Импера Трайс Квест. Карта боли

Глава 9

Афина

Это было самое тяжелое утро из всех, что мне довелось пережить. Даже тяжелее того, что случилось после изнасилования, когда отец долго бил, обзывая шлюхой. Визажистке пришлось спустить на меня десяток масок от отёков и пару саше мочегонного. Неудивительно, ведь я рыдала всю ночь, вспоминая ублюдка Константина. Вспоминая кофейный вкус его поцелуя. Вспоминая свою никчёмную жизнь, в которой не суждено стать ни свободной, ни счастливой.

Я безропотно подставила своё тело и лицо стилистам. И сама отлично умею привести себя в порядок, но сегодня не могу. Кажется кощунством собирать себя на свадьбу с человеком, которого ты не желаешь и даже не знаешь. Единственным, что я избрала для себя сама в этот день с огромным пристрастием, стало свадебное платье. Я выбрала самое огромное и закрытое, с гигантской пышной кружевной юбкой и километровым шлейфом. С длинными рукавами и лифом, закрытым до горла. С фатой, украшенной крупными и плотными узорами, чтобы скрыли моё лицо. Этот наряд размером с добротный грузовик. Единственная броня, которую могу позволить себе в день заведомо проигранной войны. Единственное, что прикроет моё тело, пока Коул Креста не растерзает его. Торжественный и красивый саван для самой бесславной смерти.

Когда меня полностью упаковали, в спальню вошла Нонна и повела вниз к машине. Меня удивило то, что она тоже была отменно наряжена для праздника – не думала, что экономки посещают свадьбы своих хозяев. Ну да ладно. Она помогла мне уложить юбки в машину и села рядом.

За рулём матовой Ауди сегодня не Константин, а другой мужчина в балаклаве и ещё один на переднем пассажирском. И мне даже радостно не видеть мистера Подставу сегодня. Обречённо пялюсь в окно на локации, по которым Константин вёз меня к стоматологу. Та же центральная улица, украшенная футуристичными небоскрёбами. Те же рестораны и ночные клубы, приглашающие окунуться в их пафос. Пока машина не ныряет в ответвление и я вижу нечто, сошедшее с картинок в Пинтерест.

Монументальный храм в готическом стиле, прокалывающий небо острыми спиралями башен. Одновременно кружевной, воздушный, но и тяжелый, мрачно глядящий в душу глазницами сложносочинённых витражей. У меня перехватывает дух от красоты и торжественной глубины задумки архитектора.

– Это самое священное место на Солейле, дочка. – тихо объясняет Нонна, – Собор «Amor Vincit Omnia». Позади него находится пещера, в которую совершают паломничество влюблённые туристы и местные. Они оставляют на её стенах свои фотографии в надежде, что местные духи сохранят их союзы и соединят этих людей в следующих жизнях.

– Как романтично… – еле слышно шепчу и стираю с щеки маленькую слезинку.

Машина останавливается у многоуровневой каменной лестницы, ведущей в собор. Нонна помогает выйти из машины, расправляет шлейф платья и встаёт передо мной. Берёт мои руки в свои, тёплые и мягкие, сморщенные жизненным опытом. Трепетно заглядывает в глаза.

– Девочка. Я знаю, что у тебя нет мамы. Нет человека, кто скажет напутственные слова сегодня. Позволишь мне вместо неё?

Проглатываю слёзы и заглядываю в глаза Нонны, мысленно благодаря за стремление поддержать меня.

– Всё будет хорошо, дочка. Все обязательно будет хорошо. Сейчас ты идёшь навстречу человеку, который будет ценить тебя. Ты идешь навстречу новой жизни, Афина. Навстречу чему-то, что окрасит твою жизнь новыми красками. Ничего не бойся и не плачь. Этот день станет твоим новым рождением.

Прикусываю губу и сжимаю её пальцы, отчаянно сдерживая рыдания. Нонна разрывает наш контакт и накрывает толстой фатой, которая наглухо скрывает моё лицо. Отлично. Есть пауза, чтобы поплакать, пока она ведёт по лестнице и в финише перекладывает мою руку на другую руку. Мужскую.

– Здравствуй, дочка. – раздаётся возле уха и это окончательно добивает.

