Вадим Арагорьев РДКНД. Ржавый Карнавал

Они вошли в сумрачную парадную. Внутри стояли сырость, старое дерево и холодная пыль. Лестница, узкая и крутая, вилась вверх. Металлические перила покрылись ржавчиной, краска на ступенях облупилась. Каждый шаг отдавался приглушённым скрипом.

По лестничным пролётам они поднялись на последний этаж. В конце узкого коридора, уходившего в темноту, была единственная дверь.

Проводник без слов полез в карман, достал крошечный ржавый ключ и вставил его в замок. Данил услышал короткий металлический щелчок, и дверь открылась внутрь.За ней оказалась старая однокомнатная квартира.

Данил задержался на пороге. Ступня уже занеслась над полом, но опустилась не сразу. Комната не вспоминалась, но тело откликнулось раньше памяти: плечи сами опустились, дыхание стало тише. Данил поставил ногу осторожнее, чтобы ботинок не скрипнул по паркету.

Обои облезли и висели клочьями. На одном участке ещё угадывался старый узор — бледные листья, обведённые коричневой линией. Из мебели остались несколько расшатанных стульев и матрасы, разбросанные по полу. В углу валялась перекошенная табуретка, возле стены — пустая жестяная банка без этикетки. На подоконнике темнели следы старых гвоздей и обломки досок, которыми когда-то заколачивали окна.

Окна были наглухо закрыты досками. Лишь в одном месте оставалась узкая щель, и через неё пробивался бледный луч света. Он падал на прогнивший паркет, очерчивая светлое пятно среди общей серости.

Проводник вошёл первым — бесшумно, с привычкой человека, который уже бывал здесь раньше. Данил последовал за ним и услышал, как за спиной медленно закрылась дверь.

***

Данил сидел у стены, поджав ноги, и смотрел на узкую щель между досками. Холодный дневной свет выхватывал из мрака пыль. Пылинки поднимались, кружили и исчезали в тени, затем появлялись снова, когда воздух чуть двигался.

Тело ныло после безостановочного пути. Ноги онемели, виски сдавливала тупая боль, глаза резало от усталости. На ладонях проступали красные полосы от ремней рюкзака, колени ныли после лестниц и прыжка из окна. Каждый раз, когда он менял позу, матрас под ним хрустел пылью.

Данил посмотрел на Двадцать Четвёртого. Тот сидел в другом конце комнаты, скрестив ноги. Спина прямая, дыхание ровное, руки неподвижны. Маска всё время была обращена к двери.

— А куда мы пойдём потом? — спросил Данил, нарушая тишину.

Проводник медленно размял плечи, наклонился к полу и начал что-то искать, постукивая пальцами по каждой дощечке паркета.

— Дальше. Нам нужно как можно быстрее покинуть районы Петербурга-N.

В какой-то момент он нащупал нужное место, поддел квадрат паркетной плитки и резко дёрнул вверх. Плитка легко поддалась, открывая тайник.

Из углубления он вынул несколько пакетов с химической едой, бинты, таблетки, пустые фляги для воды и ещё несколько дорожных мелочей.

— И куда? — спросил Данил, разглядывая припасы.

Двадцать Четвёртый продолжал рыться в тайнике, пока наконец не извлёк небольшой свёрток, туго обмотанный грязными тряпками. Он положил его перед собой, провёл ладонью по ткани и начал разворачивать.

Тряпки шуршали негромко, но в комнате этот звук сразу стал лишним. Данил невольно посмотрел на дверь.

Когда ткань распалась, на полу оказались два пистолета и коробки с патронами.

Данил медленно сжал пальцы в кулак.

Летальное оружие было под строгим запретом. В учебных материалах его показывали редко и всегда одинаково: чёрный силуэт пистолета, красная полоса, предупреждение крупным шрифтом. Настоящий пистолет на грязном полу чужой квартиры выглядел тяжелее любого знака. За снятие Порядковых часов уже полагался срок. За это — почти такой же.

Проводник на мгновение замер, затем поднял голову и посмотрел на Данила сквозь тёмные линзы маски.

— Сперва мы зайдём к одним моим старым знакомым, — тихо сказал он, убирая пистолеты за пояс. — Но сначала я хочу знать, что ещё тебе попадалось в тех документах.

— Немного, — ответил Данил. Усталость мешала собрать мысли, слова приходилось вытаскивать по одному. — Большая часть была вырезана. Более-менее целым оказалось досье Алёны. Там говорилось, что она уже около пяти лет находится в месте...

Он запнулся.

— Название было везде зачёркнуто.

— Она жива? С ней всё в порядке?

Проводник сказал это почти шёпотом. Данил впервые услышал в его голосе не команду и не расчёт.

— Похоже, да. В документах было указано, что она занимается обучением и подготовкой — Данил помолчал. — Этот фрагмент тоже был вычеркнут.

— Хорошо.

Пальцы Проводника на секунду перестали двигаться.

— Ты говорил, там были карты, — продолжил он. — В них была зацепка? Где она может быть?

— Да, — кивнул Данил. — Это на Севере. Но я не уверен, что смогу точно провести нас и показать путь.

Двадцать Четвёртый выдохнул.

— Тебе и не надо. В этом нам помогут. А дорога на Север — это не просто путь. Там нестабильные участки, районы, через которые нельзя пройти.

Он посмотрел на Данила, задержал взгляд на его лице и кивнул на матрас.

— Мне надо подумать. Отдыхай. У нас есть ещё минут сорок в запасе.

Данил без возражений отошёл в другой край комнаты и осторожно лёг на один из пожелтевших матрасов. От ткани тянуло плесенью и старой пылью. Он повернулся спиной к Проводнику и уставился в стену, разглядывая пожелтевший узор обоев.

