Замуж за бывшего

Любовь Попова
Замуж за бывшего

Тогда он так и не дав себя ни разу ударить оттолкнул меня в другой конец сидения. Резко. Болезненно. Одним легким движением тяжелой руки.

Пришло отрезвление.

– Успокойся, – резанул он стальным голосом и тут же ответил на внезапный звонок, но продолжал колоть меня взглядом. Стало интересно, а где мой телефон.

– Серый, мать твою. Какого хрена я должен отбиваться от уродов Андронова? Откуда я знаю, живы ли они. Да никого я не убил.

Скажешь, что прокололи шину и улетели в кювет, а вот что прикажешь делать с этой тачкой? Она похожа на дырявое дерьмо.

Вот и разберись! Я за каким макаром, тебе такие бабки плачу?

Пока он орал на какого-то «Серого», я думала, что могла умереть и никогда так и не увидеть Никиту, никогда не полетать на параплане, никогда не открыть школу английского языка.

Нет. С Юрой оставаться нельзя. Даже пара часов промедления могли стоить жизни.

А жить я любила, пусть не была до конца никогда счастлива, но жить очень любила.

Даже сейчас можно найти, за что любить жизнь.

Например, за бескрайние просторы полей и лесов, что мелькали за окном, за голубое небо, да, даже за Юру, который уже прижимал мою голову к своему бедру. А я почему-то не воспротивилась.

Я ощутила томление внизу живота от той твердости, что оказалась под щекой.

Юра был возбужден. Стрельба и погоня не могли оставить его равнодушным, как и место между моих ног, на которое он чуть нажал, а затем и во все погрузил палец в тесную влажность, при этот почти незаметно, все же вздрогнув.

Кажется я уже ничего не соображала, просто плыла по течению, чувствуя сонливость и восторг, от того, как он мучил меня. Заставлял задыхаться от таких мерных, непривычно ласковых движений.

Юра продолжал разговаривать по телефону, не прекращая терзать мою плоть пальцем, то и дело задевая клитор.

Сейчас мне было это нужно, сейчас я хотела знать, что не мертва. А что может быть лучшим доказательством жизни, чем древнее, как мир желание совокупляться.

Рот наполнился слюной. Запах натуральной кожи, смешанный с порохом и мускусным ароматом самого Юры опьянял.

Под щекой член становился все тверже, а мужская рука стала тереть мне клитор все быстрее, так как что я уже дрожала, то и дело всхлипывая.

Внутри все сильнее сжималась пружина удовольствия, вскоре выстрелив мгновенно, как черт из табакерки. До потемнения в глазах. До дрожания в коленках.

Я кончала бурно, долго, сотрясаясь всем телом, но очень тихо, потому что Юра просто протолкнул мне в рот три своих пальца, заставляя их сосать.

Когда меня отпустило, я отпрянула от Юры, словно от прокаженного.

– Похотливая скотина, – прошипела я, чувствуя как от стыда льются потоком, новые слезы. Сейчас я ненавидела за слабость в первую очередь себя.

– От похотливой слышу. Лисска, – жадно разглядывал он мое разгоряченное лицо. – Ты осталась все такой же. Заводишься с пол оборота.

– Перестать меня так называть, – злилась сама на себя, от того что тепло, словно от глинтвейна, растекалось в груди от вида его мальчишеской улыбки, которая шла вразрез с его внешним бандитским видом.

– Как хочу, так и называю. Ноги конечно у тебя охуенные стали, – погладил он костяшками пальцев мое оголившееся бедро. Прикрывай не прикрывай, но все же футболку нельзя назвать целомудренным нарядом. – Фитнесом занималась или трахалась? – его плотоядный взгляд скользил по оголенным участкам тела.

– Помнится тебе я и пухлой нравилась, – огрызнулась я, отвернув от него голову, но заметив, как парни насмешливо переглядываются, внутренне застонала. Засада.

– Кто ж спорит. Такой сладкой киски я никогда не трахал. Классно, что мы снова вместе.

– Мы не вместе, Юр, – яростно уточнила я. – И ты обещал завтра меня отпустить.

– Ты что-то путаешь. Завтра, я сказал, что мы едем забирать твое заявление, – ядовито цыпанул он меня собственной невнимательностью.

– А потом? – спросила я уже, продумывая куда смогу убежать от этого сумасшедшего. В Белгород? Поселюсь рядом с Никитой. Буду издалека наблюдать, как он растет, становится мужчиной. Может быть мне однажды повезет и я смогу с ним поговорить.

– Посмотрим, – быстро ответил Юра словно гипнотизируя взглядом. Смотреть на него было больно, опасно. Невыносимо. Но я не могла заставить себя прекратить. Только не с ним.

– На что?

– Посмотрим, как сильно ты своим лживым заявлением мне повредила.

– Я повредила?! – ощетинилась я, тут же принимая боевую стойку, на сколько это возможно в тесном пространстве несущегося на полной скорости авто. – Лживое? Ты избил меня и изнасиловал! Ты животное смеешь в чем-то обвинять меня?

В мои глаза тут впилась опустошающая чернота его взгляда.

Так смотрят собаки, оголяя клыки, готовые впиться в кожу намеченной жертвы.

Глава 21.

Юра резким движением рук обхватил мои груди, отчего я вскрикнула и тут же шлепнула его. Но разве скинешь так просто два капкана.

Он сжимал грудь все сильнее.

Было больно.

Дико, больно. Но этот взгляд в купе с дискомфортом, вызвали новый приток влаги между ног.

Там возникло новое русло реки возбуждения, воды которой уже понеслась по венам, заставляя дышать тяжело, а сердце рваться из груди.

– Изнасилование – это унижение, – медленно, растягивая слова, проговорил он. – Я же делал тебе своим вниманием, комплимент.

– Ты больной, если так думаешь, – не осталась в долгу, опаляя взглядом, все еще пытаясь освободиться.

– А ты больная, раз возбуждаешься, когда я делаю тебе больно. Вот прямо сейчас, – шептал он приблизив свое лицо к моему. – Я держу в руках твои сиськи, сжимаю, а ты течешь. Ты уже хочешь, чтобы я всадил тебе прямо здесь, чтобы нагнул и трахал, пока у тебя искры из глаз не посыпятся.

Оскалился он и отпустил меня, взглядом предупредив, чтобы не смела как-то отвечать.

То есть истерить.

А мне и нечего было сказать, я просто застыла, потирая своих малышек, соски которых заострились и грозили порвать футболку.

Он был чертовски прав. От этого еще сильнее чесались руки съездить по его наглой физиономии.

– Таким как ты место в тюрьме, – все-таки тихо сказала я.

– А я там был, – коснулся он взглядом моих рук, что все еще неосознанно гладили освободившуюся из капкана грудь. Я убрала их вниз, от греха подальше. – Мне не понравилось, но я там многому научился и в первую очередь…

Он кивнул вперед.

Я проследила за его взглядом и расширила глаза, когда увидела огромный, неприступный забор из камня, больше похожий на средневековую крепость.

И как я оттуда убегу?

– В первую очередь я научился делать бабло.

Я сглотнула, понимая что через такой забор только на крыльях или через металлические автоматические ворота, что сейчас открывались перед нами.

За ними стоял трехэтажный особняк, вымощенная серым камнем дорожка и много зеленого подстриженного газона.

Судя по всему Юра не любил загромождений.

Это и не удивительно после комнатки, что он делил с тремя пацанами, а потом и тюремной камеры.

Все это конечно поражало.

Я была уверена, что максимум, что светит Юре – это охрана какого-нибудь «крестного отца», а в итоге он и сам поднялся.

Стало интересно за счет чего. Чему можно было научиться в тюрьме такому, чтобы заработать на особняк с колоннами и по меньшей мере несколькими акрами земли.

Что нужно было сделать, чтобы из грязи подняться в такие наглые, сексуальные князья?

Я продолжала жаться в углу машины, рассматривая место своего будущего заточения.

Временного, надеюсь.

Юра вышел, оставив дверь открытой и прошел к полукруглому крыльцу дома, на котором стояло по меньшей мере человек десять.

Все выглядели по-разному. Кто-то крупный и лысый, кто-то низкого роста.

Одного из них, в сером костюме Самсон приложил кулаком в нос. Я не смогла сдержать вскрик, на меня тут же посыпались градом воспоминания о той жестокости, которой он славился еще в детском доме.

Жестокости, что я не единожды испытала на себе.

– Вставай, Фролова!– ворвался он с утра в нашу с соседками спальню и буквально за волосы стащил меня с кровати. – Пошли вон шлюхи.

Ждать помощи от девушек не приходилось, поэтому визжа от боли я даже не удивилась, как они похватали свои смартфоны и смотали удочки.

– Ну что, шлюха…

– Юра, я не понимаю! Что случилось?!

Удар обрушившийся на меня, просто сбил с ног и откинул к соседской кровати.

– Ты потаскуха рыжая еще и смеешь спрашивать?!

Я закрылась руками, плохо соображая после сна, но его следующий удар по лицу быстро привел в чувство, как и член который он насильно засунул мне в рот мгновение спустя.

– Нравится сосать чужие члены, нравится трахаться с другими?! – орал он, проталкивая член все глубже, держа пальцы на моем лице, чтобы не язык не смог вытолкнуть его. – Шлюха! Шалава! Я же доверял тебе! Я любил тебя!!

Я хотела спросить, что он имеет в виду, почему он себя так ведет, но говорить, пока в горло упирается крупная головка сложновато.

Только и оставалось, что упираться руками в мускулистые бедра, и со слезами смотреть в бесчувственные глаза.

И сосать.

Долго.

До тошноты.

Принимать в себя член так как того требовал Юра, так долго, пока он наконец не залил мне спермой весь рот. И просто вышел из комнаты. Несколько раз вбив в стену кулак со звериным ревом.

Оставил меня одну, униженную, изнасилованную, грязную, одинокую.

Мне дико хочется дать послушать вам эту песню. Нигатив. Мне все равно.

Глава 22.

Как вы поняли, флешбеки будут курсивом))

****

– Ты сам потянул Андронова за хвост, – вырвал меня из воспоминаний громкий голос «серого».

За дерзость разумеется, он снова получил в челюсть, на этот раз отлетев и врезавшись в колонну. Самсон не терпел, когда ему перечили. Совсем.

 

Я не слышала дальнейшего разговора, то видела, как Юра что-то твердит мужчинам и активно жестикулирует в сторону машины.

Я посмотрела на ворота, под ними был вполне приличный лаз. Если поднатужиться можно и пролезть. Здесь нельзя оставаться. Я должна как можно быстрее покинуть этого безумца, должна покинуть, пока снова не стала зависимой от любого требования. Пока снова не полюбила, и готова стала простить буквально все. Надо бежать. Срочно.

– Даже не думай, – откуда не возьмись появиться в проеме двери Юра.

Он только что ударил человека за предполагаемую ошибку. Меня он избил, потому что думал, что изменила.

Надо бежать отсюда и как можно дальше.

– До завтра отсюда ни ногой, иначе пеняй на себя.

– Если я приеду в отделение с синяком под глазом. Они вряд ли поверят, что ты за мной просто поухаживать собирался, а я не так поняла, – заметила я язвительно.

– Думаешь, я не смогу причинить боль, не оставляя синяков? – с недоброй улыбкой потянул ко мне руку. Как бы я не вжималась в дверцу, он подтянул меня к себе за футболку и немного подумав, снова закинул на плечо.

Легкие заполнились сладостью свежего воздуха и прелестями загородной жизни. Как ведь в самом деле я ненавидела города с их толпами, безразличием, серостью и пробками. Ненавидела, хотя и большую часть жизни провела в них.

Я еще немного пыталась абстрагироваться от происходящего, но соглядатаи быстро привели меня в чувство. Так позориться перед его людьми я не могла.

– Юра, если ты не хочешь проснуться с перерезанным горлом, то лучше поставь меня. Немедленно, – процедила я сквозь зубы, вцепившись коготками ему в голую спину.

Он на полпути к дому остановился и резко свалился меня на землю. В следующий миг поставил на дрожащие ноги, сам оттянув футболку до самых колен.

– Скорее я воткну тебе рукоятку ножа в задницу, чем ты перережешь горло, – и в его голосе не было ни грамма шутки, как и в резком ударе по той самой части тела, о которой он «не шутил». – Шагай, давай.

От жадных взглядов не спасала даже футболка, длинной до середины бедра. Зато парни мигом перестали глазеть, когда Самсон, сжав мое запястье пальцами, словно наручникам, потащил меня ко входу.

– Что пялитесь? Баб не видели? Быстро по машинам. Через десять минут выезжаем.

Он реально болен, впрочем, как можно было убедиться, я не слишком от него отстала.

Я много читала по психологии, потому что много лет и сама была пациентов психиатра. А про то, куда по доброте душевной запихивала меня тетя, когда я собиралась в Россию к сыну, лучше не вспоминать.

Глава 23.

За спиной послышались смешки, а следом топот ботинок по мрамору.

Я прикрыла глаза, чувствуя обжигающий стыд от этих наглых усмешек. Все всё понимали.

Кто я. Зачем я здесь.

Интересно, как часто Юра вот так приволакивает к себе девушек?

Выбравшись из плена мыслей я, наконец оглянулась и не смогла скрыть своего удивленного возгласа. Внешне дом может быть и казался дорогим, но внутри было все в разы дороже. Мраморные позы, позолоченная кайма на зеркалах. Лепнина под натяжными потолками, где посередине сияла весьма приятная хрустальная люстра.

Я почти, что вернулась в богемную жизнь Лондона, от которой с такой радостью сбежала.

– Ну как? – горделиво ухмылялся Самсон, словно показывая не многомиллионный дом, а новую игрушку.

Как там в песне.

Мальчики любят большие игрушки.

Строят дома, самолеты и пушки.

Мальчики играют в большие игрушки.

Но смысла в них нет, смысла в них нет,

Смысла в них нет без любимой подружки.

(Винтаж, игрушки)

– Я так понимаю «Парадиз» тоже твой? – спросила я, осмотрев пафосную обстановку, паркет, позолоченные плинтуса, тканевые обои и дубовые панели.

– Верно, – как-то сразу напрягся он. Неужели понял, что собираюсь сказать – А что?

– И наверное ужасно дорогой? – уточнила, взирая на резную полукруглую лестницу, ведущую на второй этаж.

– Лучший в городе.

– С некоторых пор титул лучших, дают тем, кто выпускает всякий шлак. Макдональдс тоже называют рестораном, но там стабильно заседают бомжи.

– Поясни, – прорычал он угрожающе, но меня было не остановить.

Я хотела унизить его хоть в чем-то, так же как он постоянно унижает меня.

– Дорого. Пафосно. Безвкусно. Как и твой клуб, – продолжала говорить я. – Впрочем, что и говорить, если ты носишь такие, – я брезгливо взглянула на принт с группой Рамштайн. – футболки.

Юра долго смотрел на меня и только бьющаяся жилка на шее выдавала его гнев и злость.

Воздух между нами стал сгущаться, его можно было почти растереть между пальцами, как и смазку, что я ощутила между своих ног. В теле помимо тонкой иглы страха, колющей мозг растекалось возбуждение.

Я сделала шаг назад, напрягшись, когда он как хищник стал приближаться.

– Постой, я…

Рывок и вот я уже бьюсь в его руках, пока он буквально разрывает на мне последний островок скромности.

– Тебе не нравится футболка? Отлично. Ходи голой! – рявкнул он, сдирая последний клочок ткани с рукава.

Я просто не могла выдержать подобного. Когда-то, но не сейчас.

Я фурией налетела на этого урода и оставила почетные полосы на его щеке. Новые отметины, означающие, что меня не так просто унизить. Унизить не просто, а вот вывернуть руки и прижаться твердым естеством легко.

Мы еще минуту боролись. Он, фыркая на мои попытки вырваться, а я преодолевая боль и стараясь пнуть его ногой. И кто знает, к чему бы привел этот насильственный кордобалет, если бы не она.

– Юрий Алексеевич, может быть вы с гостьей позавтракаете? – отвлек нас женский теплый голос, заставив замереть.

Юра тут же меня отпустил, а я резко развернулась, чувствуя, как от стыда теплеет кожа на теле.

Взгляд полной женщины с седыми волосами был уютным. Она вообще никак не вязалась с этим домом. Словно бабушка, сошедшая со сказочной книжки.

Сказки в которой был одни страшный злодей. И именно он разглядывал меня нагло и похотливо, особенно грудь. На вставших сосках он задержал взгляд особенно долго, скользил от одного к другому.

Этот урод только насмехался надо мной.

– Тамара Андреевна, это Рыжуля. Она погостит у нас до завтра. Переоденусь, спущусь на завтрак.

С этим он и отвернулся, и под мой прожигающий спину взгляд, стал подниматься по лестнице. Умей я стрелять глазами как один из героев Марвел, от него осталась бы горстка пепла.

– А чего жопа у нее такая толстая? Самсон зажарить привез? – послышался визгливый смех и я повернула голову.

Какая-то «блондинистая «доска», так я называю девушек мучающих свои тела диетами до границы с анорексией, стояла и скалила зубы, по-хамски меня разглядывая. Долго так, как на рентгене.

Тут на плечи упало что-то приятное и мягкое.

– Оденься, негоже ходить как в библейских писаниях.

Я вдела руки в голубой хлопковый халат и благодарно улыбнулась…

– Называй меня Тамара, милая. На эту дурынду не серчай.

Она даже говорила, как в сказке. Хоть что-то хорошее, за сегодняшнее безумное бесконечное утро.

Меня колол острый взгляд высокой, тощей, крашеной блондинки в шортах, скрывающих едва ли больше, чем когда была раздета я. И в топе, от яркости которого рябило в глазах. На груди, скорее комариных укусах красовалась надпись на английском: I can take dip (Я могу взять глубоко) Интересно это дура знает что за надпись она с такой гордостью носит?

– Я Меллиса, – вежливо проговорила я. – Очень приятно Тамара и… – я снова посмотрела на «доску», но она только задрала подбородок и развернувшись поковыляла, судя по запахам, в сторону кухни.

– Это Юлька, в жопе пулька.

– Я все слышу!

Я не сдержала усмешку, а Тамара хрипло рассмеялась.

– Пойдем, Меллиса. Расскажешь, чем ты нашему Самсону не угодила, ну или…– она осмотрела мое лицо, и хитрая улыбка коснулась ее губ. – Или угодила.

Глава 24.

Кухня отличалась от гостиной как небо от земли.

Здесь было уютно, словно в деревянном доме из сруба. Много теплых оттенков, пряных ароматов, кипящие бульоны, умиротворяющий шум холодильника, но главное глаза Даши, излучавшие доброту и приветливость.

А на Юлю и ее взгляд исподлобья можно просто не обращать внимания.

Не успела я задать первый вопрос, как послышался топот.

Все тело вытянулось струной, а по спине побежали мурашки, словно я нашкодивший ребёнок, ожидающий когда придут родители и раскроют, что я разбила бабушкину вазу, а осколки распихала по шкафам. Чтобы не нашли.

Юра спускался по лестнице, и я вжалась в шкафчик с посудой, стараясь казаться, как можно незаметнее.

– Юрий Алексеевич, садитесь скорее, у вас сегодня наверняка не мало дел. Да и сил, – Тамара мельком взглянула на меня, – потрачено немало.

– Не мало, – усмехнулся Юра и подмигнул мне. Уже хотел сесть, но заметил мой взгляд, с которым я его рассматривала.

Доброта добротой, а старушка хитра и явно что-то задумала.

Но все мое внимание было уже на Юру и его внешний вид. Пропали потертые джинсы и явно не новые кроссовки, зато появился костюм.

Костюм?

Юра в костюме?

Нет, это можно было бы понять, работай он водителем или гробовщиком, но он же хозяин. Бандит. Где малиновый пиджак? Где цепи и кастеты?

По-моему, Лисска, кто-то обсмотрелся телевизора.

– Нравится? – спросил он, уперев руки в бока, когда заметил мой, крайне удивленный, взгляд.

– Убил кого-то и идешь на похороны? – поинтересовалась я, и тут же захотела исчезнуть.

Ну вот, кто меня тянул за язык?

Когда я уже научусь засовывать себе его в задницу?

Впрочем, судя по виду Юры, он и сам с этим прекрасно справится.

Засунет так, что буду визжать, и не только язык. А что-то твердое и больше.

Тамара даже споткнулась и чуть не выронила чашку с чаем, когда меня услышала. Для меня кстати чай.

От ее укоризненного взгляда стало стыдно. Еще сильнее.

– Мелисса, побойся Бога. Нельзя так говорить.

– Простите.

– Не обращайте внимания Тамара Андреевна, судя по всему за рубежом не учат включать мозг, когда рот открывается. Я, как вернусь обязательно, проведу с ней воспитательную беседу. Чтобы она поняла, для каких целей ей нужен рот, – вкрадчиво говорил он, осматривая мои оставшиеся голыми коленки, по которым стали словно водить оголенным, электрическим проводом.

Блондинка, что-то режущая на столике сбоку, фыркнула и хамовато осмотрела меня с ног до головы. Кажется не одна я поняла, что речь не о вежливости.

– Юрий Алексеевич, – пропела она столь сладким голосом, что странно что изо рта не вылетели пчелы сосущие свой нектар. – Попробуйте лимонный пирог, я сама готовила.

Она быстро взглянула на Тамару, но та была занята чаем и кивнула мне.

– Садитесь дорогая, пирог и правда вкусный.

Я замешкалась, не хотелось бы быть облитой горячим чаем, а с Юры станется устроить мне подобное наказание. Он вообще это дело любил. Наказывать меня за недержание своего поноса изо рта.

– Садись, давай, у меня нет времени с тобой разбираться, – произнес Юра, усаживаясь. Он практически в один присест слопал огромный кусок пирога и выпил кружку ароматного, черного чая с лимоном.

– Спасибо Юля, Тамара Андреевна. Очень вкусно.

Он встал из-за стола, а я так и не смогла притронуться к еде, заворожено наблюдая за тем, с какой скоростью он проделал все эти нехитрые действия.

Мне казалось, что вот так же быстро он может сожрать и меня. Осталось надеяться, что я буду сопротивляться. Что я захочу сопротивляться.

На пути к двери он обернулся и опалил меня мрачным взглядом.

– Когда будешь жаловаться на жизнь и умолять помочь тебе сбежать, не забывай, что я кормлю этих людей и вытащил из дерьма. А тебя в это дерьмо, могу окунуть так, что захлебнешься. Поняла?

Только и оставалось, что кивнуть.

Не потому что я испугалась, а потому что он действительно мог.

С этим он и покинул помещение, которое после его ухода стало казаться раза в два больше и светлее.

Из окна задувал свежий воздух, солнце нещадно палило, создавая блики на глянцевых поверхностях и я зажмурилась. От солнца, говорила я себе, а на самом деле стараясь восстановить то равновесие, которое я теряю в присутствии Самсона.

От его взгляда плыву, а от касания схожу с ума. Ненавижу, но не могу не пылать в его руках и отдаваться снова и снова.

Сердце бешено колотившееся секунду назад, стало успокаиваться, и я, наконец перестала дрожать.

Юра был заразой, которая снова, спустя столько лет проникала в меня. Или ничего не кончилось, просто спало столько лет в ожидании, когда судьба столкнет нас лбами.

Боже! Даже то, как он ест показалось мне сексуальным. Раз нельзя отсюда выйти, может быть вызвать врача сюда.

 

– Меллиса, кушай. Не обижай старушку.

Глава 25.

Естественно пирог готовила не Юля и слова Тамары это подтверждали.

Я мягко улыбнулась ей. Пока она усаживалась на соседнее от Юры место и принялась завтракать.

Оказывается я и забыла, что такое по-настоящему вкусные пироги. В Англии пироги готовили по любому поводу. Самым любимым, как ни странно был тыквенный и лимонный. Но самой мне их готовить не хотелось, а в ресторанах редко можно было найти что-то даже отдаленно похожее на английскую кухню.

– Очень вкусно, – посмотрела я благодарно, слизывая последние капли джема из уголков губ и отпила чая.

Тело расслабилось и теперь меня клонило в сон. Но я знала, что не смогу уснуть, пока не задам хотя бы часть вопросов, что смущают все это сумасшедшее утро.

– Чем занимается Юра?

– Ты бы рот закрыла… – начала было говорить Юля.

– Юля, лучше сама закрой свой блядский рот! – резко окрикнула Тамара, словно не своим голосом и блондинка сразу вся скукожилась.

Да я и сама испугалась не хуже, чем с Юрой.

Такой властный тон и выражение обычно присущи полицейским, преподавателям или…

– Вы работали в детском доме. – Даже не вопрос. Утверждение и ледяной взгляд Тамары подтаял.

– Конечно, милая. Все мы оттуда. Судя по всему, ты тоже. Юля, – тон голоса снова похолодел. – Хватит пялить глазенки, беги лучше наверх, расправь кровать и дай Меллисе что-нибудь удобное из одежды.

Юля еще немного посидела, словно в знак протеста, но потом все-таки вскочила так, что стул со скрипом отъехал и потопала на выход.

На ее ворчание о моей «огромной заднице, на которую только мешок с картошкой налезет» я никак не отреагировала.

– Значит, нашего Юру ты там встретила?

Там. Так это было сказано. Тепло. Уютно.

Но эти два слова могли быть связаны с детским домом только, как отрицание этих качеств. Не было там тепла, окна постоянно продували, а одежду выдавали рваную. Тем более там никогда не было уютно. Старая мебель, облупленная краска и злые обиженные лица детей, которым не повезло в жизни обрести настоящую семью.

Свора волчат, лидером был Юра. Но даже он не мог уберечь девчонок от насилия, хоть и старался. Там правили балом безумия более влиятельные люди. Никто, конечно, не знал имен.

Это я только потом поняла, когда Юра спас меня от группового насилия, взяв по сути под свою опеку. Если бы не он, меня как девочку чистую, невинную взрослую, вполне могли отвезти в один из притонов, где обитали жадные до извращений уроды.

Маленькие девочки, маленькие мальчики или те, кто постарше. Возили любых на вкус и цвет, как говорится.

И после таких поездок вся невинность из глаз пропадала, оставалась сплошная пустота, а лица словно старели. Взрослые в детских телах.

Я ненавидела это место. Я благодарила ад и небо за возможность с ним распрощаться.

– Да, я была там, – наконец ответила я, чуть кивнув. – Недолго.

– Расска. – больше она сказать не успела. На холодильнике завибрировал телефон.

Тамара, достаточно легко для своей грузной фигуры подскочила со стула и достала телефон с мега современного, серого холодильника. Судя по всему она готовила не только для Юры, но и для его «пацанов».

– Да, Юрий Алексеевич, – она взглянула на меня и подмигнула.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

Слушая разговор, я посмотрела в окно, за которым началась удушливая жара, и только прохладные стены дома от нее спасали.

– Да, она поела. Какой канал? Хорошо. Вас когда ждать? Будет сделано.

От подобной услужливости подташнивало.

Когда я снова повернулась, Тамара убирала свой телефон в чехол и взяла в руку пульт.

Плоский телевизор, сначала я его даже не заметила, был недалеко от холодильника.

– Вот сейчас ты и узнаешь, чем занимается наш Юра и почему носит костюмы.

Наш Юра. Сомневаюсь, что эта огненная лава вообще может кому-то принадлежать. Скорее обжечь, когда утекает сквозь пальцы.

Значит, по телевизору покажут? Посмотрим.

Какого же было мое удивление, когда вместо судебного заседания (Я правда думала, он поехал какого-нибудь кореша вызволять) я увидела новости.

Глава 26.

Лицо Юры было если ни веселым, то точно ни хмурым. И судя по словам репортера причины для радости были.

Оказывается, он тот самый будущий депутат, что отвоевал землю у бизнесмена Андроного Игоря. Чтобы вместо очередной никому не нужной церкви построили детский дом.

Я была за. Даже подписывала какую-то петицию. Я действительно считаю, что церквей в мире достаточно, даже чересчур, учитывая количество бездомных детей.

Но сейчас все это стало видеться в ином свете.

– Значит, Юра построил себе личный притон. Отлично, – зло сжала я губы. – Вот откуда у него столько денег. Дом. Машины. Все ясно.

– Что ты такое говоришь? – отшатнулась Тамара, прижав руки к груди.

Я не хотела обижать женщину. Она наверняка тоже перенесла немало. Но меня было не остановить. Гнев душил и пяткой давил на грудь.

– А то вы не знаете, что творится в этих домах невинности. Разве не знаете, как девочек возят на продажу.

– Вся я знаю, но сейчас подобное далеко не везде. И причем здесь Юра?

– А как бы еще он все это получил, – вскочила я, не в силах сидеть на одном месте и обвела современную кухню рукой. – Теперь вот и приют построил. А сколько еще у него таких? Я надеялась. – слова перестали рваться из моего горла, зато хлынули слезы.

Я действительно надеялась, что уж Юра, наблюдая за всей этой грязью столько лет, не пойдет по стопам уродов, прикрывавших это все из-за денег и власти.

Ну, а что? Дети без родителей, они ведь никому не нужны. Делай с ними, что хочешь.

– Я ни секунды не останусь в этом доме. Я не буду жить… или даже смотреть в глаза работорговцам и его прислужникам.

– Меллиса, – окрикнула меня Тамара так, что я тут же посыпалась. – Сядь. – села. – Прежде чем делать выводы надо все выяснить до конца. Ты ничего не знаешь. Ничего не знаешь о Юре. Он не добрый, это правда, но…

– Не защищайте его, – потребовала я, ощущая комок слез в груди. – Я как никто знаю, на что он способен, и не хочу…

– Ты не выйдешь из дома без его согласия. Не думай, что если я к тебе добра, то нарушу его приказ. Юра прав. Он меня кормит, он дал мне новую жизнь. Я скорее тебя скручу в бараний рог, чем пойду против него.

Почему-то я не сомневалась. А этот укоризненный взгляд потушил во мне пламя гнева. Пристыдил.

Стоило подумать.

Лучше в кровати, после душа. Время сбежать еще будет. Не в средние века живем.

– Простите мне мою вспышку.

– Иди, отдохни. – смилостивилась Тамара. – Юля, там наверное уже постелила.

– Белье, как и полагается из крапивы? – спросила я, стараясь сгладить свою невежливость.

Тамара, тьфу, тьфу улыбнулась.

– А как же. Все как полагается и двенадцать мертвых жен на чердаке. Ключик дать?

– Уверена, Юра по возвращению сам мне с удовольствием их покажет. Даже синюю бороду не забудет надеть.

Тамара уже рассмеялась.

– Что верно, то верно. Иди, отдохни. Наверх по лестнице, вторая дверь справа. Силы с Юрой тебе еще понадобятся.

– Спасибо, Тамара и еще раз извини.

На нее я не злилась, все-таки она просто работала у чудовища.

– Меллиса, – окликнула меня Тамара из кухни, когда я уже вышла и направилась к лестнице. – Порой, чтобы увидеть свет, нужно очень долго лезть через туннель.

Я кивнула и стала подниматься вверх. Мудрость я понимала. А вот как она относится ко мне или к Юре, пока нет.

В коридоре было свежо, стены точно такие как внизу, только еще и украшенные картинами с пейзажами, судя по фамилиям недешевых художников.

Дойдя до нужной двери я сразу поняла, что мне не выделили отдельной спальни. Ну конечно, рабыня должна быть подле хозяина.

Здесь на самом деле было лучше, чем в другой части дома. Не так уютно, как на кухне, но и не чувствовалось пафоса всего остального.

Простые серые коричневые тона, простая двуспальная кровать, вдалеке угол, напоминающий кабинет и огромный зеркальный шкаф. Судя по всему, гардеробная.

Я прошла чуть вперед, ступая по ковру с высоким ворсом и обратила внимание на кровать.

На ней лежали какие-то два лоскутка ткани ядовито розового цвета.

При ближайшем рассмотрении, оказавшиеся топиком и шортами. Ага, очень удобная одежда. Разве что на одну грудь и половину задницы.

Серьезно?

Одежда?

Кто бы сомневался, что эта плоская мадама носит такие вещи.

– Нравится? – спросил голос той, о ком я думала.

Обернулась. Она стояла в проеме двери и подпирала косяк плечом. Развратно так, даже не по-женски.

– Очень, – ответила я вежливо. – Надеюсь, ты сможешь вытереть этим всю пыль.

– Это одежда, – с сарказмом бросила она мне.

– Кажется у нас с тобой разные понимания, что называется одеждой.

– Чё? Какие понима…? – нахмурилась блондинка и я не смогла сдержать усмешки. Хоть и не злой. Понятно, что девушка не сильно страдает интеллектом.

Рейтинг@Mail.ru