Таинственная четверка

Татьяна Полякова
Таинственная четверка

– А девушка у него была?

– Вроде да. Не то чтобы девушка… но фотография ее на полке стоит.

– Ей-то он должен был сообщить о своих планах. Надеюсь, она здесь, никуда не пропала?

Взгляд Светланы испуганно заметался.

– Не пропала. Утонула.

– Да что вы? – вновь ахнула я.

– Ну да… месяц назад. В нашей речке купаться опасно, течение сильное, под водой коряги. Я тут выросла, а купаться – судом присуди, не заставишь. Это считай самоубийство. Но те, кому своих детей не жалко, на речку отпускают. Ясно было, жди беды со дня на день. Вот и случилось. Так что вы думаете, девчонка утонула, а мне опять неприятности: какая-то пакость слух пустила, что вроде Гоша ее того… утопил. Ага. Можете представить такое с моими нервами? Давление подскочило до двухсот сорока. Я уж думала, все… отмучилась.

– Подождите, но почему Гошу вдруг обвинили?

– Кто ж этих идиотов разберет? Встречались, значит, мог приревновать… поссорились, да мало ли что.

– Гошу вызывали в полицию?

– Где б его взять, Гошу-то. Он как раз в тот день исчез. Или на следующий. У реки, когда Ирку искали, его вроде видели. И все. Больше его точно не было. Если б заходил без меня, чего-нибудь да насвинячил.

– Получается… сколько он отсутствует?

– Да уж месяц.

– Я завтра же пойду в полицию. У меня знакомые есть. Это безобразие. Человека месяц никто не видел…

– Может, и правы они, уехал он куда? – перебила меня Светлана. – Подружки сказали, он с Иркой поссорился, это Гошина любовь, или кто она ему, уж не знаю. Вроде ее даже за руки хватал, да так, что синяков наставил. Я племянника не защищаю, видит бог, он мне крови немало попортил, но сами подумайте, с чего ему эту Ирку топить? К тому же девка с придурью. Я у Гоши стихи нашла, девчонки этой стихи, ее мать почерк узнала. Там все про смерть да про смерть. Я и сказала: может, она сама… Поссорились, она и утопла, а что? Таких случаев сколько угодно. Телевизор включите, и не такое услышите. Сказала-то я соседке, и вовсе не для того, чтоб Гошу выгородить… А ее родителям тут же донесли. Ну, народ… Отец ко мне с разборками. Ужас что было. Еще этот балбес неизвестно куда делся, все неприятности мне разгребай. Слава богу, выяснили, никто Ирку не топил. Но в полиции, видно, все равно решили, из-за девки этой он сбежал: либо потому что разругались, либо потому что утонула. Расстроился и пошел куда глаза глядят.

«Не так уж далеко он ушел, – хотелось сказать мне. – Судя по тому, что деньги в городе снимал». Насчет денег я и решила уточнить:

– А вы Гошину карту не заблокировали?

– Нет, – пожала она плечами. – Нельзя же его без денег оставлять.

– А он точно пользовался картой этот месяц?

– Откуда мне знать?

– Вы не обращались в банк?

– Туда-то зачем? Слушайте, в полиции спросили, есть ли у него деньги, я ответила: да. Откуда мне знать, что делают в таких случаях, чего там блокировать и вообще… это их работа, пусть ищут. Надеюсь, племянничек скоро вернется, а исполнится ему восемнадцать лет – скатертью дорога, пусть живет, как ему заблагорассудится.

– Я вам очень сочувствую, – вновь заблеяла я. – Такую ответственность на себя взвалили… а в ответ на все старания – непонимание и неблагодарность… Вы просто святая женщина.

Она вздохнула и пожала плечами, мол, что есть, то есть.

– Собственно, – продолжила я, – мы пришли вот зачем, я дала Гоше книгу, он обещал ее вернуть. Книга мне дорога… не из-за цены, там автограф автора. Может быть, вы посмотрите…

– Книги-то да, он любит читать… Покупал штук по десять, пока я не отругала: чего дом-то захламлять да зря деньги тратить. Стал скачивать. Идемте в его комнату…

Тут она с подозрением посмотрела на Вадима, тот, сообразив, в чем дело, сказал:

– Я здесь подожду.

