Замуж за бывшего

Любовь Попова
Замуж за бывшего

А вот судя по развязности, ноги она научилась раздвигать широко. Интересно, только для Юры? Или она и «пацанов» обслуживает.

На самом деле в детских домах проституция была и добровольной. Многие ночные бабочки начинали именно оттуда, стараясь заработать на красивую вещь, а порой и на кусок хлеба. И это тоже не делало чести ни руководству приютов, ни руководству страны.

– Юля. У нас с тобой сложилось недопонимание.

– Кончай нести заумную хрень и запомни, что я тебе сейчас пробалакаю, – сказала она резко, почти визгливо и приблизилась ко мне.

Так было когда-то в детском доме. Свора волчат нападали на новенького или слишком умненького. Жестокость уже давно съела им весь мозг.

Я сделала шаг назад, понимая, что в случае чего придется защищаться. Оставалось надеяться, что драться ее учил не Юра.

– Говори, – предложила я на свой страх и риск, на всякий случай сжав кулаки, как будто это могло успокоить.

– Юра. Будет. Моим, – отчеканила она сквозь зубы, и ударила кулаком в ладонь. И почему мне показалось она очень бы хотела, чтобы там оказалось мое лицо.

Тем не менее, я не смогла сдержать улыбки на это наивное, такое наивное заявление.

– Хорошо, – пожала я плечами. – Мне он не нужен.

Нужно будет твердить это как мантру. И лучше, почаще.

– Врешь! Он привез тебя трахать, а должен это делать со мной. Я хочу этого.

Должен. Должен. Главное ему не говори, что он что-то тебе должен.

– Так может быть поможем друг другу? – сразу, даже не думая о последствиях, предложила я. – Помоги мне выбраться отсюда. Найди паспорт, телефон. Они должны быть у одного из охранников в сумочке блестящей.

Глава 27.

– Да, глядела я на твою дорогущую дрянь, – огрызнулась Юля и отвела взгляд в окно.

Конечно она засомневалась. Пойти против Юры. Это должно быть страшно. Обо мне и речи нет. Я страх себе отбила еще в юности.

Я не знала, чем это кончится для нее. Не знала чем это кончится для меня. Но действовать было нужно.

Никакие чувства, никакая похоть меня здесь не удержат.

Мне нужно к сыну. Еще нужнее сделать так, чтобы Юра никогда о нем не узнал.

Девчонка еще с полминуты жевала губу, обдумывая наше сотрудничество. У нее появлялась возможность быть с Юрой, (наверное) меня же подобная перспектива устраивала.

Пусть трахаются.

Главное не думать об этом, не представлять, что твердые, очерченные губы будут ласкать не меня, а это тощее тело.

Главное не думать.

– Лады. Свалишь по-тихому ночью. – все-таки решила она мою судьбу. Я выдохнула и чуть улыбнулась.

– Только тебе придется Самсона оттрахать, как следует. Чтобы спал крепко и у тебя была возможность слинять. А он, знаешь, какой ненасытный.

То, что она об этом знала, лишний раз подтверждало суть их отношений и ее работы здесь.

– Это моя забота. Мне нужна моя сумочка.

– Тогда погнали, – повернулась она ко мне спиной, и тут же шикнула – Только не шурши. Мне еще здесь тусоваться. Не хочу прослыть крысой.

Я покивала несколько раз. Да, Господи, тусуйся на здоровье.

– Нет, нет. Я тихонько. Как твоя тень.

Мы пошли вниз по лестнице, миновали кухню и что-то напевающую Тамару. Двигались медленно, так что появилась возможность осмотреть остальную часть дома.

Он оказался двухэтажным. С огромным холлом, и множеством спален. Несмотря на пафосность, он был пустым и безжизненным, а вот в гараже куда мы аккуратно заглянули через железную дверь, было все гораздо приятнее.

Играла ритмичная музыка, гудел мотор, и, судя по мелькавшим ногам, кто-то чинил машину.

И где она, а вот!

Сумку я свою увидела почти сразу. На одной из полок, среди инструментов для ремонта.

Она уже была чем-то испачкана, но меня больше волновало содержимое. Паспорт, телефон и лучше бы еще кошелек. Не хотелось бы платить натурой за проезд.

Время пошло гораздо медленнее, я облизнула пересохшие губы и глубоко вздохнула.

