Замуж за бывшего

Любовь Попова
Замуж за бывшего

– Уйди, – сдавленный стон и я усмехнулся. – Больше не могу.

– Оставить тебя здесь?

– Да, если ты исчезнешь.

Даже обидно, но моей цели это не меняет. Спишем на секс горячку.

Поднял попку повыше, и провел пальцами по набухшим половым губам, задевая клитор.

Наклоняюсь вниз, и провожу по промежности языком, от самого клитора до розового подрагивающего отверстия.

Она дернулась, и выгнувшись застонала, стискивая пальцами простыню. Еще раз и та же реакция.

От запаха уже как пьяный. В голове шум и новые толчки крови в члене. Но я продолжил мучить кончиком языка чувствительное место, пока Меллиса не начала трястись и стонать.

Провел пальцем возле дырочки и продолжил вылизывать уже покрасневший от трения клитор. Доводить ее до того же безумия, в которое меня погрузило одно только появление ее в моей жизни.

Хотелось постоянно доказывать ей, что сопротивление бесполезно. Она давно моя.

Я сдерживал дикое желание заменить язык членом и усилил давление от чего она уже взвыла в кулак и попыталась от напряжения сжать бедра, но я развел их шире и довел рыжую до финала.

Она прогнулась особенно сильно и протяжно подвывала, пока ее тело содрогалось в судорогах оргазма.

Провел по половым губам, собирая остатки влаги, и слизал их, пока она часто-часто дышала, пытаясь прийти в себя.

Ну и кого ты здесь ненавидишь? Ухмыльнулся собственным мыслям и пошел за полотенцем около раковины. Я смочил его водой и обтер расслабленные тело со спины, по лицу и между ног. Кое-как натянул халат на ее тело, в конце она стала помогать.

В дверь уже постучали.

Поставил Лиссу у стены и собрал простынь, на которой мы развлекались.

«Ну, ты и дебил, трахнуть Меллису прям в комнате пацанов»

Эту мысль сразу свернул, но да. Не стоило ее вообще сюда вести. Теперь вопросов не избежать, особенно, когда по дороге ко мне, порхая, подлетела худенькая директриса Ольга, завалила вопросами, просьбами и благодарностями.

Может Алиса спит? Да, нет, слушает. Глаза хоть и закрыты, но постоянно подрагивают длинные ресницы.

– Мы обязательно проголосуем за вас, – уже вдогонку мне с Лиссой на руках, крикнула Ольга Дмитриевна. Понятное дело, что за меня. Иначе так и останешься жрать дерьмо, которое поставляет местное правительство. Мэр недоделанный

В итоге принял несколько судьбоносных решений.

Жизнь, она как секс. Бывает херовой и ты мечтаешь о чем-то лучшем. А бывает такой, что в глазах темнеет и хочется залипнуть на этом моменте навсегда. Но все заканчивается. Секс, жизнь и даже любовь.

Я любил Меллису. Это я сейчас понимаю, что, выпустившись из приюта забрал бы ее с собой, заделал ребенка. Трахал бы по ночам, а днем работал. Нормальная жизнь с любимой женщиной. Но судьба быстро развернула меня задом и дала пинок.

Она мне изменила.

С лучшим другом.

Леня к ней иначе относился, нежничал, смешил – вот она и повелась.

Отрицала, конечно, что трахалась, но лучший друг с детства, врать не станет.

Наверное, поэтому было еще больнее от его смерти. Потому что кроме него никого не осталось. Воронин Леня уже давно просто имя на Балашовском кладбище. Кроме меня о нем почти никто и не помнит.

Возможно только Лисска, которая тихо посапывала или притворялась, что спит на пассажирском сидении, пока я выруливал на трассу, и вез нас в отделение.

Пора это все заканчивать. Пора избавляться от заразы, что душит и мешает адекватно думать.

Глава 41.

Я чувствовала, как засыпаю, пока машина мерно ехала по трассе. Юра иногда смотрел на меня, словно боялся что я сбегу. И я этого ужасно хотела. Но тело наполненное истомой после оргазма двигаться и повиноваться просто отказывалось.