Мой отец. Его присутствие беспощадно смалывает в острых жерновах. Стоит Дику появиться рядом, как я превращаюсь в собственную тень. В кусок безвольного и безмолвного дерьма. Во что угодно, кроме личности, потому что эту личность он долго и беспощадно ломал. Но сегодня Дик притворно ласков. Потирает мою ладошку, будто поддерживает. Будто я не знаю, что этот человек никогда по настоящему не поддерживал меня.

– Будь умницей, Афина. – вдохновлённо шепчет, – Будь кроткой и послушной. Не перечь своему мужу, храни верность. И старайся подружиться со всеми, кто ему важен. Бизнес-партнеры, друзья, родственники. Очаруй их всех, это поможет заслужить доверие.

Я лишь киваю, как безвольная ослица. Я и есть ослица. Дик осторожно ведёт меня в открытые двери собора. Его ладонь горячая, как и напутственная речь, и от этого притворного тепла к горлу подкатывает желчь. Только бы не вырвать прямо на собственную фату. Под торжественную музыку мы медленно входим в зал для церемоний – он полнится людьми, тысячами людей. Замечаю, что некоторые из них в роскошных и дорогих одеждах, а другие выглядят нарядно, но более скромно. Будто…

Будто?

Будто Коул Креста пригласил на своё бракосочетание обычных граждан. Простых обывателей Солейла, которые никем ему не приходятся. Мне страшно взглянуть на алтарный пьедестал и увидеть того, кто ждёт меня там. Поэтому устремляю глаза в пол и не поднимаю головы. Идеальная тактика, чтобы не рухнуть в обморок прямо здесь.

Отец подводит меня к алтарю и передает руку из своей в чужую. На ощупь приятная, не старческая. Но я всё равно предпочитаю смотреть только на блестящие мужские туфли напротив, не поднимая головы, пока священник произносит трогательную речь и читает над нами молитву. Почти не слышу его слова. Держусь за последнюю ниточку, держащую меня в сознании, наблюдая сквозь плотную ткань фаты, как на мой палец скользит массивное кольцо с кричащим бриллиантом. Натягивая такое же кольцо на мужскую руку, которую почти не вижу в бреду собственного горя.

Но церемония не может длиться вечно. Мой побег от этого мероприятия не затянется. Потому что священник приказывает скрепить брачный ритуал первым супружеским поцелуем. Мужские руки отбрасывают мою фату на спину, обнажая лицо и я слышу ропот, проносящийся по многотысячному залу.

– Какая красивая!

– Ангел во плоти!

– Наша новая королева!

Всё так же не поднимаю головы, упёршись взглядом в мужские туфли. Уверенные пальцы ложатся на мой подбородок, задирая его вверх. Первыми в поле зрения показываются хищный подбородок и губы со вздёрнутыми вверх уголками. Прямой нос с еле заметной горбинкой. И голубые лисьи глаза в обрамлении угольных ресниц и бровей. Жгучие чёрные волосы средней длины. Я не верю своим глазам. Это, чёрт возьми, Константин, которого теперь невозможно не узнать! И без маски он красив, как сам грех!

– Афина, – ласково произносит, поглаживая мою щёку, – Пришлось стать Коулом Креста, чтобы ты никогда не целовала того, кого не выбирала сама.

Не успеваю ни ответить, ни уложить в сознании это признание, прежде чем он притягивает меня к себе и целует. Так жарко и горячо, будто мир вокруг нас рушится и это последний вздох перед вечностью. Зал взрывается овациями и восторгом, пока я вцепляюсь в воротник пиджака, чтобы не рухнуть под лавиной знакомого кофейного аромата. Под вкусом, который помнят мои губы. Под собственным восторгом и облегчением.

«Константин. Мой Константин, который оказался Коулом. Оказался мальчиком, с которым я строила замок из гальки в детстве. Это вселяет надежду на то, что Нонна не солгала в своем напутствии.»

И с этими мыслями я таю на губах, единственных губах, которые искренне хотела бы целовать.

Глава 10

Афина

Я не могу перестать тараторить и улыбаться, пока роскошный кабриолет везёт нас по зелёным улочкам. Они заполнены людьми и все, до единого, аплодируют кортежу, машут руками, выкрикивают приветствия и поздравления. Не могу удержаться и машу в ответ, от чего толпа взрывается восторженным гулом.

– Добро пожаловать, королева! – хором скандируют люди разных возрастов и этносов.

