Сага Вольпе Третья линия

Глава 7 Ход, который от тебя ждут

— Но начнем, пожалуй, не с меня. Мне хотелось бы понять, почему вы знаете имя Каллина и сколько еще вещей о моем прошлом успели выяснить, не считая нужным сообщить мне об этом.

Цицеро спокойно выдержал ее взгляд, однако Мирина уже отвернулась к вестнику.

Тот не назвал ее прежнего звания, не упомянул короля Рейнара III, не сказал ни слова о Королевской службе и тем более не объяснил Максену, почему человек Первого советника Ардена знает ее в лицо. Когда-то Мирина считала подобное молчание признаком безупречной подготовки; теперь оно раздражало почти физически, потому что означало: Каллин послал этого человека сюда, не зная наверняка, что она находится в лагере.

И это было важно.

Если бы Каллин уже располагал сведениями о Мирине, гонцу не пришлось бы узнавать ее.

Значит, письмо предназначалось исключительно Максену. Мирина подошла ближе.

— Когда вы уезжаете?

— Как только господин Максен примет письмо.

— Следовательно, сейчас. И, конечно, вы сообщите Каллину, что видели меня.

Мужчина выдержал ее взгляд с той особой бесцветной вежливостью, которую Мирина слишком хорошо знала по годам службы.

— Я передам Первому советнику все сведения, имеющие отношение к поручению.

Она чуть улыбнулась.

— Вас по-прежнему обучают отвечать на прямые вопросы так, чтобы потом никого нельзя было обвинить во лжи. Значит, передадите.

На этот раз уголок его рта едва заметно дрогнул. Мирина кивнула, словно получила именно тот ответ, которого ждала, и пошла между шатрами.

— Мирина, — окликнул Максен.

Она не остановилась.

— Это означало «подождите».

Теперь она оглянулась через плечо.

— Я поняла, просто решила воспользоваться той частью свободы, которую вы так убедительно мне гарантировали.

Максен несколько мгновений смотрел ей вслед, после чего перевел взгляд на Цицеро.

— Она чего-то опасается или боится, но не письма.

— Разумеется.

— Каллина?

Цицеро проводил глазами вестника, который уже направлялся к коновязям.

— Слово «боится» здесь кажется слишком простым. Мирина не из тех, кого легко напугать. Куда интереснее, откуда она его знает и насколько хорошо.

Максен перевёл взгляд на гонца, который уже отвязывал лошадь.

— И почему человек Каллина узнал её раньше, чем я успел представить.

— Именно.

— Ты знаешь ответ?

Цицеро слегка покачал головой.

— Пока только несколько версий, но ни одна из них мне не нравится.

Максен снова посмотрел вслед Мирине.

Имя Каллина он знал с детства. При дворе его отца о Первом советнике Рейнара III говорили редко, зато всегда серьёзно. Первый советник короны, Хранитель королевского мира, глава Королевской службы — за спокойными титулами скрывались разведка, тайные операции, подавление заговоров и подразделения, существование которых Арден при необходимости мог отрицать. Однако Мирина только что разговаривала с его вестником так, словно знала гораздо больше, чем просто перечень официальных титулов. Она узнавала манеру отвечать, заранее понимала, что мужчина сообщит Каллину, и говорила о нём без той осторожной дистанции, с которой обычно говорят о влиятельном государственном деятеле.

— Она знала, что он ответит, — сказал Максен.

— Да.

— И он её узнал.

Цицеро посмотрел на исчезающего за шатрами вестника.

— Поэтому я бы пока не делал выводов, но спросить стоит.

Инри нашла подругу возле их шатра.

Мирина сидела на складном стуле и медленно проводила точильным камнем по клинку, который и без того был настолько острым, что дальнейшее усердие скорее угрожало мечу, чем улучшало его.

Инри некоторое время наблюдала за ней, потом села рядом.

— Если продолжишь еще немного, от меча останется длинная игла, зато тебе наконец придется научиться вышивать.

Мирина не подняла головы.

— Я всегда считала, что мне не хватает спокойного женского занятия.

— Особенно успокаивает способ, которым ты уже четверть часа уничтожаешь совершенно исправное оружие.

Точильный камень остановился. Мирина проверила кромку большим пальцем, хотя прекрасно знала результат, и положила меч на колени.

— Вестник меня узнал.

— Я заметила.

— И расскажет Каллину.

Инри кивнула.

— Насколько это меняет ситуацию?

— Пока не знаю, и именно это мне не нравится.