Погружаясь в долгожданный сон, я радовалась, что мы уезжаем из этого места и не важно, каким оно стало. Слишком много плохого было с ним связано, и даже оргазмы, стабильно получаемые от Юры в то время, положения не спасали.

Все началось в первый день.

Я шла, сжимая в руках сумку с вещами, по бесконечным коридорам. Стены с облупленной краской, разбитые окна, и взгляды. Озлобленные, неприязненные.

Я вошла в совершенно чужой для меня мир, вышла из сказки с богатыми родителями и попала в преисподнюю. Но я держалась гордо, шла ровно, стараясь не обращать внимания, как жадно, дико ровесники и дети помладше оглядывают мое платье, подаренное на день рождение погибшей мамой или на фирменные туфли, присланные тетей из Лондона.

Я знала, что скоро она меня заберет, поэтому особо не переживала. Ну, или эта была попытка быть смелой.

Я уже выплакала все слезы от смерти родителей и инспектор, что меня вела, продолжала с беспокойством на меня поглядывать. Она была доброй, гладила меня по голове, успокаивала.

Интересно, знала ли она, куда меня привела? Должна была понимать.

Когда я очутилась в кабинете директрисы Кузнецовой Ларисы Михайловны, высокой дородной женщиной с морщинами на лбу и красными бусами на полной шее, я впервые струсила по-настоящему.

Мне показалось, что я в клетке с падальщиком, который рассматривал размеры и ценности своего обеда. Примеривался, с какой стороны начать трапезу, вцепиться когтями и разорвать и без того израненную детскую душу.

Она смотрела на меня, как на товар. Разговаривала нежно, сочувственно кивала, а на самом деле оценивала мою немного полноватую фигуру, и ярко рыжие волосы.

Я отвернулась к окну и стала с ужасом смотреть на высокие бетонные заборы, ладно хоть без колючей проволоки.

«Куда я попала?» – думала я в тот момент, когда меня, наконец, привели в женское общежитие и показали комнату с захудалыми занавесками, деревянными окнами и четырьмя узкими кроватями.

– Располагайся, – показала мне свободную кровать воспитатель Анна. Они здесь работали посменно и не особо интересовались происходящим. Просто давали некоторые знания, и тут же про детей забывали.

– Ну, привет, жирная, – поднялась с кровати блондинка с кривой короткой стрижкой и подошла ко мне вплотную. Пришлось попятиться. От нее пахло чем-то противным, то ли блевотиной, то ли спермой. Это я тогда еще не знала, что это. Потом меня познакомили с этим запахами.

Началась откровенная травля и прямо в той комнате, когда я ответила отказом на «вежливую» просьбу дать померить платье.

– Снимай!

– Но оно мое!

– Спорим?

Одна девушка держала мне волосы, вторая заламывала руки, а эта блондинка – Лена вроде – стаскивала платье.

Прикрыться я не успела, дверь с шумом распахнулась, и я упала в ноги Лены, прилично ударившись копчиком.

Повернулась и увидела трех рослых парней. Один из них с добрым взглядом голубых глаз мне улыбнулся.

– Так это и есть новенькая? Я смотрю девочки, вы уже налаживаете тесные, – он поиграл бровями, – связи.

– Конечно, – визгливо рассмеялась Лена, и девчонки ее поддержали. – Вот, мне рыжая уже и платье подарила.

– Я не дарила, ты сама… – попыталась я вставить, сквозь слезы, слово, но она на меня прикрикнула:

– Закрой рот!

– Лена! – привлек внимание парень с добрыми глазами. – Это не вежливо! Так девушка не вольется в наш дружный коллектив. Он на миг посмотрел на других парней со странной улыбкой, значение которой я тогда не разобрала и присел рядом со мной. Его глаза оценивающе осмотрели всё мое тело, от небольших складок на животе, до крупной груди в дорогом лифчике.

– Я Колян, – представился он, протягивая руку и стирая с щеки слезу, – а тебя как зовут?

– Меллиса…

– Я Кабан, а это…

– Лена, отдай ей тряпку.

Этот голос уже тогда был командным, властным, пугающим, и я как загипнотизированная взглянула на это мрачное бледное лицо, на котором, как два агата сияли глаза. Мертвые, холодные.