— Что вы сказали тогда охраннику такого, что он нас просто взял и выпустил? — спросил он. Вопрос держался в голове с того момента, как дверь камеры открылась.

— Чтобы тот вспомнил человека, который семь лет назад привёл к нему жену и двоих детей.

***

Данил не заметил, как уснул. Сознание провалилось в чёрную пустоту без мыслей и образов. Очнулся он от лёгкой, но настойчивой тряски.

Двадцать Четвёртый склонился над ним. Палец был прижат к маске там, где у обычного человека находился бы рот.

Тихо.

Данил замер. Сон ещё держался; комната, дверь, заколоченное окно, матрас под плечом возвращались не сразу. Проводник сильнее сжал его плечо.

Одна секунда. Другая. Затем хватка ослабла, и Проводник молча указал сначала на потолок, затем на окно.

Данил услышал ровный ритмичный гул снаружи.

Он нарастал, задерживался где-то за стеной, уходил дальше и снова возвращался.

Данил не двигался. Плечи сами стали жёсткими, дыхание — короче.Проводник смотрел на него, пока Данил не кивнул. Затем медленно скрестил пальцы перед маской: ни звука. После этого снова указал на окно.

Гул приближался.

Он оказался прямо за досками, потом начал удаляться, но не исчез. Источник кружил где-то рядом.

Данил лежал неподвижно. Мышцы свело от ожидания. Он следил за Проводником и готовился повторить любое его движение.

Гул оборвался.

Двадцать Четвёртый медленно вытащил один пистолет из-за пояса, сжал рукоять и почти беззвучно подошёл к окну. Наклонился к щели между досками.

Грохот ударил сразу.

В ушах зазвенело, мир вспыхнул белым. Данил на долю секунды перестал понимать, где пол, где стена, где собственные руки.

Проводника отбросило назад; он ударился о противоположную стену, и этот глухой звук смешался с треском досок, стекла и осыпающейся штукатурки. Щепа и мелкие осколки посыпались на Данила. Он зажал уши, чувствуя, как что-то острое царапает кожу.

В комнату ворвался тусклый свет уходящего дня.

— Уходим! — резко сказал Проводник.

Он попытался встать, но его качнуло. Уперевшись ладонью в стену, он выпрямился и сразу направился к двери — единственному выходу из укрытия.

Данил схватил рюкзак. Ладони легли прямо на осколки, боль полоснула по пальцам, но он крепче сжал ремень и бросился следом сквозь пыль и треск разрушающихся досок.

Оглянувшись, он увидел, как через выбитое окно в комнату влетели несколько дронов.Металлические, бронированные, со знаками Системы Центральных Убежищ на корпусах, они двигались почти бесшумно. Утолщённые лопасти гасили звук, машины скользили по воздуху, не цепляясь за него.

Камеры в бронированных гнёздах поворачивались независимо друг от друга.

Один дрон завис под потолком, второй опустился ниже и ушёл в сторону, отрезая путь к окну. Третий держался у выбитого проёма. Красные сенсоры вспыхивали, тонкие лучи скользили по пыли, по стенам, по плечам Проводника и Данила. Машины не метались и не искали наугад: каждая держала свой сектор, словно комнату уже разметили до их появления.

Проводник ударил ногой по двери — тонкая древесина разлетелась в щепки. Через секунду он уже выглядывал на лестничную площадку. Никого.

— Иди вперёд, — скомандовал он, не оборачиваясь.

Тут же резко развернулся, вскинул руку и сделал несколько выстрелов по приближающимся машинам.

Пули врезались в бронированные корпуса. Один дрон дёрнулся, пошёл в крен, но удержался и выровнял ход. Машины не отступили. Они перестроились.

На улице завыла сирена.

— Что это? — выдохнул Данил, перепрыгивая сразу через несколько ступенек вниз.

— Псы, — прорычал Проводник.

Выбежав из здания, они оказались в глухом дворовом колодце — узком пространстве между высокими стенами старых домов. Проводник остановил Данила, схватил его за плечо и развернул к себе.

— Двигаемся в стандартном порядке. Один метр. Я впереди, ты сзади.Он снял с пояса посох, выставил его вперёд и быстро оглядел двор.

— Они рядом.

С противоположной стороны, из-под арки, во двор влетели ещё несколько дронов. Их тени скользнули по кирпичной стене и пересекли мокрые пятна на асфальте. Один прошёл так низко, что пыль под ним разошлась серым кольцом. Лопасти вращались почти беззвучно, сенсоры вспыхивали, осматривая стены, землю, проёмы подъездов.Проводник потянул Данила к противоположному выходу.

Они успели сделать только несколько шагов, когда искажённый механикой голос разнёсся по двору и ударился о каменные стены:

— Проводник-24. Приказываю вам стоять на месте! Повторяю! Оставайтесь на месте!

Данил стиснул зубы. Сердце гулко било в грудь.

За дронами появилась группа людей. Сначала Данил увидел только движение под аркой: тёмные пятна, шаги, синхронный разворот плеч. Потом фигуры вышли в открытый двор.

Во главе шёл ещё один Проводник. На нём было такое же снаряжение, что и на Двадцать Четвёртом, но костюм — полностью белый, без единого затемнения.

Он держал над головой посох, испускающий мягкий синий свет. Блики ложились на пыльные стены двора, и его фигура казалась вырезанной из света.

За ним синхронно следовали четверо Псов в чёрных армированных боевых костюмах. Шлемы у них были гладкими, без видимых прорезей. В руках они держали штурмовые винтовки. По форме Данил узнал оружие для подавления: такими не убивали сразу, ими валили с ног и брали живыми.

Проводник резко развернулся и толкнул Данила себе за спину. Данил едва удержался на ногах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.