Андрей Щеглов 2244

Глава 14

Потайной подвал оказался неожиданно просторным с высокими арочными потолками. Их провели длинным широким коридором мимо нескольких стальных дверей, потом они миновали какое-то складское помещение с множеством картонных коробок и, наконец, очутились в просторной комнате с металлическим креслом посередине. Это кресло сразу же не понравилось Тиму. Мало того что на нём имелись широкие кожаные ремни с застёжками для фиксации рук и ног, так под ним, на бетонном полу, явственно виднелась большая засохшая лужа крови. Митяю, видимо, оно тоже не понравилось. Он задёргался, силясь освободиться, но двое дюжих парней, невзирая на его потуги, всё же смогли, хоть и не без труда усадить его в это страшное кресло. Тима же попросту пристегнули к вмурованному в стену толстому кольцу.

Судя по тому, что тихо закрывшаяся за похитителями дверь мгновенно прервала шум их шагов, звукоизоляция здесь была на уровне. Хоть кричи во всё горло, хоть волком вой — никто тебя не услышит. Тим с Митяем и не пытались орать, прекрасно понимая всю бесполезность подобной затеи. Вариантов их внезапного заключения, в общем-то, было немного, и ответ лежал на поверхности: раз искали камни, о существовании которых знали только в Киржаче, значит, эти неприятности хвостом притащились за ними именно оттуда.

Спустя пару часов дверь так же бесшумно распахнулась. Из полудюжины вошедших, на босса могли претендовать двое. Оба шли в центре и остановились в паре метров от них, окружённые свитой мрачных мускулистых парней.

Высокий мужчина лет сорока, одетый в шикарный чёрный костюм, при галстуке, на фоне остальных мордоворотов выглядел очень изысканно, можно даже сказать утончённо. Жёсткий властный взгляд и походка уверенного в себе человека. Элегантные очки в тонкой золотой оправе, дорогие часы, запонки, явно с драгоценными камнями, говорили о неплохом вкусе и отличных финансовых возможностях. Он коротким рывком вытянул подбородок вверх, выдвинул челюсть и холодным неприятным взглядом упёрся в Тима.

Второй, его ровестник, выглядел под стать. Стильный пиджак, джинсы, барсетка. Тяжёлая, витая жгутом цепь на шее, толстый браслет на запястье и пара массивных перстней выдавали в нём любителя изделий из золота. Его взгляд тоже не отличался кротостью.

Вся эта компания выглядела очень недоброжелательно. Тим, набравшись за время общения с Митяем определённой набожности, сразу же воззвал к Всевышнему.

— Вот твои красавцы, Семён. Оба-двое, как и обещал. Принимайте, получите и распишитесь, — Эмир Казанский обнажил в хищном оскале шедевр американской стоматологии, и эта немудрёная шутка вызвала кривые усмешки охраны, и свита на секунду стала добрее. Невысокий, коренастый любитель золотых украшений лишь коротко усмехнулся и обвёл пленников тяжёлым мрачным взглядом.

— Благодарен, Эмир. От души. Эти суки мне сейчас за всё ответят. Я с них за каждого своего пацана по полной спрошу.

— Воля твоя. Ща мы с ними за камни побазарим. Где заныкали и каким ветром им такую радость надуло…

— Без базара, Эмир, банкуй.

Хорошо одетый мужчина с белозубой голливудской улыбкой кивнул одному из своих парней, и тот, повинуясь молчаливому приказу, подошёл к креслу Митяя и поставил на пол средних размеров чемодан. Затем снял свою куртку, аккуратно повесил её на вбитый в стену крюк и, распахнув чемодан, извлёк оттуда большой передник, весь покрытый темно-бурыми пятнами. Не спеша облачился в него, развернул стоя́щий на полу чемодан к Митяю и вопросительно взглянул на Эмира.

Митяй задёргался в кресле, силясь освободиться, а Тим почувствовал, как его горло мгновенно пересохло. Чемодан был заполнен всевозможными хирургическими инструментами.

