- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Андрей Щеглов 2244
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Они помолчали.
— Тимка, а как это мы с тобой сигаем сквозь года да столетия?
Митяй, несмотря на своё отчаянное положение, глядел с искренним интересом.
— Тебя больше интересуют научные изыскания, теория или техническая сторона вопроса? — улыбнулся Тим, вдоволь налюбовавшись замешательством своего друга. — Да ладно тебе, шучу я. Ну а если в двух словах, то…
— Ты говорил, что там коды какие-то есть, — неожиданно подсказал Митяй, и Тим осёкся на полуслове.
— Когда это я тебе про коды говорил?
— Да я и не помню уже, — окончательно смешался Митяй.
— Не говорил я тебе ни о каких кодах, — медленно с нажимом проговорил Тим, впившись внимательным взглядом в лицо друга.
— Вот же белебеня неразумная! — внезапно взорвался Митяй, кипя благородным негодованием. — Я сам чтоль коды эти выдумал?
— Ладно-ладно, успокойся, — протянул Тим примирительно. — Может, и правда сболтнул когда, да и сам уже не помню.
Митяй насупился, замолчал, но вскоре не выдержал и продолжил тихим заговорщицким шёпотом:
— Бежать нам отсель надо. Как кандалы с нас сымут, так я сразу ближнего по голове шандарахну, но ты тоже не стой в сторонке истуканом каменным. Кидайся другому в ноги и за коленки того хватай. Авось и не устоит супостат. Мы их пистоли заберём да в лес сбежим — пущай ищут.
Тим промолчал и, покосившись на примитивную видеокамеру в углу под потолком, тяжело вздохнул.
Надежда на то, что она передаёт только изображение, не оправдалась. Через несколько минут тяжёлая металлическая дверь распахнулась и на пороге показалась пара бритоголовых крепышей, вооружённых короткими резиновыми палками.
Их били долго и старательно, невзирая на крики, стоны и сдавленные хриплые просьбы пощадить. По головам, правда, не били, очевидно, выполняя приказ самого Эмира.
Наконец, крепышам надоело махать палками, и они ушли, оставив тихо стонущих, скорчившихся от боли пленников зализывать свои раны. А потом суровый голос, раздавшийся из невидимого крохотного динамика, произнёс спокойно и, кажется, с улыбкой:
— Это было первое и последнее предупреждение. В следующий раз вам отрежут ноги. Но не беспокойтесь, у меня есть очень хороший хирург — вы не умрёте.
С тех пор три видеокамеры по углам на потолке вместо одной, давали чёткое понимание, что за ними наблюдают круглосуточно.
Этот эпизод начисто отрезал у обоих желание больше рассуждать о побеге, и они потом ещё долго стонали по ночам, маясь сломанными рёбрами…
***
Единственное, что не смог добиться Тим, так это выход в общую паутину.
Эмир прекрасно понимал, что без сбора данных из сети добиться необходимого результата будет практически невозможно, и нанял для этого человек десять продвинутых компьютерщиков. Тим удалённо тестировал всех примитивными заданиями, ответы по которым ему доставляли на допотопных флоппи-дисках, или как их называли местные — «дискеты». Вмещали они только максимум полтора мегабайта, что для Тима было совершенной дикостью.
Вскоре вся нанятая IT-шная братия день и ночь отрабатывала запросы Тима, которые он передавал на стопках примитивных дискет.
В один ничем не примечательный день, в бункер к пленникам вошёл Эмир и, сурово глядя на Тима, тихо приказал:
— Поедешь со мной одну партию компов пробить. Будешь рыпаться — прострелю колено без предупреждения. Усёк?
Тим громко сглотнул и поспешно кивнул, глядя, как руки и ноги Митяя приковывают к кровати два ухмыляющихся братка.
Выйдя впервые за долгое время на улицу, у Тима даже с непривычки немного закружилась голова, когда он вдохнул свежий морозный воздух. Для него это было первое знакомство с настоящей зимой, и он даже притормозил на крыльце, когда увидел лёгкий снег, покрывший всё вокруг. Состояние какого-то неземного умиротворения мигом наполнило душу, и только тычок в плечо одного из сопровождающих мордоворотов вывел Тима из восторженного состояния.
На заднем сиденье большой роскошной машины вальяжно развалился Эмир, лениво перелистывая какой-то пёстрый журнал. Тима усадили сзади на пол между креслами и приковали наручниками к торчащему из днища кольцу.