Мы направились к дому, Светлана, понижая голос, спросила:

– Это муж ваш?

– Друг.

– Видно, что положительный мужчина. Сидит, в телефон уткнувшись. С таким, поди, не хлопотно.

– По-разному.

– Главное, чтоб не пил. Мой-то был алкаш, каких свет не видывал. В десять утра уже лыка не вязал. Еле отделалась, отправила в Кемерово к его мамаше. Так он еще лет пять назад просился, пока не подобрала какая-то… ну, не дуры ли бабы?

Я сочла этот вопрос риторическим. Между тем мы вошли в дом и поднялись на второй этаж.

– Вот его комната, – распахнув дверь, сказала Светлана и замерла, привалившись к стене, сложив на груди руки, а я огляделась. На первый взгляд комната как комната – шкаф, кровать, письменный стол и полки над кроватью. Фотография Иры Краско, Гошиных фото нигде не было. На стенах плакаты рок-групп, в основном англоязычных, две стойки с дисками, успевшими покрыться пылью. Похоже, ими давно не пользовались. А вот книги заинтересовали.

– В поселке есть школа?

– А как же.

– Гоша здесь учится?

– Здесь. В город-то не наездишься. Он хотел вместе с Иркой, но она в английскую школу ходила, в городе, конечно, а у него с английским не особо. Взялся вроде учить, но потом рукой махнул. У него всегда так. А уж теперь последний год остался, какой смысл переходить. После гибели родителей учебу он совсем забросил, просто беда. Ничего не помогало. Учителя бились, бились и на второй год оставили. Другой бы со стыда сгорел, а этому хоть бы что. К психологу ходил, тот мозги ему малость вправил, стал учиться. Не скажу, что хорошо, но хоть не прогуливает.

Я перебирала книги, не забывая по сторонам смотреть. Тянула время, сколько могла, Светлана начала хмуриться.

– Моей книги тут нет, – вздохнула я. – Что ж, надеюсь, Игорь ее не потерял. Было бы очень жаль.

– Можно на чердаке посмотреть, – подобрела Светлана. – У него там… тоже вроде комнаты.

Попасть на чердак оказалось не так просто. Чердачный люк был в сенях, к ручке люка привязана веревка, потянув за нее, люк мы открыли, подтащили стремянку. Подниматься по ней было предложено мне, «шею свернуть» хозяйка не собиралась, даже не догадываясь, какую услугу мне тем самым оказывает.

На первый взгляд чердак мало чем отличался от любого другого чердака, который хозяева не используют. Просторное помещение с подслеповатым окошком, сейчас в него струился солнечный свет. Я сделала несколько шагов, подняв облако пыли. Светлана сюда не поднималась, в лучшем случае заглядывала, стоя на верхней перекладине стремянки. Ближе к окну лежал матрас, на нем две подушки. Книги аккуратными стопочками. Судя по наклейкам на обложках, Гоша заказывал их через Интернет. В большой папке рисунки. Я их быстро просмотрела. Слева от матраса к балке были подвешены куклы, обычные, пластмассовые, но претерпевшие ряд изменений: глаза обведены черной краской, рот продлен чуть ли не до ушей, в результате физиономии получились прямо-таки зловещие. На груди кукол пентаграммы, на этот раз краску использовали красную, она походила на кровь. Видимо, на это и был расчет.

Услышав, как Светлана поднимается по лестнице, я поспешила вернуться к люку.

– Ну что? – спросила она.

– И здесь ее нет.

– Тогда не знаю, чем вам помочь.

– Игорь вернется, спрошу у него.

– Ага, – равнодушно отозвалась женщина.

– Он, оказывается, неплохо рисовал. Тут целая папка…

– Рисовал? – Она вроде бы удивилась. – Вот уж не знала. Что там? Бабы голые?

– Почему вы так решили?

– А что еще могут рисовать парни в его возрасте? – пожала она плечами.

Увлечения племянника ее не заинтересовали, как, видимо, не интересовали и раньше. Зато они очень заинтересовали меня.

Я помогла ей убрать стремянку, и вскоре мы простились.

