Сага Вольпе Третья линия

— Никогда?

— В военных распоряжениях — нет. Этот росчерк вы ставите в личных записках и на документах, где хотите подчеркнуть собственное авторство. В приказах Королевской службы подпись короче, потому что вы считали украшение имени пустой тратой времени.

Максен посмотрел на Каллина.

— Звучит почти трогательно. Она помнит вашу подпись лучше, чем большинство людей лица своих родственников. Мирина даже не повернулась.

— Если продолжишь, я начну вспоминать твои неприятные привычки.

Каллин едва заметно улыбнулся.

— Хорошо, что некоторые вещи не меняются.

Мирина перевела на него взгляд.

— Не обольщайтесь. Я просто научилась направлять раздражение более избирательно.

Цицеро снова посмотрел на документ.

— Печать настоящая?

— Да. Именно поэтому я здесь. Доступ к ней имеют всего несколько человек.

— Насколько высокого ранга? — спросил Максен.

— Достаточно, чтобы проблема перестала быть внутренним недоразумением.

Мирина скрестила руки.

— То есть кто-то при дворе Рейнара хотел, чтобы Арден действительно начал войну.

Каллин задумался.

— Или хотел проверить, что произойдёт, если две армии столкнутся именно здесь и именно сейчас.

Цицеро поднял взгляд.

— Это уже звучит не как политика.

— Потому что я больше не уверен, что дело только в ней.

Мирина почувствовала знакомый холод предчувствия.

— Свиток.

Каллин перевёл взгляд на неё.

— Да.

Впервые с момента приезда его спокойствие дрогнуло настолько, что заметить это мог только человек, слишком долго наблюдавший за ним раньше. Мирина заметила.

— Вы его уже видели.

Каллин промолчал.

— Где?

Он медленно повернул голову к Мирине и пристально посмотрел ей в глаза и произнёс:

— Там, где погибло твоё племя.

На несколько мгновений все остальные звуки перестали иметь значение. Мирина не двинулась, пальцы сами сжались в кулак. Максен поднялся. Он не загородил её собой и не попытался удержать, просто оказался рядом и легко коснулся её локтя. Короткое, тёплое прикосновение. Мирина почувствовала его и не отстранилась.

— Что вы сказали?

Каллин не отвёл взгляд.

— Я видел этот знак много лет назад. В месте, где жили Волки.

— Ваши люди уничтожили Волков.

— Мои люди пришли туда не за ними.

Он произнёс это спокойно, именно поэтому его слова прозвучали страшнее. Мирина шагнула к столу.

— Очень удобное различие для мёртвых.

— Для мёртвых — никакого. Для тебя, возможно, решающее.

Рука Максена больше её не касалась, но он остался рядом. Мирина чувствовала его присутствие и неожиданно понимала, что оно помогает сохранить голос ровным.

Максен первым нарушил тишину:

— Полагаю, теперь вы расскажете остальное.

Каллин повернул голову.

— Расскажу всё, что знаю. Только, боюсь, на этот раз этого недостаточно.

После совета Каллина не отпустили обратно к его людям, но и обращаться с ним как с пленником Максен не собирался. Ему отвели отдельный шатёр у западной стены, неподалёку от уцелевшей части старой галереи. Шестеро арденцев, вошедших вместе с ним в лагерь, разместились рядом, остальных оставили за внешними постами. Вендельская стража держалась достаточно близко, чтобы никто не забывал об осторожности, но достаточно далеко, чтобы всё происходящее ещё можно было называть дипломатическим визитом.

Сам Каллин принял эти условия без единого замечания, словно именно такого решения и ожидал. До самого вечера к его шатру еще несколько раз приходили Максен и Цицеро; приносили карты, донесения, какие-то старые записи. Мирина тоже успела поговорить с ним, хотя после этого разговора вопросов у неё стало только больше.

К вечеру новые сведения, бесконечные предположения и необходимость разбирать вчерашний бой наконец отпустили их хотя бы настолько, чтобы вспомнить о еде.

