Сага Вольпе Третья линия

— У тебя там была работа.

— Я закончил час назад.

— И всё это время сидите здесь? — спросила Мирина.

— Хотел узнать, чем всё закончится. Теперь, правда, больше интересует, сколько партий понадобится вам двоим, чтобы признать хотя бы одну ничью.

— Это не ничья, — одновременно ответили Мирина и Максен.

Цицеро медленно кивнул и снова взял лист, хотя читать уже явно не собирался.

Инри нашла их ближе к вечеру.

К тому времени командный шатёр мало напоминал место для работы. Вокруг стола собралось несколько офицеров. Один держал давно остывшую чашку, другой безуспешно пытался делать вид, что оказался здесь случайно. Ещё двое спорили вполголоса о положении конницы, хотя Максен несколько минут назад потребовал прекратить подсказки.

Инри остановилась у входа.

— Я искала тебя два часа.

Мирина указала на Максена.

— Все претензии к нему.

— Мирина проиграла одну партию и теперь пытается восстановить репутацию, — сообщил тот.

Она медленно повернула голову.

— Я проиграла что?

— Одну точно. Во второй вы тоже шли к поражению, просто вовремя решили назвать её незаконченной.

— Максен, однажды ваша уверенность доведёт вас до очень неприятного открытия.

— Именно ради него я и продолжаю играть.

Инри перевела взгляд на Цицеро и попросила рассудить их.

Тот внимательно оценил карту.

— Если отвечу, один из них потребует доказательств, а второй заставит сыграть следующую партию. Остаток вечера мне ещё дорог.

— Разумный выбор, — согласилась Инри.

Мирина поднялась.

— Я тоже собираюсь спасти свой.

Максен кивнул на карту.

— А это?

Она посмотрела на позиции.

— Завтра.

Слово прозвучало слишком быстро. Максен заметил, но благоразумно ограничился едва заметной улыбкой.

Цицеро тем временем собрал лежавшие рядом бумаги и обратился к Инри:

— Раз уж вы здесь, мне нужен ваш взгляд на одну вещь. Сегодня утром из Нижних Рвов привезли несколько знаков и два предмета. Наши люди считают их частью шифра, хотя мне кажется, что они ошибаются.

Инри сразу протянула руку за верхним листом. Прочитав несколько строк, она нахмурилась и спросила, где находятся оригиналы.

— В соседнем шатре.

Этого оказалось достаточно, она уже направлялась к выходу, а Цицеро, прихватив остальные бумаги, пошёл следом.

Мирина проводила их взглядом. Максен подошёл и встал рядом.

— Кажется, про нас забыли.

— Цицеро только что добровольно покинул вашу войну. Я бы на вашем месте запомнила этот день.

— Уже запомнил.

— Судя по лицу, собираетесь когда-нибудь использовать это против него.

— Теперь уже вы слишком быстро начали понимать меня.

— Это заразно.

Мирина тоже направилась к выходу, однако у полога остановилась и велела оставить позиции как есть.

Максен посмотрел на карту.

— Теперь мне особенно хочется переставить хотя бы одну фигурку.

— Поэтому и предупредила.

На этот раз он рассмеялся уже ей вслед.

Мирина догнала Инри возле соседнего шатра. Та всё ещё читала лист на ходу.

— Значит, ты потратила два часа на мои поиски и сразу уходишь работать с Цицеро.

— Я тебя нашла. Задача выполнена.

— Удивительно практичный подход к дружбе.

Инри наконец оторвалась от текста.

— Ты выглядела вполне счастливой среди деревянных армий.

— Я воевала.

— Примерно это я и сказала.

Мирина посмотрела на Цицеро, который уже придерживал для Инри полог.

— А ты, похоже, нашла занятие ничуть не хуже.

— Здесь действительно странный знак.

— Я вполне допускаю, что именно знак удержит тебя там следующие три часа.

