Сергей Меньшиков Лаборант

11

Королем мировой энергии Каска стали называть около восьми лет назад. Примерно к сорока шести годам он справился с невероятной задачей и успешно запустил космическую программу по квантовой агрегации солнечной энергии. Сделав это, он вырвался на недосягаемые остальному бизнесу высоты.

К моменту появления у него этой идеи, «квантовой агрегации солнечной энергии» ему было тридцать семь лет, он уже был мультимиллиардером, обладателем двух Нобелевских премий, человеком с репутацией которому удается все.

Несмотря на такой авторитет, идея «квантовой агрегации» для компетентной аудитории казалась нереальной. Да, можно быть бесконечно удачливым и смелым, но всему есть предел, и невозможно сделать то, что действительно сделать невозможно.

Но если бы этот компетентный мир помнил, что абсурдностью обладала и идея Каска вырастить бактерии Speliocferus Universalis Modificatio, то, вероятно, и к идее «квантовой агрегации солнечной энергии» отношение было бы более серьезным.

Ведь тогда, много лет назад, именно он, Каск, вопреки всем (кроме Эстеллы) воплотил эксперимент в жизнь, получил Нобелевскую премию и, доведя свою идею до совершенства, продал разработку одной из крупнейших на тот момент биотехнологических компаний мира за два миллиарда долларов. А через семь лет после продажи Speliocferus Universalis Modificatio Каск разработал лекарство против дегенеративных возрастных изменений мозга, чем и предоставил людям возможность стареть без угрозы деменции. Мир, в очередной раз рукоплескал Нолану, вручая ему вторую Нобелевскую премию.

К тридцати годам Каск стал владельцем контрольного пакета акций, искусственного канала в Египте, соединяющего Средиземное и Красное моря, этот канал был успешной альтернативой Суэцкому. К тридцати четырем он купил ту биотехнологическую корпорацию, которая приобрела у него SUM. И через год после этой сделки Каск стал одним из самых богатых людей мира, а еще через два — самым богатым человеком на Земле, с состоянием в девятьсот миллиардов долларов.

Сразу после получения статуса самого богатого человека мира, Каск представил миру новую «абсурдную» идею: «концепцию квантовой гиперагрегации солнечной энергии».

До этого момента человечество уже умело концентрировать солнце и делало это при помощи обычных солнечных панелей. Бизнес, которым занимались многие компании в мире, самой крупной из их числа, впрочем, была одна из компаний Каска, производившая около сорока пяти процентов всех солнечных панелей мира.

Каск разработал концепцию, которая должна была, в случае ее успешной реализации, изменить представление мира об агрегации солнечной энергии и об основных источниках энергии для нужд человечества.

Суть ее заключалась в использовании спутников, размещенных на Венере, через которые поток солнечных квантов подвергался бы первичной концентрации. Этот сосредоточенный поток затем перенаправлялся бы на лунные конденс-базы, где «упаковывался» в фотонные «брикеты». Эта сверхконцентрированная сила солнца и должна была в итоге предоставлять чистый и практически неисчерпаемый источник энергии для человечества.

Когда Каск, вопреки советникам, предупреждающим его о возможности полного банкротства на пути к реализации этой идеи, все-таки объявил о запуске программы «Квантовая Агрегация Солнечной Энергии по Каску» (КАСЭК), мир отреагировал множеством саркастичных комментариев начиная от крупнейших новостных каналов и заканчивая самым последним блогером, самой захудалой провинции на планете.

Впрочем, нашлось несколько журналистов, которые поверили Каску, и один из них даже предложил миру вспомнить Шопенгауэра: «Талант попадает в цель, в которую никто не может попасть, гений же попадает в цель, которую никто не видит». Этим журналистом был некий британец по имени Трой Колсон, который позже назовет Новую Португалию «Новый Новый Свет» и будет замечен Каском.

И Каск, подтверждая статус своей гениальности, в полном соответствии со словами философа попал в эту «невидимую цель».

Начал он с того, что полностью выкупил видимую поверхность Луны. Международное право относительно Луны не существовало, и Нолану пришлось его создать.