Спокойно. Юле это надо так же, как и мне. Она поможет.

Я чуть толкнула её в плечо, указав нужное направление.

Она кивнула и сняла шлепанцы. Ну просто, чтобы ими не издавать громкие звуки.

Сейчас она не хотела привлекать внимание. Очень не хотела.

Сделала пробный шаг, и поняв что автослесарь занят, двинулась смелее.

Шаг. Еще шаг. И еще один и вот она уже возле полочки и тянет руку.

Я задержала дыхание в страхе, что сейчас… вот прямо сейчас одно неверное движение и все будет нарушено из-за парня, который покачивал ногой в такт трека из радио.

Сердце билось часто-часто. И… Тихий вздох облегчения вырвался у меня, когда Юля взяла сумочку в руку и победно мне улыбнулась.

Выражение ее лица сразу преобразилась. Да, похоже девочка ради члена Юры была готова даже перестать вести себя как стерва.

Она уже сдала шаг ко мне, как вдруг задела бедром гаечный ключ.

Сука!

Вот и у кого из нас большая задница?

Чуда не случилось, и ключ упал с громким звоном на бетонный пол.

Парень под машиной тут же застонал от боли, очевидно испугавшись и стукнувшись о днище машины.

Я жестикулировала «напарнице», мол, беги сюда, но она застыла как вкопанная, в следующий миг было уже поздно.

Парень дернул ногой и Юля, неуклюже, не успев ничего сделать, споткнулась и с визгом полетела вниз.

Вот, идиотка!

– Юлек. Ты чего тут ошиваешься? – вылез кудрявый парень, стирая пятно с лица, и потирая затылок.

Глава 28.

Он был высокий, почти как Юра. Метр, сто восемьдесят пять, как минимум, но более жилистый и худой, хотя и приятный на вид.

Судя по взглядам, что на него кидала Юля, она тоже ценила его не только за любовь к машинам. Шлюшка.

– Что у тебя в руках? – спросил он и тут я затаила дыхание, а Юля побледнела.

Она явно не хотела попадаться с сумкой той, о ком был четкий приказ никуда не выпускать.

Юра не любил шутить. Его слово закон. Это все знали. И этот парень, что жадно разглядывает ноги Юли, тоже.

– Моя новая сумочка, – постаралась она выкрутиться, но парень не поверил.

Сузил глаза и стал поворачивать голову к полкам.

Юля не замешкалась, и тут же обхватила его голову двумя руками, заставляя смотреть ей в глаза.

Он и смотрел. Та-ак, что меня саму в дрожь бросило.

– Юля…

– Я там, была должна тебе, – сказала она тихо, что я еле услышала.

– Пять тысяч, – проговорил он разочарованно.

Ну действительно. Может у него светлые чувства, а Юля о материальном.

– Я подумала, что могу как-то иначе расплатиться – мягко произнесла она, рукой, поглаживая кудрявую шевелюру.

В пальцах она все также сжимала мой клатч.

– Иначе? – хрипло спросил он, словно не понимая, что она имеет в виду.

Если и не догадывался, то недолго. Юля красноречиво опустила взгляд и чуть приподняла брови. О, да, было из-за чего. Член рвался из тренировочных брюк, приподнимая их, почти касаясь лобка девушки.

Я даже ощутила укол вины, прекрасно сознавая, как сейчас Юля будет отвлекать внимание.

Хотя во взгляде я и не увидела печали, скорее похоть, которая увлекла в свой танец уже обоих.

Парень все-таки попытался не сдать позиции так быстро, решил выглядеть не оголтелым подростком в пубертатный период, а мужчиной. Наверное поэтому он насмешливо вскинул брови и почти у самых губ Юли произнес:

– Думаешь, сможешь отсосать на пять тысяч?

– А ты проверь меня, я способная.

– Наслышан, – по-хамски улыбнулся он, но в Юле судя по сжавшимся бедрами и во мне это выражение лица вызвало лишь волну возбуждения.

Вот так.

Десять лет не возбуждаться даже от изощренных ласк мужа, и вот на тебе.

Стоило несколько раз кончить с Юрой, теперь я теку даже не от секса, а от того, что он сейчас будет. Даже не у меня.

Будет, я не сомневалась.