Инри чуть прищурилась.

— Ты сегодня провела почти весь день напротив Максена. Я бы очень осторожно выбирала направление для насмешек.

Мирина задумалась и признала, что замечание справедливое. На этом они заключили временное перемирие.

У Цицеро действительно оказалось чем заинтересовать Инри.

В небольшом шатре на столе лежали несколько деревянных пластин, кусок ткани с почти стёртым знаком и записи людей, обыскивавших Нижние Рвы. Инри взяла одну пластину и довольно быстро заявила, что никакого шифра здесь нет.

— Здесь нет сообщения, которое можно было бы прочесть. Знак должен что-то делать.

Цицеро сел напротив.

— Что именно?

— Пока не знаю. И если вы будете задавать следующий вопрос раньше, чем я закончу отвечать на предыдущий, мы просидим здесь до утра.

Он отнёсся к предупреждению серьёзнее, чем она ожидала, и пообещал выдерживать паузы.

Инри снова склонилась над пластиной. Прошла почти минута, затем ещё немного. Она провела пальцами над знаком, и на дереве проступила тонкая голубоватая линия.

Цицеро невольно подался вперёд.

— Теперь можете спрашивать, — разрешила Инри. — Вы заслужили.

За первым вопросом сразу последовал второй, затем третий.

Она рассмеялась.

— Почти минута молчания, а потом всё сразу. Для начала неплохо.

— Я совершенствуюсь.

— Очень медленно.

— Зато последовательно.

Инри снова сосредоточилась на знаке. Цицеро открыл записи, однако вскоре обнаружил, что уже второй раз читает одну и ту же строку.

Когда Инри работала, привычная осторожность постепенно исчезала. Она тихо проговаривала варианты, иногда хмурилась, затем неожиданно улыбалась, находя связь между деталями. Причин для профессионального интереса хватало и без этого: дочь главы магов Элиона, почти неизвестная за пределами узкого круга, подготовка явно глубже обычной школы, знакомство с формами магии, которые его собственные специалисты знали главным образом по старым текстам.

Всего этого вполне хватало, чтобы хотеть продолжения разговора. Остальное можно было пока оставить без названия. Спустя несколько минут он спросил, удалось ли ей что-нибудь понять.

Инри посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

— Почти пять минут. Я начинаю верить в ваши способности.

— Нет, четыре.

— Вы ещё и считали?

Цицеро понял, что убедительного ответа у него нет.

Инри рассмеялась. Он тоже улыбнулся и заметил это лишь тогда, когда она посмотрела на него чуть внимательнее. После этого сосредоточиться на собственной странице стало заметно труднее.

На следующий день Мирина проиграла Максену.

Честно.

Настроение испортилось заметно, хотя вслух она признала только сам результат. Максен повёл себя отвратительно достойно и даже не попытался торжествовать. Это раздражало сильнее самой проигранной партии.

— Можете хотя бы выглядеть менее довольным?

— Я так сочувствую. Просто боюсь испортить редкий момент, в котором вы признаёте поражение.

Мирина сложила руки.

— Я констатировала результат партии, это значительно менее драматично.

Максен всё-таки улыбнулся.

— Ещё одна?

— Сегодня хватит.

— Завтра?

Мирина посмотрела на карту.

— Возможно.

— Тогда до завтра.

— Вы слишком быстро начали переводить мои ответы на удобный вам язык.

Он встретил её взгляд.

— Я стараюсь узнать вас.

Фраза прозвучала серьёзнее, чем требовала игра, и Мирина первой посмотрела на карту.

Через день карта перестала быть единственным поводом для встреч. Максен предложил Мирине посмотреть тренировку лёгкой конницы, затем занятие пехоты, потом смешанный отряд. В четвёртый раз она пришла сама.

Он увидел её возле ограды и ограничился коротким кивком, словно её появление давно стало обычной частью распорядка. Это Мирине понравилось.