— Первый раз снег увидел? — не отрываясь от журнала, небрежно поинтересовался Эмир, когда машина тронулась с места и привычным движением коротко вытянул подбородок вверх, выдвинув челюсть.
Тим привалился спиной к мягкой кожаной обивке двери и утвердительно робко промычал, жалея, что окна были задёрнуты шторами. Он хотел и дальше полюбоваться таким необычным для него видом природы, которое наблюдал только в далёкой теперь хронике.
— Ты настолько складно поёшь, что иногда я даже начинаю верить… — отложил журнал в сторону Эмир и взглянул на Тима. — Даже с психиатром одним тут беседовал на твою тему, что, мол, у паренька шифер уехал и он мнит себя из будущего. Сказали мне, что есть такой тип шизофрении… Вот только пластина твоя и компьютерные навороты, от которых просто цепенеют мои интернет-гении, не дают мне считать, что ты уж совсем шибанько…
Холодный взгляд буровил Тима из-под полуприкрытых век, и он старался не смотреть в ответ, потому что понял давно: он безумно боится этого человека. Никакой Аджай Луц из лунной охранки здесь и рядом не стоял. Напротив сидел зверь в человеческом облике, и от одного только звука его голоса становилось не по себе.
— Я тебе как-то не дал рассказать поподробнее о вашей Луне, поэтому, сейчас у меня есть полчаса в дороге выслушать и эту историю.
Тим нервно откашлялся, провернул руки, зажатые наручниками, и чуть сипло начал свой рассказ.
Через несколько минут своего воспоминания, он вдруг с тоской осознал, что жил практически беззаботно, пока не ввязался в эту аферу с перемещениями и вполне мог добиться на Луне весьма даже неплохого положения. Но теперь… Теперь Тиму больше всего хотелось просто исчезнуть, только бы не видеть Эмира и не находится под его гнётом.
***
Митяй лежал на кровати и мучился от стыда, потому что не успел перед внезапным визитом Эмира сходить по малой нужде. На его широких штанах, от колен и практически до пояса, красовалось огромное мокрое пятно, и для уже привыкшего к чистоте и порядку бывшего каторжанина это была настоящая пытка.
«Главное, чтобы Тимка один зашёл, кады вертается… — отчаянно рассуждал Митяй, стараясь ёрзать по мокрой кровати, чтобы хоть немного распределить пятно по всем штанам. — Вот ведь стыдобень кака… Хуже грудника… Эх…»
Внезапно скрипнула дверь. Митяй закрыл глаза и отвернулся к стене, чтобы не встречаться взглядом с вошедшим. Он вдруг вспомнил, что должны были принести завтрак и теперь, скорее всего, кто-то из охраны как раз и заносил кастрюли с едой.
На удивление Митяя он не услышал ни насмешек, ни вообще какого-либо разговора. Обычно так всегда вели себя братки меж собой, не обращая внимания на пленников. Сейчас же до него доносился только слабый звон посуды, звуки сдвигаемых стульев, и он решил осторожно повернуть голову.
То, что он увидел, заставило волосы на голове зашевелиться, а колючий комок в горле застрял до такой режущей боли, что можно было задохнуться.
На столе расставляла тарелки… его Любонька. Она неспешно разложила ложки и стала накладывать кашу в одну из тарелок, не глядя по сторонам.
Митяй смотрел вытаращенными от ужаса глазами и не мог поверить: его Любонька здесь?! Может, он сошёл с ума и ему видятся призраки? А может, он умер и не заметил этого?!
Тяжело дыша, он попытался вытереть вмиг побежавший со лба пот, но лишь дёрнув рукой, вспомнил, что прикован. И тут же жгучее чувство стыда нахлынуло с новой силой, отчего щёки и уши Митяя полыхнули жарким румянцем, когда он вспомнил про мокрые штаны. Он со всей силы зажмурился и совершенно бесконтрольно замычал от отчаяния. Затем всё же открыл глаза и увидел, что его жена смотрит на него и укоризненно качает головой.
— Любонька… — просипел сдавленным горлом Митяй. — Ты меня спасти пришла?