– Надеюсь, ты не веришь грязным разговорам обо мне? – невинно похлопала ресницами Юля, выглядевшая в этот момент, удивительно симпатичной.

– Я бы лучше проверил сам.

С этими словами он словно потерял какой ориентир, став безумным. Качнулся в сторону Юли, навис над ней и напал на ее губы в неистовом поцелуе.

Их тела так рьяно терлись друг о друга, что ничего удивительно, что член буквально вырвался из брюк.

Я, закусив губу наблюдала, как парень прервал поцелуй и что-то шепнул Юле на ухо стал давить ей на плечи.

– Аккуратнее, – попросил он, когда она с хищной улыбкой сжала в руке твердый орган.

Член был небольшой, светлый с розовой головкой, ничего похожего на огромный орган Юры, с его толщиной и длинной. У Самсонова он был чуть изогнут, что позволяло ему находить у женщины особую точку удовольствия внутри и заставлять раз за разом кончать от простого трения.

Нашла о чем думать.

Надо думать о сумочке, что уже лежала, забытая в ногах Юли.

Та была занята, ага. Она с упоением насаживалась ртом на член, пальчиками одной руки поглаживая яички, а другой сжимая задницу парня. На того тоже стоило посмотреть. Его словно пришибло. На лице перемешивались в причудливый коктейль несколько эмоций.

Он то, сжимал челюсти, то улыбался, то шумно выдыхал воздух. В какой-то момент, когда Юля взяла особенно глубоко, он даже пошатнулся и охнул, повалившись спиной на капот Джипа, под которым давеча лежал.

Похоже Юля свое дело знала. Во время опомнившись, она довольно сильно толкнула мне сумочку. Та прокатилась по полу в нужном направлении.

Я приоткрыла двери шире, стараясь не обращаться внимания на дискомфорт между ног и поймала вожделенный предмет. Когда сумочка оказалась в моих цепких пальчиках, я уже мельком обратила внимание, как Юля нагнулась над машиной, а парень нетерпеливо сдернул с нее шорты и почти в одно движение толкнулся между ног.

Уже проходя обратно к спальне, я услышала окрик Тамары.

– Меллиса.

Глава 29.

Меня как будто по затылку ударили. Поймана. И что сказать?

 

– Дом осматриваешь? – спросила она, стоя в проеме и вытирая руки.

– Д-да, – заикнулась я, со всех сил сжимая пальцами свою свободу.

– Поспала бы лучше, чем дурью мается. Юре все равно все становится известно. Рано или поздно.

– Я как раз и пошла отдыхать, – пискнула я, и почти бегом взобралась по лестнице, добежала до спальни и захлопнув за собой двери, прижалась к ней.

За мной гналась не Тамара, за мной гналась совесть. Что я делаю? Может быть и правда дождаться утра.

Юра меня отпустит, он привык отвечать за свои слова. Только и оставалось в это верить и в то, что не наймет людей покопаться в моем прошлом. Чисто из любопытства.

Нет, точно нужно бежать.

Думая об этом, я нашла на рабочем столе ножницы. Ура!

Вырезала возле двери в ковролине проем, чтобы положить туда сумочку, и спрятала их под подушку.

Больше насилия я над собой не потерплю.

Выглянув в окно я увидела Тамару, она, почувствовав, мой взгляд оторвалась от копошения в земле и помахала. Я сделала тоже. Двор был усыпан цветами и красиво подстриженными кустами. Теперь понятно, чья это была заслуга.

Сложно представить Юру или одного из его пацанов стоящими к солнцу задницей и занимающихся прополкой.

Тамара была и похожа на воспитателей из детского дома и не похожа.

Например, доброты от них ждать вообще не приходилось. Даже жаловаться на изнасилование было бесполезно. Наверное, поэтому так была такая тяжелая обстановка, каждый сам за себя.

Не хочешь ложиться под кого-то, дерись. Если только хуже не будет и парень не приведет друзей.

Мысль что и у Юры в приютах будет твориться то же самое вызывало тошноту и комок слез в горле.

Я очень хотела верить, что ошибаюсь. Правда. Всем сердцем.

Наконец после всех дум я оказалась под горячими струями душа. Наслаждаюсь этим временным островком спокойствия и одновременно дрожала от того, что мой «хозяин» может появиться в любую секунду.

Но мне повезло и я даже успела улечься в кровать. Голой, потому что единственная одежда что у меня была, это халат. Самсонов запросто мог его порвать.