Их реакция вызвала пренебрежительные ухмылки всех присутствующих, а Эмир вновь улыбнулся. На этот раз вполне дружелюбно:

— Мне бы не хотелось портить себе аппетит. У нас уже стол накрыт, а предстоящее зрелище, надо признать, не очень приятное. Рассказывайте быстро, откуда у вас камни и где они сейчас находятся. У меня больше нет к вам вопросов, и если сможете договориться с Барсуком о приемлемой сумме компенсации за доставленные неудобства, то получите вполне реальный шанс уйти отсюда живыми и здоровыми. Но если же вы хотите испытать себя на прочность, то, как говорится, милости просим… Решать вам.

— Мы отдадим вам камни, — решился Тим. — Только нет их у нас. Они у нашего друга. Он их спрятал, а где мы не знаем.

Взгляды пришедших скрестились на нём и Тим на мгновенье пожалел о том, что открыл рот.

— Хоть запытайте нас до смерти, но как мы можем сказать то, чего не знаем? — Тим постарался быть убедительным. — Отпустите меня, и я привезу вам алмазы. А Митяй в залоге останется. Мне друг должен позвонить и сказать, где их спрятал. Он уезжает сегодня.

Тим говорил сбивчиво, на ходу выдумывая хоть какую-то более-менее правдоподобную историю, и очень надеялся, что все его запинки будут списаны на волнение. Как потом спасать Митяя, Тим не имел ни малейшего представления. Сейчас главное — вырваться из этого страшного подвала живым.

— Мы с другом должны сегодня встретиться! — торопился он с объяснениями. — Он позвонит на ту квартиру и скажет место… Часа через два, может, даже чуть меньше. Мне уже ехать нужно, если хотим узнать где камни. Даже если вы вместо меня ответите на звонок, друг никому, кроме меня, ничего не скажет…

Эмир с Барсуком переглянулись и одновременно рассмеялись. Затем Барсук произнёс с нотками отеческого порицания в голосе:

— Сынок, в эти игры надо играть умеючи. Знал бы ты, сколько сказочников мы повидали на своём веку, то придумал бы что-то поубедительней. А так — не верю, как говорил товарищ Станиславский. Хорош нам тут лепить, пацан. Дело говори. Когда начнём тебя на ремни резать — поздно будет каяться…

— Здесь камни, — просипел Митяй, не отводя взгляда от сверкающих инструментов. — Они у него в ботинках. Тама карман такой хитрый есть. Тимоха его «вакуумной застёжкой» зовёт. А в ём и монеты золотые ещё осталися.

Он взглянул на Эмира и взмолился с надрывом в голосе:

— Отпусти меня, Ваше сиятельство! Христом богом тебя молю! Я всё как на духу обскажу. Он, окаянный, может по разным временам шастать. Мы камни эти во времена царствования государя-императора нашего Петра Алексеевича получили. Дар — это от посланника голландского. Мы два корабля испанских потопили.

— Хорошо исполняешь, — задумчиво покивал головой Эмир. — В стиле ретро. Но… тоже не убедил. Думаю, камни эти левые, с приисков якутских. А вот какой дорожкой вы их вывезли — это реально интересно. Давай колись, падла, до самой жопы, а байки свои оставь для мемуаров.

— Да вот те крест, барин! — Митяй дёрнул рукой, пытаясь перекреститься, но потом опомнился и продолжил, — Чем угодно поклянусь. Вы меня только домой верните. Я с каторги бежал, а жена моя благоверная с дитём малым горе там мыкают. Мечтал же я дом купить, хозяйство… Эх…

Митяй уронил голову на грудь в тихих рыданиях, а в этот момент подручные Эмира, наконец, разобрались с обувью Тима и оставили его босым на бетонном полу.

Авторитеты придирчиво изучили берцы и после нескольких попыток справились с вакуумной присоской. Семь крупных алмазов оставили без особого внимания, но вот золотые монеты рассматривали долго.

— Сеня, я, конечно, не спец, но на новодел похоже, — задумчиво протянул Эмир. — Как будто вчера отчеканены… — и, не глядя на своих подчинённых, бросил, — Пацаны, метнитесь за Борей Ювелиром. И ускоряйтесь, чё замерли?

Пара крепышей быстро юркнула за дверь. Эмир несколько секунд молча рассматривал Митяя, а потом обернулся к оставшейся свите и, ленивым взмахом головы, приказал всем выйти. Затем встретился взглядом с Барсуком, тихонько хмыкнул и, повернувшись к Митяю, ласково произнёс:

— Рассказывай…

Митяй честно пересказал историю их приключений. Его слушали внимательно, но с лиц авторитетов не сходили ироничные ухмылки.