Женщина опустила глаза, тяжело вздохнула и подошла к кровати. Не говоря ни слова, она стала расстёгивать штаны на Митяе, а тот, не в силах сдерживаться, завопил от стыда и страха:
— Не смей! Ты что?! Дождуся Тимку и он…
Женщина резко подняла палец и погрозила им, нахмурив брови. Она быстро и умело стянула мокрые штаны, затем и трусы, из-за чего Митяй даже стал извиваться и не давать этого сделать. Но снова грозный взгляд и предостерегающе поднятый палец остановил его. Он безропотно продолжал таращиться на Любоньку и позволил поменять под собой простыню, только теперь обратив внимание, что матрац под ним обтянут такой же клеёнкой, как на столе.
Женщина собрала мокрые вещи и быстро вышла, плотно притворив тяжёлую дверь.
Митяй пребывал в ошеломляющем чувстве нереальности происходящего, ни грамма не понимая — что же сейчас было.
— Любонька, — снова сипло обратился он, когда женщина вошла с чистым постельным бельём, перекинутым через плечо, и с тазом в руках. — Ты жива, аль нет? Мерещится мне всё или мы с тобой уж на небесах видимся?..
Женщина поставила таз у кровати и стала протирать Митяя от пояса и ниже, отчего тот снова попунцовел от стыда. Но увидев, что лежащий мужчина что-то говорит, она замерла на мгновение, глядя на его губы, и тут же показала руками на свои рот и уши, скрестив затем ладони перед грудью.
Митяй в ужасе смотрел на женщину и не хотел верить, что это не его жена, а очень похожая, да ещё к тому же и глухонемая. Но тут же в его голове пронёсся ураган мыслей, что такого совпадения просто не бывает. Он снова заговорил, стараясь коснуться её рукой, когда она протирала под ним клеёнчатый матрац:
— Ты же моя Любонька, верно? Господь сжалился надо мной и послал тебя во спасение… Ты Колюшку куда-то пристроила и сама ко мне в этот ад спустилася, чтоб своей душой вытянуть меня отсель, так?
Женщина закончила орудовать мокрой тряпкой, вытерла насухо Митяя и матрац, и достаточно шустро постелила под ним свежую простыню и другое одеяло с чистым пододеяльником. Затем подошла к небольшому шкафу с одеждой пленников, достала оттуда чистые трусы и штаны побольше, и также сноровисто облачила в них Митяя. Потом вернулась к столу, взяла тарелку с кашей и ложку, подсела на краешек кровати и стала кормить мужчину, продолжавшего ошарашенно смотреть на неё.
***
Исчезновение Барсука со товарищи прошло незамеченным. В многомиллионном мегаполисе люди пропадали ежедневно, а преступный мир был занят своими насущными проблемами. И судьба заезжей братвы из далёкой провинции никого не интересовала. Изуродованные до полной неузнаваемости тела нашли последний приют где-то в подмосковных лесах, а глубина их братской могилы не оставляла надежды на их обнаружение в обозримом будущем. Ну разве только случайно…
Эмир с головой погрузился в подготовку к предстоящей экспансии и увлёкся настолько, что времени на решение текущих вопросов попросту не осталось. Он постоянно пропадал на подмосковном полигоне, арендованном за смешные по нынешним меркам деньги, куда со всех концов необъятной страны стекались люди, вооружение, экипировка и ещё масса всевозможных полезных мелочей, которых в прошлом не купишь при всём желании.
Чтобы хоть как-то оправдать такое количество вооружённого народа, пришлось создать ещё одну охранную фирму, а прикормленные блюстители правопорядка покладисто закрывали глаза, стараясь не замечать ничего лишнего.
Эмир оказался абсолютно прав: нехватки в опытных солдатах не было. Межнациональные конфликты на окраинах некогда могучей Империи вспыхивали один за другим, превращаясь в настоящие войны. Нагорный Карабах, Приднестровье, Чечня, Таджикистан, Грузия, Осетия, Ингушетия… Кровопролитие пытались остановить, но многомиллионные вооружённые силы, оставшись без должного финансирования со стороны государства, давно утратили свою былую мощь. Все говорили о необходимости реформирования армии и флота, но пока дальше разговоров дело не шло.