Сегодня отряд отрабатывал отход под давлением. Она несколько минут молча наблюдала, а потом указала Максену на правую часть строя.

— У них будет проблема. Командир пытается сохранить линию целиком, а противнику остаётся выбрать место для удара.

Максен возразил, что сохранение строя при отходе обычно считается достоинством.

— Пока преследующие любезно идут следом и ничего больше не предпринимают. Если ударят справа, линия начнёт разворачиваться, и вашим людям придётся выбирать между строем и скоростью уже после того, как время для спокойного решения закончится.

— Ваш вариант?

Мирина протянула руку к сигнальному флажку, и стоявший рядом офицер машинально отдал его.

— Разделить отход на два направления, тогда преследующий сам будет решать, за кем идти, и потеряет время.

— Одну из групп могут отрезать.

— Конечно. Особенно если командовать плохо.

Максен усмехнулся.

— У вас удивительный талант вдохновлять людей.

— Они пока меня не слышат.

— Это их спасает.

Мирина повернула голову.

— Хотите увидеть?

— Именно поэтому и спросил.

Через час она уже командовала половиной учебного отряда. Сама Мирина заметила это лишь тогда, когда один из всадников остановился рядом, ожидая указания, куда вести людей после холма. Она ответила, а потом посмотрела на Максена.

— Вы это специально устроили. Сначала предложили посмотреть, потом спросили, что бы я сделала, а теперь половина ваших людей ждёт моих приказов.

— Они могли вас не слушать.

— Вы прекрасно знаете, что тогда я заставила бы их слушать.

Максен улыбнулся.

— Именно поэтому всё и получилось.

Мирина покачала головой и снова повернулась к полю. Спорить с ним сейчас означало бы признать, что ей самой происходящее нравится, а это удовольствие она пока решила оставить себе.

Цицеро тем временем принёс Инри сорок семь страниц записей одного вендельского мага.

Она пролистала первые две и объявила, что автор плохо пишет.

— Почерк? — уточнил Цицеро.

— Мысли.

Он напомнил, что она прочитала всего два абзаца.

— Мне хватило.

— Вот поэтому записи у вас.

Инри подняла глаза.

— Вы хотите, чтобы я разгромила работу вашего специалиста?

— Я хотел бы знать, где он ошибся.

— После моих пометок он будет вас ненавидеть.

— Это я переживу.

— А он?

Цицеро задумался.

— С этим сложнее.

Она улыбнулась и забрала бумаги.

— Хорошо, оставляйте.

Он положил их на стол, однако уходить почему-то не торопился.

Инри терпеливо подождала, потом спросила, осталось ли ещё что-нибудь.

— Кажется, всё.

— Тогда что вас задерживает?

Цицеро впервые за последние несколько минут действительно задумался над собственным поведением.

— Хотел убедиться, что вы согласились.

— Теперь убедились. Через несколько часов получите свои сорок семь страниц обратно и, возможно, пожалеете, что пришли.

— Уже звучит многообещающе.

Он ушёл, а Инри ещё несколько секунд смотрела на выход из шатра.

Возле соседнего стояла Мирина.

— Очень содержательная работа?

Инри повернулась к ней.

— Чрезвычайно. Особенно последние две минуты, когда Цицеро пытался вспомнить, зачем всё ещё стоит возле стола.

Мирина рассмеялась.

— Тогда я пропустила самое интересное.

— Ты в последнее время тоже занята.

Инри кивнула на карту в её руке.

Мирина посмотрела вниз.

— Это другое.

— Безусловно.

— Мне совершенно не нравится твоя интонация.

— Зато мне всё больше нравится твоя карта.

Мирина сунула свиток под мышку.

— Договорились. Ты сохраняешь тайны вендельской магии, я — военной картографии.

Обе прекрасно понимали, что соглашение продержится лишь до первой удобной возможности.