В него я еще завернула носки, футболку и брюки, что нашла у Юры в довольно объемном гардеробе. Все это я сложила за темной портьерой ближе к двери.

Наконец, внутренние переживание и внешние потрясения завлекли меня в дрему, и я с огромной радостью в нее погрузилась.

Неясные образы преследовали меня на протяжении всего сна. Но о них я уже не вспомнила, потому что открыв глаза, судя по всему несколько часов спустя, поняла, что в комнате не одна.

Терпкий мужской запах заполнил легкие. Я вдохнула его полной грудью.

Он был здесь.

Сидел в кресле рядом с кроватью и наблюдал за моим пробуждением. Я не видела его лица, оно было скрыто тенью, но ощущала как он жжет мое тело взглядом.

Юра включил прикроватную лампу и комната озарилась приятным, желтоватым сиянием. Теплый свет окружил нас, но не согревал.

Я дышала часто-часто, а тело уже леденело от ощущения надвигающейся схватки.

Смотреть на него было даже больно, в глазах защипало.

Все тело наполнилось истомой и предвкушением. Он был словно хищник вышедший на охоту.

Его добычей была я.

И я бы очень хотела убежать, скрыться, даже не от него и его жадного взгляда, которым он ласкал мое лицо и наполовину скрытое одеялом тело, а от себя.

Своих мыслей и чувств, что он вызывал во мне. Я боялась снова стать зависимой, желать всем сердцем всего, что он может дать. Будь то боль, наслаждение, оплеуха или ласка.

Я боялась, что просто больше не захочу ему сопротивляться, растекусь в ногах и буду с радостью принимать самые жалкие крохи внимания. Стану такой как Юля.

Заболею ревностью и буду отсасывать другим за возможность принадлежать ему одному.

Это ужасно. Этого быть не должно. Мне нужно бежать. Бежать от самой себя.

– Хватит думать, – разорвал густую тишину между нами его низкий, протяжный голос. – Лучше иди сюда и возьми в рот.

Глава 30.

*** Самсон ***

Устал.

Последние три дня были изматывающими. И драный Ланской проходу не дает. Вот не нужен я ему в шарашке депутатской. Все карты начну тасовать и не в его пользу. И начну ведь. Для это все и затевалось.

Уже третья попытка убийства. И девчонку с борделя вытащить не смогли. Привыкла, она уже видите ли.

Тяжело протопал по полумраку спальни. Только свет луны обнаружил, что я не один, ну еще запах.

Меллиса была здесь. Спала. Тоже устала.

Не будь этих чертовых выборов на носу, забрал бы рыжулю на какой-нибудь остров и любовался тем, как она стонет подо мной на берегу океана или в самом океане. И пусть бы там кричала, сопротивлялась. Все равно бы от меня никуда не делась.

Но она мешает. Мозги словно в тумане.

Сначала в клубе. Я ж вообще никого к сексу не принуждал никогда. Кроме нее. Сами прыгали. А тут как безумный жеребец в период спаривания.

Член встал колом, как только в комнату вошел. Как только втянул носом запах ее. Я знал этот запах. Так пахла только она.

Я хотел провести с ней один день. А получится лишь ночь. Больше нельзя. И так сегодня как во сне весь день и звонки. Все время донимал всех. Не сбежала ли? Поела ли?

К чертям.

Надо избавляться.

А то еще за слюнтяя примут. А нельзя. Андронов не дремлет. Выжидает, когда дам слабины, чтобы прихлопнуть, как муху.

Интересно, видела рыжуля новости?

Спит.

Всегда так спала, свернувшись клубком, вставляя мне на любование свою задницу. Круглую. Упругую. Такую и погладить приятно и всадить по самые яйца.

Ну, вот опять. И сегодня так весь день. Стоит только подумать о Рыжей, как штаны трещат по швам.

Глаза открыла, смотрит.

Думает. Наверное о том, как поглубже мне нож в сердце всадить.

А я устал. Я ведь тоже человек. Может я ласки хочу.

– Хватит думать. Лучше в рот возьми.

Сидеть и ждать, когда она поймет смысл фразы долго не пришлось.

Ожидаемо насупилась и вскочила.

А вот увидеть ножницы в руке я не ожидал.

