Валентина Викторовна Клёстер Без правил

— И мы не знакомы.

— Вы знали моё имя.

— Знал.

— Знали о проекте?

— Да.

— О встрече?

— Она ещё не была назначена.

— Но вы уже собирались сделать предложение?

Давид чуть помолчал.

— Рассматривал такую возможность.

— До приёма?

— Да.

Амалия смотрела ему в глаза.

И чувствовала, как внутри поднимается злость.

Странная.

Смешанная с облегчением.

Хотя облегчаться было нечему.

— Значит, вы подошли ко мне, зная, кто я.

— Да.

— И ничего не сказали.

— Вы не спрашивали о фонде.

— Потому что я не знала о его существовании.

— Теперь знаете.

Она откинулась в кресле.

— Удобно.

— Я стараюсь.

— Получается, приём был проверкой?

Его взгляд изменился.

Совсем немного.

— Нет.

— Не верю.

— Это ваше право.

— А сообщение?

Давид замолчал.

Остальные люди в комнате переглянулись.

Амалия поняла, что разговор стремительно перестаёт быть деловым.

— Предлагаю сделать перерыв, — сказал Антон.

— Отличная идея, — поддержал юрист.

Никогда раньше они не соглашались друг с другом так быстро.

Через минуту дверь закрылась.

Амалия и Давид остались одни.

Она встала.

Подошла к окну.

— Очень красиво.

— Что именно?

— Вы.

Давид приподнял бровь.

Амалия повернулась.

— В смысле ваша схема.

— А я на секунду обрадовался.

— Переживёте.

— Постараюсь.

— Вы знали о проблемах нашего инвестора.

— Да.

— Знали, что мы будем искать деньги.

— Предполагал.

— Знали обо мне.

— Да.

— Пришли на приём.

— Меня пригласили.

— Случайно?

— Вы хотите, чтобы я ответил «да»?

— Я хочу, чтобы вы перестали отвечать вопросами.

Давид встал.

Не спеша.

Застегнул пуговицу пиджака.

— Вы злитесь.

— Наблюдательно.

— Почему?

Она рассмеялась.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Потому что я не люблю, когда мной манипулируют.

— Я вами не манипулировал.

— Вы подошли ко мне, уже зная, что через несколько дней станете потенциальным инвестором моего проекта.

— Я не был уверен, что стану им.

— Но рассматривали эту возможность.

— Да.

— И не сочли нужным сказать.

— Это был вечерний приём, Амалия. Не инвестиционный комитет.

Она замерла.

Он снова назвал её по имени.

Спокойно.

Естественно.

Без формальностей.

— Не называйте меня так.

— Как?

— Вы прекрасно понимаете.

— По имени?

— Мы на деловой встрече.

— Сейчас в комнате нет никого, кроме нас.

— Это ничего не меняет.

Давид медленно подошёл ближе.

Не слишком.

До окна оставалось несколько шагов.

Но Амалия сразу почувствовала изменение расстояния.

— Правда? — спросил он.

— Что?

— Ничего не меняет?

— Нет.

— Хорошо.

Его голос стал тише.

И совершенно неожиданно Амалия вспомнила библиотеку.

Полутёмную комнату.

Музыку за стеной.

Его дыхание у своего виска.

Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

— Вы специально это делаете?

— Что?

— Снова.

— Говорю загадками?

— Подходите слишком близко.

Давид остановился.

Посмотрел между ними.

Расстояние было совершенно приличным.

— Между нами почти два метра.

— Значит, мне показалось.

— Вам часто кажется, что я близко?

Амалия почувствовала, как по телу прокатилась волна жара.

Злость помогла.

— Поздравляю.

— С чем?

— Вы продержались почти два часа.

— Не понимаю.

— Я уже решила, что деловой костюм полностью лишил вас способности раздражать людей.

Он улыбнулся.

— Рад, что не разочаровал.

— Вы вообще способны говорить серьёзно?

Улыбка исчезла.

— Да.

Изменение произошло мгновенно.

Амалия пожалела о вопросе.

Не потому, что испугалась.