Инри всё ещё запрещали надолго покидать постель, поэтому ужин перенесли к ней. Цицеро заявил, что так будет разумнее, Мирина спорить не стала, а Максен каким-то образом добился, чтобы вместо обычной походной каши им принесли горячее мясо, хлеб, овощи и небольшой кувшин вина.

— Я начинаю подозревать, что положение наследника всё-таки даёт некоторые преимущества, — заметила Инри, разглядывая ужин.

— Наконец-то, — отозвался Максен. — Двадцать пять лет я ждал признания.

— Не обольщайся, — сказал Цицеро. — Она похвалила еду.

— Я привык принимать доступные формы благодарности.

Инри сидела, обложенная подушками по настоянию лекаря, и всё заметнее тяготилась собственной слабостью. Цицеро, похоже, решил, что лучший способ не раздражать её заботой — делать всё раньше, чем она успеет попросить. Когда одна из подушек сползла ниже, он молча поправил её за спиной Инри. Подвинул тарелку ближе, отломил хлеб так, чтобы ей не пришлось тянуться через стол, а чашку поставил с той стороны, где ей было удобнее взять её здоровой рукой. Инри заметила это только тогда, когда потянулась за кувшином. Цицеро уже держал его.

— Я могу сама.

— Знаю.

Он налил воду и поставил чашку под её пальцы, а затем машинально придержал её за локоть, когда Инри чуть подалась вперёд.

Она сразу посмотрела на его руку. Цицеро отпустил, но взгляд остался внимательным.

— Я не развалюсь.

— Очень на это рассчитываю.

Инри хотела что-то ответить, но он уже поправлял край одеяла, соскользнувший с её колен. Мирина некоторое время наблюдала за ними.

— Мне начинает казаться, что после перехода на «ты» твоя жизнь стала заметно тяжелее.

Цицеро перевёл взгляд на неё.

— Она и раньше не отличалась простотой.

— Мне нравится новая система, — сказала Инри.

— Тебя никто не спрашивал, — одновременно ответили Мирина и Цицеро.

Они переглянулись, и Максен рассмеялся.

— Теперь я начинаю понимать, почему вы так быстро нашли общий язык.

— Мы его не находили, — сказала Мирина.

— Он возник сам и сразу начал создавать проблемы, — добавил Цицеро.

Инри отпила воды и поставила чашку обратно. Цицеро тут же подвинул её на пару пальцев ближе, чтобы в следующий раз ей вообще не пришлось тянуться. Инри посмотрела на него и на этот раз спорить не стала.

Разговор постепенно стал легче. Инри уже достаточно пришла в себя, чтобы спорить с Цицеро из-за врачебных запретов, а тот терпел её возмущение куда спокойнее, чем она ожидала. Максен время от времени вмешивался, и Мирина впервые за весь день позволила себе просто сидеть рядом и слушать их. Максен, не прерывая разговора, взял кувшин и долил немного воды в её вино, ровно столько, сколько она обычно добавляла сама. Мирина отпила, посмотрела на него и едва заметно кивнула.

К Каллину вернулись почти случайно.

— Он ведь мог прислать кого-нибудь вместо себя, — заметил Максен. — Но приехал сам.

Мирина медленно поставила чашку на стол.

— Вот это мне и не нравится.

Инри посмотрела на неё внимательнее.

— Его приезд?

— То, что он приехал, не имея ответа.

Она произнесла это спокойно, но пальцы всё ещё лежали на чашке чуть сильнее, чем нужно.

— Я слишком долго видела, как он работает, — продолжила Мирина. — Обычно к тому моменту, когда Каллин появляется лично, он уже знает, чего хочет добиться и что будет делать дальше. Сегодня он сидел напротив нас и впервые при мне признал, что не понимает, как связаны произошедшее в Ардене, свиток и поддельный приказ.

Максен больше не улыбался. Мирина провела большим пальцем по краю чашки.

— И если даже он пока идёт вслепую, я бы очень хотела знать, кто тогда видит весь путь целиком.