И я действительно чувствую себя королевой сейчас. Как минимум, Кейт Мидлтон в день её свадьбы с Уильямом. Огромные рекламные билборды на небоскрёбах транслируют кадры из собора и весь остров живёт одним событием – хозяин Солейла женился.

Коул ласково обнимает и тоже приветствует толпу. Наблюдая за этим, понимаю, как он любит людей. И как взаимны его чувства. Теперь эти незнакомцы по умолчанию любят и меня лишь потому, что их государь выбрал в жёны.

– Итак, может объяснишься наконец, что за спектакль ты устроил? – оборачиваюсь на Коула-Константина и встречаюсь с лисьими глазами, в которых плещется и хитрость, и восторг всем, что происходит.

– Что ты имеешь ввиду, маленькая принцесса? – ласково проводит по моей щеке, и я зажмуриваюсь от удовольствия, которое дарит прикосновение.

– Зачем ты украл меня? Я ведь и без этого не пошла бы против воли отца.

– Ну вообще-то пыталась, – с ироничным укором подмечает. – Но дело не в этом. Дик не хотел отдавать тебя просто так. Он просил денег, много денег. И не сказать, что у меня не было этой суммы или стало жалко её заплатить. Но его подход показался неправильным, поэтому я выкрал тебя и поставил Дика перед фактом. Не хотел, чтобы ты носила клеймо товара и жила с этим осознанием. Лучше быть украденной, чем купленной.

– Да, вполне в стиле отца. – опускаю голову, осознавая мерзость ситуации и про себя благодаря Коула за его решение.

– У вас непростые отношения, верно? – спрашивает, поглаживая мои руки.

– Не хочу об этом. Лучше расскажи, как ты сумел провернуть похищение?

– Пришлось попросить о помощи брата. – азартно отвечает, и я выдыхаю.

– Значит Киллиан твой брат? Я догадывалась! – тихо смеюсь.

– Из-за этой аферы их с Ярой отношения сильно пострадали, он потерял доверие. Надеюсь, ты поговоришь с сестрой? Киллиан любит её до беспамятства.

– Конечно… А теперь ещё вопрос! Какого хрена ты прятался под маской Константина и морочил мне голову? – игриво шлёпаю его по руке, Коул тут же ловит мою ладонь и прижимает к своей щеке, а в его глазах так и сияет радость самого высокого сорта.

– Сначала было интересно наблюдать, а затем я подумал, что так будет лучше для твоей адаптации. Не зная правды обо мне, ты была слишком… настоящей, принимая за простого секьюрити. И сколько прелестных прозвищ мне дала!

Заливаюсь густейшей краской, вспоминая «сучьего потроха», «мудака», а Коул заливисто смеётся, как и раньше – его невозможно задеть за живое. Склоняется надо мной, мягко целует в мочку уха, и платье становится тяжёлым, сковывая дыхание.

– Именно в эту неделю я влюбился ещё крепче, чем раньше, принцесса. – влажный шёпот проникает в ухо, и мои губы сами растягиваются в улыбке.

– Ты и Киллиан точно братья. Оба через чур эпатажные. – усмехаюсь, понимая, как забавно пересекаются наши линии.

Киллиан прятал от Яры своё лицо под маской актёра хоррор-квеста. Коул провернул то же самое с балаклавой. А главное, оба успели очаровать нас ещё до того, как открыли свои лица. Оба были в нашем детстве и запомнились. Чудная ирония судьбы, не иначе!

Толпы людей сопровождают нас до самого поместья. Кованые ворота открываются перед кабриолетом, и теперь по другому смотрю на место, где меня держали взаперти. Возможно, именно сейчас я по настоящему дома? Там, где начнётся новая глава жизни и она будет абсолютно непохожа на те, что были раньше. В окнах угадывается суета – многочисленные люди спешно трудятся над банкетом в стиле шведского стола. Изначально всё должно было располагаться в саду, но сероватые тучи, набегающие на солнце, намекают на скорый дождь. Поэтому организаторам пришлось срочно всё переигрывать.

Коул помогает выйти из машины, а затем нескончаемая вереница нарядных людей заключает нас в круг, чтобы поздравить. Я лихорадочно обвожу их глазами в поиске всего лишь одного лица. И найдя, без официоза бросаюсь в объятия самого родного человека на свете.