Потому что настоящий Давид, тот, который внезапно оказался перед ней, был опаснее насмешливого.

— Тогда скажите серьёзно, — произнесла она. — Зачем вам мой проект?

— Он перспективный.

— Недостаточно.

— Почему?

— Потому что я видела ваши условия.

— Они вас не устраивают?

— Они слишком хорошие.

— Вы всегда подозреваете людей, которые предлагают хорошие условия?

— Да.

— Разумно.

— Так зачем?

Давид подошёл к столу, взял её презентацию.

На обложке была фотография старого здания.

Разбитые окна.

Потемневший камень.

Река за голыми деревьями.

Он провёл пальцем по краю папки.

— Я люблю места с историей.

— Очень романтично.

— Вы спросили.

— И это весь ответ?

— На сегодня.

Амалия коротко рассмеялась.

— Конечно.

Она вернулась к столу, забрала папку из его рук.

Их пальцы соприкоснулись.

Всего на мгновение.

Но этого оказалось достаточно.

Давид не двинулся.

Амалия тоже.

Они стояли слишком близко.

Теперь действительно близко.

Она чувствовала запах его парфюма.

Тот же, что в библиотеке.

Тёплый.

Древесный.

Непозволительно знакомый спустя всего одну встречу.

Давид опустил взгляд на её руку.

Его пальцы всё ещё касались края папки.

Как и её.

Никто не отпускал первым.

Глупость.

Абсолютная.

Амалия подняла глаза.

— Вы всегда так ведёте переговоры?

— Нет.

— Хорошо.

— Обычно они проходят скучнее.

— Не сомневаюсь.

— И люди реже на меня злятся.

— Не верю.

— Зря.

Он отпустил папку.

Амалия сделала шаг назад.

Слишком быстро.

Давид заметил.

Разумеется, заметил.

— Вы нервничаете?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Нервные партнёры принимают плохие решения.

— А вы хотите, чтобы я приняла хорошее?

— Очень.

Она прищурилась.

— Для кого?

— Для себя.

— Благородно.

— Я практичный человек.

— Это я уже поняла.

— Нет.

— Что нет?

— Вы пока почти ничего обо мне не поняли.

В его голосе не было игры.

И Амалия снова почувствовала это.

Тот самый холодный укол между лопатками.

— А вы обо мне? — спросила она.

Давид не ответил.

Слишком долго.

— Именно, — сказала Амалия.

Она вернулась к своему месту и села.

— Встреча окончена.

Он посмотрел на часы.

— У нас ещё двадцать минут.

— Уже нет.

— Вы всегда заканчиваете переговоры, когда разговор становится неудобным?

— Только когда он перестаёт быть деловым.

— Кто первым спросил меня о приёме?

— До свидания, Давид.

В его глазах снова мелькнула улыбка.

— До свидания, Амалия.

Он направился к двери.

— И ещё одно.

Давид остановился.

Обернулся.

— Сообщение.

— Что с ним?

— Откуда у вас мой номер?

Он посмотрел на неё совершенно спокойно.

— У меня хорошие помощники.

— Плохой ответ.

— Зато честный.

— Я могу пожаловаться на нарушение конфиденциальности.

— Можете.

— Вам всё равно?

— Нет.

— Не похоже.

Давид открыл дверь.

— Я буду ждать вашего решения по предложению.

— Сначала я должна его изучить.

— Разумеется.

— И не рассчитывайте, что знакомство на приёме повлияет на решение.

— Я на это и не рассчитываю.

— Правда?

— Правда.

Он чуть помолчал.

— Я рассчитываю, что повлияет кое-что другое.

Амалия почувствовала раздражение.

— Что именно?

Давид посмотрел на неё.

— Любопытство.

И вышел.

— Нет.

Антон сидел напротив Амалии.

— Ты ещё даже не прочитала весь договор.

— Я не про договор.

— А про что?

— Про Вернера.

— Что с ним?

— Мне он не нравится.

Антон посмотрел на неё поверх очков.

— У нас разные определения фразы «не нравится».

Амалия подняла взгляд.

— Объясни.

— Я видел, как ты с ним разговариваешь.

