Сергей Витальевич Твардовский Сырок 1

— Зэйн, чёрт возьми! — крикнул Рома, — я просил чуток потерпеть! Это сложно!

— Ладно-ладно, извини, — как ни в чем не бывало, ответил Зэйн, — может потом?

— Просто помолчите немного, — крикнул Рома и стал усиленно гипнотизировать белёсый шарик, лежащий на ладони, подтянутой чуть ли не к носу.

В прошлый раз всё произошло само, будто слеза Илисс сама хотела открыться и дать ему новый элемент мозаики. С шариком было сложно — приходилось прилагать недюжие усилия, чтобы углядеть, что сокрыто внутри.

Может он делал что-то не то?

Рома пытался по-всякому. Пытался даже с закрытыми глазами почувствовать, что там — не вышло. Казалось, что нужно было именно смотреть, разглядеть суть, сокрытую за пеленой.

У него не хватало понимания. Был всего один раз, когда он просто смотрел, и всё само как-то случилось, но тогда он услышал голоса — её голоса. Он пытался вспомнить… было ли общение до, или во время, когда всё случилось.

Пелена продолжала клубиться внутри шарика, холодящего кожу, нагретую ярким солнцем. Широкий ворот его новой туники, оказалось, можно было накинуть на голову. Несмотря на тёмный цвет, ткань совершенно не нагревалась и давала лёгкую прохладу внутри импровизированного капюшона.

«Ну же, Илисс… Илиссар… Илиссар Ана, я не знаю как это сделать» — мысленно взывал к покровительнице, остававшейся вне зоны доступа, в надежде, что та ответит на вызов.

Она упорно хранила молчание.

«Я должен сам понять? Что именно понять? Я не знаю…» — Рома с силой сжал ладонь и зажмурил глаза, которые уже болели от перенапряжения.

Может ещё не время?

Барьер непонимания был слишком высок. Оставалось лишь плыть по течению.

«Обретай…» — ледяным шорохом отозвался в памяти её голос. Лишь отзвук из прошлого.

— Но как? Как обретать-то… я… — Рома распахнул глаза, уставившись на сферу, — я же ничего не умею и не могу. То, что было — оно… это ты делала, а не я.

Он понял, что разговаривает с маленьким, пусть и волшебным, шариком на своей ладони. Убрал в карман.

— Сырок, ну чего там?!

— Подожди, — крикнул Рома.

Они были достаточно далеко от чужих глаз, чтобы проверить — так ли была права Креа, когда благодарила его за то, что он не разнёс ангар. Так ли был прав Зэйн, просивший не трогать шарик, пока они в посёлке.

«А у меня вообще есть хоть что-то?» — мысль простая, понятная, здоровая. Рома, вдруг, понял, что он не смог бы сейчас заморозить трёх охотников, явись те из глубин песков, ведь тот взрыв холода вызвал не он. Да и оставить за собой шлейф, вымораживающий всё, чему не повезло встать на пути — то, так же, не было каким-то волевым действом. Оно случалось либо само, либо под влиянием древнего и могущественного существа. Сейчас он был сам по себе.

Рома встал прямо, оглянувшись на камень.

«Сейчас или никогда» — подумал он и…

А чего он хотел?

Наверное, да, наверное, он хотел ледяной взрыв, которым можно было бы убить трёх, или, может, четырёх охотников. Или, хотя бы, одного?

«Что делать?»

Кричать заклинания — нет, он не знал заклинаний. Илиссар не оставила ему гайда о том, как быть её вестником на просторах этого мира. Даже элементарной подсказки, как это работает. Она сказала лишь «выпускай».

— Так… соберись, — Рома качнулся, вставая в стойку и, зачем-то, хлопнув в ладоши и чувствуя себя полным идиотом, — холод… холодно. Выпустить холод.

Он подумал о холоде, снеге. Ничего.

Холод внутри.

Нет, внутри было обычно.

«Да ёп твою мать»

В первый раз ему было страшно, но тот раз рассматривать нельзя, ведь тогда всё сделала Илисс. Второй раз был более осязаем, но он тогда впал в некий транс.

Сейчас он не был в трансе. Да и впадать в транс каждый раз казалось нелогичным. Если сила внутри — значит, был способ её выпускать. Если она была.

«Но она же, чёрт меня раздери, была!» — оборвал неконструктивную цепочку мыслей Рома.

За камнем ждали двое товарищей, которые могли это подтвердить. Сам Зэйн говорил о том, что «Сырок положил трёх охотников» — значит, это было, значит нужно это принять.