К концу нескольких следующих дней карта успела несколько раз совершить путешествие между шатрами. Однажды Максен нашёл её на своём столе, покрытую красными пометками. Подписи не было, да она и не требовалась. Три позиции были перечёркнуты. Возле первой стояло:

Если хотите потерять разведку, место прекрасное.

Возле второй:

Здесь кто-нибудь смотрел на рельеф?

Возле третьей было написано одно слово:

Нет.

Максен задержался на последней пометке особенно долго. Цицеро вошёл, увидел карту и сразу понял.

— Мирина?

— Почему сразу она?

Цицеро наклонился к столу.

— Потому что человек, написавший «нет» размером с половину поля, явно рассчитывал, что ты возразишь.

На следующий день карта оказалась возле шатра Мирины. Под первой пометкой появилось:

Разведку переставил.

Под второй:

Смотрели. Плохо.

Под третьей:

Почему?

Мирина взяла перо и написала:

Потому что противник не идиот.

Через несколько часов карта вернулась.

Откуда такая уверенность?

Она ответила:

На его месте я бы им не была.

Утром появилась новая строчка:

Вы сейчас признались, что мысленно командуете противником?

Всегда.

Это многое объясняет.

Мирина подумала и добавила:

Именно поэтому вы до сих пор проигрываете.

Максен перечитал последнюю фразу дважды.

Цицеро, сидевший напротив, заметил его улыбку и поинтересовался, вернулась ли карта.

— Ты вчера провёл с Инри три часа.

Перо Цицеро замерло.

— Мы работали.

— Я тоже.

— С картой, которая путешествует между вашими шатрами?

— Именно.

Цицеро посмотрел на количество записей по краям.

— На ней уже больше текста, чем на некоторых твоих приказах.

Максен прищурился.

— Откуда ты знаешь?

— Работа такая.

В Цицеро полетел сложенный лист.

Через несколько дней беззаботная часть их нового знакомства закончилась.

Мирина заметила это за ужином. Максен почти не участвовал в разговоре, хотя обычно охотно спорил с ней даже о том, сколько соли должно быть в похлёбке, а Цицеро уже несколько минут вертел в пальцах кусок хлеба и явно думал о чём-то другом. Инри тоже почувствовала перемену и первой спросила, что произошло.

Цицеро переглянулся с Максеном, после чего объяснил, что за последние два дня возле внешних постов несколько раз появлялись люди ровно в те часы, когда там менялся караул. Вчера торговцы оказались у западной дороги почти сразу после смены поста. Сегодня несколько человек прошли у северного участка вскоре после того, как оттуда сняли часть патруля.

— Значит, кто-то знает расписание, — сказала Мирина.

— Или исключительно удачно угадывает, — заметил Цицеро. — Но я уже слишком стар, чтобы любить такие совпадения.

— Вы сами верите в случайность?

— Совсем немного. Иногда красивую версию происходящего приятно сохранить хотя бы до конца ужина.

Мирина усмехнулась.

— Должно быть, непривычное ощущение. Обычно именно вы знаете о людях больше, чем им хотелось бы.

Цицеро посмотрел на неё с лёгкой укоризной.

— Сочувствие сегодня, я так понимаю, отменяется.

— Я бы на него особенно не рассчитывала.

Максен всё-таки улыбнулся, но быстро вернулся к делу. Несколько человек имели доступ к расписанию внешних постов, и Цицеро собирался передать каждому слегка отличающиеся сведения, а затем посмотреть, какая версия выйдет за пределы лагеря.

Мирина обдумала предложение.

— Если человек понимает, чем занимается, несколько разных изменений могут его насторожить. Он даже не обязательно догадается, что его проверяют. Просто станет осторожнее, и вы потеряете след.

— Тогда предложите лучше.

Она посмотрела на Инри и увидела ту особенную улыбку, которая появлялась у неё перед интересной задачей.