— И?

— Ничего.

— Антон.

— Я женат.

— Какое это имеет отношение?

— Никакого. И я очень хочу, чтобы так всё и осталось.

Амалия бросила в него ручкой.

Он поймал её.

— По существу, пожалуйста.

— По существу предложение хорошее.

— Слишком хорошее.

— Согласен.

— Тебя это не беспокоит?

— Беспокоит.

— Тогда почему у тебя довольное лицо?

— Потому что впервые за трое суток я вижу способ не закрыть проект.

Это отрезвило.

Амалия откинулась в кресле.

За окном начинало темнеть.

Офис постепенно пустел.

На столе между ними лежала папка с предложением фонда.

— Проверил его? — спросила она.

— Кого?

— Давида.

— Насколько мог.

— И?

Антон пожал плечами.

— Фонд реальный. Деньги реальные. Проекты тоже.

— Какие?

— Недвижимость, логистика, технологии, несколько гостиничных объектов в Европе. Часть инвестиций через закрытые структуры.

— А лично он?

— Председатель инвестиционного комитета, управляющий партнёр. В публичном поле почти не появляется.

— Я заметила.

— Никаких скандалов.

— Это подозрительно.

— Для тебя — возможно.

— Семья?

Антон усмехнулся.

— Это всё ещё финансовая проверка?

— Разумеется.

— Тогда зачем тебе его семейное положение?

— Может повлиять на инвестиционные решения.

— Конечно.

— Антон.

— Нет информации.

— Вообще?

— Практически.

Амалия посмотрела на окно.

Ей не понравилось, что это разочаровало.

— Что ещё?

— Есть один интересный момент.

Она повернулась.

— Какой?

— Фонд начал собирать информацию о «Северном доме» не в пятницу.

— А когда?

— Три месяца назад.

Амалия замерла.

— Уверен?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Один из консультантов, которых они привлекали для оценки гостиничного рынка, знаком с нашим аналитиком. Разговорились.

— Три месяца назад?

— Примерно.

Она медленно встала.

Подошла к столу.

Открыла папку.

На первой странице стоял логотип фонда.

Сдержанный.

Чёрный.

Ничего лишнего.

— Может, они просто искали проекты для инвестиций, — сказал Антон.

— Может.

— Амалия.

— Что?

— Не придумывай заговор там, где может быть обычный бизнес.

— Я не придумываю.

— У тебя лицо человека, который уже натягивает красную нить между фотографиями подозреваемых.

Она посмотрела на него.

— У тебя есть красная нить?

— Я пошёл домой.

После его ухода Амалия ещё долго сидела одна.

Перечитала договор.

Потом ещё раз.

Антон был прав.

Предложение действительно было хорошим.

Не идеальным.

Давид получал влияние.

Доступ.

Возможность участвовать в решениях.

Но он не пытался забрать контроль.

Для проекта это могло стать спасением.

Для неё — проблемой.

Телефон завибрировал.

Амалия посмотрела на экран.

Неизвестный номер.

Тот же.

Она открыла сообщение.

«Надеюсь, договор оказался интереснее нашей первой встречи».

Амалия смотрела на текст.

Потом набрала:

«Договор предсказуемее».

Ответ пришёл почти сразу.

«Я предупреждал, что вы не любите предсказуемые истории».

Она закусила губу.

Удалила первый вариант ответа.

Потом второй.

В конце написала:

«Вы заранее изучали наш проект».

Три точки появились почти мгновенно.

Исчезли.

Появились снова.

«Да».

Амалия нахмурилась.

«Почему?»

На этот раз ответ не приходил.

Минута.

Две.

Пять.

Она положила телефон на стол.

Встала.

Подошла к окну.

Город отражался в стекле.

Телефон снова завибрировал.

Амалия вернулась к столу.

Сообщение было длиннее предыдущих.

«Потому что некоторые решения я принимаю задолго до того, как окружающие понимают, что решение уже принято».

Она перечитала.

Ответила:

«Это должно звучать впечатляюще?»

«Нет».

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.

«Это должно было прозвучать честно».

Амалия села.