После этих слов за столом стало тише, не надолго, Инри почти сразу вернула разговор к более безопасным вещам, а Цицеро поддержал её, явно не желая, чтобы вечер снова превратился в ещё один совет. Мирина была им за это благодарна. Тревога всё равно никуда не делась. Просто на несколько минут перестала занимать всё пространство вокруг.

Ночь принесла ещё несколько донесений с пограничных постов, поэтому утром стало понятно, что разговор придётся продолжить.

Теперь Максен сидел с одного края стола, Каллин — напротив. Цицеро устроился сбоку, ближе к картам, рядом с Инри. Лекарь отпустил её сюда с таким количеством условий, что Инри выслушала только половину, но всё-таки позволила укутать себя в тёплый плащ и обещала не вставать без необходимости.

Мирина как всегда стояла у широкого пролома между колоннами, откуда была видна река. Красота вокруг по-прежнему действовала ей на нервы. Природа обладала удивительной способностью выглядеть особенно мирно после того, как люди целый день пытались друг друга убить.

— Вы сказали, что видели этот знак возле поселения Волков, — напомнила Инри. — Но так и не объяснили, что именно он там обозначал.

Каллин некоторое время смотрел на лежащую перед ним копию рисунка.

— Потому что не знаю.

Инри приподняла брови.

— Вы произносите это удивительно спокойно.

— Опыт.

Мирина усмехнулась и обернулась.

— Когда-то вы обвиняли меня в неспособности признавать незнание.

— И был прав.

— Я тогда была моложе. Теперь знаю, что вы прекрасно признаёте отсутствие ответа, когда уже не осталось никого, из кого его можно вытянуть.

У Максена дрогнули уголки губ.

— Удивительно тёплая у вас встреча спустя столько лет.

Мирина посмотрела на него.

— Могу уступить тебе своё место в разговоре.

— Спасибо, здесь мне вполне удобно.

Каллин перевёл взгляд с одного на другую, и Мирина сразу заметила знакомое выражение.

— Только не начинайте что-нибудь вычислять.

— Я ничего не сказал.

— Для вас это никогда не было обязательным условием.

Инри тихо рассмеялась, но почти сразу поморщилась. Цицеро повернулся к ней.

— Голова?

— Уже меньше. И не смотри на меня так, иначе Мирина решит, что меня сюда зря отпустили.

— Я это решила ещё утром, — отозвалась Мирина.

— Мне значительно лучше.

Цицеро поправил сползший край её плаща и вернулся к карте.

— Именно поэтому ты сейчас сидишь, а не доказываешь это на практике.

Инри хотела возразить, но передумала.

Мирина снова посмотрела на Каллина.

— Расскажите всё, что знаете о Волках и этом знаке.

На этот раз он ответил без привычной игры словами.

— За несколько месяцев до нападения в северных землях начали исчезать люди. Путники, охотники, несколько торговцев, двое пограничников. Сначала случаи никак не связывали. Потом в одном заброшенном святилище обнаружили такой же символ.

— Три линии? — уточнила Инри.

— Да. Тогда решили, что он может принадлежать одному из древних культов, существовавших ещё до нынешних королевств. Сведений было мало. Я отправил людей проверить несколько мест, где находили похожие изображения.

Мирина отошла от пролома.

— И одно из этих мест находилось рядом с Волками.

— Да.

— Ваши люди пришли туда вооружёнными.

— До этого две группы не вернулись.

— Поэтому третья решила перестраховаться.

— Поэтому третьей было приказано соблюдать осторожность.

Мирина остановилась у края стола.

— Результат я помню несколько иначе.

Каллин выдержал её взгляд.

— Первоначальный приказ был прост: наблюдение и поиск входа в старое святилище в скалах севернее поселения, никакого нападения. Потом связь с отрядом исчезла. Следующее донесение пришло уже от тех, кто уцелел.

— От ваших людей.

— Да.

