Стюарт Джеффрис Краткая история глупости

Восстание тупиц

Глупый, безумный, безрассудный, бестолковый, безмозглый, безголовый, крепкоголовый, пустоголовый, непонятливый, тупой, несмышленый, недогадливый, неразумный, недалекий, ограниченный, простоватый, полоумный, придурковатый, слабоумный, скудоумный. Но хватит обо мне. Список синонимов к слову «глупый» обширен, но каждое выражение, будь оно научным или оскорбительным, принципиально отличается по употреблению и значению от глупости как таковой. Не каждый идиот глуп; бестолковость может скрывать глубоко интеллектуальные мысли; глупцы бывают умными; и, хотя отсутствие мозга может лишить вас членства в Менсе, называть человека, у которого буквально отсутствует мозг, глупым – абсурд, почти комическое преуменьшение. Сумасшедшие, которые захватывают лечебницу, глупы не поэтому. Неведение – благо, но никто не считал благом глупость.

Сейчас самое время писать о глупости. Если бы мне платили по фунту каждый раз, когда я читал, что мы живем в золотой век глупости и что не только пять всадников апокалипсиса глупости (Дональд Трамп, Илон Маск, <..> а также, если позволите немного британского провинциализма, Найджел Фарадж и Борис Джонсон с их политически катастрофической клоунадой), но и многие другие попирают интеллектуальные достижения человечества, заменяя истину постправдой, возводя на пьедестал ложь и свергая научный разум, я был бы так же богат, как эти всадники.

Соблазны глупости, которыми эти гении воспользовались, не совсем новы. Венский сатирик Карл Краус имел в виду Гитлера, когда почти столетие назад писал: «Секрет демагога в том, чтобы казаться таким же глупым, как его аудитория, чтобы эти люди могли считать себя такими же умными, как он»[1]. Тем не менее это не помогает понять, почему Трамп сказал, что Пуэрто-Рико – «остров, окруженный водой, большой водой, океанской водой»[2]. Или почему Сара Пэйлин призвала «мирных мусульман» «опровергнуть» планы строительства мечети возле места теракта 11 сентября в Нью-Йорке[3]. Это также не объясняет сделанное позднее заявление Пэйлин, что она по ошибке напечатала букву «f» вместо «p», – учитывая, как далеко «f» находится от «p» на клавиатуре QWERTY, это объяснение выглядит совершенно нелепым. Буква «d» на клавиатуре, конечно, находится гораздо ближе к «f», чем к «p», поэтому остается вероятность, что она пыталась написать «redudiate» (редуцировать). К тому времени, как я это пишу, ни один мусульманин, по-видимому, ничего не «опроверг»[4].

Если мы хотим противостоять глупости – и я осмелюсь предположить, что это хорошая мысль, – нам сначала нужно понять природу нашего врага. Для этого необходимо прояснить значение этого термина и проследить его генеалогию от древних времен, когда глупость считалась неразрывно связанной с человеческим злом, до наших дней, когда, можно сказать, она стала желанным товаром, чем-то необходимым, а глупых знаменитостей почитают больше, нежели тех, у кого есть хотя бы две мозговые клетки. В этой книге мы проследим, как глупость сначала стала ассоциироваться со злом, затем отделилась от него и, наконец, превратилась в то явление, знакомое нам сегодня – явление, которым многие гордятся, умея использовать глупость других людей, что, мягко говоря, имеет катастрофические последствия для таких конкурирующих аспектов человеческой цивилизации, как демократия, мудрость и совершенство. Итак, мы отправимся в путешествие от глупости к глупости и обратно и встретим очень умных мыслителей, которые размышляли о сущности глупости, а также рассмотрим парадоксальную вероятность, что глупость может быть желательной, и более интуитивную вероятность, что это недостаток характера.

Но обо всем по порядку.

Что же такое глупость?

Недостаток ли это знаний или понимания? Настолько ли она неисправима, как считал Кант? Можно ли от нее избавиться, как надеялись Гальтон и другие евгенисты? Достигаем ли мы пика глупости? Или уже прошли его? Или, в худшем случае, мы слишком глупы, чтобы осознать, где находимся по отношению к пику глупости, не говоря уже о его противоположности, спаде глупости? А что, если глупость – это постоянная величина, и было бы глупо проявлять самоуспокоенность по поводу ее существования?

