало иначе.

И оба это услышали.

Амалия медленно подняла глаза.

— Проект?

Давид смотрел на неё.

— Сейчас ты действительно играешь.

— Я задала вопрос.

— Ты знаешь ответ.

— Мне нравится слышать.

Его взгляд стал тяжелее.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что через полтора часа приедут люди.

— Нам хватит времени поговорить.

— Я не о разговоре.

Тишина.

Сердце Амалии ударило сильнее.

Она заставила себя улыбнуться.

— Какая самоуверенность.

— Это не самоуверенность.

— А что?

— Предупреждение.

— Для меня?

— Для нас обоих.

Давид отступил.

Сделал это спокойно.

Без резкого движения.

Но Амалия всё равно почувствовала укол разочарования.

Опять.

Нет.

В этот раз она не собиралась позволить ему закончить всё на своей ноте.

— Ты боишься меня?

Он остановился.

— Нет.

— Похоже.

— Ошибаешься.

— Тогда чего?

Давид посмотрел на неё.

— Последствий.

— Каких?

— Продолжим работу.

Она рассмеялась.

— Вот и ответ.

— Какой?

— Боишься.

Он ничего не сказал.

Вернулся к столу.

Амалия смотрела ему вслед.

Первая партия — ничья.

Но день только начинался.

К одиннадцати приехали четверо специалистов фонда.

Амалия ожидала сухих мужчин в одинаковых костюмах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.