— Сырок, ну…

— Зэйн! Скажи мне, — перебил его Рома, — я же правда завалил трёх охотников?

— Да чтобы мне сдохнуть, мог бы и четырёх, — ответ из-за камня, — им не повезло на тебя нарваться, Сырок! Давай уже, а то мы тут изжаримся!

«Мог бы и пятерых…» — сказал себе Рома, — «и шестерых, и … прими это и сделай»

Он задышал ровно. Расслабился. Холод. Мурашки поползли по коже. Внутри возникло ощущение лёгкости и прохлады.

Вот оно.

Ощущение было глубоко внутри, будто пульсирующий холодным светом сгусток энергии. Маленький, слабый.

Рома отпустил все мысли и ощущения, сконцентрировавшись только на нём — маленький комочек силы, отзывающийся из глубин его самого. Тот ответил, будто бы ждал его внимания всё это время. Ответил волной бодрящей прохлады, словно ветерок задул в душное помещение.

Сердце забилось чаще, а мурашки всё бегали по рёбрам. Рома открыл глаза и выпустил то, что нашлось внутри. Кожу на лице стало колоть, а мир, будто бы, поблёк на мгновение, лишившись всех красок. В воздухе повисли мириады застывших сияющих частиц, перемешанных с поднятой импульсом пылью, превратившейся в иней.

«Было. Могу!» — подумал Рома, глядя на ледяной туман, который медленно оседал, не спеша таять в лучах яркого солнца, и выдохнул облачко пара.

— Сырок! Ну что там?

— Всё хорошо, — глядя на оседающие микрочастицы льда, подмигивавшие ему, ответил Рома со смехом. У него получилось. Немного, но получилось.

Пусть этим охотников не сокрушить, и даже не заставить передумать, прежде чем накинуться на него, или его друзей. Главное — получилось у него. Не по прихоти древней богини. Не по скрипту древнего волшебного камня. Он сам смог это сделать. Значит, со временем, получится больше.

***

— Ну как? Освоил? — Зэйн, услышавший шорох гравия под ногами, идущего к их укрытию Ромы, выскочил и начал оглядываться. Лицо его потускнело, когда он не увидел того, что ожидал.

Возможно ледяных столбов, или огромного снеговика под новогодней ёлкой с гирляндами.

— Кое-что, да, — осторожно ответил Рома, — я выяснил, что сам могу вызывать холод.

Креа не показывалась, но из-за валуна донеслось недовольное бурчание: — Мы ради этого тут столько времени торчали?

Ну вот…

Рома тяжело вздохнул — плечи поникли. Лёгкое недоумение и оттенки разочарования на лице Зэйна тоже не внушали много радости. Парень вспомнил, как на него смотрел отец, когда тот приносил домой тройку. Примерно такой же взгляд скользнул в выражении Зэйна, хоть он и быстро взял себя в руки.

— Так мы это давно же выяснили, да, Кри? Что там с камнем-то? Узнал что-то новое?

— С шариком тяжело, — покачал парень головой, — я не смог. Может быть рано ещё, или он отличается от прошлого… я не знаю. Мне никто ничего не объяснял толком.

Почувствовав, что начинает оправдываться, Рома оборвал речь и развёл руками.

— Извините, что потеряли время.

Зэйн похлопал его по плечу.

— А почему ты сказал, ну… что сказал? Ты же два раза уже…

— Да не я то был, Зэйн, — голос парня дрогнул. — Понимаешь? Да, со стороны оно… ну, в первый раз всё сделала она, а во второй как-то само вышло. Я это не контролирую и не понимаю, а тут…

— Что? — Креа, наконец, вылезла из-за булыжника.

— … а тут я сам смог что-то сделать, ну… — Рома старался не встречаться с её требовательным взглядом, — немного, но получилось.

Та радость и воодушевление, которое он испытал несколько минут назад, испарились без следа. От него ждали чего-то, а он подвёл. Не смог.

Ледяной туман, крупицы инея в воздухе — не то, что поможет справиться с, охотником. Чёрт, даже с охотничком, который приползёт ночью, чтобы погрызть ему ногу. Надо было что-то делать и быстро, ведь Зэйн действительно делал на него ставку, как на члена команды. А в команде нужно приносить пользу.

— Я…

— Эй, Сырок… Кри! Ну чего ты давишь? Парень совсем скис…

— Она права, Зэйн. Я буду… мне нужно тренироваться, я научусь.

«Но как? Этим нельзя заниматься прилюдно…»

— Эй, парень…

— Я не знаю как, но… — Рома смотрел ему в ноги и уже не мог остановиться. Он терял контроль.

— Сырок, ты, — Зэйн попятился.