В рассказе «Количественная теория безумия» Уилл Селф утверждал, не приводя научных доказательств, но опираясь на свое богатое воображение, что «любому обществу в каждый конкретный момент времени доступна лишь фиксированная доля здравомыслия»[5]. В этом отношении глупость очень похожа на безумие: это неискоренимый факт человеческой цивилизации или обширная, непокоренная область, границы которой меняются лишь незначительно, если вообще меняются, подобно границам Швейцарии.

По крайней мере, такова была точка зрения двух самых умных – и самых мрачных – мыслителей, когда-либо затрагивавших эту тему. «В целом, – писал Шопенгауэр, – мудрые во все времена всегда говорили одно и то же, а глупцы, которые всегда составляли подавляющее большинство, по-своему тоже поступали одинаково и делали прямо противоположное; и так будет продолжаться»[6]. Согласно Вольтеру, «мы оставим этот мир таким же глупым и порочным, каким нашли его по прибытии»[7]. Глупые, как и бедные, всегда с нами.

Глупость почти всегда – качество кого-то другого, а не нас самих. Французская поговорка «Les absents ont toujours tort» («Отсутствующие всегда неправы») имеет параллель в мире суждений о глупости. Глупость – это чужое проклятие. Называя себя глупыми, мы в лучшем случае серьезны лишь наполовину: на самом деле, признание своих недостатков требует большого интеллекта. Как писал Сартр о самообмане, обманываясь, мы должны «знать очень точно эту истину, чтобы скрыть ее от себя более тщательно»[8]. Чтобы распознать свою глупость, нужно быть умным, и это, казалось бы, означает, что вы никогда не сможете распознать ее, потому что в принципе ее невозможно найти. Если вы глупы, вы, вероятно, не осознаёте этого. Если вы глупы или умны, вы можете, справедливо или нет, распознать других людей как страдающих от этого непонятного недуга. Глупость, как и красота, – в глазах смотрящего.

Если это так, то, возможно, глупость на самом деле не поддается научному изучению: это уничижительный термин, субъективное суждение, и, как утверждает Дэвид Баркер в эссе «Биология глупости: генетика, евгеника и умственная отсталость в межвоенные годы»[9], всякий раз, когда наука использовалась для того, чтобы избавить человеческое общество от бремени глупости, эта наука в подавляющем большинстве случаев оказывалась фальшивой. Сомнительные дисциплины в диапазоне от краниологии и гальтоновской евгеники до возрождающейся сегодня расовой теории всегда использовались для поддержки более или менее расистской социально-политической доктрины, которая лишена научного обоснования и, в сущности, возможно, глупа и которая рассматривает социальное неравенство как коренящееся в биологии. Сторонники такого биологического детерминизма, как мы увидим, считали, что глупость можно искоренить только самыми чрезвычайными и жестокими средствами, от кастрации до политики апартеида в образовании.

Научная фантастика издавна представляла будущие общества – утопические и антиутопические – как те, в которых глупость, наряду с другими предполагаемыми недостатками, не искоренена, но существует в резком контрасте с человеческим совершенством. В романе Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», частично основанном на евгенических взглядах его брата Джулиана, биолога, общество разделено на пять классов: на вершине находятся альфы, а внизу – эпсилоны, низшая каста, выполняющая самую низкоквалифицированную работу и не обладающая интеллектуальными способностями.

Если правы Шопенгауэр и Вольтер, глупость может затмевать мудрость, но она ни в коем случае не ее противоположность. Интеллект можно измерить с помощью тестов IQ, по крайней мере, так считают некоторые ученые. Но нет способа измерить глупость, если только она не проявляется в виде недостатка интеллекта, согласно низким результатам тестов IQ. Тем не менее уважающие себя специалисты неохотно признают, что глупость – функциональная противоположность интеллекта и что она, следовательно, может измеряться посредством низких результатов тестов IQ. Не потому, что тесты IQ, как я докажу, представляют собой сомнительную измерительную шкалу для неправильно понятого явления, а именно интеллекта, а потому, что глупость – еще более скользкий термин. Наука не может измерить глупость. Глупость – это суждение, а не исчислимый факт.

Существуют две противоположные точки зрения: согласно одной, глупость всегда с нами, а согласно другой, мы движемся к блаженному времени, когда глупость останется в прошлом. Обе, как мне кажется, не рассматривают наиболее правдоподобный вариант, о котором я и буду рассказывать в этой книге: что глупость эволюционирует, мутирует и тем самым избегает исчезновения.