– Я тебе не шлюха, чтобы сосать по первому требованию, – рявкнул и встала в позу. Все бы ничего, но обнаженная она опасной не выглядит, а вот возбуждающей, да.

Я чуть нахмурился, но вместо того чтобы просто отобрать острую штуку, пошел к шкафам, на ходу стягивая пиджак, рубашку, галстук.

– Пришел мужик с работы. Устал. Хочет видеть ласковую бабу, а не стервозу.

– Ласку нужно заслужить.

Я фыркнул. Меллиса может ерепениться сколько угодно. Вот только я знаю, как текут телки от накаченных тел. А у меня такое.

Не зря пашу в тренировочном зале, не зря столько лет болею спортом.

Снял уже трусы, чтобы видела сучка, что делает со мной и небрежно беру полотенце из шкафа. Белое и небольшое.

Для душа такое не подходит, а вот чтобы её повалить отлично подходит.

Она смотрела на меня не зная, куда спрятать глаза, а рука с оружием дрожит.

Боится или уже течет?

Проверим.

Пошел мимо нее, неспешно, как будто по направлению в душ, и чувствовал, как она взгляда не сводит с колом стоящего члена, что вроде бы указывает мне дорогу. На самом деле прекрасно знает, где вскоре окажется.

Меллиса совсем бдительность потеряла, так что ничего удивительного, что лишь вскрикнула, когда я одним отточенным движением сбил полотенцем ножницы из ее рук.

Она тут же бросилась за ними, но не успела.

Я накинул на ее шею полотенце как лассо, прижимая спиной к себе, а другой рукой выяснил…

Течет.

Там уже так влажно, так, что член как лодка, просто заплывет в эту сладкую бухту.

На глаза попался подоконник чуть посеребренной светом луны.

– Помнишь, как мы тогда, – шепчу на ухо, пока она царапает мои руки, бесполезно пытаясь избежать неизбежного.

– Отпусти, чудовище. Ты чудовище! – вдруг закричала она и с удивительной силой смогла вырваться. Немудрено, пальцы на ногах отдавила.

Подобное слово услышал от нее впервые? Что это значит?

Она обнаженная, прекрасная, потирала шею и смотрела с ненавистью. Такой я её даже в юности не видел.

– То, что я чудовище ты знавала и раньше, но всегда текла как сучка, – недоуменно приподнимаю брови и делаю шаг к ней. – Что сейчас не так?

Попятилась.

– Замолчи! Всё не так! – вскричала она и смахнула слезы. – Ты стал одним из них!

– Я ненавижу кроссворды и ребусы, – рычание и рука на затылке. – Прямо со мной говори. По делу! Без тупых бабских намеков.

– Я смотрела новости, – резанула она словами, упираясь ладонью в грудь, задевая плоские соски. – Ты построил приют и теперь там тоже…

Она набрала воздуха для продолжения, а меня уже трясло от гнева.

Чтобы просто еще раз не дать ей по морде, отвернулся.

Она приняла меня за такого как Андронов. Работорговца и педофила. Как и любая баба, напридумывала с три короба и даже не разобравшись, начала стрелять обвинениями.

– Ты даже не отрицаешь?! – взвизгнула она и я почувствовал удар кулака по спине. Потом еще один. И еще.

Развернулся резко и обхватил ее плечи, заглядывая во влажные от слез глаза.

– Ты думаешь, я буду оправдываться перед бабой? Ты же уже все решила! – орал я ей в лицо. – Тогда, зачем я буду что-то тебе доказывать!

– Юр…

– Ты, как и все сучки тупые. Сначала языком мелишь, потом думаешь.

Толкнул ее на кровать и навалился сверху. Отвернуться она не успела.

– Юра! Я готова выслушать. Поговори со мной!

– Я хочу трахаться, а не болтать. Отчитываться я не обязан. Ни перед кем.

Взял в руку лицо, тяжело дыша от возбуждения. Смял губы, врываясь языком в рот.

Она конечно опять пыталась извиваться, царапаться кусаться, но это все только распаляло во мне. И желание, и гнев.

Взял в одну руку грудь и стал тискать, покручивать сосок, не давая ей и шанса избавиться от моих губ, которыми продолжал терзать ее медовый рот.

Коленом уже раздвинул ноги.

Еще немного. Еще пара секунд.