— Я просто не могу это контролировать, а там, где есть люди, я просто не смогу… не могу тренироваться, я…

— Креа, беги!

— Не… — Рома, услышав его крик, поднял глаза, словно выйдя из транса. Они бежали от него.

Вокруг творилось что-то. По земле растекалось свинцовое полотно, а воздух дрожал и потрескивал. Редкие сухие веточки, что как-то проросли в пустошах, белели и рассыпались ледяным прахом. Валун, за которым прятались Зейн и Креа был весь белым-бел и, внезапно, издав глухой хруст, сломался на множество частей.

Не взорвался. Просто раскололся на кучу осколков.

Вот почему Её силу так боялись и ненавидели. Она не могла не напоминать им о смерти, раз даже вековые камни обращались в крошево, которое уже не соберёшь обратно.

Рома чувствовал пламя внутри. То самое, что разливалось по нему, когда она коснулась его. Оно опаляло всё, чего касалось. Оно тоже сжигало дотла, только без ярких красок и весёлых пляшущих огненных языков. От этого пламени бежали даже тени. Как его друзья прямо сейчас пятились, чтобы не быть застигнутыми губительной стеной лютейшего холода.

Стоп. Он почувствовал, что сознание снова было расщеплено, и он давно уже был не просто в центре расползающегося во все стороны фронта. Он был тем фронтом, что наступал на пятящихся друзей, отступивших уже на десяток метров.

Хватит.

Пространство, что попало в область царящей стужи, нетерпеливо скрипевшее в ожидании, треснуло, и в воздух поднялся столб перемороженной пыли и мелких камушков, переживших катастрофическое падение температуры, затмивший свет солнца.

Воцарился жуткий скрипучий мороз. Мурашки покрыли Рому полностью, а ресницы подёрнуло инеем. Его трясло — то ли от холода, то ли от страха. Зэйн что-то орал, но парень не слышал. Стук сердца, недовольного тем, что внутри его поселилось ледяное пламя, отдавался пульсацией в висках.

Оставалось надеяться, что никто не пострадал от этого взрыва.

***

— СЫРОК, ДА ТЫ ЧЁРТОВ ГР…!

Зэйн, вдруг замолчал, когда Рома, неуверенно шагая по ледяному полю, которое образовалось после той феерии, что он устроил, показался из плотного облака пыли, которое до сих пор не осело.

Будто бы воздух стал плотнее. И голова трещала каждый раз, когда он поскальзывался.

Подошва его летних кроссовок явно не подходила для такого гололёда, а обувь — они не купили новую обувь, ведь Рома сказал, что кроссовки почти новые.

— Сы… Креа, грэнч теб… дай сюда конфеты, срочно!

Рома, выйдя на свет дня, приложил руку ко лбу, чтобы защитить глаза от яркого солнца, заметил, что Креа уже копалась в бардачке гравицикла, который возник из ниоткуда. Точнее, Рома знал откуда. Секрет внезапно появляющихся предметов, вроде кипы конвертов, огромных секир, как и исчезнувший в никуда его — Ромин — детский меч. Всё было в системе, всё было нормально. Просто, у него ещё не было банковской ячейки, ведь нужно было дождаться документов.

— Ребят…

— У тебя кровь, — Зэйн показал на верхнюю губу.

Рома приложился пальцами и почувствовал корочку над верхней губой. Отлично, просто здорово. Быстро оглядел одежду, обнаружив на ней тёмное пятно и разочарованно протянул: — ну вот… не успел из магазина выйти и уже испортил…

— Держи, — Креа протянула ему открытую упаковку с леденцами. Заметив его разочарованный взгляд, ткнула в пятна и сказала: — ткань очистится сама. Дай ей время.

— Ох, ну хоть тут что-то хорошее.

Она смотрела на него с тревогой. Ужаса в глазах не было, как и отвращения, как в тот раз, когда она тянула к нему не пачку сладостей, а острие глефы.

Тем не менее, он мог их убить.

— Спасибо, — протянул он руку в мешочек с разноцветными драже разных форм.

Голова немного кружилась и, наверное, хорошо, что у него есть какой-то внутренний ограничитель на применение такой силы.

— Вы в порядке?

Креа открыла рот, но её прервал Зэйн, буквально заткнув её своей огромной ладонью:

— Бывало и хуже. Не переживай.

Рома поднял правую бровь.

— Я…

Второй рукой Зэйн заткнул и его и попросил всех заткнуться.

***

На подступах к «старой станции», Рома вновь заёрзал, а губы его, будто бы, произносили беззвучное «Охереть».