– Димка успел проверить, что за наследство получил Гоша, – сказал Вадим, когда мы остались вдвоем и не спеша побрели в сторону площади. – Покойный отец – совладелец фирмы «Парус», дела у них идут неплохо. До совершеннолетия Гоше осталось всего ничего, партнер отца планирует его долю выкупить, а сейчас пацану ежемесячно причитается тысяч двести. Плюс квартира, которую сдают в аренду. Вполне обеспеченный парень. Может не работать, спокойно проедая отцовское наследство. А вот у тетки все более чем скромно: дом, в котором она живет, и пенсия по инвалидности.

– То есть живет она на деньги Гоши?

– И по идее, должна бы с ним дружить, – кивнул он.

– Дружбы я не заметила, скорее всего, она рукой на него махнула и в его дела особо не вникала…

– А надо бы? – спросил Вадим, усмехнувшись.

– У него полно книг по черной магии, оккультизму, есть весьма специфические, купил через Интернет. Перерисовывал из книг картинки, одна другой омерзительней. Художеств этих набралось предостаточно.

Я рассказала про кукол и пентаграммы. Вадим лишь головой покачал:

– Только этого дерьма нам и не хватало. Думаешь, проблемы священника связаны с Гошиным хобби?

– Бывает, люди верят в глупости и похуже. Я даже таких знаю, – тут я широко улыбнулась, а Вадим хмыкнул, давая понять, что намек оценил.

– Допустим, отец Владимир каким-то образом узнал об увлечениях парня, например застукал его на кладбище… Сатанисты ведь кладбища уважают?

– Еще бы.

– Вот… Гоша в отместку принялся пакостить батюшке, а когда утонула девчонка, счел за благо смыться, боясь, что на него, чего доброго, убийство повесят.

– По-твоему, он до сих пор в бегах, не зная, что гибель Иры, с точки зрения правоохранительных органов, несчастный случай? А батюшка с данным вердиктом не согласен и…

– Не увлекайся, – перебил Вадим. – Батюшка мог навестить несчастную мать и по другой причине. Но все более-менее укладывается в эту незатейливую историю.

– И нет никакого убийства, а общая нервозная обстановка – результат Гошиных поисков кратчайшего пути к врагу рода человеческого?

– Против собак и кошек запросто мог ополчиться. И против отца Владимира. Тот памятник от краски оттирал, возможно, от Гошиных художеств.

– Иными словами, парень сейчас в поселке?

– Ну да. В город ездит за деньгами, в остальное время где-то здесь обретается.

 

– В тех же садах, к примеру?

– Пацан живет в Черкасове несколько лет и наверняка всю округу знает как свои пять пальцев. Одно смущает: если Гоша в поселке, на хрена ему столько денег?

– Надо поговорить со священником, – вздохнула я.

– Конечно. Однако придется раскрыть наше инкогнито. Не рано? Пока народ расслаблен, есть шанс увидеть то, что хотели бы скрыть.

Тут выяснилось, что с дороги мы сбились, умудрившись не там свернуть. И вместо площади оказались на небольшой улице, ведущей к лесу.

– Вернемся? – предложила я, Вадим пожал плечами.

– Прогуляемся. Надеюсь, там есть дорога. Куда-нибудь она нас выведет.

Мы отправились дальше и вскоре убедились: дорога обрывается возле крайнего дома. Зато есть тропа, она ведет в лес. Возвращаться не хотелось, и мы пошли по кромке картофельного поля, впереди между деревьев виднелись крыши домов, на них мы и ориентировались. Местность здесь холмистая, пришлось идти под гору, не скажу, что это была приятная прогулка. И тут взгляд мой упал влево, где в зарослях терновника стоял дом. Я вдруг сбилась с шага и замерла.

– Ты чего? – спросил идущий за мной Вадим.

– Дом, – сказала я, кивнув на заросли.

– Хочешь взглянуть?

– Не знаю, хочу ли, – честно ответила я. – Что-то с ним не так.

– Тем более стоит взглянуть, – усмехнулся он и взял меня за руку.

Идти пришлось по картофельному полю. Когда мы смогли добраться до дома, выяснилось, что к нему снизу вела неплохая дорога, посыпанная щебенкой. Вряд ли дорогой часто пользовались, но она была, возле дома делала плавный поворот и уходила к водонапорной башне, которую, судя по ее виду, давно забросили. Дом оказался нежилым. Железо на крыше успело проржаветь, окна заколочены, двустворчатые двери, выходившие на широкое крыльцо, тоже заколотили досками крест-накрест. Ограда палисадника завалилась. Вокруг буйство крапивы. Таких домов в русских селениях воз и маленькая тележка, но этот мне упорно не нравился.