Тишина под старым сводом стала плотнее. Мирина положила ладонь на край стола.

— Я убила их.

Каллин не отвёл глаз.

— Знаю.

— Потому что они убивали моих.

— Знаю и это.

Его ровный голос задел сильнее, чем могло бы задеть оправдание.

— Тогда не рассказывайте об этом так, будто разбираете неудачную операцию.

На этот раз спокойствие Каллина дало трещину.

— А как мне об этом говорить? Люди, которых я отправил выполнять один приказ, сделали совершенно другое. Началась резня. Твоё племя было почти уничтожено, а затем появилась ты. Всё, что случилось дальше, я знаю по следам и словам нескольких выживших. Чего я не знаю до сих пор, так это почему мой отряд вообще напал.

Инри нахмурилась.

— Вы считаете, что их могли заставить?

— Я допускаю это много лет.

Цицеро оторвался от карты.

— И поэтому после произошедшего вы занялись Мириной.

Мирина повернула к нему голову, вопрос ей не понравился, но он уже был задан.

Каллин ответил:

— Да.

Максен до этого почти не вмешивался.

— Почему?

Каллин посмотрел на Мирину.

— Потому что она должна была умереть.

У неё вырвался сухой смешок.

— Всё интереснее.

— Я говорю не о ранах, через тебя прошло слишком много силы.

Инри выпрямилась.

— Что вы видели?

— Я приехал через два дня. Часть склона была выжжена, обычный огонь таких следов не оставляет. Камень местами оплавился, хотя вокруг почти ничего не горело. Маги не смогли объяснить происхождение следов, а среди развалин нашли знак из трёх линий.

Мирина перестала слышать шум лагеря. От того дня у неё сохранились обрывки: крики, запах крови, чьи-то руки, собственный страх и ярость, которая вдруг перестала принадлежать только ей. А потом — присутствие чего-то огромного, страшного и одновременно знакомого.

Водан.

Так она назвала его тогда, другого имени у неё не было.

— Мири, — тихо позвала Инри.

Мирина чуть качнула головой.

— Потом.

Каллин продолжил:

— Двое моих людей пережили первый выброс, через несколько дней оба умерли. Я ожидал того же от тебя.

— Но дождались другого.

— Да.

Цицеро посмотрел на него.

— Поэтому вы решили выяснить, почему она выжила.

— Именно.

Старая злость вернулась слишком легко.

— И купили мне место в гладиаторской школе.

— Там можно было наблюдать, как проявляется сила в предельных условиях, и не передавать тебя королевским магам.

— Как предусмотрительно.

Максен посмотрел на неё, но не стал ничего говорить. Каллин тоже не ответил на колкость.

— Магам Рейнара я уже тогда доверял не полностью.

— А сейчас? — спросил Цицеро.

Каллин перевёл взгляд на поддельный приказ, лежавший среди бумаг.

— Сейчас ещё меньше.

Максен сразу уловил главное.

— Вы допускаете, что приказ и знак связаны.

— Я допускаю, что совпадений стало слишком много. Кто-то последовательно заставил несколько арденских частей поверить, что условия для наступления уже выполнены. Почти одновременно здесь активируется свиток, связанный с тем же знаком, который встречался в местах старых магических выбросов. А в Ардене происходит событие, которое мои люди пока даже не могут нормально описать.

— Что именно произошло? — спросила Инри.

Каллин сжал пальцы на краю бумаги.

Он коротко изложил сообщения из Ардена: вспышка над северной частью столицы, кратковременное исчезновение нескольких защитных контуров, сбой в работе дворцовых магических печатей. Отдельно каждое событие можно было объяснить. Вместе они выглядели хуже.

Инри задумалась.

— Когда я коснулась свитка, одна линия уже горела.

Каллин повернулся к ней.

— Вы уверены?

— Теперь — да. Вторая загорелась после контакта, третья осталась тёмной.

Цицеро медленно провёл пальцем вдоль края карты.

— Если это схема, первый элемент был активен ещё до Инри.