Повисла молчаливая пауза. Её прервал Эмир:

— Пошли пожрём, Сень. Никуда они не денутся. А то ты только с дороги… — Эмир дружески приобнял Барсука за плечи, и они, не спеша, двинулись к выходу.

В небольшой богато обставленной комнате они обедали вдвоём. Смену блюд быстро подавала пожилая женщина, изъясняющаяся жестами. Эмир, при любых непростых тёрках, всегда старался вызывать глухонемую Ларису, которая ещё его матери девчушкой прислуживала. Её он и вытащил из нищеты, забрав из Казани.

***

— Слышь, Барсук, может, в натуре, твой лепила дело говорил? — прожёвывая сочный стейк, как бы невзначай спросил Эмир. — Эти вон в цвет подпевают, да и рыжье это... Хотя шняга, конечно, нереальная...

— Порожняк. Сказки Венского леса. Зажуковали камни на прииске или сами, где накружили, а лепиле этот порожняк спецом прогнали. Добазарились между собой и все дела.

— А приблуда эта на башке малого? Ты такое видел?

— Да из-за бугра сейчас много чё тянут. Может мода, где такая... — неуверенно предположил Барсук.

— Не, Сеня, я ливером чую, что нам фартануло. Даже если все эти расклады на десять поделить, и то тема сильная выйдет. Пехоту твою жаль, конечно... — он недоговорил, задумался, а потом произнёс решительно тоном человека, уже принявшего окончательное решение. — Короче, ща пацаны Борю Ювелира подтянут, и у нас весь расклад по рыжью и камням будет. Он всю жизнь в этой теме, его за ля-ля не разведёшь.

— Да не вопрос, Эмир. Потом закубатурим, но эти двое в любом вале уже жмуры. Я с них за своих пацанов по-любому спрошу.

— Без базара, Барсук. Ты в своём праве. Парни потом приберут здесь всё по красоте. Схема отлажена, — Эмир неприятно ухмыльнулся, и в этот момент раздалась звонкая трель мобильного телефона. Он принял вызов, коротким, отрывистым «да», потом молча выслушал собеседника и, бросив короткое «в кабинет», отключился.

— Человек приехал, — прокомментировал звонок Эмир и с нетерпением взглянул на дверь.

Боря Ювелир, пожилой сухощавый мужчина внимательно выслушал Эмира, кивнул и, расположившись на небольшом мягком диванчике у журнального столика, раскрыл пухлую барсетку, по своему внешнему виду больше напоминавшей модный некогда саквояж. На полированную мраморную столешницу были выложены ювелирный монокль, пузырьки с какими-то химикатами и ещё пара довольно специфических предметов, чьё предназначение определить вот так с ходу было решительно невозможно. Барсук, наблюдавший за ним, уважительно покивал головой.

Боря взял в руки одну из монет и принялся изучать. В полной тишине прошло не менее пяти минут, прежде чем ювелир отложил монету в сторону и принялся за другую. Она была изучена столь же тщательно. Наконец, и она легла на стол рядом с первой. Боря взял в руки следующую, но Эмир не выдержал:

— Родной, не томи! Чё там по приговору?

Ювелир положил монету на стол и поднял монокль вверх.

— Ну что я могу сказать, молодые люди... — он сделал театральную паузу и, наблюдая за реакцией собеседников, улыбнулся. — Прекрасные экземпляры. Практически не были в обращении и отлично сохранились. Даже удивительно.

— Они подлинные? — подал голос Барсук.

Боря перевёл на него взгляд и кивнул:

— Разумеется. Есть и довольно редкие, коллекционные экземпляры. Думаю, они заинтересуют нумизматов.

— Понятно, — отмахнулся Эмир. — А камни?

Боря бросил на него укоризненный взгляд:

— Дайте мне время.

— Разумеется.

Алмазы ювелир изучал столь же тщательно. Авторитеты терпеливо дожидались его вердикта. Наконец, Боря отложил в сторону последний минерал и в ответ на их вопросительные взгляды кивнул:

— Камни настоящие. Алмазы. Отличного качества. Без трещин и посторонних включений. Довольно крупные. Все годятся для огранки. Целое состояние...