Нолан поставил этот вопрос в ООН и предложил простую и понятную схему: площадь видимой поверхности Луны делится между существующими странами пропорционально площади, которую занимает каждое из государств.

В ООН посмеялись и вскоре единогласно приняли «Закон Каска о Луне» и тут же продали Нолану видимую ее часть за тридцать три миллиарда. Пытались продать и невидимую часть, но Нолан, поначалу сказав «кому она нужна», все-таки купил ее исключительно «на всякий случай», заплатив за темную, бесполезную сторону еще десять процентов.

Примерно в этот же момент Каск стал владельцем крупнейшего искусственного интеллекта мира, скупив восемьдесят процентов самых развитых ИИ за сумму, ориентировочно равную стоимости лунной сделки: тридцать три миллиарда восемьсот миллионов долларов; потом он собрал их мощности и поставил «Первый Объединенный Интеллект Каска» (ПОИК) на службу своему проекту «КАСЭК».

Далее он приступил к основной части своего плана, гораздо более затратной: около 180 миллиардов и семь лет ушло на строительство системы спутников, предназначенных для размещения на Венере и, собственно, для первичной квантовой агрегации. Более трехсот сорока миллиардов ушло на создание фотонных батарей-брикетов (ФББ), монтаж их на Луне, бонусом входил в стоимость.

Потратив около девяноста процентов состояния на создание инфраструктуры «КАСЭК», Нолан ни на минуту не усомнился в верности своего движения. Когда-то пришедшее к нему «солнечное озарение» его не покидало.

Для транспортировки спутников на Венеру был впервые применен не химический двигатель, а ядерный. Хотя изначально обещанной «десятой» скорости — это значило 0,1% от «c» — получись и не удалось, но и достигнутой «сотой» скорости в 0,01% от «с» вполне было достаточно, чтобы быстро перемещаться в солнечной системе.

От Земли до Венеры по ближайшей орбитальной позиции около тридцати восьми миллионов километров, которые ракета-носитель на «сотой» скорости преодолела за четырнадцать с половиной земных суток и в итоге вывела на орбиту «Богини Любви» достаточное для проекта «КАСЭК», количество спутников; они вращались вокруг Венеры над ее супер плотной атмосферой из серной кислоты.

В итоге через восемь лет и три месяца после объявления запуска проекта вокруг Венеры крутилось двадцать четыре специализированных спутника, снимая новую золотую плесень, конденсируя ее и отправляя на восемь спутников, вращающихся вокруг Луны. На них кванты фотонов подвергались многократной агрегации и отправлялись непосредственно на Луну, где, еще раз квантизируясь, «упаковывались» в ФББ и уже по необходимости транспортировались на Землю в одну из трехсот батарейных баз-хранилищ.

Самым ярым насмешникам этой идеи Каска теперь было не до смеха. Весь мир зачарованно смотрел на еще один запредельный успех и стал называть его Королем мировой энергии.

Чтобы перевести мир на новый источник энергии, Нолан выкупил все крупнейшие месторождения углеводородов и урана у ведущих стран-добытчиков: США, Саудовской Аравии, России, Китая, ОАЭ, Ирака, Кувейта, Бразилии, Норвегии — и еще у десятка—двух уже незначительных добытчиков.

Точнее будет сказать — это не было выкупом земли в том смысле, как принято понимать, это была сделка на следующих условиях: страны-участники ОПЕК, а также США (±Ca), Россия и еще десяток стран, не входящих в ОПЕК, по соглашению, заключенному с Каском, обязывались не добывать углеводороды и уран и должны были законсервировать разработанные месторождения.

Взамен Каск авансировал каждое государство на сумму неполученных доходов от продажи углеводородов и сверх этого дополнительно обеспечивал всю энергетическую потребность той или иной страны.

К тому моменту, как Нолан дожил до пятидесяти четырех лет, мир пользовался его энергией уже восемь лет. А Каск в течение первого же года действия программы не только окупил вложения, но и достиг оценки своего бизнеса более чем в три триллиона долларов.