Вадим стоял рядом, с любопытством на меня поглядывая. Подходить близко к дому мы не стали из-за крапивы, которая доставала мне до пояса. Да и не было у меня желания подходить ближе.

– Что подсказывает тебе внутренний голос? – не удержался Вадим.

– Он молчит. А твой?

– Мой вообще неразговорчивый, а на твой я надеялся.

– Место скверное, – буркнула я. – Надо у Ключникова поинтересоваться, что это за дом.

– А на что похоже?

– На что? – Я попыталась разобраться со своими ощущениями. – Страдания, боль, издевательства. И вместе с тем какая-то буйная радость. И все это связано с детьми.

– Папаша-алкаш измывался над домочадцами? – предположил Вадим.

– Может, и папаша. Дом давно заколочен, следовательно, к нашему расследованию отношения не имеет. Идем отсюда, у меня от него мороз по коже.

Мы отправились по дороге, вскоре она вывела нас на площадь. Пора было навестить художника.

Плетнева мы застали в саду; сидя в пластиковом кресле, он пил пиво прямо из бутылки и любовался открывающимся отсюда видом: церковь на пригорке, река с живописными берегами, в общем, наслаждался жизнью.

– А вот и мы! – крикнула я, войдя в калитку, и радостно помахала ему рукой.

– Хотите пива? – спросил он, когда мы подошли ближе.

– Я бы лучше на картины взглянула, – ответила я, а Вадим сказал:

– А я от пива не откажусь.

– Что ж, тогда прошу в дом.

Мастерскую Плетнев устроил в просторной комнате, где было два окна до пола, распахнутых настежь. Оба выходили в сад, старые яблоневые деревья росли почти вплотную к дому, создавая уютный тенистый уголок. Но в мастерской все равно было много света. Три стены завешаны картинами, в основном пейзажами. Некоторые места вполне узнаваемы. Церковь была представлена в трех ракурсах и в разное время суток: раннее утро, полдень и ночь. Купол и крест в лунном свете отливали серебром.

– Как красиво, – ахнула я.

Плетнев, снисходительно улыбаясь, ненадолго отлучился. Вернулся он с тремя бутылками пива, уже открытыми. Они с Вадимом устроились на скамье, застеленной потертым ковром, а я продолжала короткие перебежки от одной картины к другой, бормоча с восторгом что-то невнятное.

– Она реально тащится от всех этих художеств, – заявил Вадим, по обыкновению изображая состоятельного дебила. – Я-то, если честно, в картинах мало смыслю, но, если ей нравится, значит, можно не сомневаться: своего бабла это стоит.

Я успела переместиться к стеллажу, где были свалены наброски, кисти и несколько холстов без подрамников.

– Можно? – спросила, демонстрируя обуревавший меня восторг.

– Конечно.

Почти сразу обнаружилось кое-что любопытное: наброски будущего портрета. Людмилу я узнала без труда. Выходит, дамочка ему позировала… Ага, вот и сам Ключников, а это, надо полагать, его дочь Настя. Семейный портрет?

– Взгляни, – продемонстрировала я набросок Вадиму. – Узнаешь?

– Павел Аркадьевич? – отозвался Вадим. – Похож. Вы в самом деле художник, – решив не церемониться, обратился он к Плетневу. – А то некоторые такое понарисуют… в приличном доме не повесишь.

– Вы знакомы с Павлом Аркадьевичем? – насторожился Плетнев.

– Замутили пару общих проектов… головастый мужик, скажу я тебе…

– Писали их портреты? – влезла я.

– Да… прошлым летом Людмила Борисовна увидела мои картины и заказала семейный портрет. Я жил у них почти месяц, пока работал. За это время успел влюбиться в здешние места, а тут, кстати, этот дом сдали на лето… Вот, работаю.

– Портрет закончили?

– Висит в каминном зале…

– Мы пока дальше гостиной не продвинулись, живем в гостевом доме. Но сегодня непременно взгляну.