Лена беспрекословно подчинилась и я тут же под взглядом шести ровесников оделась. Постаралась побыстрее, чтобы не чувствовать, как жжет от внимания тело. Но они уже все видели и теперь я понимала, будут смотреть и видеть именно в полуобнаженном виде.

Девушки ушли с парнями, только Лена осталась и недоуменно смотрела, как закрывается дверь за Юрой. Он не взял ее, это я поняла по печальному виду. Печаль быстро нашла виноватую и следующие полчаса между нами началась новая битва за платье.

Победить я не смогла, но и Лена осталась без обновки.

Платье с треском порвалось под моими руками. Я поступила, как русские при нападении французов в 1812, просто не отдала свою вещь, как они сожгли Москву.

И в столовую я шла уже в своих спортивных бриджах и простой синей футболке, стирая слезы обиды и стыда. Даже весеннее солнце, заглядывающее в треснутые окна не радовало, скорее хотелось

Войдя в длинное покрытое желтой краской помещение, я обомлела. Помимо неприятного запаха затхлости, здесь летали мухи, стоял невыносимый гвалт и почти все столы были заняты. Некоторые ели стоя.

Сотни голодных щенков, набросившихся на тарелку жидкого супа и перловки.

И отвлекаться было нельзя, останешься без обеда. Это тоже я поняла в первый день, когда отвлеклась на острый взгляд Юры.

– Меллиса! – его голос усиленно тянул меня из сна. – Сколько можно дрыхнуть?

Я протерла глаза и поняла, что мы стоим на одной из центральных улиц Москвы. Рядом с магазином одежды.

Я подняла брови в удивлении. Шоппинг?

– Решил задобрить меня шоппингом? – не поверила я, всматриваясь в зеркальную витрину, где отражался огромный джип Юры.

– Что мне тебя задабривать и так в моих руках, как масло таешь. В отделение ты должна появится, как счастливая баба, а не как измотанная шлюшка.

Я возмущенно вскричала и уже собралась его ударить за оскорбление, но он сжал мою руку и принялся меня целовать, доказывая свое утверждение. Свою надо мной власть.

Вторая рука тоже дернулась, пытаясь остановить нахала, но он сжал и ее тисками пальцев, пока губы ласкали мой язык, разнося по телу томление и сладость. Вот сволочь.

 

Кто? А разве ты сама не стонешь ему в губы, пока твоего тело мелко подрагивает?

И ведь, правда. Стоило ему ко мне прикоснуться, и все мое сопротивление превращалось лишь в прелюдию, а гордость махала платочком.

И вот, уже мои руки не дергаются, а ласкают его волосы и шею. А его руки давно остепенились на моей спине. Быстро притянули меня к себе на колени, только и оставалось что отвечать на поцелуй, и обхватить его мускулистые бедра ногами.

Трусиков уже не было, и я ясно чувствовала как бугор упирается в меня и сдерживала животный инстинкт в последний раз насладиться этим удивительным моментом.

Я, Юра и наши тела, для которых отношения не имеют значения. Слишком хорошо они подходят друг другу, слишком хорошо мне от того, как его член елозит внутри меня, выводя чувствительность на новый сумасшедший уровень.

Посреди дня.

Скрытые лишь тонировкой джипа, мы совокуплялись, как сумасшедшие, вышедшие на свободу, потому что оба знали. Это последний раз.

Он держал меня за голые ягодицы и буквально насаживал на себя, снова и снова. Глубоко, сильно, непрерывно, неистово. Так что еще немного, и я ощутила сладостный прилив удовольствия, и то, как распухает внутри меня его член. Это только добавило наслаждению остроты, и я сильнее стиснула его шею и закричала.

Внизу живота толчками бился оргазм, заставляя все тело наполнятся истомой и счастьем.

Юра кончил следом, а потом долго, очень долго целовал меня, непривычно лаская при этом спину, шею, перебирал волосы.

Когда все закончилось я поняла, что давно перестала называть наш секс насилием, слишком приятным и необходимым он был, возвращая к жизни мое израненное тело и разбитое когда –то сердце. Только это ничего не меняло. Чем быстрее мы разойдемся, тем лучше.

Но в его глазах вмиг вернулось равнодушие, когда я сказала:

– Это ничего не значит, тем более, что это последний раз.