Ткнулся головой в лобок. Мягкий, гладкий, без единого волоса.

Это возможно вообще?

Отпустил грудь, но тут же прижался к ней губами, втянул в рот сосок.

Ожидал криков о помощи и снова был удивлен, когда Меллиса застонала. Протяжно так, сразу по мозгам и член уже просто разрывало от притока крови.

– Ты, Лисска, как SRT восемь

– Что? – непонимающе прохрипела она, руками сжимая мои плечи и извиваясь как червячок.

– Двигатель такой американский. Заводится с пол оборота.

– Скотина, – стала она снова меня отталкивать. – Совершенно не умеешь комплиментов делать.

Я оторвался от сочных титек и взглянул в недовольные глаза и начал тереться членом о половые губы, ища вход, руками прижимая ее к матрасу.

– У меня крыша от тебя уже уехала, какие еще тебе нужны комплименты?

Руку опустил вниз и помог себе толкнуться внутрь. Она прикрыла глаза и выгнулась дугой, пальцами сжимая мои волосы, оттягивая.

– Ненавижу!

– Ненавидь девочка, только стони громче, – низко рыкнул я и наконец втиснулся до самого конца, яйцами шлепнувшись о гладкую плоть.

Даже не помню, испытывал ли когда-нибудь такое опьянение от простых движений внутри женского тела.

Меня просто уносило от того, как тела наши со смачным звуком сталкивались, когда я всаживал до упора.

С размаху. Глубоко. Сильно. Еще и еще.

Потом встал на ноги, выскакивая, чтобы закинуть одну ногу повыше, открывая себе охеренный вид на розовую щелку. Провел пальцами по ней несколько раз, обещая себе вылизать это чудо, а потом снова ее протаранил.

Лисска закричала и стала дрожать от того, с какой скоростью я начал ее трахать, с наслаждением наблюдая, как трясутся титьки на каждый яростный толчок.

Еще. Снова.

Глубоко.

Так узко.

И почему даже спустя десять лет внутри у нее так узко?

Жжение в паху стало невыносимым, но я сжимал челюсти и терпел.

Гладил плечи, выкручивал соски, целовал их, наклоняясь ниже, вылизывал.

Пальцами одной руки трахал рот, а другой тер клитор.

– Давай же Р-рыжуля, не сдерживайся. Кончай!

Она с криком кайфанула спустя еще минуту, содрогаясь всем телом, впиваясь ногтями мне в шею, задыхаясь от того, как часто я всаживал член.

– О, Юра! Да-а!

Меня самого уже трясло, пот стекал ручьями, но меня больше волновало то удовольствие, которое импульсами било все тело, устремляясь в мозг.

Внутри стало еще теснее, член разбух.

Финал был близок, и я сделал несколько резких последних выпадов, а затем испустил рванных стон. Со смачным звуком вытащил член, изливаясь на подрагивающий плоский живот.

– О да, бля, – прорычал я, наваливаясь всем телом, и целуя влажную шею и сказал первое, что пришло на ум. – Пожалуй, подержу тебя здесь еще недельку.

 

Глава 31.

*** Мелисса ***

Это не было похоже на акт любви, но и насилием назвать нельзя.

Скорее походило на ритуал или обряд посвящения в рабыни, на акт овладения душой.

Юра нависал надо мной подобно древнегреческому богу, закрывая торсом свет луны. Его мощная фигура казалась огромной.

Я с трепетом смотрела, как перекатывались мышцы на его мощной груди и плечах, пока он двигался во мне, подобно фабричному станку: отточенными рывками. В темноте его глаза, казалось, светились каким-то таинственным огнем. И я чувствовала одуряющий запах мужчины, пока его член скользил сквозь мои влажные складочки.

То полностью проникая, ударяясь в стенку матки с громким шлепком, то полностью покидая узкое лоно.

Он двигался резко, вталкивая в меня член снова и снова, вырывая стоны, сжимая своей лапой грудь.

Я погибала.

Еще немного и буду умолять не останавливаться.

О, Господи. Только дай мне кончить. Я так близко.

Его руки на груди. Он никогда не ласкал. Самсонов брал, ставил клеймо.

И может быть я сама и забыла, как должен трахаться настоящий мужик, а вот тело помнило и отзывалось.

На каждую грубую ласку, на каждый звериный толчок, на громкий приказ:

– Кончай!

И это утробное рычание порвало последнюю струну в моем уже и без того напряженном теле. Спровоцировало сумасшедший взрыв экстаза.

Я забилась в сильных руках, закричала, срывая горло, чувствовала, как тесно сжимаю внутри член.

Цеплялась за плечи, царапая их в кровь. И кончала, кончала, кончала. Долго.

Чувствуя, как внизу живота горит настоящее пламя.

Он последовал за мной, еще спустя минуту неистовых толчков в моё лоно, а затем излился мне на живот и рухнул сверху, утыкаясь в выемку на шее.

– Пожалуй, подержу тебя здесь еще недельку.

Что?

Какую, недельку?

Пока я формулировала вопрос, чтобы произнести его пересохшими губами, он сгреб меня в охапку и понес в душ.

Неужели, даже не устал?

Там, ни говоря ни слова, просто стал мыть меня, уделив много внимания крупной, часто вздымающейся груди и влажной промежности.

– Там, так гладко. – шепнул он мне, положив руку между ног и раздвигая пальцами складочки.

Я хотела оттолкнуть его руку, но после оргазма сил не осталось. Ноги были ватными.

Если бы не его рука, сжимающая талию, я бы просто упала.

– Там никогда не бывает так гладко. Ты стала ведьмой, рыжая? – спросил он со смешком и накрыл мои губы в настойчивом поцелуе, пальцами постоянно потирая клитор.

Я не стала сопротивляться, поддавшись всем обессиленным телом, чувствуя, как его ручищи сжимают задницу, и снова восставшая плоть трется о тот самый, гладкий лобок.

– Лазерная эпиляция, – ответила я, когда он прекратил терзать мои губы и переключился на грудь, щелкая языком сверхчувствительные соски.

– И как часто.

– Раз и навсегда. Там больше не будут расти волосы.

Почему его это вообще волнует?

Он скептически поднял брови, посмотрев мне в сонные глаза.

– Брешешь. Никогда?

Я покачала головой. Эту процедура позволила решить проблему моей чувствительной кожи, которой не подходила ни одна бритва.

– Да ладно. Дай я проверю, – снова потянул он руку мне между ног, и я где-то нашла силы его шлепнуть.

Он прорычал и шлепнул меня в ответ. По заднице.

– Тебе нравится меня злить? Но сегодня я добрый.

Я лишь фыркнула, устало прикрыла глаза и открыла рот, смачивая горло, под потоками воды.

Внезапно меня подняли в воздух, так резко, что я испуганно вскрикнула.

Я открыла глаза и увидела перед собой оскал Юры, а внизу между складок стала протискиваться головка крупного члена.

– Я думала, ты устал, – только и шепнула я, даже не думая сопротивляться.

Только не тогда, когда готовлюсь сбежать, а значит последний раз ощутить в себе член Самсонова, последний раз почувствовать, как от оргазма все плывет перед глазами, а ноги немеют.

– Так мы и отдыхаем, – беззлобно усмехнулся он, проталкивая язык между моих губ, ровно также, как член вошел в меня на полную длину.

Я снова не смогла сдержать стона, да и не хотела. И даже стыд сидящий внутри меня умолк, под тяжестью тела Юры.

Я лишь крепче сжала ногами его бедра и приготовилась к скачке. Юра мне ее обеспечил. Трахал с размаху, двигаясь подобно лошадь, скачущая галопом. Долго, остервенело.

Брызги летели в разные стороны, душ продолжал омывать тела, создавая перед глазами прозрачную пелену.

Но и она не была помехой тому, чтобы видеть, как Юра жжет меня взглядом. Он заглядывал в самую душу, отдирая кусочек себе, оставляя лишь рваную рану.

– Смотри. Смотри на меня, – рычал он, когда мои глаза сами закрывались.

И я смотрела на него. На лицо, давно уже потерявшее юношеские черты, чтобы превратиться в мужское. Грозное, с твердым подбородком и острым взглядом почти черных глаз.

Он и сам стал другим. Необузданным, диким жеребцом. Тем, кто с безумием всаживал в меня свой член, заставляла захлебываться в крике, дрожать всем телом, чувствовать, как внутренности скручивает узлом.

На этот раз взрыв был ошеломляющим. Остальной мир померк. Во мне остался только всепоглощающий кайф, горячим шоколадом разлившийся по венам.

И еще Юра. Его тело с мощным разворотом плеч и глаза.

Его рука не позволяла мне отвернуться. Он, смотрел не отрываясь, впитывал каждую секунду моего падение. И я падала в эту бездну нирваны, крепко держась за его широкие, твердые плечи, чувствуя, как его член разбухает внутри меня.

В следующий миг у него вырвался шумный выдох, а напряженное, каменное тело снова стало человеческим.

Юра, изливаясь мне на живот, тяжело дыша, прижался лбом к моему.

Шепнул:

– Сука, как же я, по этому скучал.

Странно было слышать от него такое.

Он никогда не говорил мне ничего хорошего. А самая первая фраза много лет назад было очень прозаичной.

– Тебе пиздец, рыжая.

Это он сказал, когда я в ответ на его шлепок по моей заднице опрокинула стакан с компотом ему на голову. Перед всей столовой.

Я глупо надеялась, что все его угрозы – липа. Что он просто меня пугает.

Я перестала так думать, когда в тот же вечер, была поставлена на колени на грязном полу детдомовского туалета и оттрахана, пока за дверью стояла свора голодных парней-волков, готовых в любой момент занять место Самсонова. Готовых полакомиться невинным кусочком, какой я тогда еще была.

Но больше я не была невинной и наивной, поэтому примерно понимала правила игры.

Подавая заявление, я не знала, с кем имею дело.

Теперь знаю.

Знаю, что нужно собрать волю в кулак и бежать от него подальше. Пока он не узнал про Никиту, пока я не стала его игрушкой, которую можно в себя влюбить, а затем избить и бросить.

Поэтому нежности от Юры – это как ласка аллигатора. Что-то нереальное.

Я никогда не позволю этому животному завладеть своей жизнью и навредить моему сыну. Никогда.

Поэтому, усыпив его бдительность еще тремя сексуальными актами, от которых тело уже ныло и дрожало, я дождалась, когда он наконец захрапит и выскочила из комнаты.

Прямо обнаженной, но, не забыв про вещи.

Глава 32.

Слушаем и кайфуем: Zayde Wølf/Next Level

Оделась я в темном коридоре. Только свет от небольшого бра в виде прямоугольника в самом углу позволил не споткнуться, пока я ползком добралась до лестницы.

Ковры, расстеленные выезде, позволяли не шуметь.

По всему дому стояла тишина, в окна заглядывал свет уличных фонарей, создавая на лицах спящих охранников игру бликов и теней.

Я почти не дыша, пробиралась мимо этих «доблестных воинов», прямо к кухне. Именно туда мне наказала еще днем приходить Юля.

Предвкушение свободы было сильнее усталости и боли в мышцах. И я, забыв о дискомфорте между ног, приближалась к кухне. Оттуда слышались приглушенные голоса.

«И что делать?» – подумала я, и беспомощно посмотрела по сторонам, а потом услышала музыку канала «ТНТ»

Фух. Можно выдохнуть. Телевизор. И Юля сидит в своем смартфоне.

Я, затаив дыхание, двигалась по стенке, почти сливаясь с ней. Таким образом я пробиралась на кухню пытаясь понять, одна ли Юля.

Молчание затягивалось, я шла все медленнее, сжимая до побелевших костяшек свою сумку.

Еще немного.

Кровь от страха стучала в висках. С той же скоростью, что и сердце. Бешеный ритм, рваное дыхание.

Я судорожно сглотнула и обернулась на выход, готовясь в любой момент встретить гнев Юры.

Юля, будучи все-таки одна, наконец, меня заметила. Подняла взгляд и долго рассматривала, а потом снова уткнулась в свой гаджет и невинно произнесла:

– Кажется, я снова потеряла ключи от ворот. Они должны были висеть на крючке, а теперь их там нет. Какая я неуклюжая.

Я не стала говорить спасибо, или то, что этой фразой ей не оправдаться перед Юрой. Просто прошла мимо нее и нащупала на стене у выхода ключи.

Немного подумав, влезла в стоящие тут же шлепки и потянулась к вожделенной двери, уже чувствуя опьяняющий запах жимолости и лилий. Они сливались между собой в причудливый, раздражающий коктейль. Я улыбнулась.

Еще немного и я почувствую дух свободы.

– Стой.

Рейтинг@Mail.ru