– Кстати, нам обедать не пора? – спросил Вадим, поставив пустую бутылку на пол. – Искусство – это хорошо, но им сыт не будешь.

– Если не возражаете, мы еще зайдем, – сказала я, подхватив Вадима под руку. – Попробуйте его вовремя не накормить, и он становится невыносим…

– Заходите в любое время, – сказал Плетнев и проводил нас до калитки.

Обедали мы с хозяевами все на той же веранде. Выждав время, я сказала, обращаясь к Ключникову:

– Сегодня во время прогулки обратили внимание на заколоченный дом по дороге к водонапорной башне.

– Понятия не имею, что это за дом, – пожал он плечами. – А чем он вас заинтересовал?

– Очень живописно расположен. Кстати, мы познакомились с художником. Встретили его возле реки.

При этих словах Людмила едва заметно нахмурилась и отвела взгляд.

– Иван Плетнев, – продолжила я. – Я видела его картины на выставке.

– Моя жена тоже видела, к сожалению. Ей взбрело в голову заказать ему семейный портрет, в результате мы целый месяц по три часа в день сидели в очень неудобных позах…

– Портрет получился отличный, – заметила Людмила.

– Меня бы вполне устроила фотография.

– Глупости.

– Вовсе нет, учитывая, сколько пришлось заплатить.

– С каждым годом портрет растет в цене, если уж на то пошло.

– Ты думаешь его продать?

Кажется, назревала семейная ссора, Людмила поспешно сменила тему:

– Зайка звонила. У нее все отлично. Завтра едут в Толедо, она вся в предвкушении…

– А ты когда к ней собираешься?

– Я же сказала, мне надо закончить дела.

– У тебя есть дела?

– Представь себе. Такое впечатление, что тебе не терпится от нас избавиться. Сначала от дочери, теперь вот от меня.

Ключников ничего не ответил. Обед закончили в молчании. После того как мы встали из-за стола, я попросила Людмилу показать мне портрет. Мы прошли в каминный зал, просторную комнату с мраморным камином, в котором при желании могло уместиться все семейство с гостями. Вокруг были расставлены диваны и кресла, а над камином висел тот самый портрет. Глава семейства рядом с дочерью, Людмила в красном платье держит руки на их плечах. Художник ей польстил, сбросив с десяток лет, выделил достоинства и сгладил недостатки так, что теперь выходило: их и вовсе нет. С Настей и Ключниковым решил не церемониться, девочка выглядела утомленной и капризной одновременно, Ключников – больным стариком, должно быть, на контрасте с женой.

– У вас чудесная дочь.

– Да, я ее обожаю… – Странное дело, но моя похвала вызвала у дамочки раздражение, должно быть, мне следовало восхищаться исключительно мадам Ключниковой, что я, собственно, и сделала, мгновенно вернув ее расположение.

Вадим с Павлом Аркадьевичем прогуливались в саду, я вскоре присоединилась к ним. Наш клиент выглядел задумчивым; когда мы уже собрались поблагодарить за обед и удалиться, он вдруг сказал:

– Этот художник… честно говоря, он мне не нравится. Я наводил о нем справки. Скользкий тип… но дело даже не в этом. Когда Настя ему позировала… в общем, когда они оставались вдвоем, я случайно услышал, как он с ней разговаривает… точно она взрослая девушка, а ей в прошлом году было всего тринадцать. Я хотел его выгнать из дома, но жена вмешалась, я, видите ли, все выдумываю: он не сделал и не сказал ничего такого… Возможно. Меня не слова покоробили, а его тон, и… поэтому я был совсем не в восторге, когда он здесь дом снял. Почти уверен, Настя с подружками к нему заходили… и не раз. Ира… у нее ведь была связь с мужчиной, Максимильян Эдмундович меня правильно информировал?

– Да. Патологоанатомы не ошибаются, – кивнул Вадим, это высказывание Ключникова покоробило, но он сдержался.

– Я подумал, что, если…

– …ее любовником был Плетнев?

– Чудовищно, верно? Но ведь такое, к сожалению, бывает.

– Чего только не бывает, – согласился Вадим.