Мирина провела ладонью по рукояти.

— Каллин до сих пор строил планы, не принимая меня в расчет. Когда он писал Максену, меня вообще не было в его мыслях. Через день — может быть, раньше — это изменится. Он узнает, что я нахожусь рядом с сыном вендельского короля, свободно передвигаюсь, вооружена и, вероятно, имею доступ к его письму.

— Значит, поймет, что ты попытаешься предсказать его замысел.

— Хуже. Он будет рассчитывать на то, как именно я его предскажу.

Инри чуть склонила голову.

— Потому что он знает, как ты думаешь.

Мирина не ответила сразу. Над лагерем тянулся теплый послеполуденный ветер, трепавший края шатров; где-то у кузницы звенел молот, от коновязей доносилось ржание, и мир вокруг выглядел слишком обычным для разговора о человеке, который когда-то определял почти каждое решение в ее жизни.

— Каллин не научил меня сражаться, — сказала она наконец. — Это я умела задолго до него. Зато он научил меня воевать иначе: смотреть не на то, что делает противник, а на то, что он хочет заставить тебя увидеть. Хорошая ловушка, по его словам, не должна быть невидимой; иногда гораздо полезнее позволить человеку самому ее обнаружить и поверить, что после этого опасности больше нет.

— Следовательно, когда он узнает, что ты теперь здесь, перестанет скрывать ловушки именно от тебя.

— Возможно, а может и наоборот, начнет показывать их.

Инри несколько мгновений молчала.

— Тогда тебе придется думать не о том, что сделает Каллин, а о том, какую Мирину он ожидает увидеть.

Мирина посмотрела на нее и криво усмехнулась.

— Иногда мне кажется, что твой отец совершил серьезную педагогическую ошибку, разрешив тебе читать запрещенные книги.

— Он приходил к этому выводу всякий раз, когда я начинала анализировать его собственные поступки.

— Мудрый человек. Жаль, слишком поздно сообразил.

— И какую Мирину помнит Каллин?

Вопрос заставил ее опустить взгляд.

— Ту, которая считала: если слабость противника обнаружена, ее надо использовать сразу, пока цена промедления не стала выше. Ту, которая слишком долго принимала его способ думать за собственный.

— А сейчас ты другая?

Мирина подняла глаза.

— Очень надеюсь. Иначе ближайшие дни станут особенно неприятными.

— Вы обсуждаете Каллина?

Максен появился со стороны дорожки вместе с Цицеро.

Мирина вздохнула.

— Нет. Ваш удивительный талант возникать именно тогда, когда речь идет о вещах, которые вы хотите узнать.

— На этот раз я не подслушивал и даже готов предоставить свидетеля.

— Цицеро не считается. Он выглядит как человек, который подслушивает профессионально.

— Несправедливо, — заметил тот. — Я предпочитаю термин «собираю сведения».

Максен протянул ей письмо.

— Прежде чем вы его прочитаете, я хочу получить ответ на один вопрос.

Мирина посмотрела на него.

— Подозреваю, на какой.

— Почему вестник Каллина знает вас в лицо?

Несколько секунд она молчала. Инри повернула к ней голову, но вмешиваться не стала.

— Потому что я несколько лет служила Ардену.

Максен ждал продолжения.

— Это объясняет Арден. Каллина пока нет.

— Часть моих поручений проходила через Королевскую службу. Меня там знали.

Цицеро слегка приподнял бровь.

— «Проходила через» — удивительно удобная формулировка.

Мирина посмотрела на него.

— Я старалась.

Максен остался серьёзен.

— Вы работали на Каллина?

— Иногда выполняла его распоряжения.

Ответ прозвучал достаточно спокойно, чтобы почти показаться исчерпывающим.

Почти.

— И насколько хорошо вы его знали? — спросил Максен.

Мирина на мгновение задержала взгляд на письме.

— Достаточно, чтобы относиться к любому месту встречи, выбранному Каллиным, как к части его замысла.

— Это опять не ответ.

— Это тот ответ, который сейчас имеет отношение к вашей безопасности.

Максен хотел возразить, но Цицеро опередил его:

— Формально она права.

Мирина повернулась к нему.

— Иногда вы мне почти нравитесь.

— Постараюсь исправиться.

Максен посмотрел сначала на одного, потом на другую.

— Хорошо. Пока этого достаточно.

Мирина едва заметно улыбнулась.

— Очень разумное слово — "достаточно".