— Якутские? — быстро спросил Эмир.

— Наверняка сказать затруднительно, но я бы предположил, что скорее африканские. Если интересуют подробности, то классификационные схемы Орлова или Бартошинского позволяют отнести эти кристаллы...

— Не интересуют, — отрезал Эмир и добавил уже гораздо мягче. — Благодарю, Борис. Тебя отвезут.

Ювелир снова кивнул, сноровисто собрал свои вещи и вышел за дверь.

— Похоже, эти придурки нам не фуфло двигали, — задумчиво сказал Барсук.

— Да ты хоть понимаешь, что это значит, Сеня?

— А чё там понимать? Фарт нам привалил. Сказочный!

— Сто пудов, — согласился Эмир. — Пошли ещё с ними побазарим.

***

— Че молчишь, Эмир? Онемел от перспектив? — Сеня откинулся на удобную, мягкую спинку дивана и немного повозился, устраиваясь поудобнее. Затем не спеша закурил, выпустив к потолку густое облако дыма, и небрежно бросил на полированную столешницу пачку сигарет вместе с изящной позолоченной зажигалкой. Эмир, задумавшись об открывшихся перед ним возможностях, пропустил вопрос Семёна мимо ушей, но звук упавшей на стол зажигалки вернул его к действительности.

— Перспективы, надо признать, шикарные. Осталось только решить, как ими воспользоваться по уму, — довольная улыбка, с которой он предавался размышлениям, бесследно исчезла с лица столичного авторитета. Сейчас Эмир был собран и сосредоточен. Он окинул внимательным взглядом вольготно развалившегося перед ним приятеля и быстро спросил:

— Дельные предложения есть?

— Разумеется, — ухмыльнулся Барсук, подражая интонации Бори Ювелира, — вот только вводных пока маловато… Если б знать точно, сколько людей и техники можно будет перебросить в нужную нам точку, то можно было б что-то планировать, а так…

— Это мы выясним. Главное, что они смогли проносить с собой как минимум стрелковое вооружение. А самый обычный ручняк или гранатомёт будет серьёзным аргументом против любой армии прошлых веков. Ты вообще в курсе, что они раньше стройными рядами в атаку ходили?

— Ага. Линейная тактика называлась вроде. Или это про корабли… Не помню — это же чёрт-те когда было. — Барсук задумчиво почесал коротко стриженный затылок, а затем поднял на Эмира удивлённый взгляд и улыбнулся. — Эва, ты куда хватил. Зачем так глубоко? Вон в семнадцатом году власть в стране вообще бесхозная под ногами валялась — бери не хочу. Вот коммунисты, или, наверное, тогда ещё большевики, её и подобрали. Пара-тройка сотен бойцов вполне способна захватить весь Питер. Как нас учили в детстве: вокзалы, почту, телеграф и что-то там ещё…

Сеня ненадолго задумался и добавил уверенно:

— Да порешаем в общем. Правда придётся от интервентов всех мастей отбиваться, но если удастся перетащить туда более тяжёлое вооружение, то они быстро отвалят.

Эмир слегка улыбнулся, а Сеня продолжил с воодушевлением:

— А чё? Кинем клич среди босяков — народу немало подтянется. Да мы такую бригаду соберём, я отвечаю. Оружие не проблема — рыночные отношения как никак. У вояк и БТР, и танк можно прикупить, если что. А нет, так силой захватим. Вряд ли их там серьёзно охраняют. Не Алмазный фонд чай. Ходит пара-тройка вертухаев из салабонов малолетних. Да с нашим бардаком, я в эту часть водки и девок загоню — они вообще не заметят, что у них там что-то пропало.

Эмир смерил его задумчивым взглядом и проронил сухо:

— Это мелко. Здесь можно всю планету к рукам прибрать. Только наши урки здесь не годятся — солдаты нужны. Афганцев много опытных есть, да и в Чечне пацаны поднатаскались. Найдём нормальных бойцов.

Барсук иронично усмехнулся, но, наткнувшись на суровый взгляд своего старого кореша, поспешил спрятать улыбку.

— Ты насчёт всей планеты серьёзно? — всё ещё недоверчиво, но с явным интересом протянул он, ожидая пояснений.