В этот момент я почувствовала движение за нашей спиной. Сделала еще несколько шагов и повернулась, вроде бы разглядывая соцветия гортензии. Возле веранды, сбоку, скрытая зарослями все тех же гортензий, стояла Людмила. Судя по выражению ее лица, слова мужа она слышала. Резко повернулась и пошла в дом. Ключников ничего не заметил и, само собой, не догадывался, что ненароком вызвал гнев супруги. Вполне возможно, в ближайшее время достанется не только ему, но и Плетневу. Допрос с пристрастием как минимум. Мамаша делила любовника с подругой малолетней дочери? Занятные дела здесь творятся.

– Вам удалось что-то узнать? – спросил Ключников, перед тем как проститься.

– Вы получите подробный отчет от Максимильяна Эдмундовича, – заверил Вадим, отчитываться перед клиентами он не любил, с радостью перепоручая это Бергману.

– Что ж… благодарю…

Ключников пожал Вадиму руку, кивнул мне, и мы направились к гостевому дому.

– Как тебе, кстати, версия: Плетнев – растлитель малолетних, – ворчал Вадим, когда мы шли по тропинке. – И девчонку с перепугу утопил.

– Что-то слишком много здесь растлителей, – усмехнулась я.

– Может, у них тут общество педофилов?

– Ага. С батюшкой во главе.

В этот момент я заметила охранника, который встретил нас накануне. Он разматывал шланг, стоя возле ограждения из туй. То ли совмещал охрану с уходом за садом, то ли помогал садовнику от нечего делать.

– Добрый день! – крикнула я, направляясь к нему.

Вадим последовал за мной. Заколоченный дом на отшибе не шел из головы, вот я и решила расспросить охранника. Должно быть, он действительно располагал бездной времени: обстоятельно расспросил, что за дом я имею в виду, и начал издалека:

– Между прочим, это когда-то школа была. Начальная. Мой отец в ней учился. Четыре года здесь, а потом переводили в Прохорово, это километров пять отсюда. Там интернат. Батя в интернате оставаться не хотел, вот и бегал по десять километров в день туда-сюда, в любую погоду, один раз чуть не замерз, в метель попал. А еще до школы дом местному богатею принадлежал. Ситников его фамилия. Торгующий крестьянин, так тогда это называлось. Внизу лавка, второй этаж жилой. Раскулачили и сделали школу. Когда новую школу построили, это уже при мне, в доме библиотеку оставили. А в перестройку не до библиотек было, все позакрывали, у дома крыша протекла, книги в школу стащили, а дом стоял заброшенный, пока не появились наследники того самого Ситникова. Выжил мироед в холодных краях, дети или внуки в город вернулись, но до поры до времени не высовывались. А как можно стало, так и объявились. Очень им хотелось дедов дом назад получить.

– Получили?

– Не задарма. Продали им дом по тем временам за хорошие деньги. Новый хозяин дом отремонтировал, все сам, своими руками. Крепкий мужик. Хотел под дачу, у него в городе квартира была, а как, говорит, на пенсию выйду – сразу сюда. Насовсем то есть. Но не дожил до пенсии. Что-то с сердцем. Был человек – и нет человека. Оставил жену с сыном. Потом и она померла.

– А сын, он что, здесь не бывает?

– Сын, болтали, в тюрьме сидит. Вроде и парень неплохой, а нате вам. Мать оттого раньше времени в землю и слегла. Дом продать хотели, вывеску «продается» я точно видел. Да не успели, видать. Кто-то из родни приехал, окна-двери заколотили, так и стоит. Уж года три, не меньше.

 

– То ли мироед домашних строил, то ли училка попалась – чистый зверь, – с усмешкой заметил Вадим, когда мы оказались в гостевом доме.

– Или я дала маху. Что куда вероятнее.

– Лично я в твоих способностях не сомневаюсь. А не ошибается лишь тот… правильно, кто ничего не делает.

– Слабое утешение.

– Мне обычно помогает. Хочешь, позвоню Димке, пусть узнает, что там с хозяином дома… на всякий случай.

Я кивнула.

Он стал звонить, а я устроилась на веранде, отсюда было удобно наблюдать за домом хозяев. Ничего особо интересного не происходило. В окне гостиной на мгновение мелькнул силуэт Людмилы. Тишина. Непохоже, что скандалят… А должны? У жены Ключникова просто обязан возникнуть вопрос, с какой стати супруг делится подобной информацией с людьми, которых она до вчерашнего дня не видела. Значит, ему, скорее всего, придется рассказать, кто мы такие.