Если раньше многие ненавидели Каска просто за тот факт, что он был мультимиллиардером и эксцентриком, то после известия о том, что Каск стал мультитриллионером, неприязнь к Нолану рухнула и сменилась любовью, под влиянием материалистической диалектики, выразившейся в данном случае в «законе перехода количество в качество».

Нолан стал любимчиком всей планеты. В глазах граждан планеты Земля он стал первым «космонавтом» в сфере бизнеса. Каск первым оторвался от поверхности «планеты предпринимателей и бизнесменов». Раньше, до проекта «КАСЭК», Нолан был самым богатым человеком мира, но рядом с ним всегда находились конкуренты, которые могли в любой момент его обогнать.

Теперь же Каск, преодолев условные «стратосферу и экзосферу» бизнеса, вышел в «бизнес-космос». И так же, как когда-то мир полюбил русского космонавта Юрия Гагарина, первого человека, вышедшего за пределы земного притяжения, так и сейчас мир мгновенно полюбил Нолана Каска, первого человека, вышедшего в «бизнес-космос», преодолев притяжение другого рода: обыденности, косности мышления и страха сомнений.

12

Всю следующую ночь Нолан и Эстелла не спали. Для этого было две причины, первая и основная: внезапная и ошеломительная любовь, которая вперемешку со страстью не давала им тратить время на такую «чепуху» как сон. Вторая причина, как и первая, была из разряда мистических событий. Заключалась она в полтергейсте, который произошел с их чашкой Петри. Другого слова, кроме как «полтергейст», произнесенного Биллом, они подобрать не смогли.

Новоиспеченные любовники лежали на кровати Эстеллы в ее небольшой студии и после очередного экстаза от обладания друг другом, тратили промежуток времени, который был необходим их телам для восстановления, на обсуждение этих двух важных событий.

— Разве мало примеров, когда друзья становятся любовниками? — спросил Нолан Эстеллу, лежащую на его плече после того, как она усомнилась, что переход их дружбы в разряд любовных отношений положительное событие.

— Знаешь, — отозвалась она, — превращение дружбы в любовные, романтические отношения — это что-то сродни инцесту, понятно, что не инцест, но что-то в этом есть, не думаешь? Ну как это вдруг взять и начать друзьям спать с другом?

Эстелла развивала мысль, говоря, что сексуальные отношения между родственниками настолько неприемлемы сегодняшним обществом, что случись сейчас революционные открытия в генетике, которые бы отменили проблему физического уродства потомства при инцесте, общество все равно, вряд ли бы приняло инцест за норму, и теперь уже исключительно по сложившимся морально-этическим традициям, отменить которые не смогло бы никакое чудесное открытие в генетике.

Нолан внимательно слушал ее, ему нравилось, как звучал ее голос. Он приподнялся, чтобы рассмотреть ее лицо, как будто никогда прежде ее не видел, и улыбнулся.

— Ну и что же ты улыбаешься? Ты хоть слышал, что я сказала? — отреагировала Эстелла на блуждающую улыбку Нолана.

— Слушал, конечно, продолжай, ты не довела свою мысль до конца. Про инцест и… обусловленность поколений и… что-то там еще. «Ну а причем здесь дружба?» — спросил Нолан.

— Как причем? Настоящая дружба — это и есть фактически родственная связь! — с горячей убежденностью почти выкрикнула Эстелла и потом уже тихо продолжила: — Только вот непонятно, как я сама могла нарушить свое же табу?

— А у тебя, что, было табу?

— Всегда смотрела на тебя, как на друга. Иногда я думала, что ты тоже мужчина, но мысли эти отбрасывала… да, наверно, это и было табу и это сейчас очень странно, поскольку я не чувствую каких-либо угрызений совести, и более того фактически я очень счастлива.

— Спасибо, что хоть дифференцировала мой пол верно, — засмеялся Нолан.