— Более чем. Меня здесь как-то цветные принимали и, пока адвокаты суетились, пришлось в местную крытку заглянуть. Я там с одним типом пересёкся, в натуре профессор, так он меня разными байками занятными развлекал. Короче, в самом начале семнадцатого века одни барыги английские тему реальную замутили. Тягали с востока херню разную в Европу. И нормально так поднялись. Если их бабло на зелень перевести, то Билл Гейтс бомжом покажется. Мы их на характер возьмём и всю их тему под себя подомнём. А тем временем у нас тут Смутное время и власть тоже, как ты базаришь, под ногами и любой чёрт себя царём назвать может. Да и в Америку народец только потянулся. Там земля тогда вообще ни хрена не стоила и можно без напряга застолбить самые сладкие куски. — Эмир ухмыльнулся мечтательно. — Наши потомки будут владеть миром. Мы всех научим жить по понятиям.

— Да ну, Эмир… Ты по ходу лишака хапаешь.

***

Эмир продолжал слушать Митяя молча, не перебивая. Даже когда Сеня попытался задать уточняющий вопрос, то нетерпеливым жестом останавливал его. Детали его сейчас мало интересовали. Открывающиеся перспективы не просто взволновали обычно спокойного и рассудительного авторитета, они ошеломили его! Разумеется, внешне он оставался совершенно спокойным и старался ничем не выдать своего состояния. Сейчас его больше всего интересовал вопрос, как сохранить в тайне эту, неожиданно открывшуюся перед ним, фантастическую возможность. Эмир, будучи довольно опытным человеком, давно уже утратил последние иллюзии относительно верности и преданности своих людей. Он прекрасно понимал, что утечка попросту неизбежна и это всего лишь вопрос времени.

Эмир обвёл мрачным взглядом помещение, где они вдвоём с Семёном сидели напротив Митяя, а затем внимательно посмотрел на Барсука. Несмотря на добрые дружеские отношения, никакой необходимости в нём сейчас не было. Ресурсов Эмира с лихвой хватит, чтобы обеспечить новый проект всем необходимым. В данной ситуации Сеня был просто лишним балластом. Эмир колебался недолго.

Он остановил рассказ теперь уже Тима, о том, что ему необходима самая мощная компьютерная техника, подошёл к двери, выглянул и позвал кивком здоровенного двухметрового качка, медленно и монотонно перекатывающего во рту огромный кусок жевательной резинки.

— Сейчас Шварц всё запишет, — чуть утомлённо протянул Эмир, закрыл дверь, пропуская громилу, поймал его взгляд и кивнул на Барсука. Шварц опустил веки в знак того, что понял, и, шагнув Барсуку за спину, резким движением свернул ему шею.

Митяй и Тим, не удержавшись, вскрикнули вместе, а Эмир удостоил осевший на пол труп лишь беглым равнодушным взглядом. Потом он вернулся в своё кресло, повозился немного, усаживаясь поудобнее, коротко вытянул подбородок вверх, выдвинув челюсть, и распорядился негромко:

— Займитесь гостями по-тихому. — Шварц кивнул и вышел за дверь. Эмир обернулся к Тиму и добавил. — Продолжайте.

Голос Эмира, казалось, был насквозь пропитан безмятежным спокойствием. А такая безделица, как убийство человека ну никак не могла отвлечь его от дела, сулившего баснословные барыши.

Глава 15

Если бы Тим мог предположить, что ему придётся внедрять принципы технологий двадцать четвёртого века в двадцатом, то он с самого раннего детства стал бы изучать и штудировать всё о «компьютерных первопроходцах».

Но до этого у Тима с Митяем были ой, какие непростые денёчки…

Бандиты быстро получили информацию о принципах действия пластины и этих вживлённых гаджетов. Убедить Эмира не вырывать височные импланты, стоило Тиму неимоверных усилий и практически отрезанного уха Митяя. Тим пустился в панические объяснения, что этими сверхпродвинутыми приборами сначала надо научиться пользоваться, чем вызвал только кривую усмешку грозного авторитета. Тот с ледяном взглядом произнёс фразу, вызвавшую зубную дробь и дрожь от макушки до пяток у обоих пленников: «Когда отрывают фаланги пальцев, и заставляют их сожрать партнёра, рассказывают и не такое». Переборов шок от услышанного, Тим прерывающимся голосом всё же привёл основной довод, что существующая здесь медицина вряд ли сможет корректно подключить соединения имплантов к чужому мозгу. Во-первых: из-за отсутствия должной техники, а во-вторых, не позволит ими пользоваться после столь варварского извлечения. Эти доводы смогли убедить Эмира.