Но если мадам будет в курсе истиной причины нашего здесь появления, о работе под прикрытием можно смело забыть. Она сообщит художнику, он еще кому-нибудь… Хотя как знать… любовники просто будут осторожнее и на время прекратят встречаться.

– О чем задумалась? – спросил Вадим, появляясь на веранде и сунув мне в руки апельсин, заботливо очищенный.

– Все о том же…

– Смотри, морщины наживешь. Они девушку не красят. Димке я позвонил.

– Какие у нас планы? – сунув дольку апельсина в рот, проявила я интерес.

– Навестим товарищество садоводов, которое таковым вовсе не является.

– Будем искать логово женщины в белом?

– А что еще остается?

– Хорошо. Только руки вымою.

Я вошла в ванную, оставив дверь открытой, включила воду, потянулась за мылом, и тут меня точно обдало холодом. Должно быть, именно такие моменты имеют в виду, говоря: волосы встали дыбом. Я боялась поднять глаза, боялась увидеть за спиной что-то невыносимо страшное. Оскаленную злобную морду с раздвоенным языком?

– Никого там нет и быть не может, – попыталась я подбодрить себя.

Но вопреки собственным заверениям, я знала – есть. Чувствовала.

«Это Вадим. Стоит сзади, ждет, когда я вымою руки». Я уцепилась за спасительную мысль, хоть и не верила в нее. Медленно, очень медленно подняла голову и едва не заорала, увидев в зеркале мужчину за своей спиной. Он стоял в паре шагов от меня, чуть склонив голову набок, смотрел исподлобья. Я его узнала. Во сне он сидел в машине… Наши взгляды встретились, в грудь точно ударили чем-то острым. Попробовав перевести дыхание, я пробормотала едва слышно:

– Ты кто? Что тебе надо?

Еще один удар в грудь, такой болезненный, что я зажмурилась, а открыв глаза, увидела: за спиной никого нет, я стою, вцепившись руками в раковину, с серым лицом и испариной на лбу.

Почувствовав дурноту, я торопливо прикрыла дверь и бросилась к унитазу. Потом долго умывалась холодной водой, пытаясь обрести душевное равновесие, которого не было и в помине.

Наконец выбралась из ванной, Вадим ждал на веранде. Услышав мои шаги, повернул голову и нахмурился:

– Все нормально?

«Сказать ему? Что? Я вижу призраков? Эка новость. Что конкретно этот напугал меня до тошноты?»

– Нормально, – ответила я. – Можем идти.

В садовом товариществе мы оказались через полчаса. Забор имел место лишь с одной стороны, сетка-рабица отделяла сады от поселка возле здания бани, где мы были ночью. Дорога тоже отсутствовала, сейчас проехать можно, но после дождя вряд ли. Большинство участков заросло травой и кустарником, кое-где виднелись тонкие березки. Территорию под сады выделили немалую, участки тянулись вдоль кромки леса насколько хватало глаз. Ближе к поселковому пруду с десяток домов, вполне приличных, там же виднелся столб, от которого расходились электрические провода. Скорее всего, именно в этом месте и стоило искать людей.

Мы пробирались в обход, не желая идти через заросли, вскоре навстречу нам выбежала здоровенная собака, нехотя тявкнула и замерла, предлагая не дурить и остановиться.

– Привет, псина, – сказал Вадим, высунул язык и часто-часто задышал.

Пса данное зрелище смутило, он предпочел удалиться.

– Веди к хозяевам! – крикнул ему вдогонку Волошин.

Пес трусил впереди, но пару раз обернулся, видимо желая убедиться, что мы идем следом.

– Глубокое знание собачьей психологии, – фыркнула я.

– Зря смеешься, нет на свете собаки, с которой я не мог бы договориться…

– Я больше котов люблю.

– Что в них хорошего? По-моему, на редкость вредные создания.

– Просто у тебя не было кота, – поддразнила я.