Она развернул письмо. Оно было коротким, выдержанным в подчеркнуто официальном тоне и подписанным полным титулом Каллина: Первый советник его величества Рейнара III, Хранитель королевского мира.

Уже одно это заставило Мирину насторожиться, потому что во время службы Каллин пользовался титулами редко и только тогда, когда хотел напомнить собеседнику: за его словами стоит не просто человек, а власть Ардена.

Он предлагал Максену встретиться через три дня у старой переправы через реку Риан, неподалеку от дороги к арденской границе, якобы для обсуждения перемещений вооруженных отрядов в спорном приграничье. Каллин обещал прибыть с небольшой охраной, гарантировал безопасность обеим сторонам и выражал надежду, что «разумное обсуждение позволит избежать действий, последствия которых окажутся нежелательными для обоих государств».

Мирина перечитала последнюю фразу, затем посмотрела на указанное место и аккуратно сложила письмо.

— Не стоит ехать. – она поднялась и зашла в шатер, все последовали за ней.

Максен отодвинул кресло и сел напротив Мирины, расположившей за столом.

— Я и не собирался принимать предложение, пока не услышу ваше мнение, хотя формально письмо выглядит безупречно. Первый советник соседнего короля предлагает сыну короля венделов обсудить военную активность возле спорной границы; если я просто откажусь, Арден получит прекрасную возможность объявить нас стороной, которая отвергла переговоры.

— Именно на это Каллин и рассчитывает. Он любит ситуации, в которых любой выбор человека оказывается полезен тому, кто эту ситуацию создал. Если вы поедете — окажетесь там, где он хочет; если откажетесь — Рейнар получит документ, позволяющий заявить, что Вендел первым отказался от мирного решения.

Максен вновь взглянул на текст.

— Политическую ловушку я вижу. Почему вы уверены, что встреча опасна физически?

Мирина придвинула карту.

— Потому что место выбрано слишком удобно. Здесь лес подходит почти к воде, склон позволяет разместить стрелков выше дороги, а с вендельской стороны последние полмили проходят между рекой и возвышенностью. Небольшому отряду достаточно перекрыть отход, и численное преимущество перестает иметь значение.

Цицеро провел пальцем вдоль обозначенной дороги.

— Все это может быть обычной предосторожностью. Каллин тоже не захочет приехать на переговоры в место, где его легко окружить.

— Разумеется. Именно поэтому ловушка хорошая, её можно объяснить мерами безопасности даже после того, как кто-нибудь умрет.

Максен посмотрел на нее.

— Вы пользовались подобными приемами?

Вопрос не был обвинением, и оттого ответить оказалось сложнее. — Да.

Он ничего не добавил.

Мирина продолжила:

— Когда Каллин писал это письмо, он не знал, что я здесь.

Цицеро сразу понял.

— Вестник.

— Он меня узнал, а не ожидал увидеть. Значит, первоначальный план рассчитан только на Максена.

Максен положил письмо на стол.

— Но теперь гонец вернется.

— И сообщит, что я нахожусь в лагере, — сказала Мирина. — После этого Каллин поймет: письмо прочитала я, место встречи оценила я и первым моим советом почти наверняка было «не надо ехать».

— Следовательно, его первоначальная ловушка уже раскрыта.

— Для обычного человека это означало бы необходимость придумать новую.

Цицеро посмотрел на нее.

— А для Каллина?

— Что игра стала интереснее.

Максен невесело усмехнулся.

— Мне уже начинает не нравиться ваше представление об интересном.

— Мне тоже.

Мирина снова наклонилась над картой.

— До возвращения вестника он играет против вас: знает, что вы сын короля, командуете армией и не можете игнорировать официальное предложение Ардена без политических последствий. После возвращения гонца первым его вопросом станет уже не «поедет ли Максен?», а «что Мирина посоветует ему сделать?».

— Вы уверены, что он настолько хорошо вас знает?

На этот раз Мирина не улыбнулась.

— Я очень хотела бы сказать, что нет.

Молчание продлилось несколько мгновений.

Цицеро первым вернулся к карте.

— Допустим, вы убеждаете Максена отказаться. Что делает Каллин?

— Может убрать засаду, перебросить людей или оставить все ровно так, как было.

Максен нахмурился.

— Зачем оставлять ловушку, которую уже обнаружили?

— Потому что раскрытая ловушка иногда значительно полезнее скрытой. Мы отправим разведчиков, обнаружим лучников там, где я ожидаю, конницу за лесом, перекрытый отход — и решим, что окончательно поняли замысел.

Цицеро медленно кивнул.