Набрала:

«Тогда ещё один честный ответ. Приём у Лидии был случайностью?»

Долгая пауза.

Очень долгая.

Телефон оставался неподвижным.

Она уже решила, что ответа не будет.

Потом экран загорелся.

«Нет».

Амалия почувствовала, как внутри всё похолодело.

Она быстро написала:

«Вы пришли туда из-за меня?»

Сообщение было прочитано.

Ответа не последовало.

Минута.

Пять.

Десять.

Она позвонила.

Гудок.

Второй.

Третий.

На четвёртом Давид ответил.

— Да?

Его голос звучал так спокойно, будто он ждал звонка.

— Что значит «нет»?

— Добрый вечер, Амалия.

— Не начинайте.

— Что именно?

— Ваши игры.

— Я не играю.

— Вы пришли на приём из-за меня?

Пауза.

— Давид.

— Да.

Она встала.

Сама не понимая зачем.

— Зачем?

— Хотел вас увидеть.

Простой ответ.

Слишком простой.

— Почему?

— Мне было интересно.

— Что именно?

Он молчал.

— Вы знали обо мне до приёма.

— Да.

— Как давно?

Снова тишина.

— Давид.

— Достаточно давно.

Она сжала телефон сильнее.

— Это что значит?

— Именно то, что я сказал.

— Мы раньше встречались?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

— Тогда откуда вы меня знаете?

— Амалия

— Нет. Сейчас вы ответите.

Его голос стал тише.

— Я не думаю, что этот разговор стоит вести по телефону.

— А я думаю, что стоит.

— Вы злитесь.

— Удивительная наблюдательность.

— Поэтому сейчас вы не услышите половину того, что я скажу.

— Попробуйте.

— Нет.

Она закрыла глаза.

— Я могу отказаться от сделки.

— Можете.

Ответ прозвучал мгновенно.

— И вас это не волнует?

— Волнует.

— Не похоже.

— Амалия, то, что я хочу инвестировать в ваш проект, не означает, что я буду покупать ваше доверие.

Её дыхание на секунду сбилось.

Потому что фраза была правильной.

Слишком правильной.

— А что вы хотите купить?

Тишина.

Она тут же пожалела о вопросе.

Не потому, что он был двусмысленным.

Потому что оба это поняли.

Голос Давида изменился.

Совсем немного.

— Сейчас мы снова перестаём говорить о бизнесе.

Амалия подошла к окну.

— Это вы начали.

— Нет.

— Вы написали мне.

— О договоре.

— Вы пришли на приём из-за меня.

— Да.

— Вы изучали проект три месяца.

На другом конце линии стало тихо.

Амалия замерла.

— Вы думали, я не узнаю?

— Я знал, что узнаете.

— Откуда?

— Потому что вы проверяете людей.

— Вас особенно.

— Я заметил.

— Тогда отвечайте.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что для одного вечера у вас уже достаточно вопросов.

— Опять.

— Что?

— Вы решаете за меня.

— Нет.

— Именно это вы делаете.

— Хорошо.

Его голос стал холоднее.

— Тогда задайте один вопрос, Амалия.

Она замолчала.

— Один, — повторил Давид. — И я отвечу честно.

Слишком много вопросов сразу возникло в голове.

Кто вы?

Откуда знаете меня?

Зачем пришли?

Почему именно мой проект?

Почему я?

Но из всех возможных она выбрала другой.

Самый опасный.

— Вы намеренно сделали так, чтобы мы встретились?

Тишина.

Амалия слышала собственное дыхание.

Давид ответил:

— Да.

И отключился.

Несколько секунд она стояла неподвижно.

Потом медленно опустила телефон.

В кабинете было темно.

Только свет улицы падал на стол, бумаги и открытую папку с инвестиционным предложением.

Амалия посмотрела на фотографию «Северного дома».

На цифры.

На подпись Давида Вернера под предварительными условиями сделки.

Всё вдруг стало выглядеть иначе.

Это не было совпадением.

Ни приём.

Ни встреча.

Возможно, даже его интерес к проекту.

Она открыла телефон.

Набрала сообщение:

«Тогда зачем?»