– Был. Одна из подружек подарила. Этого… британца. Думаю, он успел ей осточертеть, и я тоже, вот она и решила избавиться от обоих. Поначалу я не возражал, был уверен, котяра быстро поймет, кто здесь главный, и станет вести себя прилично. Ничего подобного. В моем лице он мстил всему роду людскому и неутомимо пакостил. При этом жрал за пятерых и шлялся ночи напролет, что было особенно обидно, я-то к тому моменту подружки успел лишиться, а новую не завел. Партизанские действия он начинал с того, что гадил в ближайшем углу. Домработница поставила вопрос ребром: либо она, либо кот.

– Кого ты выбрал?

– Тетка у меня давно работает. Искать новую домработницу – морока, к тому же от нее больше пользы, чем от кота. Я начал прикидывать, как от него избавиться, и тут в одном журнале прочитал, что в нескольких штатах США принят закон, разрешающий приносить в жертву мелких животных. Согласись, кот – животное некрупное.

– О господи… что ты с ним сделал?

– С ним? Ничего. Вырезал заметку из журнала, причем так, чтоб неясно было, в какой конкретно стране приняли этот закон, и повесил у кота над миской. К вечеру мы подружились. Этот тип смотрел со мной телевизор и так мурлыкал, что я уснуть не мог. Ночевал дома и не гадил даже в лоток, исключительно на улице.

– Повезло, тебе достался грамотный кот.

– На всякий случай я читал ему заметку вслух.

– И где он сейчас?

– Ушел к домработнице. Они полюбили друг друга.

– Поучительная история.

Пес между тем свернул к дощатому домику, на крыльце которого появился пожилой мужчина.

– Добрый день, молодые люди, – приветствовал он нас. – Что ищете?

Вряд ли здесь были рады гостям, говорил мужчина вежливо, но в голосе чувствовалось напряжение.

– Ищем женщину, живет, скорее всего, одна и любит ходить в белом, – с этими словами Вадим протянул мужчине раскрытое удостоверение. Подделка, которую не отличишь от настоящей. Димка в таких вещах мастер.

Мужчина кивнул:

– Местные нажаловались? В магазине болтали, что какая-то баба детей напугала.

– Пугать детей нехорошо, – кивнул Вадим.

– У нас тут пять семей живет, четыре дома по этой стороне и вон тот, с красной крышей. Все тихо, спокойно. Живем с мая по середину сентября. Ничего подозрительного не заметил, не то бы участковому сообщил. Мы с ним на связи, и он, бывает, заезжает. В тех домах, что рядом, никого нет, собака бы унюхала, но если с километр вперед пройдете, там тоже несколько домов. По виду заброшенные. Мы с женой за ягодами ходим как раз мимо… Если кто прячется, то только там. Но по мне, так ребятня фантазирует. Любят страшные сказки, вы же знаете.

– Лично я только добрые сказки люблю.

– Что за баба здесь жить будет? – продолжил мужчина. – Моя жена и днем одна не останется, с собакой да с соседями… Мало ли что. Если бомжиха какая, так они в одиночку тоже не болтаются, а уж про белое платье и вовсе чепуха. Сами подумайте.

– Обязательно. Что ж, спасибо.

Мы успели пройти метров пятьсот, прежде чем нас окликнули. Оглянувшись, мы увидели, как к нам торопливо идет женщина в спортивном костюме.

– Это вы с соседом сейчас разговаривали? – спросила она, пытаясь отдышаться после быстрой ходьбы.

– Да, кого-то видели?

– Вчера из леса шла… Смотрю, женщина выходит из дома, с корзиной в руке. Но платье на ней было темное, а на голове черная повязка, как по покойнику. И корзина пустая. Заметила меня и чуть ли не бегом к дороге. Мне что странно показалось: зачем она к дороге пошла? Если б в лес, понятно, а дорога вокруг поселка идет, большой крюк делает. В поселок куда проще напрямую, по тропе. Женщина эта словно не хотела, чтоб я видела, куда она направляется. Понимаете?

– Еще бы. Как думаете, кто эта женщина?

– Кто ж ее знает. Наверное, хозяйка дома, там несколько лет никто не появлялся, но, может, иногда все-таки наезжают домишко проведать. Продать-то его вряд ли можно. Никто не купит. Это мы прибились как-то… да и жалко трудов потраченных. Денег тоже жалко. А в той стороне даже электричества нет. И до ближайшего колодца километра два.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43 
Рейтинг@Mail.ru