Глупость – это большой бизнес. Заставляя нас чувствовать себя глупыми и совершать глупые поступки, корпорации зарабатывают огромные деньги. Поэтому я также рассмотрю, как глупость может быть полезна предприятиям, если там считают, что работники лучше служат акционерам, будучи глупыми, и индивидам, которые, особенно в нашем технологически сложном, перегруженном информацией мире, обнаруживают, что своего рода приобретенная глупость им хорошо служит. Этот последний вид глупости – самосохраняющаяся, стратегически разумная глупость, что на первый взгляд кажется противоречием, но я надеюсь показать, что это не так. Иногда глупость может быть лучшим выбором.

Наконец, давайте рассмотрим, как глупость культивировали, культивируют и будут продолжать культивировать политики, которые подрывают демократию, превращая электорат в оружие собственной глупости. Это не только такие мастера дурмана постправды, как Дональд Трамп или Борис Джонсон, которые ловко пришли к власти, используя волну народной глупости, но и другие примеры тенденции, которая угрожает подорвать демократию. Многие аналитики предполагают, что мы живем в эпоху, когда знания более или менее охотно игнорируются, в то время как невежество и глупость ценятся как фальшивое золото. Поэтому глупость следует рассматривать как глобальное явление, которое британский философ Саша Голоб называет «особой формой неудачи; отдельной от политических, этических и других несовершенств, но, вероятно, способствующей им»[10]. В таком понимании она не столько переживает золотой век, сколько затягивает петлю на нашей коллективной шее.

Моя глупость

В начале 2000-х я совершил глупую ошибку. Я предложил британской телезвезде, которая, по ее словам, ничем не известна, потратить часть состояния на коррекционное образование, а не на увеличение груди и липосакцию[11]. В каком-то смысле я предположил, что личную глупость можно преодолеть. За это скромное предложение, сделанное в то время, когда глупость и невежество в целом, вместо того чтобы осуждаться, становились экономически ценными, а глупость или невежество других – чем-то, за что нельзя осуждать, не будучи обвиненным в бесчувственности, классовой дискриминации, привилегиях или каком-либо другом правонарушении, я подвергся нападкам.

В то время британка Джейд Гуди, стоматологическая медсестра, ставшая звездой реалити-шоу, казалась мне олицетворением роста бесстыдной глупости, охватившей новое тысячелетие. Ее история представляет собой показательную притчу, не только показывающую разницу между невежеством и глупостью, но и демонстрирующую, что невежество можно, и часто весьма целенаправленно, культивировать и монетизировать, в чем нет никакой глупости.

Даже телевизионная викторина «University Challenge», которая долгое время, как можно было бы предположить, служила для демонстрации лучших и самых ярких проявлений интеллекта британской молодежи, иногда попадала в этот ошеломляющий водоворот. «Какое личное имя было у Ганди?» – задал вопрос постоянный ведущий Бамбер Гаскойн. «Гузи?» – предположил участник. Тот факт, что здесь можно проследить цепочку рассуждений[12], делает проявленную глупость еще более очевидной. Позже Джереми Паксман, другой ведущий той же программы, задал студентам, которые производили впечатление умных, следующий вопрос: «В число актеров, сыгравших этого романтического персонажа, созданного Шарлоттой Бронте, входят Тимоти Далтон, Орсон Уэллс, Тоби Стивенс и Майкл Фассбендер. Кто это?» И услышал в ответ: «Инспектор Клузо?»[13]

Справедливости ради, оба участника шоу «University Challenge» выглядели пристыженными, и это правильная реакция на разоблачение собственного невежества, особенно если считать древних философов (чьи взгляды на глупость мы рассмотрим во второй главе) надежными источниками информации по этому вопросу. Невежество – это не просто порок, а первый из пороков, по крайней мере, так считал Сократ. В книге «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» Диоген Лаэртский пишет: Сократ «говорил, что есть одно только благо – знание и одно только зло – невежество»[14]. С этой сократовской точки зрения Джейд Гуди олицетворяла собой не только невежественность, но и зло. Но Сократ не жил в культуре, где невежество можно искусно превратить в состояние, сделавшись звездой реалити-шоу. За свою короткую жизнь Джейд Гуди ни разу не участвовала в «University Challenge», но в 2002 году стала звездой британского реалити-шоу «Big Brother». Она развлекала миллионы зрителей своим невежеством. Она думала, что хорек – это птица, что абсцесс – это зеленый французский напиток, что «Мону Лизу» написал Пиноккио, что в Англии есть Восточно-Ангулярный регион, что Парада – модельер и что существует такой язык, как португанистский (Portuganese)[15].