— А она стала вторым, — сказал Максен.

Мирина посмотрела на рисунок.

— Значит, третьего пока нет.

Под сводом на несколько секунд стих даже шелест бумаг. Снаружи кто-то окликнул лошадь, дальше ударил молот по металлу, по старым камням скользнул солнечный свет.

Инри первой нарушила паузу.

— Мы всё ещё не знаем, что линии обозначают именно людей.

— И пока не узнаем, лучше не подгонять факты под красивое объяснение, — сказал Цицеро.

— От тебя это звучит почти успокаивающе, — заметила Мирина.

Максен отодвинул одну из карт и поднялся.

— Хорошо. Тогда пока у нас две истории, которые могут оказаться одной. Кто-то подделал приказ Каллина и почти превратил пограничное столкновение в настоящую войну. И есть неизвестная магическая структура, связанная со свитком, Волками и тем, что произошло в Ардене.

— Поэтому я предлагаю сохранить прекращение огня, — сказал Каллин. — Как минимум на три дня.

Максен посмотрел на него.

— Ваши корпуса отходят ещё на десять миль восточнее спорной территории. Наши остаются на нынешней линии. Любое передвижение крупных сил заранее сообщается другой стороне.

Каллин коротко кивнул.

— Принимается.

— Если за три дня ничего не происходит, перемирие остаётся в силе на время расследования.

— Согласен.

Мирина усмехнулась.

— Не думала, что однажды услышу, как Каллин добровольно соглашается с чужими условиями.

— Я согласился с разумными условиями.

— Вот теперь узнаю.

Максен мельком взглянул на неё, пряча улыбку. Каллин это заметил. Мирина поняла, что Каллин обратил внимание, и её настроение мгновенно ухудшилось.

— Не отвлекайтесь, — сказала она.

— Даже не собирался.

— Очень сомнительно.

Максен вернул разговор к делу:

— Вы остаётесь в лагере. Пока мы не разберёмся, как был подделан приказ и что происходит в Ардене, ваше присутствие здесь полезнее, чем возвращение к войскам.

— Вчера это называлось временным гостеприимством.

— Сегодня оно стало немного продолжительнее.

— И заметно вооружённее.

— В пределах разумного.

— У нас явно разные представления о пределах.

— Зато теперь вы знаете мои.

На этом спорить Каллин не стал.

Совет продолжался ещё некоторое время. Разбирали маршруты гонцов, сверяли время получения приказов, отмечали на карте перемещения частей. К середине разговора Мирина поняла, что снова слишком долго стоит, вцепившись пальцами в край стола.

Максен ничего не спросил, просто подвинул к ней свою кружку с водой. Мирина взглянула на него, сделала несколько глотков и вернула кружку на прежнее место.

Когда бумаги наконец собрали, Каллин вернулся в свой шатёр.

К вечеру лагерь постепенно вернулся к обычному ритму. Солдаты занимались лошадьми, чинили повреждённое снаряжение, между палатками пахло дымом и едой. После двух дней тревоги эта обыденность казалась почти непривычной. Мирина шла с Максеном вдоль западной стены. Старые камни ещё хранили влагу после дождя, и в низких местах между ними собиралась вода.

Возле шатра Каллина стояли часовые. Мирина посмотрела на них.

— Ты добавил ещё двоих.

— Цицеро предложил.

— Конечно. Очень удобно.

— Ты недовольна?

— Я размышляю, сколько ещё людей можно поставить вокруг Каллина, прежде чем он окончательно перестанет считаться гостем.

Максен оглянулся на посты.

— Думаю, запас у нас есть.

Мирина хмыкнула. Они прошли ещё несколько шагов. Разговор затих сам собой.

Максен посмотрел на неё.

— Как ты?

Мирина повернула голову.

— Ты хочешь короткую версию?

— Какую захочешь.

Она помолчала.

— Тогда сегодня короткую.

Он принял это без дальнейших вопросов. Она слегка коснулась его руки своей, почти случайно, и продолжила идти.