Из-за скал выглядывала огромная рука, указующим перстом направленная в небо. Она вырастала прямо из под земли, окружённая неровными барханами.

— Это чё такое?

Зэйн обернулся к нему, как тогда, по пути к посёлку старателей: — Ха, Сырок! Нравится? Я же говорил, что есть ещё что тебе показать. Погодь, подъедем поближе…

Каменная длань, простёртая в направлении звёзд, не исполняла какой-то жест. Она была будто расслаблена. Лишь указательный палец был выпрямлен строго. Рома уже представил высоту исполинской статуи, сокрытой в песках пустошей. Предварительные расчёты поражали его, даже после всего, что он пережил.

— Зэйн, мне очень нужны книги. Серьёзно. Я хочу знать всё…

— Понял тебя. Вернёмся и отведу в книгохран, — ответил здоровяк, — ты читать-то умеешь?

Читать Рома мог, только не всё понимал. Точнее, почти ничего не понимал.

— А там есть детские книги?

Начинать придётся с самых основ.

Зэйн рассмеялся, прибавляя скорость.

***

Экскурсия в комплект не входила. Зэйн с Креей скрылись в будке той самой старой станции, откуда надо было что-то забрать — Рома не выяснял. Сама станция находилась почти у края провала, из которого устремлялась ввысь исполинская рука.

Рома осторожно подступил к краю пропасти и заглянул внутрь. От вибрации, потревоженная почва зашелестела осыпавшимися камушками. Сердце на секунду замерло.

Из глубин на Рому взирало лицо каменной девы, застывшей в позе стремления ввысь, куда она устремила свой взор. Он невольно посмотрел вверх, куда она указывала. Там не было ничего, кроме дневной синевы, но было ощущение — что-то было! Её взгляд, переданный руками искусных зодчих, не мог просто так быть направлен в космическую пустоту, прятавшуюся за редкими облачками.

— Сырок, не упади там! — раздался голос Зэйна, — там, скорее всего, гнездо.

Рома чуть дёрнулся и отступил, глянув, в последний раз, на лицо погребённой девы. Сорваться в пропасть, правда, не хотелось. Да и не особо хотелось выяснять что там в «гнезде». Понятно было, что ничего хорошего.

Да, быстрая смерть, но… Но ему очень хотелось побывать в книгохране, чтобы успеть хоть что-то узнать. О возвращении домой Рома думал, но решил не ставить несбыточных целей. Тактика маленьких шагов. Чем мельче шаги — тем легче разочарование.

— Это Вари, — сказал Зэйн, когда Рома подошёл ближе.

«Вари?.. И всё?»

Не смог удержаться и поглядел на каменную руку ещё раз. Имя, которое назвал Зэйн, вообще не соответствовало ни масштабу, ни исполнению.

— Вари… — буркнул Рома, явно несогласный с таким простым набором звуков.

Тянула, минимум, на «Варисса д’Аллариэль», или нечто ещё более вычурное, но не «Вари».

Тень от исполинской руки создавала приятную прохладу. Было очень тепло. Рома уже не раз протирал лоб. В её сени было чуть свежее.

— У нас Варе такой монумент не воздвигли бы, — прокомментировал он. — А кто она?

Креа, глянувшая на длань с неподдельным благоговением, сказала:

— Это Варьинис Тэй.

Ну вот, это уже другое дело.

— Она дочь проклятой… или сестра, — мимолётный взгляд на Рому, но, скорее, случайный, — это Архонт Весны, символ пробуждающейся жизни, — сказала она и приложила подушечки пальцев ко лбу, завершив действо жестом, повторяющим жест каменной девы.

«Проклятой?»

— Илисс была её матерью?

— Да, или сестрой… и она…

— Сырок, давай ты сам почитаешь в книгохране, а то она сейчас начнёт… — проворчал Зэйн.

— Да, ладно… как скажешь, — отозвался Рома. Реакция Зэйна была очевидна и, видимо, придётся потерпеть до возвращения в посёлок. Сперва найти что-то нейтральное… в детской литературе, ведь, не должно быть жуткой пропаганды… а потом можно было бы порасспрашивать Крею и Зэйна и уже составить какое-то представление.

Креа вперила в здоровяка полный негодования взгляд, но ничего не сказала. Видно было, что не впервые тот выказывал пренебрежение к религиозным символам. Да и ночной разговор у костра свидетельствовал о всепоглощающем прагматизме этого человека, который неспособны поколебать даже Архонты.

Крякнув, здоровяк развернулся и отправился ко входу на станцию, откуда они вытащили несколько ящиков, пока Рома залипал на древний монумент. Нужно было погрузить их и отвезти в посёлок сегодня до обеда.