– Сестра! Яра! – не могу сдержать слёз, почувствовав её рядом наконец. – Мы никогда не были в разлуке так долго! Дай посмотрю на тебя! Выглядишь потрясающе!

Хватаю её за плечи, отрываю от себя и встречаюсь с синими глазами. Заплаканные. Виноватые. Сзади Яры горой стоит Киллиан и строго наблюдает за нашей встречей. В его металлических глазах с разноцветными ресницами такое напряжение, что невольно съеживаюсь. Вспоминаю всё, что мне рассказал Коул.

– Прости меня, Афина. Прости за то, что ты сегодня здесь. – задыхаясь, шепчет Яра, обливаясь слезами.

– Ну перестань, береги макияж! Не порть красоту! – бережно вытираю её слёзы и, взяв за руку, отвожу в сторону от толпы и строгого надзирателя.

Оглядываюсь, проверяя, что Коул и Киллиан остались с гостями и не подслушивают нас. Оборачиваюсь к сестре, и она снова падает в мои объятия, сотрясаясь в рыданиях.

– Афина! Он обманул меня, я ничего не знала! Я бы в жизни так не поступ…

– Т-с-с! Я знаю, Яра! Успокойся!

Она поднимает изумлённый взгляд и я снова аккуратно смахиваю её слёзы, пока окончательно не смыли кропотливый труд визажиста.

– Я знаю, как произошло похищение. Яра, все хорошо! Со мной всё хорошо! Я неплохо провела эти дни и кажется, привязалась к Коулу. Он относится ко мне довольно…трепетно. А ещё он оказался тем самым мальчиком, о котором рассказывала в свой последний день рождения! Замок из гальки на пляже, помнишь?

Глаза Яры застывают холодным стеклом. Я сказала хорошую новость, но кажется, она воспринимает её иначе.

– Мы всё ещё можем постараться сбежать. – с робкой надеждой произносит, глядя сквозь меня в ту сторону, где столпились люди.

– Я не буду, Яра. Не хочу. Уверена, что попала в место, где смогу попытать счастья.

– Ты не понимаешь, Афи! – лёд в глазах Яры лопается, и новые слёзы бегут по щекам. – Килл ужасный человек! Я проклинаю тот день, когда мы встретились! Если они с Коулом братья и росли вместе, полагаю, яблоко от яблони упало недалеко.

– Ты ошибаешься, Яра. И насчёт Киллиана, и насчёт Коула. Мне известно немного больше, чем тебе.

– А мне – немного больше, чем тебе! – с отвращением выплёвывает Яра и отшатывается вглубь сада. – Иди на свой праздник, тебя уже ищут. – отрезает слова, будто ледяным ножом.

Сердце неуютно сжимается. Мы с Ярой не ссорились вообще. Даже когда я оплошала, оказавшись в компании озабоченных мужчин, она ни разу не упрекнула меня. А сейчас кажется, впервые теряю опору в ней.

– Что-то случилось? – мягкие объятия Коула накрывают сзади, дыхание касается уха и единственное, что я сейчас хочу – искать в нём сил, как в новой опоре.

Обмякаю в крепком захвате и провожаю взглядом то, как Яра быстро скрывается в глубине сада. Её почти не видно, лишь по кричащему синему шёлку и искрящемуся среди деревьев шлейфу с красно-желтой вышивкой, можно угадать торопливый силуэт.

– Кажется, она не услышала меня. – с грустью произношу, не отрываясь от синих бликов в зелёной глуши.

– Не грусти. Так бывает между братьями и сёстрами. Знаешь, сколько раз мы с Киллом оттачивали друг на друге мастерство кулачного боя? До сих пор иногда так решаем споры. Но всё равно любим друг друга. И сестра тебя любит, это поможет ей понять со временем. Пойдём, гости ждут.

– Но как же Яра? – она убежала в сад и кажется неправильным веселиться, когда ей явно плохо.

– Килл разберётся. Пойдём.

Коул мягко целует в чувствительную кожу за ухом. В груди тут же расцветает живой огонь и съедает горечь разговора с сестрой. Несмотря на события, сформировавшие этот день, я чувствую его, как праздник. И хочу проживать соответствующе. Поэтому беру тёплую руку Коула и с улыбкой шагаю с ним к гостям, чтобы пригласить в дом. И даже капля дождя, упавшая на висок прямо перед порогом, не испортит мыслей о торжестве моей новой жизни.