Эмир был в курсе всех этих проблем. Он, благодаря удачному знакомству с одним высокопоставленным чиновником из министерства обороны очень хорошо «зарабатывал» на строительных подрядах. Через целую сеть подставных фирм-однодневок он вполне успешно осваивал средства, выделяемые на строительство казарм и квартир для офицеров. Полумиллионная группировка советских войск, не так давно выведенная из Восточной Германии (ГДР) остро нуждалась в жилье. Вот Эмир и «помогал» по мере сил и возможностей…
Имея в своём распоряжении большие деньги и очень хорошие связи, он без особого труда и практически за бесценок скупал всё необходимое для вооружённой экспансии в прошлое. Тим уверял, что если удастся вычислить червоточину хотя бы в двадцать третьем веке, перед глобальной катастрофой Земли, то необходимое оборудование там добыть возможно, чтобы обеспечить стационарную установку необходимой мощности. В этом случае им удастся перемещать грузы в десятки тонн. И Эмир, невзирая на свою внешнюю невозмутимость, просто млел от восторга в предвкушении грядущих дел, представляя себя командующим непобедимой армией.
Правда, зимой девяносто четвёртого, этого более серьёзного оборудования, ещё и в помине не было. Поэтому в планах Эмира пока был многоступенчатый переброс, как живой силы, так и техники, со всеми необходимыми элементами. Вот только сделать дубль пластины так и не получалось. Причина была всё той же — необходимые составляющие, на базе кристалло-плазменных процессоров двадцать четвёртого века, которые отсутствовали как факт. Сделать даже нечто подобное не представлялось никакой возможности. Этот нюанс достаточно весомо нервировал Эмира, как и вживлённые клеммы Тима, который работал практически день и ночь над этими новыми схемами. Но всё, что удалось сделать при наличии существующей компьютерной техники, это только создать мощный аккумулятор для пластины, чтобы в любой непредвиденной ситуации можно было совершать прыжки. Рассчитанной энергии заряда с лихвой должно было хватать на одновременный перенос сначала троих с обмундированием, затем двух человек с одним из видов небольшой техники, и под финал — ещё троих человек. Затем у аккумулятора нужно было сменить батарею, а севшую подсоединить к солнечным элементам подзарядки. Это новшество Тим всё же смог соорудить из существующих материалов, так как был одним из разработчиков подобных зарядников для пополнения энергии базы на Луне, в своей далёкой прошлой жизни…
Также оставался нерешённым ещё целый ряд технических вопросов. Если пополнение боезапаса решено было обеспечить за счёт периодических поставок из будущего, то военная техника ежедневно требовала чёртову уйму горючего. После недолгих размышлений над картой полезных ископаемых Эмир решил перебросить в прошлое пару небольших мобильных заводиков по производству ГСМ (бензина и дизельного топлива), а также оборудование для бурения скважин.
К слову сказать, предметы невоенного характера занимали едва ли не больший объём трёх огромных ангаров, и так уже забитых практически под завязку.
Глава 16
Замершее высоко в зените солнце мгновенно ослепило. Полуденный зной тут же дохнул в лицо невыносимым жаром доменной печи, заставив крепко зажмуриться и отступить в тень огромного раскидистого дерева. Они стояли на небольшой поляне, густо поросшей высокой сочной травой, мелкими, но удивительно яркими цветами и крупными разлапистыми папоротниками.
Эмир внимательно осмотрелся по сторонам, удовлетворённо ухмыльнулся и коротко вытянул подбородок вверх, выдвинув челюсть.
После заснеженного Подмосковья с насквозь промёрзшим ангаром, в котором всё было сконцентрировано для переноса, оказаться в этом райском уголке, наполненном вечнозелёной тропической фауной, уже само по себе, производило впечатление.
«Даже если с перемещениями во времени что-то не срастётся, то мгновенная телепортация всё равно сделает его баснословно богатым человеком», — подумал Эмир и, смерив настороженным взглядом своих невольных помощников, сунул в наплечную кобуру сверкающую хромом тяжёлую Беретту 92 с удлинённым магазином на пятнадцать патронов. Понятное дело, что блестящим итальянским пистолетом он не ограничился и на всякий случай вооружился компактным АКС 74У с весьма внушительным боезапасом, разложенным по карманам разгрузочного жилета.
Он долго колебался, решая — стоит ли самому совершать первый пробный прыжок во времени, но любопытство всё же взяло верх. К тому же Тим с Митяем вели себя более чем лояльно. Эмир, как человек осторожный, разделил их проживание, и последние пару месяцев пленники практически не виделись. При этом беспрекословно исполняли все приказания.
— Я так понимаю, что мы в Африке, — удовлетворённо констатировал Эмир и, проформы ради, поинтересовался. — А что там со временем? Уверены, что это семнадцатый век?
— Не уверены, конечно, — пожал плечами Тим, — но в тот раз мы именно сюда попали.
— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, — добавил Митяй, — Тимка своё дело крепко знает.