Как оказалось, обед всё ещё не наступил, ведь оборот планеты был более долгим, чем на Земле. Из того, что рассказали ребята, Рома понял, что чуть больше, чем в полтора раза, но точнее собирался выяснить уже из детских книг.

Вспомнив серию «Я познаю мир», Рома мечтал найти что-то подобное и здесь.

Пока команда возилась с содержимым металлических ящиков, заполненных бумагами и какими-то огранёнными, шоколадного цвета, камнями похожими на небольшие кирпичики, Рома снова слонялся без дела.

Предложил помощь, но ребята отказались, сославшись на то, что оно может взорваться, чем добавили ощущение пикантности от мысли про обратную дорогу. Попросил воды — жара и головокружение вызвали жажду, да и потел он сильно, в отличие от вчерашнего дня. Зэйн дал ему бутылочку с водным диском, объяснив как ей пользоваться. Она была всё время полная, пока диск не «опустеет». Нужно было открыть крышку, и втягивать жидкость через специальный клапан. Похожее устройство было и у его фитнес-бутылки, только со временем она сама не заполнялась вновь.

Вода немного освежила его и, решив не дёргать Зэйна лишний раз, Рома убрал её в просторный карман туники и отправился оглядеться.

В левой руке он держал свой меч со скином Ледяной Скорби, но королём себя не чувствовал. Наверное, не хватало эпичного шлема-короны. Надевать его он бы не стал, чтобы не выглядеть идиотом. Разве только в своей комнате перед зеркалом.

Кстати, вопрос с жильём был открыт — ребята об этом не говорили.

Оставалось надеяться, что у него будет своё койка-место, чтобы завалиться с книгой на несколько часов, или подремать. Он ощущал усталость. Даже несмотря на сон вчера, который был достаточно долгим, учитывая продолжительность дня.

Пока ждал, заметил в небе стайку летящих птиц. С удовольствием отметил, что на этой планете есть что-то кроме огромных арахнидов. Хотелось спрашивать обо всём, но его спутники снова о чём-то там переругивались — что-то насчёт сроков. Креа, уязвлённая в своих религиозных чувствах, всё же, нашла на чём отыграться.

Кроме птиц, живности замечено не было, и пустоши казались необитаемыми. По крайней мере, пока из под земли не лезла всякая хитиновая нечисть, под светом полуденного солнца, прогнавшего всех ночных жуков по норам. Из растительности он заметил только редкие кустики, выглядевшие сухими, но лишь на первый взгляд. Либо маскировались, либо не занимались фотосинтезом, получая питание как-то иначе.

Рома усмехнулся, когда понял, что рассуждает обо всём, что видит, пытаясь применить привычные паттерны мышления под необычные обстоятельства. Сейчас, глядя на, раскинувший песчаного цвета листья, куст, он ухмыльнулся, представив, как строил бы научные концепции, увидев какой-нибудь подорожник дома, да ещё и доставал бы знакомых расспросами и теориями.

О, тушканчик?

Он заметил зверушку, которая, конечно же, не была тушканчиком — он даже не помнил как те выглядят. Грызун на тонких лапках, с небольшим хвостом и выпученными бусинками глаз тоже заметил Рому и замер.

— Эй, малыш, — Рома осторожно присел на корточки, чтобы не спугнуть зверушку.

Тот был размером с белку. Короткая шёрстка и пушистый хвост были схожих с камнями оттенков. Если зверёк не двигался, то вполне сливался с окружением. У Ромы не было ничего, что можно было бы ему предложить, но он всё же выставил ладонь, будто бы приглашая тушканчика познакомится. Тот жеста не оценил и, дёрнувшись, припустил в противоположную сторону, отталкиваясь от земли задними лапками.

«Точно тушканчик» — решил Рома, слегка обиженный тем, что животинка его испугалась, даже не пытаясь узнать, что он не хотел причинить ей вреда.

Зверёк прыгал, отдаляясь. Достаточно резво.

Маленький пустынный выживальщик — наверное он был прав, что пустился наутёк, встретив кого-то больше себя. Наверное так и следовало поступать.

— Сырок, поехали!

«Беги домой, малыш. Не стоит шляться одному по опасным пустошам»

— Поехали, — сказал себе Рома и, не отрывая взгляда от улепётывающего тушканчика, качнувшись, встал на ноги.

Возвращаясь к своим, он чувствовал, что кое чему научился и до посещения книгохрана. И желал тушканчику добраться до своей норки невредимым. Он надеялся, что у того был свой домик.