Эстелла улыбнулась. Нолан продолжил:

— Знаешь, а я всегда восхищался твой красотой и умом, но говорил себе, что если дать волю своим накапливающимся к тебе чувствам, то это как-то может повлиять на нашу продуктивность в работе и нарушит баланс.

Нолана задумался и посмотрел на Эстеллу, она ждала продолжения мысли, и он не стал заставлять ее ждать:

— А сегодня, ну, то есть уже вчера, произошло следующее… Как только мы увидели «золото» на осколке, мы, вероятно, неосознанно поняли, что завершили огромную работу, и позволили накопившейся страсти взять верх, думаю, что так оно и было…

Эстелла, села в постели, поджав ноги по-турецки, ее золотые, длинные кудри рассыпались по плечам и груди.

— И что же теперь, наши дела в науке пойдут на спад? Что-то вроде: за все надо платить?

Нолан посмотрел на Эстеллу, взял ее за руку и притянул к себе. Она легла рядом, прижалась к нему и замерла.

— Как мне кажется сейчас, вот прямо сейчас, лежа с тобой, они станут еще лучше, это же ведь любовь. Да?.. Похоже да, ну… а там посмотрим, — заключил Нолан.

Он не видел лица Эстеллы, он услышал, что она заплакала, тихо и почти беззвучно. Можно сказать, что он услышал звук ее слез, скатывающихся по щекам. Нолан приподнялся и посмотрел на нее. Слезы текли по ее красивому лицу. Эстелла под взглядом Нолана улыбнулась и быстрыми движениями стала вытирать щеки, стесняясь своих чрезмерных чувств.

Нолан тоже улыбался и, помогая Эстелле мокрые дорожки, тихо и нежно сказал:

— Твои слезы сквозь улыбку счастья прекрасны и похожи на летний дождик на фоне безоблачного неба».

«Летний дождик» Эстеллы, как и грибной дождь быстро прекратился.

— Какая же ты красивая, — восхитился Нолан так, будто только сейчас заметил, как она прекрасна. Нолан удивился своим мыслям, ведь он действительно только сейчас понял, что Эстелла по-настоящему красива. Отмечая про себя эту странность в восприятии внешности Эстеллы, Нолан притянул ее лицо к себе и поцеловал в губы.

Эстелла закрыла глаза и со вздохом отдалась поцелую. В этот раз их соитие было более осмысленным, чем предыдущие два, когда уровень страсти превышал уровень любви. Теперь же пылкое чувство, немного успокоившись, отдало больше места нежности. Их близость была осознанной, каждое движение Нолана и ответное Эстеллы, медленное или чуть более быстрое, отражалось обоюдным проявлением такого уровня удовольствия, которое уже и вовсе не походило на то чувство наслаждения от неистовости первых раз. Теперь же оно называлось тем самым банальным словосочетанием, которое так часто употребляют не по делу: «неземное удовольствие». Нолан был прав, это настоящая любовь. А «неземное удовольствие» — признаком, это подтверждающим.

Когда движения любовного акта закончилось, они замерли, но еще оставаясь вместе, лежали, крепко обнявшись, настолько крепко, что в любой другой момент это могло бы быть где-то даже болезненным, но сейчас никакой боли или дискомфорта они не чувствовали, потому что на кровати лежало не два человека, а один.

И у него, и у нее было именно такое ощущение: спрессовавшись в один организм, они были обезличены, у них не было имен, не было возраста, и лежали не мужчина и женщина, а одно существо, без пола, расы, гражданства, веры и прочих внешних атрибутов. Любовь нашла их и дала почувствовать то, чего раньше ни он, ни она не ощущали и даже не знали, что такое может быть, — полное отсутствие принадлежности не то, что к социуму, но даже к своему телу и своему разуму.

Постепенно они возвращались в свои тела, и их разум по отдельности вернулся к мыслям. Объятия медленно ослабли, и они постепенно разъединились, отпуская друг друга, в «свободное плавание», но пока что в пределах этой постели — покидать ее никто не спешил.

Некоторое время они лежали молча. Первым заговорил Нолан:

— Это бактерии, — он повернул голову к Эстелле.