Каким-то чудом удалось спасти и Митяя. Эмир собрался было отправить того в крематорий, ввиду полной его бесполезности для грядущего мероприятия. Но Тим вполне уместно аргументировал, что на первых переходах, по планируемой к созданию программе, он может гарантированно прыгнуть только в паре с Митяем. Причина была максимально понятной — пластина уже считала всю цепочку их аминокислот. И прыжок будет иметь больше шансов на успех с третьим человеком, если эту цепочку кардинально не менять.

То, что позже привезли Тиму из запрошенной им техники, по своим возможностям, больше походило на нелепый детский наладонник в лунном блоке. В составляемой программе следовал сбой за сбоем на каждой новой усложнённой операции. Что уж говорить о мощности! Теперь в бункере, где они обитали с Митяем, стояло штук тридцать серверов, которые выдавали в лучшем случае процента два от требуемой Тиму мощности.

Нет, пластина перемещения работала и светилась ровным синим цветом, но задача от Эмира была в другом: вычислить точное место и время, чтобы попасть именно туда, а не к каким-нибудь дикарям задолго до нашей эры. И список этих дат висел дамокловым мечом над столом с несколькими мониторами. Ведь Тим так и не разобрался — какая червоточина, куда ведёт.

Пока же были прописаны и переименованы точные координаты телепортации года встречи с Митяем и голландской колонии в Африке. Немного спустя Тиму всё же удалось обозначить на карте Земли точки по разбросу уже выявленных червоточин. Он даже умудрился вычислить их ориентировочные места с радиусом в десять километров. Только точного понимания — в каком периоде времени он там окажется, не было.

Лично для себя он обозначил ещё одну точку, которую смог обнаружить рядом с африканской. Как только это произошло, Тим на уровне подсознания понял, что она могла быть гипотетически рядом по времени с Марией, так как имела почти схожий код входа с голландской колонией…

Ежедневно Эмир требовал отчёт и, разумеется, получал его сполна, попутно заставляя Тима детально объяснять всю методологию его разработок. Поначалу продвинутый гиг из двадцать четвёртого века был уверен, что этот бездушный человек вряд ли сможет понять хотя бы один процент. Но буквально на пятом дне отчёта Эмир приказал подробно и доступно объяснить всё про систему бинарных кодов. Теперь каждый вечер он лично проверял строки формул, требуя от Тима детальнейшего объяснения, почему так, а не иначе они были прописаны. Через две недели мытарств по ликбезу Тим уже понимал незаурядность мышления Эмира и даже стал прислушиваться к его рассуждениям-приказам.

Митяй всё это время старался не мешать в их вполне комфортном заточении, потому что никогда в своей жизни не спал на пружинном матраце, не мылся в горячем душе и тем более не видел телевизора и видеомагнитофона. А это добро у них находилось в пользовании беспрепятственно, как и вполне сносная кормёжка три раза в день. Правда, как только стало понятно, что их с Тимом не убьют, Митяй каждый вечер стоял на коленях и молил «балябу неразумного» отправить его назад к семье. Доводы, что пластину Эмир всегда приносит с собой и сигнал не пробьёт стены бункера, на Митяя никак не действовали.

— Тимка, убьют они нас. Как пить дать, убьют. Помяни моё слово…

— Хватит. Без тебя тошно, — Тим немного поёрзал на скрипучей железной кровати и отвернулся к стене.

— Прости мя, Господи, грешного…

— Чё ты там бубнишь всё время? — Тим обернулся и, увидев стоя́щего на коленях Митяя, хмыкнул с явной иронией.

— Ты не хмыкай, малец, а помолись. А ещё лучше покайся. Сейчас самое время.

— Покайся? — удивился Тим.

— Облегчи душу. Если тайны какие или грехи…

— Да ну, какие там грехи… — Тим немного подумал, вспоминая возможные прегрешения, но потом покачал головой. — Нет у меня грехов. А что до тайн, то очень скоро и тайн никаких не будет. Эти лысые мордовороты всё выпытают.