Интеллект Гуди проявлялся в том, что она использовала свое невежество для обогащения, а это, как мы увидим дальше, – противоположность глупости. Она была далеко не последней, кто так действовал: в самом деле, можно утверждать, что после ее смерти в 2009 году и последующего расцвета социальных сетей возможности использовать свое невежество и то, что кажется глупостью, как элементы прибыльного личного бренда экспоненциально возросли. Джейд Гуди мертва, но жив легион ее духовных потомков – стражи у врат элитарности осуждают их как глупых, культивирующих невежество и тем самым способствующих распространению того, что австрийский писатель Роберт Музиль, избежавший объятий Большого Брата при жизни, называл духовным недугом глупости[16].

Когда Гуди вошла в студию «Big Brother» вместе с другими участниками реалити-шоу на канале Channel 4, ее только что выселили из муниципальной квартиры из-за долга по квартплате в 3000 фунтов стерлингов, и ей грозило тюремное заключение за неоплаченный муниципальный налог. Она быстро прославилась своей очевидной глупостью, и в таблоидах о ней писали как о «ведьме» или «враге народа». Газета News of the World назвала ее «ленивым куском сала».

В статьях в Guardian[17] я пытался защитить Гуди если не от упреков в расизме, то как женщину, которая, как мне казалось, уязвима для нападок. Sunday People из-за внешности прозвала ее «Мисс Свинка» и публиковала статьи с заголовками, полными ненависти, вроде «Избавьтесь от ведьмы. Болтливая Джейд – враг народа номер 1». Я предположил, что Гуди ждет «самое ужасное время в ее жизни». На мгновение показалось, что уязвимую и явно плохо образованную женщину собираются образно линчевать за преступление XXI века – предстать недалекой, болтливой и похотливой в реалити-шоу.

Я ошибался. После выселения Гуди добилась успеха, умело используя свои преимущества и создав мультиплатформенный бренд. Спустя несколько лет она всё еще оставалась на виду у публики, накопив состояние в 2 миллиона фунтов стерлингов, включая доходы от ее фитнес-видео и портфеля недвижимости. К 24 годам она запустила телешоу на Living TV под названием «Салон Джейд», продавала духи и опубликовала книгу «Джейд: моя автобиография», которая стала бестселлером отчасти потому, что в ней подробно описывались ужасные условия, в которых она выросла[18]. Когда я для рекламы книги брал у Гуди интервью, она сказала мне, что попала в студию «Big Brother», «чтобы обрести немного покоя и тишины»: «Я думала, что это будет отель, где я смогу побыть ребенком. Я никогда не была ребенком»[19]. Детство Гуди было таким, что любому захотелось бы из него сбежать. В ее книге есть фотография, на которой четырехлетняя Гуди в майке и трусах стоит в гостиной между двумя мужчинами, один из которых улыбается в камеру, а другой с интересом наблюдает за тем, что делает девочка. Это был бы обычный семейный снимок, если бы не одна подробность: Гуди впервые затягивается косяком. Ее глаза закрыты, и она имитирует затяжку курильщика марихуаны. Подпись гласит: «Хороший снимок для семейного альбома, правда?»

В возрасте 26 лет Гуди приняла участие в продолжении телешоу под названием «Celebrity Big Brother». Там она позволяла себе расистские высказывания в адрес другой участницы – звезды Болливуда Шилпы Шетти, называя ее «Шилпа Фукавалла, Шилпа Дурупа, Шилпа Поппадом». Гуди вызвали к руководству программы и потребовали объяснений. Внезапно женщина, которая раньше была просто очаровательно глупой знаменитостью, превратилась в более зловещую фигуру: расистку в мультикультурном, как предполагается, обществе.

Казалось, ее очевидная глупость в сочетании с расизмом продемонстрировала, насколько низко пала Британия. Гордон Браун, тогдашний министр финансов, публично осудил это шоу во время визита в Индию, опасаясь англо-индийского дипломатического конфликта. «У меня нет расистских предрассудков по отношению к кому бы то ни было, – объяснила Гуди. – Если это оскорбило индийцев, я приношу свои извинения».

Покинув программу, Гуди отправилась в Индию, чтобы искупить вину. В августе 2008 года она приняла участие в «Big Boss», индийском аналоге «Big Brother». Во время съемок она узнала, что у нее рак шейки матки, и покинула шоу. Она прошла многомесячный курс химиотерапии и лучевой терапии, но позже стало известно, что рак распространился и ей осталось жить всего несколько месяцев. Браун неожиданно встал на сторону Гуди, заявив репортерам, что мы должны «аплодировать ее решимости помочь семье», продав права на трансляцию своей свадьбы; а британские таблоиды больше не говорили о ней ничего плохого. Свинья, заслуживавшая сожжения, стала жертвенным ягненком.