— Спасибо, Макс.

Он посмотрел на неё, но ответил только лёгким движением головы. У западной галереи появились люди. Один из арденцев разговаривал с вендельским часовым, чуть дальше солдат нёс свёрнутые карты. Ещё один мужчина в арденской форме шёл вдоль стены в сторону шатра Каллина. Мирина поначалу не обратила на него внимания. Сделала ещё несколько шагов и остановилась. Что-то не совпадало. Она ещё не успела понять, что именно. Мужчина двигался спокойно, не оглядывался, не ускорял шаг. Именно эта правильность и насторожила её. Он держался слишком близко к стене, а правая рука всё время оставалась возле края плаща.

Максен заметил, что она остановилась.

— Что?

Мирина уже смотрела мимо него. Каллин как раз вышел из своего шатра вместе с Цицеро, они что-то обсуждали, направляясь к галерее.

Мужчина у стены изменил шаг. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Мирина толкнула Максена назад.

— Берегись!

Она сорвалась с места в тот момент, когда незнакомец выхватил короткий клинок.

Только по направлению удара Мирина поняла, что ошиблась в одном: целью был не Максен.

Каллин.

Цицеро развернулся первым, Каллин успел сместиться, но Мирина уже оказалась между ними и нападавшим. Она поймала вооружённую руку за запястье, ушла с линии удара и врезала локтем в горло. Противник устоял. Это было неожиданно. Он мгновенно сменил хват и, вместо того чтобы вырваться, развернул кисть, пытаясь достать Каллина обратным движением. Мирина выбила оружие. Клинок ударился о старые камни и отлетел под основание колонны. Нападавший тут же потянулся второй рукой к поясу. Мирина не стала проверять, что там спрятано. Подсекла его, повалила на землю и выкрутила руку за спину. К этому времени вокруг уже поднималась стража.

— Закрыть западный выход! — приказал Максен. — Никого из лагеря не выпускать.

Цицеро стоял рядом с обнажённым мечом, удерживая под контролем арденцев, которые начали приближаться на шум. Мирина сильнее прижала пленника к земле.

— Не двигайся.

Он всё-таки попытался. Она довернула руку.

— Я предупредила.

Только теперь она посмотрела на Каллина.

Он был цел.

И смотрел на неё тем самым взглядом, который Мирина слишком хорошо помнила: спокойно, внимательно, словно только что увидел подтверждение какой-то своей старой мысли. Она сразу разозлилась.

— Даже не вздумайте комментировать.

— Я ничего не сказал.

Максен подошёл ближе и сначала быстро оглядел её, проверяя, нет ли крови. Убедившись, что она не ранена, он перевёл внимание на пленника. Мирина заметила этот взгляд, но ничего не сказала. Каллин всё-таки позволил себе едва заметную улыбку.

— Некоторые вещи действительно не меняются.

— Ошибаетесь. Раньше мне за подобное платили.

Цицеро коротко усмехнулся.

— Рад, что вы оба нашли время обсудить условия труда.

Подошедшие солдаты подняли пленника. Цицеро сам обыскал его. Арденская форма была настоящей, клинок армейского образца, в кармане обнаружились документы на имя младшего офицера из сопровождения Каллина.

Каллин взял бумаги, посмотрел на имя и сразу поднял глаза.

— Это не мой человек.

Максен нахмурился.

— Документы настоящие?

— Похоже на то, но человек — нет.

— Вы уверены?

Каллин бросил на него холодный взгляд.

— Я привёз восемнадцать человек и знаю каждого из них.

Один из вендельских часовых подошёл ближе.

— Он вошёл через западный пост около часа назад. Показал эти бумаги, сказал, что принёс донесение от людей советника, оставшихся снаружи.

Максен повернулся к нему.

— Почему его пропустили одного?

Часовой побледнел.

— Документы были в порядке. Имя есть в списках сопровождения.

Каллин снова посмотрел на пленника.

— Настоящий владелец этих бумаг сейчас должен находиться за внешними постами.