Глава 11

Яра

Прижимаюсь спиной к прохладным камням возле подножия водопада и зажмуриваюсь, сражаясь с внутренним конфликтом.

«Афина не предала меня. Она проживает свою ситуацию так, как чувствует. Но почему сейчас ощущаю себя именно преданной?»

Многие годы я несла на себе груз ответственности за сестру, рано потерявшую мать, угнетаемую ужасным отцом и сломленную скандальной репутацией. Забывала о личных амбициях, отказалась от переезда на Большую Землю, ставила свою жизнь на паузу ради её жизни. Поиск маршрутов для спасения Афины толкнул в объятия незнакомца в страшной маске. И сделал меня его пленницей. Ради чего? Ради того, чтобы сейчас, сияя, как медный чайник, Афина сказала, что всё происходит правильно? Что Киллиан и Коул – классные ребята, которых не стоит избегать? Глупая молодая девчонка, не понимает, во что вляпалась!

– Яра? – знакомый голос, стальной, как и глаза его обладателя, разносится где-то неподалёку.

Килл, чёрт бы его подрал, ищет свою собственность. Только его мне сейчас не хватало! Лихорадочно оглядываюсь и замечаю маленькое пространство в скале, прикрытое дугой водопада. Не раздумывая, подхватываю шлейф и забираюсь во внезапное убежище, обдирая шпильки о камни. Но прирождённую ищейку не обмануть, не обвести вокруг пальца. Уже через несколько минут Килл врывается в мой схрон плотным чёрным пятном. Его рост и ширина мгновенно заполняют пространство до отказа, не оставляя ни сантиметра свободы, ни глотка кислорода.

– Что случилось? – огромное тело вдавливает меня в сырую стену, – Твоя сестра улыбается, а ты плачешь. Обещал же, что ей будет хорошо с Коулом. Расстроена, что я оказался прав?

Прячу лицо, но пальцы, усыпанные бледными каплями витилиго, ловят и заставляют смотреть в глаза. Жуткие глаза тирана, который ломает меня одним своим присутствием. Сжимаю челюсть и цежу сквозь скрип собственных зубов:

– Не верю. Ни тебе, ни Афине, никому.

Килл усмехается и нежно проводит большим пальцем по моей нижней губе.

– Что, даже не уважишь сестру своим присутствием на празднике?

– Не хочу!

– А чего же ты хочешь, Куколка? – он наклоняется к моему лицу и, легко прикасаясь губами к моим, шепчет, – Твой раб готов исполнить любой каприз.

Внутренности подскакивают, будто я лечу в оборвавшемся лифте. Вспыхиваю под горячим дыханием и, схватив за полы пиджака, озлобленно шепчу в ответ:

– Свалить хочу! И больше не видеть никого из вас!

Очередной ядовитый смешок. Пальцы Киллиана скользят по шее к рубиновым каплям, огибают украшение и смыкаются на его застёжке, снова удушая меня.

– Уговорила. Сделаю подарок в честь свадьбы. У тебя час, чтобы найти выход из поместья и сбежать. И молись, блять, молись, моя Куколка, чтобы я тебя не нашёл.

Замираю, заглядывая в стальные глаза и трепеща.

– Час! Беги! – яростно выплёвывает в лицо Килл и я срываюсь с места.

Издевка его затеи сразу становится ясна. Бегать на шпильках – то ещё удовольствие, поэтому сбрасываю их в саду и несусь мимо дома, в котором, как сердцебиение, вибрирует энергия торжества. Замечаю в окнах танцующих молодожён, сплетённых объятиями и нежными взглядами. Выглядят омерзительно! Бегу прямиком к воротам, но несколько сторожевых псов в балаклавах немедленно выстраиваются стеной перед выходом.

– Нужна помощь, мэм? – спрашивает один из них.

– Да! – задыхаясь отвечаю, – Выпустите меня!

– Исключено. – отрезает охранник, и я проклинаю Киллиана про себя.

Ублюдок предложил мне сыграть в квест, зная заранее, что победит. Ну посмотрим, кто кого сделает. Не теряю драгоценное время. Ныряю в густые заросли и осторожно крадусь вдоль стен дома к его обратной части, непарадной. Уверена, найду там лазейку. И, святые угодники, нахожу!