— Дайте всем одинаковый текст, — предложила Инри. — Отличаться будет то, чего они сами не увидят.

Цицеро сразу повернулся к ней.

— Магические метки?

— Очень слабые. Я могу оставить разные знаки по краям листов. Обычный человек их не почувствует, а я потом определю, какой документ оказался снаружи.

Он начал задавать вопросы: сохранится ли след через несколько дней, можно ли обнаружить его другим способом, что случится при копировании текста.

Инри отвечала, постепенно втягиваясь в задачу. Через несколько минут они уже стояли над чистым листом и спорили о том, насколько слабой должна быть метка, чтобы её пропустил даже человек, знакомый с магией.

Максен некоторое время наблюдал за ними, затем наклонился к Мирине.

— По-моему, нас исключили из собственного расследования.

— Вас это задевает?

— Пока скорее восхищает. Цицеро редко забывает, что в помещении находятся другие люди.

Мирина посмотрела на Инри. Та что-то объясняла, проводя пальцем по краю листа, а Цицеро слушал с выражением, которое обычно сохранял для самых важных донесений.

— Пойдёмте, — предложил Максен. — Здесь мы уже выполняем роль мебели.

Они вышли из шатра и некоторое время шли молча.

— Вы специально оставили их вдвоём? — наконец спросила Мирина.

Максен изобразил удивление.

— Я проявил уважение к серьёзной работе.

— Теперь совершенно ясно, что вы лжёте.

— Видите, как быстро вы меня изучили.

— Это оказалось проще, чем вы могли рассчитывать.

— Я ещё надеюсь вас разочаровать.

Мирина рассмеялась, и тревога на время отступила.

Проверка дала результат уже на следующий день. Один из торговцев принёс в город записку о предполагаемом переносе конного поста. Его задержали скорее из осторожности, чем из уверенности, и документ оказался у Цицеро.

Инри провела ладонью над краем бумаги. Там на мгновение проступила тонкая серебристая линия.

— Вторая метка. Такой лист получили трое.

Дальше Цицеро работал сам. К вечеру из троих осталось двое, а следующим утром выяснилось, что сведения продавал молодой писарь при обозе.

Причина оказалась почти оскорбительно простой. Торговцы платили ему за расписание патрулей и передвижение частей. Так они заранее узнавали, где безопаснее вести повозки, возле каких стоянок окажется больше солдат и когда лучше появляться с товаром. Когда Цицеро закончил объяснять, Мирина некоторое время рассматривала его лицо.

— Вы выглядите разочарованным.

— Признаюсь, я рассчитывал хотя бы на человека с серьёзными политическими убеждениями.

— У него тоже были убеждения. Он верил в деньги.

Максен тихо рассмеялся, а Инри отвернулась к чашке, скрывая улыбку.

— Очень приятно видеть, как моя профессиональная трагедия объединяет людей, — заметил Цицеро.

— Какая трагедия? Вы блестяще раскрыли целую сеть, обеспечивавшую торговцам стратегическое превосходство в продаже пирогов.

— Там торговали ещё тканями, обувью и вином.

— Тогда беру свои слова обратно. Масштаб угрозы впечатляет.

На этот раз улыбнулся даже Цицеро. Однако почти сразу снова стал серьёзным.

— Есть одна деталь.

Мирина первой услышала перемену в его голосе.

Цицеро положил на стол лист с показаниями писаря.

Почти все покупатели действительно были торговцами, извозчиками или людьми, связанными с обозами. Их интересовали маршруты, стоянки и количество солдат. Но несколько дней назад к писарю обратился человек, чьи вопросы выбивались из привычной схемы.

Ему было безразлично, где остановится обоз и сколько людей выйдет на дорогу.

Он хотел знать время смены поста на восточном въезде.

Потом спросил, где находится командный шатёр Максена и каким путём можно подъехать к нему быстрее всего.

Улыбка исчезла с лица Максена.