— Шагайте вперёд. Посмотрим, чё тут за дела, — распорядился Эмир и кивком указал направление.
— Ваше благородие, тут местные духи, бывает, шалят, — вновь подал голос Митяй, — вы уж прикройте, если что.
Эмир скривил улыбку и кивнул. Время, проведённое Митяем на тренировочной базе с вояками, давало свои плоды. К тому же Митяй, последние месяцы в целях конспирации старательно изображавший немого, теперь вставлял свои реплики при каждом удобном случае, и Эмира это откровенно забавляло.
Но понимая всю серьёзность предостережения, он всё же посчитал нужным взять автомат на изготовку.
После недолгой ходьбы через небольшую плантацию апельсиновых деревьев, шедший впереди всех Митяй остановился и, выглянув из-за какого-то высокого папоротника, обернулся и негромко позвал Эмира:
— Ваше благородие, гляньте — вона они, голландцы. В точности, как мы и обсказали.
Эмир быстро приблизился, оттолкнув не успевшего убраться с дороги Тима, и с нескрываемым интересом взглянул из-за плеча Митяя в указанном направлении.
Небольшой палаточный бивуак в окружении бревенчатого частокола никакого интереса не вызвал. Внимание сразу же привлёк часовой у ворот, словно сошедший со страниц книги о конкистадорах. Он безмятежно скучал в тени невысокой пальмы, лениво облокотившись на какой-то допотопный мушкет. Эмир почувствовал, как его лицо расплывается в довольной улыбке — эпоха явно соответствовала. Он обернулся к Тиму, протянул ему пластину, с которой в последнее время практически не расставался, и уже начал было произносить приказ об отправке за следующей партией прыгунов. Но в этот момент чудовищной силы удар пудового кулака Митяя обрушился на его голову, надёжно гася сознание.
***
В ангаре, сгрудившиеся бойцы в четыре шеренги по двое, в полном обмундировании и с автоматами наперевес, удивлённо вскинули брови, когда мерно жужжащая небольшая станция вдруг погасила мерцающие платы и стихла.
— Сиплый! — нервно сглотнул один из них и, поправив каску, обернулся назад. — Чё за ботва?
— Харэ барагозить, Жук! — расталкивая столпившихся у станции, заспешил рослый детина к погасшему прибору и сиплым басом продолжил: — Провода наверно кто-то ногами дерганул и электричество вырубил. А, ну-ка, в сторону шагнули, служивые.
Он стал быстро проверять все соединения, тихо матерясь под нос. Расступившиеся бойцы, сильнее сжали приклады оружия и с нарастающим беспокойством наблюдали за Сиплым. Тот, повозившись немного с проводами, раздражённо качнул головой, подумал пару секунд и быстро выдернул штепсель общего питания станции. Затем, помедлив секунду, снова воткнул его в розетку, и в этот миг прибор издал привычное жужжание. Сиплый выдохнул удовлетворённо, отступил на шаг и хотел уже что-то сказать, как вдруг мерцающие платы вспыхнули искрами и весь свет в ангаре погас.
***
Митяй забрал автомат у бесчувственного Эмира, сноровисто расстегнул и снял с него разгрузку. Потом ловко перевернул его на живот и быстро обмотал руки с ногами пластиковыми стяжками, которыми загодя запасся втихаря ещё на базе. Затем пропустил петлёй через горло верёвку от пояса с его же штанов и завязал особыми узлами к уже стянутым зафиксированным конечностям Эмира.
— Ты всё, как сговорились, сделал? — тяжело дыша от напряжения, выдохнул Митяй, затягивая шнурок. — А то, смотри, не ровён час, запрыгнут сюды его мордовороты…
— Всё в норме, — также сдерживая нервное дыхание, торопливо ответил Тим. — Я блок выхода деактивировал. У них все схемы погорели при перезагрузке, так что прыгать они теперь смогут только с детишками через скакалку. Да и без пластины перемещение в принципе невозможно…
Этот сверх рискованный план предложил Митяй, когда им крайне редко всё же удавалось пересечься в ангаре. Тим и сам раздумывал о нечто подобном, но самый простой план — вырубить Эмира при первом прыжке, оказался и самым надёжным. Сложнее было уговорить этого чудовищного человека на первый прыжок, зная его сверхосторожность. Но фраза Тима, что нужно сначала удостовериться в точности времени перехода именно к голландцам, стала решающей. Плюс ко всему Эмир серьёзно опасался отпускать Тима одного с пластиной, потому что тот мог легко уйти в другие червоточины. Их список у Эмира хранился в сейфе со всеми необходимыми координатами, за исключением точных дат. А это было самым опасным — прыгнуть в неизвестное время, где ты мог легко оказаться в эпицентре того же атомного коллапса. Такой расклад всерьёз пугал Эмира.