– Да, – только и произнес он насмешливо и вышел из машины, перед этим застегнув проклятущую ширинку. Кажется я ее расстёгивала собственными пальцами.

Магазин оказался не просто магазином.

Огромное светлое помещение встретило нас приятным ванильным ароматом, лентами, стразами, множеством зеркал и таким же множеством услужливых девушек.

Тут тебе и салон красоты, и бутик, и судя по всему массажный салон. Все прекрасно понимают, что происходит в таких салонах.

Пока меня отмывали и одевали, я стискивала зубы, когда видела, как облизывают со всех сторон Юру.

«Да, Юрий Алексеевич. Пожалуйста, Юрий Алексеевич, Давайте я дам вам в жопу, Юрий Алексеевич».

– Вы что-то сказали? – спросила меня девушка в очках, накладывая мне макияж.

– Нет, нет. Извините, – пробормотала я, краем глаза наблюдая, как Юра одну из девушек его стригущих посадил на колени.

Скотина!

И нет, я не ревную!

Просто именно с этого его блядства началось наше, так называемое общение.

Он пришел ко мне в душ, где я смывала очередные насмешки и тумаки с тела и души. Это конечно было бесполезно, но приятно. Иногда казалось, что именно в душевой, скрытая стенкой, я могу побыть в одиночестве. Очень полезная возможность в детдоме.

Глава 42.

Я вскрикнула еще до того, как наткнулась на мрачное лицо Юры за стеной воды.

– Что ты здесь делаешь? – испуганно, даже скорее сдавленно произнесла я.

– Смотрю.

Его голос звучал спокойно, отражался эхом от темных кафельных стен ванной, а взгляд жадно обводил тело по контуру, поднимался к лицу и снова вниз.

О том, какие отношения связывают многих воспитанников, мне было уже известно. На одну страстно совокупляющуюся парочку я наткнулась прямо в туалете, а одну из соседок нагнули прямо в нашей спальне, никого не стесняясь.

– Это не прилично, – пискнула я, пытаясь прикрыться если не стеной воды, то хотя бы мочалкой. Шторок здесь никто не предусмотрел.

Я свято верила, что уж мое полноватое тело не может привлечь никого.

Он рассмеялся. Звучно, красиво, завораживающе. Я застыла, чувствуя, как от этого звука внизу живота сладко тянет, в груди, сердце бьется раненой птицей.

– Тебе, рыжая скоро станет понятно, что слово «прилично» неприлично в этих стенах. – Да уж понятно, но я то тут причем?

– Не понимаю.

– Давай дружить? – сделал он шаг ко мне, а я не могла пошевелиться.

– Дру… – я сглотнула, пытаясь осознать смысл его слов и появления здесь. Дружить это у них было, ну то самое. Секс и покровительство. И возможность больше не получать тумаков, иметь пусть не друзей, но того, с кем можно поговорить без пререканий, была мне очень нужна.

Мне немало лет и он был… в общем, да в него легко влюбиться.

– Дружить? Я не знаю… Я никогда не…

– Я знаю и это мне нравится, – он сделал еще шаг, но тут послышались скрип дверь и он посмотрел на дверь.

– Курево привезли и водяры, погнали, – послышался голос Лени, и Юра кивнул.

Потом снова взглянул на мое мокрое под душем тело, и, быстро коснувшись острого, чувствительного соска сказал:

– Я хочу с тобой дружить, – схватил он меня в плен своих темных глаз и я неосознанно киваю.

И… ну… я правда была готова, если бы не увидела, как в тот же вечер Лена отсасывает ему в нашей комнате.

– Присоединяйся, сегодня будем «дружить» втроем, – хрипло проговорил он, держа руку на ее голове.

***

Я убежала в слезах, словно он мне обещал быть верным и любить до гроба, а тут «бац» и предал. Да, я была наивной и наивно поколебала его авторитет на следующий день, когда вылила на него компот.

Глупость в женщине не искоренить ни силой, ни лаской, ничем иным свой вопрос Юре, я не могла назвать, когда вернувшись в реальность, увидела, как он дает на лапу офицерам нас остановившим.

– Я смотрю, в этой стране ничего не меняется?

Я выпрямилась, шутливо отдала честь стражам порядка и проверила в зеркале прическу. Юра очень внимательно следил за моими действиями, и его внимание, несмотря на негатив последних событий, вызывал приятную тяжесть внизу живота.

– А что могло измениться? Все решает бабло. Пока оно у меня есть, я на коне, пока его не было, я в жопе.

– Тогда зачем мне забирать заявление, зачем тебе я? – спросила удивленно, наблюдая, как ровно Юра ведет машину, лавируя на дороге. Я озвучила мысли, давно сидящие в мозгу и бьющие маленьким молоточком.

Он мельком на меня взглянул и продолжил путь в отделение.

Улица. Еще улица. Несколько светофоров. Несколько мостов. Москва жила привычной бурной жизнью и мне казалось, что вот моя сейчас, остановилась. Словно находится на некотором перепутье.

Самсонов долго молчал и если бы не движения его рук, можно было бы подумать, что он застыл или превратился в статую, насколько недвижимым было его тело. Ничего общего с тем мужчиной, на котором я скакала, пораженная страстью, пару часов назад.

– Заявление все равно надо забрать добровольно. Дело завели, а у тебя паспорт иностранный. Андронов пронюхает, накроется крышкой унитаза мой пост депутата.

– Зачем он вообще тебе нужен, – я правда не понимала людей, которые с большими деньгами еще и в политику рвутся. Там должны быть цели, какие были у Юры?

– Дуру-то не включай, – неприязненно мазнул по мне взглядом Юра, сильнее стискивая руль длинными пальцами. – Это дает много возможностей.

– Может еще и в президенты подашься?

– Если потребуется, – кивнул он, и я невольно загордилась подобной решительностью. И сейчас он выглядел снова строго, как и вчера в костюме. Волосы ему уложили в правильном беспорядке, а легкую небритость сбрили совсем. И не будь на его лице постоянно мрачное выражение, его бы можно было назвать очень симпатичным. Я уже несколько минут рассматривала его нос с горбинкой, твердый подбородок и длинные ресницы, как вдруг его губы растянулись в притягательной усмешке.

Что?

– Хочешь, можем где-нибудь остановиться и еще раз трахнуться?

Я быстро взглянула на его джинсы, где откровенный бугор заявлял о возвратившемся желании.

– Озабоченный маньяк.

– Кто обзывается, тот сам так называется, – гоготнул он, заставив улыбнуться и меня. А в следующий момент наши улыбки смыло, как поливальной машиной, которые освежали дороги и забрызгивали прохожих.

Отделение. Мы долго смотрели на мигающий фонарь, остро чувствуя друг друга. Запах секса и спермы все еще витал в воздухе, невольно захватывая и меня в свой порочный плен.

– Я бы потрахал тебя еще с недельку, – ласкал мне ухо его бархатный голос и я невольно прикрыла руками дрожащие голые коленки, выглядывающие из-под темного зеленого платья, так хорошо сочетающего с цветом моих волос.

«Я бы потрахалась с тобой недельку» – подумала я, а в слух усмехнулась.

– Мы же поубиваем друг друга.

– Не исключено, – он переплел наши пальцы и я закусила губу от нежного трепета, что пронзил мое тело от этой простой ласки. Такой непривычной, такой нужной.

Но и тигр умеет мурлыкать, поэтому собрав всю волю в кулак я расцепила наши пальцы и вышла из машины.

Он опасен. Он псих и насильник. Он преступник. От него нужно бежать и не важно, что при этом сердце разрывается на части.

– Дома будет без тебя скучно, – продолжал соблазнять он, пока все тот же пузатый дежурный подорвался звать главного.

– У тебя там Юля. Судя по всему, у вас очень долгая история отношений.

Он фыркнул и коснулся костяшками пальцев моей прохладной щеки, обжигая, ставя очередную метку.

– Ревнуешь?

Я отзеркалила фырканье и прибавила шаг. Хотелось поскорее все это закончить. Поскорее, найти сына, забрать и уехать из этой прогнившей насквозь страны.

Глава 43.

В том же маленьком кабинете было очень душно и тесно. Процедура отказа от подачи заявления на Юру напоминала односторонний развод. Все присутствующие внимательно следили за моими действиями, за тем как я подписываю документ, освобождающий меня от всех связей с Юрой. Я почти не дрожала, почти не хотела отбросить ручку и кинуться в объятия, донельзя напряженного любимого с криком – мольбой не опускать меня.

Но я сильная. Я справлюсь. Я не буду думать о руках, что могли, как причинить страшную боль, унизить, покарать, так и сделать меня самой счастливой.

Не буду. Не буду.

И только я поставила точку и подняла голову, как вдруг раздался ужасающий писк, давящий на ушные перепонки. Лица всех мужчин сморщились, а я просто зажала голову руками. Давление резко подскочило, казалось звон отдается в самом мозгу.

Все прекратилось в миг, а Юра прижимал к стене какого-то юнца из своей охраны.

– Юра, полегче, – пытался остановить его Серый, но он все сильнее сжимал руки на горле парня.

– Крыс надо давить.

И тут до меня дошла ужасающая правда. Нас подслушивали, а подобный писк я слышала в шпионских фильмах.

Парень уже синел, и Серому никак не удавалось отцепить от него Юру. Он не терпел предательства и карал его по страшному, но сейчас я не очень хотела присутствовать при чужой смерти.

– Юр, – позвала я тихим голосом, в котором был и своеобразный приказ и мольба.

Он замер, чуть повернул голову в мою сторону, а затем отпустил парня. Тот свалился на пол безвольной тряпкой – тяжело и долго откашливался.

Юра продолжал стискивать кулак, словно там была еще шея и смотрел на меня. Я не отводила взгляда и это понемногу привело его в чувство: дыхание стало ровным, а в глазах скрылось безумие.

В таком виде он пугал до дрожи, но еще больше возбуждал.

– Серый.

– Сейчас я все узнаю, иди перекури.

Самсонов встряхнулся, как пес и пересек комнату, приблизившись ко мне, а затем просто стиснул руку и поднял из-за стола.

Пришлось идти за ним в коридор и тут же оказаться в плену его твердых губ и жадного языка. Он целовал меня быстро, рвано, двигал языком резко, словно торопился испить из кубка вино, пока его не прервут новые важные дела.

Это продолжалось долго, губы уже ныли, а между ног, несмотря на бурные касательно секса, да и всего остального сутки, стало влажно и загорелось терпкое желание.

Мы стояли в коридоре и я не сомневалась, что зацепили даже не одного зрителя, но слишком были поглощены друг другом, чтобы об этом думать.

Единственное что могло прервать это праздник чувственной радости – дела предателя.

Юра оставил меня резко, как сорвал пластырь с губ и теперь они горели. Без него, без поцелуя, без грубой ласки.

Серый пытается ему что-то втолковать, а сквозь шум в голове слышу лишь обрывки фраз. Все узнают. Изнасилование. Загс.

Меня смущают эти обрывки, ведь все они касаются меня. Я стараюсь прийти в себя от остатков страстной дремы, и подумать. Это как ребус. Или уравнение и лишь одно неизвестное «Самсон» и его предвыборная компания, которая…

Осознание накрывает меня лентой и стягивает шею. Сильнее, пока я не начинаю задыхаться, понимая…

 

Отказа от обвинений недостаточно. Дело уже известное и промедление равнозначно поражению. Я буду нужна, чтобы доказать, что эпизод в клубе просто размолвка влюбленной пары или даже молодоженов, а не акт насилия.

Глава 14.3

Поднимаю голову и натыкаюсь на взгляд Юры. Я вижу много разных чувств и эмоций. Он недоволен, это видно, но его тело напрягается как перед прыжком, а рука дрожит. Он предвкушает еще несколько или не несколько ночей в моих объятиях.

Ну уж нет, на это я не подписывалась.

Я точно не буду пешкой в этой игре. Рано или поздно Юра сорвется и его безумие станет моей погибелью, и страхом моего сына. Нельзя, чтобы он узнал про него.

Отвернулась и крепче сжала в руках сумку. На глаза попался туалет. Здесь второй этаж, если окно позволит, я просто спрыгну, если же нет, умою разгорячённое лицо. Хоть что-то.

– Меллиса, – послышался окрик Серого, даже не Юры. Значит точно хотят меня использовать.

– Я могу пописать?! Мне можно поссать?! – разворачиваясь, кричу на грани сумасшествия. Нервы уже на пределе. Хочется сесть и выть, но нет, я стою и смотрю, как меня оглядывают на признак безумия. Кажется оно заразительно.

– Только недолго, – уже Юра и губы кривятся в усмешке. Стереть бы ее или тебя. Да, почему ты снова ворвался в мою жизнь?!

В туалете меня оглушает запах мочи. И я понимаю, что в России офицеры не утруждают себя меткостью. И надпись на стене четко выражает грусть этого факта. «Если начнется война, прячьтесь под этим унитазом! Сюда все равно никто никогда не попадал»

Хочется усмехнуться, но на меня слишком остро налетают призрак прошлого.

Точно в таком же грязном, зассаном туалете нас с Юрой настигла шайка парней.

Глава 44.

Они решили, что он потерял авторитет, когда не ударил меня, прямо там, в столовой. В детском доме, как в стае. Стоит проявить раз слабость и тебя загрызут.

Они появились ночью, стащили меня за волосы с кровати. Я мгновенно выпала из сна и закричала, когда с меня стаскивали пижаму и пытались раздвинуть ноги. Соседки просто сидели на своих кроватях и не двигались. Даже Лена не произнесла ни звука

Юра ворвался в комнату и налетел на того, кто уже был между моих ног.

Обезвредить их не вышло, и мы убегали по коридорам, только вот на помощь никто не пришел и мы оказались в туалете.

– Я уже говорил, что себе ее забираю, – рычал Юра, пока на нас наступало пятеро. Я думала он был высокий. Я ошибалась. Тогда за его спиной я ощущала тот же страх, что и без него. В голую спину задувал холодный воздух и я оглянулась на мутное окно. Третий этаж. Можно сломать ноги и попасть в больницу, а потом вернуться и все равно получить расплату.

– Тогда прекрати телиться и трахни толстуху.

– Я…

– Сейчас, – усмехнулся тот, что в центре, – А мы твою технику заценим.

Они заржали и меня обдало ознобом тошноты и страха.

– Да, о тебе много слухов ходит герой-любовник.

И тут я понимаю, что выхода нет. Конец. Рвусь к окну, но Юра, тот кто еще минуту назад меня спасал, толкнул меня на пол ближе к зассанному унитазу и, не дав опомниться или вскочить, поставил раком.

– Не дергайся, – резко треснул он меня по заднице и взял за прядь волос.

Я услышала характерный шелест фольги и безудержно заревела, дергаться и пытаться сбежать было бесполезно.

***

Меня вырвало в тот момент когда он с рыком кончил. И эти запахи: смесь блевотины, спермы и мочи до сих пор были во мне живы. И быстро поднимались из глубин сознания, когда я стояла в таком же примерно туалете.

Мельком взглянув на себя в зеркало, направилась к окну, потом только вспомнила про дверь. Замок в этой тишине щелкнул слишком громко. Блять!

За дверью послышался топот, и я вернулась к своей первоначальной цели.

– Меллиса, – послышался голос Юры, необычайно строгий. – Открой двери.

Я уже не слушала, вдохнула глоток воздуха и напрягая мышцы тела спрыгнула вниз. Упала неудачно, кувыркнулась, но тут же подскочила и быстро осмотревшись бросилась к посту охраны.

Уже выходя из него, я увидела, как Юра выбегает из здания и тут же замечает меня.

На трассе спрятаться негде, это верно, но город огромный, поэтому перехватываю сумку поудобнее и бегу в сторону метро на своих низких каблуках. Я сама на них настояла, кажется понимала, что Юра так просто не отпустит.

Глава 45.

*** Самсонов ***

Убегала. Головой б хоть подумала, в сумочку заглянула. Невольная усмешка касается губ. Ну, ничего, скоро вернется еще и прощения просить будет. И я еще подумаю, давать ли его.

Сзади послышался топот ботинок и возня. Серый уже хотел пробежать мимо меня, но я остановил его.

– С ума сошел?! А если она к журналюгам пойдет? У тебя совсем от нее крыша поехала. Трахаешься, как будто пацан.

– Рот свой закрой, – произношу громко, но спокойно. В голосе сталь. Серый последнее время совсем берега попутал. – У тебя спермотоксикоз, что ты стал позволять себе голос повышать.

– Но она нужна нам, – напомнил Серый, с силой вскидывая руку в направлении метро, где и скрылась Меллиса.

– В первую очередь она нужна мне, а я привык получать, то, что мне нужно. Никуда не денется, – и тут я его огорошил, достав из заднего кармана джинс паспорт и телефон. Деньги я тоже из сумки забрал.

– Но… как? – хлопал глазами этот балбес. Кажется, уже забыл за всей этой пафосной мишурой, где я вырос.

– Пока вылизывал ей рот, стащил. Знал ведь, что попытается сбежать.

– Но… разве вы не договорились разбежаться?

– Договорились, – пожал плечами.

Ну и что? Она бы точно не была против провести со мной пару ночей. Но шибко умной оказалась, поняла про фиктивный брак.

– И все равно не понимаю, нахер нужна эта роспись в загсе? – спросил, в который раз я.

– Я же тебе объяснял, – уже раздраженно дергается Серый и я морщу лицо, кивая парням. Пора выдвигаться.

По дороге рассказываю, как поступит Лисса. Я немного успел ее изучить, и рассудительность и порывистость в поступках. Она, как та баба, что отпускает руль из рук, когда случается авария. Крыша едет, и она забывает, как думать.

На метро у нее нет денег, но она сделает милое личико, придумает сказку, и ее пропустят. Поедет до дома, ключей нет. Посидит у подъезда, подумает, к соседям постучится. Но посторонним людям не будет до нее дела, и она пойдет пешком на работу. Возможно, сядет зайцем на трамвай. Они с утра всегда забитые. Может и проскочит. Кто заметит маленькую хрупкую женщину, пусть даже с зачетными титьками.

На работу ее уже не пустят. Я договорился, в полицию она тоже не пойдет.

– И зачем ты устроил ее такую осаду?

– Хочу.

И это было правдой. Вот случается, что мечтал всю жизнь об игрушке, грезил, молился чтобы родители тебе ее подарили. Особенно актуальные безнадежные мечты, когда родителей нет и в помине. Про своих, я вообще ничего не знаю. Меня нашли младенцем на свалке, уже на последней стадии пневмонии.

В общем, окажись желанная игрушка у тебя в руках, ты не отпустишь ее, пока не наиграешься. И вот и я хотел поиграться. Тем более, судя по всему течет Рыжая только от одного моего взгляда, а ее сопротивление… Ну что ж, у женщин тоже должна быть гордость.

– Значит посольство?

– Там мы ее и подождем, – откинулся я на сидении и прикрыл глаза. Устал как собака.

Глава 46.

*** Мелисса ***

В посольство я так и не добралась. Там уже ждал Юра, сидя на капоте машины и выпуская клубы сигаретного дыма.

Как же я в этот момент жалела, что побоялась всадить нож в его сердце или полоснуть по горлу.

Это было после целого дня скитаний. Без денег, документов и телефона ты вообще, оказывается, мало что стоишь в этой стране.

– Нагулялась? – спросил он насмешливо, и меня накрыло желание вцепиться ногтями в это жесткое лицо. Он все просчитал, все продумал, закрыл клетку и заставил лакать из миски. Чудовище.

Но вместо ожидаемого гнева, меня покрывалом обвивает усталость и облегчение. Да, он чудовище, но так легко прижаться к его груди, получить отличный трах и сон в мягкой постели.

Я все равно сбегу или попрошу помощи, предложу много денег. Или можно дождаться, когда сама ему надоем.

Смотрим друг на друга, долго напряженно, не отрываясь, и я не могу ничего с собой поделать. Просто приближаюсь к нему, не сильно бью кулаком по груди, а потом в нее же и утыкаюсь.

И мысль «Ненавижу», тает под целым ворохом чувств и эмоций. Легко, спокойно, надежно. Он дарит грубую защиту и это успокаивает меня.

– Иди ты в жопу, – все-таки пробормотала я ответ на его вопрос и почувствовала как его тело сотрясается от смеха, а руки прижимают меня к себе.

Рейтинг@Mail.ru