— Писарь его запомнил?

— Плохо. Мужчина в дорожном плаще, говорил мало, имени не назвал. Заплатил сразу и гораздо больше обычного.

— Откуда приехал?

— Этого писарь не знает.

Инри задумалась.

— Он хотел попасть в лагерь незаметно?

Цицеро качнул головой.

— Если бы его интересовало скрытое проникновение, вопросы были бы другими. Похоже, он хотел избежать задержек и лишних расспросов. Причём я пока не уверен, что дорогу он готовил для себя.

Мирина посмотрела на Максена.

— Значит, торговцы были просто торговцами, а кто-то воспользовался тем же источником ради вас.

— Похоже на то, — ответил Цицеро.

— Почему именно восточная дорога?

— Пока ответа нет.

Максен помолчал.

— Что собираешься делать?

— Ждать. Человек заплатил слишком много за сведения, которые бесполезны, если ими не воспользоваться.

Мирина усмехнулась.

— Жаль. Мне уже нравилась история про пироги.

— Мне тоже, — признался Цицеро. — Она была значительно спокойнее.

Следующие дни ничего не принесли. Неизвестный покупатель не появился, восточная дорога оставалась обычной дорогой, по которой проходили обозы, одиночные всадники и торговцы. Цицеро несколько раз проверял списки прибывших и дважды менял порядок внешних постов, однако нового следа не нашёл. Постепенно тревога начала отступать, а вместе с ней изменилась ещё одна вещь. Им больше не требовалась отдельная причина, чтобы проводить время вместе. Инри сама приносила Цицеро исправленные записи и оставалась обсуждать их гораздо дольше, чем требовали сами исправления. Цицеро иногда заходил к их шатру без бумаг, а уже оказавшись внутри, находил вполне убедительную причину визита.

Мирина перестала ждать скрытого смысла каждый раз, когда Максен предлагал посмотреть карту или тренировку. Однажды вечером все четверо просто оказались возле одного костра.

Максен принёс котелок с ужином, Цицеро — хлеб, а Инри появилась с бутылкой вина, происхождение которой комментировать отказалась.

Мирина остановилась рядом.

— Я что-то пропустила?

— Пока только начало ужина, — ответил Максен. — Если еда окажется съедобной, появится повод для праздника.

Она села.

— Оптимистичный подход.

Цицеро посмотрел на котелок.

— Особенно учитывая, кто сегодня готовил.

Максен возмутился:

— Это было один раз.

— Некоторые события лучше пережить один раз.

Мирина сразу посмотрела на ужин с большим подозрением.

— Теперь я понимаю, почему Инри принесла вино.

— Я предусмотрительная, — согласилась та.

Беседа началась неожиданно и непринужденно, что сделало её особенно приятной. Спорили о еде, потом о самых нелепых походных привычках, а оттуда каким-то образом добрались до детства.

Выяснилось, что в двенадцать лет Максен сбежал из дворца на городской праздник.

— Через ворота? — спросила Мирина.

— Через кухонное окно. Ворота слишком хорошо охраняли.

— Наконец в вашей биографии появилась разумная стратегия.

— Она казалась разумной до тех пор, пока с другой стороны стены меня не встретил отец.

Мирина рассмеялась.

— Король Ольвар лично ловил наследника у кухонного окна?

— Хуже. Он помог мне спуститься, велел вернуться к полуночи и предупредил, что в случае опоздания объясняться с матерью придётся мне самому.

— Ваш отец мне нравится.

— После возвращения он три часа рассказывал, почему будущий король не должен покидать собственный дворец через кухонные окна.

— Вот теперь образ стал достовернее.

Инри рассказала, как в детстве заставила все свечи в доме гореть зелёным пламенем.

Цицеро сразу заинтересовался. Первые несколько минут, по её словам, всё произошло случайно. Потом ей стало любопытно, сможет ли она удержать цвет.