Не отправила.

В этот момент пришло новое.

От Давида.

Всего пять слов.

«Потому что ждать больше нельзя».

Амалия почувствовала, как по коже прошёл холод.

Она написала:

«Ждать чего?»

Сообщение было доставлено.

Прочитано.

Ответа не последовало.

Амалия простояла у окна ещё несколько минут.

Потом закрыла ноутбук.

Собрала документы.

Вышла из кабинета.

Офис был пуст.

У лифта она остановилась.

На стене напротив висела большая фотография «Северного дома», сделанная ещё до начала проекта.

Амалия видела её сотни раз.

Разбитые окна.

Старая вывеска.

Дождь.

Мужская фигура на противоположной стороне улицы.

Она всегда считала её случайным прохожим.

Амалия медленно подошла ближе.

Фотография была сделана два года назад.

В тот самый день, когда она впервые увидела здание.

Она достала телефон.

Включила фонарик.

Приблизилась к фотографии.

Качество было плохим.

Лицо мужчины почти скрывал поднятый воротник пальто.

Но рост.

Поворот головы.

Манера стоять, засунув одну руку в карман.

Амалия почувствовала, как сердце ударило сильнее.

Нет.

Этого не может быть.

Она быстро сняла фотографию на телефон.

Увеличила.

Изображение рассыпалось на пиксели.

Лица не было видно.

Но мужчина смотрел не на здание.

Он смотрел в сторону входа.

Туда, где в тот день стояла она.

Амалия медленно опустила телефон.

Два года назад.

За два года до приёма.

За два года до их знакомства.

И впервые допустила мысль, которая показалась ей совершенно безумной.

Возможно, Давид сказал неправду только один раз.

Когда утверждал, что до того вечера они никогда не встречались.

Или

они действительно не встречались.

Потому что всё это время только один из них знал о существовании другого.Глава 3. Условие Давида

Амалия не спала до трёх часов ночи.

В четыре поняла, что уже поздно пытаться.

В пять встала, заварила кофе и снова открыла фотографию на телефоне.

Ту самую.

«Северный дом».

Два года назад.

Дождь.

Разбитые окна старого здания.

И мужская фигура на противоположной стороне улицы.

Она увеличивала изображение снова и снова, хотя прекрасно понимала: новых деталей не появится.

Несколько тысяч пикселей не способны превратиться в правду только потому, что ты очень этого хочешь.

Лицо мужчины было скрыто.

Но всё остальное

Рост.

Положение тела.

Одна рука в кармане.

Чуть опущенная голова.

Амалия закрыла фотографию.

Через минуту открыла снова.

— Это может быть кто угодно, — сказала она вслух.

Квартира ответила тишиной.

Она жила одна уже почти три года и обычно любила утреннюю тишину.

Сегодня та раздражала.

Телефон лежал рядом.

Последнее сообщение Давида она прочитала, наверное, раз пятьдесят.

«Потому что ждать больше нельзя».

На вопрос «Ждать чего?» он не ответил.

Разумеется.

Давид вообще обладал раздражающим талантом: сказать ровно столько, чтобы человек начал задавать вопросы, а потом исчезнуть в тот момент, когда эти вопросы становились действительно интересными.

Амалия допила кофе.

В шесть тридцать она уже стояла под душем.

В семь пятнадцать выбирала одежду.

В восемь была в офисе.

Ни одного сотрудника ещё не было.

Она включила свет, прошла к своему кабинету и положила на стол распечатанную фотографию.

Рядом — предложение Vernier Capital.

Чёрный логотип.

Белая бумага.

И подпись Давида.

Она посмотрела сначала на фотографию.

Потом на документы.

— Кто ты такой?

Ответа, конечно, не последовало.

Телефон зазвонил.

Амалия вздрогнула.

На экране было имя Антона.

— Да.

— Почему ты уже на работе?

— А ты откуда знаешь?

— Система безопасности присылает уведомления.

— Напомни отключить тебе эту функцию.

— Даже не думай. Я сплю спокойнее, когда знаю, что ты не решила ночью снести несущую стену «Северного дома».