Тим смог соорудить неразрывную цепь при первом переносе с аннигиляцией всех приборов в ангаре. Сделать это ему не составило труда, даже под непрестанным надзором Эмира. Ведь при контрольных запусках схема работала безотказно, пока прыжок не был осуществлён. А вот когда цепочка аминокислот путешественников во времени в момент перемещения исчезнет из схемы, вот тогда вся выстроенная структура попросту перегорит из-за отсутствия главного элемента — пластины. И если вдруг Тиму с Митяем по какой-то причине захочется вернуться в девяносто третий год, то прыжок будет в аккурат под Киржач, куда они и попали в своё самое чудовищное перемещение.
Тим помог Митяю перевернуть Эмира на бок, затолкать ему кляп и завязать лицо и голову его широким парчовым поясом. Про себя Тим даже немного ехидно порадовался, что уговорил отправиться ему с Митяем в первый прыжок в подобающей одежде того столетия, чтобы, в случае чего, не вызывать кучу вопросов на первых порах. Теперь оставался следующий шаг — дождаться атаки туземцев, и уже проверенным способом добиться уважения охранного гарнизона цитрусовой плантации.
Эмир стал приходить в себя, и Митяй замахнулся для очередного оглушающего удара, когда вдруг послышался грохот от выстрелов пушек, а следом треск от попадания ядер. Залп прозвучал где-то в отдалении, но Тим тут же догадался, что перестрелка идёт в заливе у форта. Оба пригнулись по инерции и Митяй, округлив глаза, прохрипел:
— Чай напал кто-то на голландцев…
Эмир замычал сильнее, уже придя в себя, и стал извиваться изо всех сил.
У Тима перехватило дыхание: «Неужели я ошибся и эта червоточина с другим временем?! Тогда весь план может полететь к чертям собачьим… Или эта та, вторая точка перехода, что была рядом? Может, не всё потеряно и Мария ещё здесь?..»
Тим стал судорожно оглядываться, стараясь вспомнить в деталях место при их первом переносе сюда, в Африку. Его цепкий взгляд заметил, что вялое укрепление голландцев на этой плантации всё же отличалось от того, что он помнил. Посмотрев на Митяя, застывшего в ожидании и таращившегося на него, Тим глубоко вздохнул и выдал:
— Мы, похоже, не совсем в то время попали…
Следующий залп и разрывы ядер, вместе с непрекращающимся мычанием и истерическим извиванием Эмира, вернули обоих из полуоцепенения от сказанного. Митяй, уже не думая, со злым кряканьем шибанул по замотанной голове бандита. Затем подскочил к Тиму и схватил на грудки:
— Как так — не то? Ты чегой удумал, белебеня?
Тим со злостью ударил по руке Митяя и, тяжело дыша, выпалил:
— Давай мы ещё с тобой здесь уделаем друг друга, прежде чем разберёмся! Была вторая червоточина рядом с первой! Поэтому надежда есть, что пока всё по плану… Только надо разведать хорошенько.
***
В лагере голландцев шёл рукопашный бой. Испанцев легко можно было отличить по шлемам, с загнутыми вверх полями спереди и сзади, и по металлическим кирасам поверх вычурных одежд. Но это ничуть не мешало им с отчаянием сражаться на шпагах, с манерами фехтования того времени.
Прячась в густых зарослях с Митяем, Тим увидел одного из голландских офицеров, отбивающего удары во французской боевой стойке с поднятой вверх левой рукой. Этот приём мог быть знаком только после обучения Тимом, и он сразу понял, что время всё же соответствует минимум тому же году по их предыдущему здесь пребыванию. Затем внимание привлёк достаточно яростный испанец, у которого не было шпаги, но он с отчаянием орудовал своим шлемом морионом и рассекал его острыми краями головы и руки замешкавшихся противников. Его нагрудная металлическая кираса, как и пышный воротник гофре, были залиты кровью, что придавало ему ещё более свирепый вид. Митяй, при виде этого испанца аж дёрнулся и схватил Тима за локоть, горячо прошептав: