Замуж за бывшего

Любовь Попова
Замуж за бывшего

Он зарылся мне носом в волосы и втянул запах. Я ощущала себя грязной, хотелось помыться и просто лечь под одеяло, но мысль, что теперь я пленница этого современного корсара меня угнетала. Я не хотела помогать ему в темных делишках.

Мои опасения насчет брака подтвердились. Юра заговорил об этом на пути к дому. К своему дому или моей, как я понимаю тюрьме.

– Я не собираюсь расписываться с тобой! – зло проговорила я, прижимаясь к двери машины и затравленно смотря на напряженного Юру.

– А кто тебя спросит?

– Ты хоть понимаешь, что насильственное удержание человека это преступление?

Юра, скотина, рассмеялся и вдруг сказал:

– Серый, закрой нас.

Тот закатил глаза, сидя возле водителя и, не говоря, ни слова, нажал на панели кнопку. Откуда ни возьмись возникнуть темная перегородка в цвет обшивки, и я замерла.

– Ты, что удумал? – спросила, вжимаясь в дверь сильнее, но он только усмехнулся и резким змеиным броском собрал на груди ткань пыльного платья, притягивая к себя.

– Это ненадолго. Не думаешь же ты, что я собираюсь тратить на тебя всю жизнь, – говорил он рассматривая мое пылавшее от стыда лицо, постоянно останавливая взгляд на сжатых губах, пока я возмущенно сопела.

Я задумалась: можно бороться, а можно быть мудрее. Сыграть в ласковую, а потом просто найти способ сбежать.

Или попросить помощи. Или, в конце концов предстать истеричкой и он сам меня выгонит. Кажется эти мысли уже не первый раз проскакивают у меня.

– Значит ты уже согласна, – спросил он тихо, лаская мне кожу головы и шеи пальцами, пока другой рукой продолжал стискивать платье на груди.

– Я этого не говорила, – руками упираюсь ему в лицо, чтобы не дать себе снова утонуть в этой чувственном удовольствие, что несут его поцелуи и прикосновения.

Сложно признаться, но я действительно скучала по этим жутким, пустым глазам. По этой ледяной пустыне, в которой тлеет уголек животного желания.

Ко мне…

– Юр, не надо…

– Надо, рыжая, я соскучился.

Это тихое признание, так схожее с моими собственными мыслями ввергло меня в омут сладострастия, заставляя ослабить давление на лицо Юры.

Руки шипы, стали розами, лаская огрубевшую кожу скул лепестками – кончиками пальцев.

Машина, везущая нас, мчится на полной скорости, как и наши сердца, устремляясь к друг другу.

Глаза в глаза. Так близко.

Вот уже и дыхание накладывается одно на другое, смешивается в коктейль похоти и, несется по моим венам прямо вниз, увлажняя самые чувствительные места.

Юра не торопился, коснулся верхней губы, долго ласкал её, не отрывая от меня взгляда. Словно ждал, что я в очередной раз начну кричать и сопротивляться.

Не начну, не сейчас, может быть позже, может быть никогда.

Уже мало соображая, погрузившись в плен его страсти, я притягиваю руками его к себе ближе.

Да, черт возьми, сама! Сама углубляю поцелуй, посасываю его язык, уже представляя как скоро его заменит орган повнушительнее. Сама трусь об его крепкое тело. Сама выстанываю каждую ноту своего наслаждения ему в рот.

Наш поцелуй уже не ласка, это уже прелюдия и я разочарованно мычу, понимая, что вот прямо сейчас она ни к чему не приведет.

Тело Юры каменеет, а язык усиливает напор и вот я уже мычу ему в рот, практически трахаясь через одежду, чувствуя, как о бедро трется его мощное напряжение.

Внезапно тишину между нами нарушает звон пряжки. Я задышала часто, понимая, что в данный момент нам доступно только одно сексуальное удовольствие, которое вряд ли нарушит сильно тишину и заглушит рев мотора.

Сердце рвется из груди и Юра рвет поцелуй, чтобы укусить мою губу и глухим шепотом предупредить:

– Сейчас, трахну твой рот.

Он тянет мою голову вниз, чуть отодвигаясь и щеку утыкается бархатная головка его крупного члена. Я задержала дыхание и невольно потерлась об нее – ужас, как похотливая кошка весной. Потом погладила губами, так что Юра дернулся и крепче зажал мои волосы в кулаке.

– Давай, рыжая, не томи.

Наверное, надо было воспротивиться, укусить его член, проткнуть зубами яйца что угодно, только не показывать, как мне хочется расслабиться, забыться от проблем, пусть даже таким сладко-порочным способом.

Одной рукой пробираюсь под футболку, млею от твердости пресса, а другой сжимая основание не менее твердого органа. Кончиком языка касаюсь уздечки, рисую узоры по все длине, зная, что сейчас над этим мужчиной имею власть я.

Но он не позволяет верховодить, всегда боялся отдаться мне полностью, раскрыть душу, и стать зависимым. Он обхватывает мою голову двумя руками и требовательно насаживает на свой член.

Дергается, а я терплю рвотный позыв, пока мой нос ощущает запах его мужественности.

Отпускает, выдыхает и снова. Я не успела отдышаться, как вновь ощутила в горле член.

И снова. И снова, пока Юра не наклоняется вперед, утробно рыча, и просто не начинает дергать бедрами, проталкивая член мне все глубже и глубже.

Я упираюсь руками ему в бедра и живот, стараюсь отстраниться, потому что уже неприятно. Уже плохо.

Он чуть ослабляет давление, но продолжает трахать мой рот. Его рука с головы переместилась на шею, спину и вниз, задрала платье. Обжигая касаниями, он погладил поясницу, спустился ниже и пробрался в трусики, сразу нащупывая уже влажные, половые губки.

Я прогнулась, когда он, сдавленно постанывая и тяжело дыша, протиснулся в меня пальцами. Стал трахать в том же ритме, что и я сосала его член.

Этим он подсказывал, какой темп нужно мне задать, увеличивая скорость, заставляя меня мычать и содрогаться от невыносимой сладкой пытки.

Мои чувства настолько обострены, что, кажется, сейчас меня порвет от восторга и удовольствия.

Юра тоже был на грани. Я чувствовала, как член пульсирует у меня во рту и разбухает точно так же как и клитор, который он принялся терзать большим пальцем.

Горячая сперма плеснула мне в горло, спустя еще минуту греховных ласк, заставив захлебнуться и закашляться, как раз в тот момент, когда оргазм вспышкой заполнил сознание, стискивая тело обручем экстаза.

Мелкая дрожь прошла, и я поняла, что уже лежу на колене Юры, и вижу его серьезное лицо. Словно он не кончил пару мгновений назад.

– Сосешь ты лучше, чем раньше. Было много практики?

Глава 47.

Вот умеет он все испортить. Всегда – всегда после офигительного секса он говорил какие – ни будь гадости. Словно за шкирку спускал с небывалой высоты удовольствия и швырял об асфальт.

– Воды в рот набрала?

Я прикрыла глаза, тяжело вздохнула и пыталась унять желание отгрызть часть тела, что я только что ласкала. Но если я начну битву, то вновь проиграю, тем более мы уже подъехали к дому.

Молча мы прошли в спальню и только Юра крикнул:

– Тамара, ужин в спальню!

Ели тоже молча. После плотного ужина состоящего из простого русского винегрета котлет и картошки, меня влекла дрема, окутывая, маня поспать на этой широкой уже расстеленной кровати.

Я была рада, что эта озабоченная горилла даст мне отдохнуть. Он просто лег рядом и прикрыл веки.

– Юра.

– Дай отдохнуть. Совсем меня затрахала, – поворачивает он голову и разглядывает мое возмущенное лицо. – Ну, спрашивай.

– Отпусти меня. Просто дай уйти, – медленно проговорила онемевшими губами. Попытка не пытка.

Юра замер на мгновение, отвернулся и резко сел, смотря на дверь спальни. А потом заговорил на удивление серьезно. Без ужимок и хвастовства.

– Много ты знаешь бывших детдомовцев достигнувших хоть чего-то?

Это был риторический вопрос. Отвечать на него было необязательно.

Воспитанники приюта и правда редко мелькали в газетах и на обложках форбс, если не сказать – никогда. У них не было шанса пробиться в люди стать известными, если только они как Юра не пойдут по пути криминала. Разве, что Шатунов.

– Я не могу потерять возможность прорваться в думу законным путем. Понимаешь? – поворачивает он голову. – Сейчас я не могу дать промашку. И раз уж ты встала на моем пути, то придется содействовать.

Опять шантаж.

– То, что ты стал преступником, не делает тебя важным. Это говорит о том, что ты пошел по наилегчайшему пути.

– Это Лисса, чтобы ты там не думала. Единственный путь и пока я нахожу в шатком положении, тебе придется играть любящую жену.

– Или убьешь, – вскидываю я подбородок.

– Или оставлю себе навсегда, – хмыкает он. – Оказывается, это может быть достаточно приятным.

А у меня в голове только мысль и держится, что может быть действительно стать ласковой и нежной… Усыпить его бдительность. Тем более, что когда он не пытается раздвинуть мои ноги, оскорбить или избить он выглядит достаточно милым. Таким же Никита.

Только ради него надо постараться пойти на компромисс с этим чудовищем.

Пока он меня разглядывал, уже одетую в купленный ранее халат, я прикрыла глаза.

Впервые за долгое время мне было хорошо, так, словно я накурилась кальяна и просто наслаждаюсь круговоротом своего сознания и тем, каким ватным стало тело.

И уже сквозь сон я услышала:

– Я сейчас уеду. Если ты попытаешься сбежать снова, и тем более привлечь к этому кого-то из домашних я сломаю тебе ногу.

Глава 48.

Я в немом шоке распахнула глаза и посмотрела на него.

Сон отбило мгновенно.

Я бы очень хотела спросить, почему он опять все испортил, но Юра уже вскочил с кровати и стал второпях натягивать одежду: боксеры, джинсы, свитер.

Свитер?

Я невольно взглянула в окно, там сияло закатное солнце и грело не по-детски.

– Ты шутишь, надеюсь? – спросила я, подтягивая одеяло и усаживаясь в подушках.

– Отчего же. Трахаться ты сможешь и со сломанной ногой, – мазнул он по моей «невинности» насмешливым взглядом.

То, что он тепло оделся, говорило, что ночь он собирается провести на улице. И это было подозрительно и неприятно. Холодок пробежал по спине при мысли, что это могут быть бандитские разборки.

 

И я точно не хотела быть к этому хоть сколько – то причастной. И не хотела признаваться самой себе, что волнуюсь за Юру.

– Я не буду помогать тебе, – все-таки выдала я свое мысленное решение, как товар взвешенный товар на прилавке. Безапелляционно. – Играть на людях влюбленную жену и улыбаться, я не буду. Ты не заставишь меня.

Говорила-то я смело, вот только не чувствовала себя таковой.

Застали Юру мои слова уже у двери. Он развернулся и долго меня рассматривал, так долго, что уже и прыжок из окна не казался глупостью.

– Прекрати так смотреть.

– А ты прекрати нести ху**ню. Я тебе сейчас кое-что объясню, – вкрадчиво, очень медленно произнес он и сделал шаг вперед. – Ты, как и я совершенно одна в этом мире. Нет никого, кто бы беспокоился или переживал о нашей смерти. Это я еще тогда понял. Ты, такая же сирота, как и я. И если я сдам тебя в бордель, или даже убью, никто не придет разбираться. Мне казалось сегодня в городе ты это поняла.

– Но я не могу остаться, мне нужно… – прошептали мои губы осознавая его слова, в голове молотками билась их истина и страх больше никогда не увидеть Никиту.

– Ты мне нужна, потому что завели дело, так бы я давно отправил тебя восвояси. И ты будешь делать, как я скажу, или станешь очередной…

– Вот ты и раскрыл свое истинное лицо. Бордели, шлюхи, клубы! Ты сутенер, как и те, что отправляли девок в притоны и срубали с этого деньги! – резко закричала я и вскочила с кровати, потому что он уже был слишком близко. – Ты ублюдок!

Резкая пощечина была бы ожидаемой, но он сдержался. Зато он захватил мои щеки в плен своей руки, другой сжав волосы. Заставляя смотреть в глаза.

– Ты ничего не знаешь! – шипел он. – Если ты за свою жизнь только и научилась, что раздвигать ноги и истерить, то мне тебя жаль. Ты не стоишь ничего. Мир это не только твои ограниченные знания. Что ты вообще знаешь о жизни, если даже пара недель в приюте тебя ничему не научили.

– Юр…Но, я же не знаю ничего. Ты мне не говоришь и…

– Если бы хоть раз спросила, вместо очередной серии обвинений, я бы может и рассказал. А так… Будет, так как сказал я. И пока я не сдох, здесь все будут мне подчиняться, потому что я подыхал, чтобы другие перестали жрать дерьмо! Я не для того гнул много лет спину, чтобы какая-то истеричка мне все испортила. Поняла…? – спросил он, дернув за волосы сильнее.

Я вскрикнула, а он снова:

– Поняла, я спрашиваю?

– Да, да, да! – Вскричала я и наконец, оказалась на свободе от клешней и с болезненным стоном свалилась ему в ноги.

Господи, дай мне мудрости, ну вот зачем вообще стоило заводить этот разговор. Никогда не умела держать мысли при себе.

– С утра распишемся, а вечером приедут гости. И ты, – поднял он меня с пола и усадил на кровать. – Будешь улыбаться, и говорить всем, как сильно меня любишь.

– Как собака палку, – сказала и тут же прикусила язык.

Юра недобро сверкнул глазами и направился к выходу.

– Шмотки я пришлю. Оденься завтра прилично.

Глава 49.

Он-то пришлет, и пошлет и пришьет.

В голове шумела кровь, а недавнее удовольствие забыто, так быстро как будто его и не было никогда. Слезы бессилия и отчаяния сразу потекли из глаз, и только мысль о Никите еще держала меня на плаву. Только ради него стоило собрать волю в кулак, встать, улыбнуться самой себе и сказать:

– Я не слабая.

Эту фразу столько раз повторял психолог и столько раз заставлял повторять меня, что она вселилась в сознание и расположилась там, разбросав свои вещи.

Может быть поэтому я не могу вовремя заткнуться, и молчать, если Юра чего-то требует, как это случалось десять лет назад.

– Юр, я не хочу, – говорила я, пока он забирался мне пальцем в задний проход, и это не приносило и толики удовольствия. – Мне больно.

– Просто заткнись и прогни спину. Сильнее! Я постараюсь аккуратно. Я и так дал тебе неделю.

Именно столько были мы вместе. После того случая в туалете, он трахал только меня. Где придется. Научил сосать. А вот «сзади» я отказывалась категорически. Отчаянно.

Но для Юры слово «нет» даже не аргумент. Он просто унес меня в свою спальню и прижав к кровати стал давить пальцем анус, при этом поглаживая чувствительный бугорок.

Пришлось подчиниться и терпеть, пока он протискивался в узкое пространство, пока сдавленно мычал и до острой боли сжимал мне бедра.

Единственное что меня радовало, что он больше никого не брал. Я одна получила его в свои руки. И пусть каждый раз я сопротивлялась, как сумасшедшая, это не уменьшало удовольствия от осознания: он мой. Этот красивый, сильный парень выбрал меня своей девушкой.

– Меллиса не хлопай глазами, ешь давай, – вывела мне из временной петли Тамара, стоя у плиты и нарезая картофель.

Я же ела завтрак: кашу и свежие ягоды с грядки. Даже удивительно, но я никогда не была на настоящей русской даче. А все фрукты и овощи всегда были покупные, привезенные откуда-то.

И моя утренняя помощь по саду Тамаре немного ее смягчила. Разговаривать мы не разговаривали, но и молчать в уютной тишине тоже было приятно.

Она была зла за побег и за то, что Юле досталось из-за этого. Узнав о наказании, я в очередной раз убедилась что с Юрой иметь дело нельзя.

Он появился спустя полчаса, при параде: в белом костюме, который выгодно подчеркивал его широкий разворот плеч, узкую талию и сильные ноги.

Мне понравилось на него смотреть, а вот ему на меня нет.

– Шмотки не приехали? – зло спросил он, осматривая мое неглиже. К приезду я специально спустилась в его рубашке, что доходила мне почти до колен.

– Приехали, – пожала я плечами и отвернулась к телевизору.

Там как раз заиграл Алексеев, очень уж мне полюбились его последние песни. Трогательные, душераздирающие, романтичные – ничего общего с тем как смотрел нам меня сейчас Юра.

Его взгляд походил скорее на творчество Оксимирона – русского репера из Лондона. Резкий, острый, циничный. Не гнушающийся петь даже матом.

За спиной Юры маячило несколько парней, которые жадно смотрели на торт и угощения, уже стоявшие на праздничных столах. Еще была испуганная, темноволосая, маленькая женщина в деловом костюме.

Я так понимаю регистратор.

– Меллиса, если ты сейчас же не переоденешься, то расписываться будешь голой, – прогремел грозный, как раскат грома в жару, голос.

Я напряженно посмотрела ему в недовольные глаза и чувствуя в голове вспыхнувшее безумное веселье, начала раздеваться.

Расстегнула первую пуговку на его полосатой рубашке, наблюдая, как его желваки двигаются на лице, а воздух вокруг можно уже наматывать на вилку, насколько был он густое. Он был зол, но не смел отвести взгляд, когда я расстегнула вторую. Как, впрочем, и все остальные.

– Меллиса, иди оденься! – вдруг потребовала Тамара тем самым голосом каким когда-то строила детей и я вздохнула.

Вот уж кого точно обижать не хотелось. Поэтому, отвернувшись от Юры, я продефилировала мимо него в спальню, случайно, ну правда, случайно, задевая немаленький бугор в брюках.

Юля, кстати, тоже сегодня замуж выходит, за Костика-слесаря. Когда мне рассказали, что произошло после моего побега, я даже не удивилась. По этому парню сразу было видно, что он сходил по блондинке с ума.

Я тоже сходила с ума, от невозможности выбраться отсюда или хотя бы получить свои вещи. Все планы побега рассыпались в пыль под давлением реальности.

Что же делать? Как выбраться отсюда, чтобы добраться до Никиты. И почему последнее время имя сына сжимает сердце нехорошим предчувствием?

Мне нужна была помощь. Любая. И она, что удивительно подоспела. С самой неожиданной стороны.

Глава 50.

*** Юрий ***

Волки собрались на сабантуй.

Желания находится здесь у меня нет. Впрочем, у меня и в депутаты желания идти нет.

Работал бы себе и дальше, приводил в порядок приюты, находил работу парням и девкам.

Но нет, ничего в этой стране не изменится, если не начать что-то делать самому.

Пока такие, как педофил Андронов будут у руля, пока будут кидаться денежной пылью в глаза, дети будут вырастать такими уродами, как я.

Насилие стало нормой.

До сих пор простить себе не могу, что в очередной раз чуть не ударил Меллису, но она просто доводит порой до белой горячки.

И о чем интересно она с Андроновым болтает?

Ему-то явно нет дела до ее титек, выпирающих, из-под слишком блядского светлого платья. Положился, называется на Риту. Она была заведующей в салоне Нарцисс, в котором мы с Лисой приводили себя в порядок.

– Костик, – остановил я за руку еще одного молодожена. И Лицо у него было повеселее моего. Здесь все веселились, кроме нас с рыжей, даже Юля и та рада, что наконец пристроена и больше не надо думать кому отсосать, чтобы улучшить уровень жизни. Слесарь у меня нормально получает.

– Дойди до Андронова с Лиссой, – попросил я негромко, но твердо. Сразу дал понять, что это не услуга, а приказ. – Уши погрей.

Тот кивнул, нашел взглядом жену и отправился на задание. Пил шампанское недалеко от парочки и рассматривал ночную темень за окном.

Я дошел до Кабана. Он привел с собой ту самую телку из клуба. С огромными глазами оленя. Она уже была не столь зажатой. Даже, я сказал бы, расцвела. Деньги или любовь?

– Ну что молодожен? Готов к брачной ночи? – к этому разве можно быть неготовым? Я ухмыльнулся, показывая свои мысли и Кабан заржал: – Я даже не сомневался. Вы еще в детдоме, как сцепленные собаки ходили.

– Ты я смотрю по моим стопам пошел? – перевел я тему. – Когда свадьба?

– Не надо пока, – шутливо перекрестился Кабан. – Я, ты знаешь, в эту кабалу только по залету.

Он снова заржал и девушка его, Полина кажется, неловко улыбнулась и еле заметно погладила этого зверя по руке.

Мне даже присвистнуть захотелось. Кажется, действительно любовь. Такого, как кабан сложно полюбить.

Если я хоть иногда проявляю нежность, то кабан груб как… кабан… Когда я сел в тюрьму, он выпустился из детдома и где-то затерялся. Оказывается участвовал в подпольных боях, где ему так хорошо помяли бока и разукрасили лицо.

Его, когда-то симпатичная рожа превратилась в кусок мяса. Одного глаза почти не было, а нос сломан столько раз, сколько я Лисску не трахал.

И если эта светлая малышка смогла полюбить такого как Кабан, ну что ж. Тогда еще можно поверить в это светлое чувство, так обожествляемое поэтами.

Впрочем, судя по эротическим заметкам Пушкина, они скорее всего просто зарабатывали деньги на высокой поэзии. Забавно, что в современном мире его литература с еб**ей и пез**ами была бы востребованней Онегина с его Таней, которая так и не дала.

В тюрьме нечем было заняться, когда заканчивалась работа или после того, как отбился от очередного педераста.

Приходилось читать, что было. И почему-то была только долбанная поэзия.

От нее просто тошнило.

А вот интересно, сможет ли меня полюбить Лисса. Снова. Как раньше.

Может быть этот брак не такая плохая штука?

Не надо будет искать, кому присунуть по вечерам, да и малого можно заделать. Потом как-нибудь

Обернулся и стал искать ее взглядом. Может быть пойти и прямо сейчас стрельнуть спермой в дырку и потом смотреть, как растет живот.

Брови сошлись на переносице, а губы недовольно сжались, когда я понял что в гостиной ее нет.

И где она?

Ни ее, ни Андронова, ни Костика.

Глава 51.

– Кабан. Лиссу мне найди.

Тот в отличие от серого никогда не пререкался. Слишком был благодарен, когда я ему жизнь спас и с иглы снял.

Подключил к поискам парней и поднялся в спальню.

Вещи были на месте. Никаких поспешных сборов. Если сбежала, не в платье же.

Холодок пробежал по спине, задевая сердце. А если не сбежала, а если ее…

Где Андронов?

Подумал, и тоже самое проорал с балкона.

На меня, как на психа посмотрели гости, половины имен я даже не знал. Все имиджмейкеры, постоянно меня с кем-то знакомят. Плюнул на эти морды, рванул вниз.

– Какие-то проблемы, господин Самсонов? – услышал я голос, когда вышел в гараж.

Андронов Игорь, высокий мужик с такой лощеной физиономией, что невольно задаешься вопросом, почему он не родился бабой. Тогда бы его интерес к мужикам и их задницам, был бы оправдан. А еще к маленьким девочкам.

– Да, вот подумал, а не сбрело ли вам в голову украсть мою благоверную?

Он тихо рассмеялся и покачал головой, а потом с ядовитой улыбкой развел руки.

– Можете меня обыскать, – да, ты только и ждешь, что я начну тебя лапать. – Но судя потому что слышал я, вас вряд ли озаботит ее благополучие.

– Где она? – пока тихо, но уже на грани…

– Понятия не имею, – наигранно недоуменно произнес Андронов, и захотелось врезать ему по яйцам. – Да и зачем это мне?

 

– Шантажировать? – старался я разговорить его, может Лиссу еще не успели забрать и скоро я ее увижу. Я настолько потерял голову, что забыл, что этот мудак может разыграть свою партию.

– Побойтесь бога, зачем мне это? Вы все равно не выиграете на выборах, и в думу не попадете.

– Это не вам решать., – зло процедил я.

– И не вам, как ни прискорбно сообщать. Но бывшим заключенным и детдомовцем нечего делать в элите этого общества. – Серьёзно? Элита? – Ваше место в ночных клубах и притонах.

– Где Меллиса? – шагнул я на него.

Слушать было неинтересно, этот урод так много о себе мнил, что разговоры навевали скуку.

– Я же сказал, – улыбнулся он механической, отработанной улыбкой. Политик, как есть. – У меня ее нет, а сейчас позвольте, дела не ждут. Мне еще предстоит сорвать вам предвыборную компанию, молодой человек.

– Педофил – рыкнул я ему в спину, хотя и понимал что это ребячество.

Андронов на миг замер возле своего черного кабриолета.

Если бы он приехал не в нем, я бы обыскал машину. Но здесь не было даже багажника.

Где черт возьми Лисса!

– Как угодно. Вот только странно слышать такие слова от насильника и убийцы.

Он легко и непринуждённо сел в машину, а я сдерживал яростное желание не стать тем, как он обо мне он сказал. Потому что руки дрожали от гнева и злобы.

Сука!

Ёб**ый урод!

– Юр, – зашел в гараж Серый, когда Андронов сел за руль и стал сдавать назад, не отводя от меня своего металлического взгляда. – Ни Меллисы, ни Кости. Юля уже ревет.

– Приятную бы новость, а не это дерьмо, – сказал я проведя по волосам дрожащей рукой.

Пизда!

Лучше бы сбежала, потому что если попадет в лапы Андронова, психика и без того поврежденная, сломается окончательно.

Простояв ровно минуту, я прошел к байку. Не любил его, но сейчас это средство самое незаметное.

– Парней в лес, обыскать все. И будь на связи, – потребовал я, выруливая из гаража, чтобы проследить за Андроновым.

Где же, черт возьми Лисса?

Глава 52

Для тех, кто любит бурчать "опять они трахаются" рекомендую главу пропустить.

*** Мелисса *** За несколько часов до вечеринки по случаю свадьбы.

Свобода чувств была мне недоступна, слишком сильно меня сжимало влечение к Юре. И он этим нагло пользовался. Пришел ко мне в спальню, закрыл за собой двери и стал наступать.

– Брачная ночь еще не наступила.

– Ну, так и ты не девственница, – напомнил Самсон, продолжая приближаться

А кто в этом виноват?

– Где ты был ночью? – спросила я, чтобы удовлетворить свое любопытство и чтобы хоть немного остудить его пыл. Хоть немного, потому что его желание медленно перетекало в меня. Потому что он заражало вирусом и ни один луч спасения ни проявлялся во мраке что нас окутывал.

– Не с женщиной, – ответил и одновременно не ответил он на мой вопрос.

Отступать было некуда, я напоролась на кровать и села, когда колени подогнулись, то ли из-за его мужской, властной ауры, то ли от осознания – мне некуда бежать.

Он наклонился и взял двумя руками за ворот его же рубашки, притягивая меня, захватывая в плен черных глаз и сильного мощного тела.

И я не смела отвернуться, как и не смела не ответить на поцелуй, ни закинуть руки ему на шею. Только чтобы не потерять равновесие, когда он приподнял меня на вверх и понес к окну.

Мне не нравилось это. Мне не нравилось, что он так нагло пользуется моей слабостью, и только мысль, что и его накрывает болезненным возбуждением так же, как меня, успокаивала и расслабляла.

До такой степени, что я и не заметила, как оказалась на прохладном подоконнике, широко разведя ноги, а между ними вклинился Юра и тёрся об меня напряженным естеством через несколько слоев ткани. Давит. Увлажняет лоно и непрерывно смотрит в глаза. Так долго, что кажется, просто хочет высосать душу. И так же целует, глубоко – глубоко, настойчиво, так что хочется прижать его к себе ещё ближе и впитать в себя ауру его мужественности. Стать такой же смелой.

Может быть, хотя бы она даст мне смелость и силы сопротивляться натиску его рук, что так ловко расстегивают пуговицы, его губ, что следом втягивают мои соски, сжимают, мучают лаской.

Меня уже обуревала алчная тяга и я выстанывая хриплый звук, прижимаю его к себе крепче, извиваюсь как змея, наслаждаюсь тем, как он вылизывает мои соски, тем как его пальцы трут мне половые губки через тонкую, влажную ткань, тем как он втягивает мой запах.

Я хочу его.

Прямо сейчас, в себя. Помогаю справиться с ширинкой и ловлю в руку впрыгнувший, тяжелый член с бархатной головкой, на которой уже поблескивает капелька.

Размазываю ее по всей длине и слышу как Юра рычит и уже, не сдерживаясь пленяет мои плечи, гладит руки, снова вверх к шее, обхватывает – немного сжимает, и целует, так нежно, так трепетно, что в сердце сдавливает сладкая нега.

Трусы трещат под силой его рук и вот я уже чувствую, как половые губы раздвигает его головка, нежно водит по клитору и двигается дальше… В меня… В самую сущность тела.

И я выгнулась, оттягивая пальчиками его волосы и сотрясаясь от толчков. Сначала медленных, как будто он пробовал меня на вкус, продолжая посасывать кончики грудей, а потом все ускоряющихся, резких, неистовых.

И я задыхалась.

Каждое мощное движение его бедер, как погружение на глубину, а потом стремительный рывок на поверхность, чтобы сделать глоток воздуха.

И нет спасения от этого всепоглощающего экстаза, от падения в бездну наслаждения.

Самсон толкал в нее все сильнее, с той же силой, с который толкался его член, с той же нетерпеливостью, что он целовал мои губы.

Внезапно он вытащил член, закинул мне ноги себе на плечи и рывком вернулся на своё законное место, в скором времени оно действительно станет таковым. И я потерялась в этом потоке чувственного вожделения, стонала, хрипела, кричала его имя снова и снова, чувствуя насколько глубоко входит член, насколько пошло звучат шлепки тел друг о друга.

Я держалась на самом краю, висела над пропастью, пока Юра одним движением пальца, надавившего взбухший клитор, как кнопку катапульты, не сбросил меня вниз.

И я падала, падала, падала, держалась за его плечи, царапала их в кровь и падала, пока он продолжал остервенело меня трахать, рычать, сжимая челюсти.

Когда я почти растеклась по нему он с утробным стоном кончил мне на живот и очень долго лежал, распластав меня на прохладной поверхности, придавливая и даря своеобразную защиту.

И на этот раз он не позабыл все испортить сказав грубо:

– Только ради одного такого траха ты должна выйти за меня.

Глава 53.

Сборы на церемонию происходили в гнетущей тишине, как и само бракосочетание. Только когда регистратор сказал: "Вы можете поцеловать невесту" Юра ожил. Повернулся ко мне, подтягивая за талию ближе и казалось, что, долго-долго смотрел в глаза.

На самом деле прошло не более нескольких секунд.

Он наклонился, взял пальцами подбородок, вынуждая смотреть в его жесткое лицо и взгляд "лезвие", которым он резал мне душу. Его губы коснулись моих, язык прочертил линию сначала по верхней потом по нижней.

Лишь легкая прелюдия губ и языков, словно аперитив перед основным блюдом. Перед тем, как поцелуй стал глубже, пронзая своей нежностью мое нутро, заставляя против воли тянутся к этому сложному, закрытому человеку, хотеть его. Еще никогда Юра не целовал меня так, словно впервые.

Так, словно любил.

Но и это не помогло сделать меня счастливее, потому что все это фарс, а не праздник любви и верности. И даже выглядевшие радостными и чуть не совокупившиеся на глазах у всех Юля и Костя не давали надежду на светлое будущее.

Юра отошел от меня, как только надел кольцо и даже не посчитал нужным знакомить с кем-либо из гостей. Возможно, он и сам никого не знал.

Кроме одного.

Сначала подумалось, что это Дэвид. Этот мужчина тоже был лощеный, одетый с иголочки и даже если присмотреться можно заметить, что на лбу его кололи ботоксом. Таких называют метросексуалы, ну или геи. События последних дней начисто вычистили из мозга воспоминания о бывшем муже. По сравнению с Юрой и чувствами к нему, он казался лишь бледным пятном. Одно их связывало, несчастливый брак.

Я опять вышла замуж не по любви, а под давлением обстоятельств. Возможности выбраться из этого капкана не видела. Ну что может быть, я хотя бы пообщаюсь с умным человеком.

Судя по раздувшимся ноздрям Юры, он этого мужчину не жаловал. Но выгнать не мог, ведь ему нужно выглядеть цивилизованным человеком.

Я даже усмехнулась про себя.

Определение «цивилизованность» меньше всего подходило Юре, особенно когда он хотел трахаться. Пещерный человек и тот будет деликатнее с женщиной, он просто потащит ее в пещеру за волосы, а Юра мне ещё и дубинкой даст по голове.

Рейтинг@Mail.ru