Я совершил тогда глупую ошибку, не осознав интеллект Гуди и ее способность монетизировать свое невежество.

В любом случае, ничто так не соответствовало жизни, как то, как прошли ее последние дни. В возрасте 27 лет она умерла от рака шейки матки. Время, проведенное в борьбе с раком, превратило ее в серьезную личность, чью откровенность в отношении болезни общество восприняло как весьма полезную. Решение прожить эти дни на виду у всех принесло ей большие деньги от СМИ, но она настаивала, что ее мотивом было желание обеспечить будущее двух маленьких сыновей. Само по себе это было дальновидным поступком, полной противоположностью глупости.

Главное, в нашем мире, где невежество продается, где дело не столько в экономике, – глупость – сколько в глупой экономике, Гуди поступила правильно, не потратив деньги на дополнительное образование. В эпоху, когда мы монетизируем себя, создаем бренды в социальных сетях и собственные симулякры, Гуди проницательно поняла, что невежество – ее богатство, и действительно, если бы она избавилась от этого невежества, получив образование, она бы потеряла уникальный ресурс.

Одна из причин, по которой я захотел написать эту книгу, заключается в том, что есть и другая истина о нашем обществе; Джейд Гуди осознала эту истину и блестящим образом сколотила на ней состояние. Удовольствие, которое мы получаем от чужих несчастий и даже глупости, можно использовать в корыстных целях. Подобно обладательнице черного пояса по карате, Гуди приняла всю силу осуждения, направленного в ее адрес, перестроилась и использовала ее, чтобы благополучно приземлиться. Мы живем в мире злобы, где радость от чужих несчастий и проявлений невежества вызывает привыкание. В книге «Злорадство: радость от чужого несчастья» Тиффани Уотт Смит утверждала, что «если когда-либо и существовала среда, которая заставляла бы нас жаждать новой дозы справедливости, то это наш цифровой век»[20]. Гуди умерла как раз в то время, когда социальные сети набирали популярность. Глупость – как демонстрация собственной, так и диагностика у других – с тех пор стала большим бизнесом.

Почему глупость сохраняется

В этой книге я собираюсь проследить как историю идеи, так и то, как она мутировала, чтобы выжить, несмотря на вполне разумную мысль, что, по крайней мере с эволюционной точки зрения, люди, если бы они действительно так сильно беспокоились о том, чтобы не быть глупыми, могли бы использовать свой интеллект, чтобы глупость стала исключающим признаком в отборе. Взлет и падение Джейд Гуди – показательный пример того, как мы спокойно осуждаем людей за их предполагаемую глупость и как сильно мы хотим, чтобы глупость оставалась частью нашей жизни и мы бы могли снова и снова воодушевленно презирать ее. Люди стремились не только поддерживать глупость, но и искоренять ее способами, в которых – как мы увидим далее – было куда больше жестокости, саморазрушения, самообмана и, следовательно, глупости, чем можно было предположить, особенно после холокоста.

Подобные попытки процветали в XX веке в рамках ошибочной, неразумной и жестокой социальной политики, которая существовала не только в нацистской Германии, но и в Соединенных Штатах, и которая, во имя искоренения глупости, разрушала жизни самых уязвимых слоев населения. И всё же, если опыт жизни в XXI веке что-то и показывает, так это то, что глупость жива и здорова, и в любой культурной войне или интеллектуальной схватке готова защищать свой престол от тех, кто умнее. Глупость ускользает от попыток истребить ее, о чем свидетельствуют названия двух фильмов – «Идиократия» Майка Джаджа 2006 года и «Эпоха глупости» Фанни Армстронг 2009 года, – не говоря уже о прибыльном потоке книг, анализирующих эту проблему, таких как «Психология глупости», «Парадокс глупости» и даже разочаровывающая своим названием «Маленькая книга глупых вопросов». Действительно, глупость – это не столько шрам на теле человечества, сколько возможность для бизнеса: отсюда и множество книг по самопомощи, призванных защитить читателей от этого опасного вируса, в частности «Как справляться с идиотами (и перестать быть одним из них)», «В окружении идиотов: четыре типа человеческого поведения (или Как понять тех, кого нельзя понять)» и, что наиболее полезно, «Почему ваша кошка считает вас идиотом»[21]. В этом смысле моя книга – это не столько блестящий и своевременный анализ главной патологии нашего времени (хотя, если вы напишете это в рецензиях, я буду весьма признателен), сколько ключ к моему плану выхода на пенсию.