Рима Амелина Первый раз

Я долго молчала, перебирая ложку в пустой тарелке, раздумывая над сказанным, а потом подняла на него взгляд.

— А может ты просто боишься?

Он медленно моргнул.

— Я не боюсь. Я не хочу. Это разные вещи.

— Или боишься, — тихо произнесла я. — Ты просто придумал красивое оправдание, для того чтобы никого к себе не подпускать. Проще заплатить, чтобы в конце никто никому ничего не должен был. Ты просто выбрал легкий путь.

Ричард слегка наклонил голову, сощурив глаза.

— Всегда легче заплатить. Тем более, если с рожденья ты имеешь больше, чем другие. Это быстро становится образом жизни, который будет ощущаться как данное, — заметил он. — Но да, ты права. Я боюсь. Сейчас я могу причинить боль человеку, который окажется рядом со мной. Я бы этого не хотел.

Я не ожидала услышать таких слов от него. У меня возникло ощущение, что я сейчас пытаюсь подобрать пароль к закрытому сейфу. Кручу колесико с цифрами, прислушиваясь к каждому звуку. Кручу очень медленно и аккуратно, ведь одна ошибка может заблокировать его насовсем.

— Поэтому ты отшиваешь Джессику? — закусив губу, рискнула спросить я.

Ричард усмехнулся.

— Это был уже четвёртый вопрос или пятый. С твоей стороны. Когда я задал только три. Моя очередь. У тебя был парень?

Все мысли разом улетучились из моей головы. Я смотрела в его темные глаза и не знала, что сказать. Я ни разу не задумывалась об этом. Мы договорились говорить друг другу правду, но я сама не знаю правду о себе. Если бы был, я бы, наверное, не забыла его? Хотя бы помнила про его существование? Мне не хотелось врать ему. Как будто сейчас, он точно поймёт, что я обманываю, и вот это тонкое доверие между нами разрушится. Если это вообще можно называть доверием.

— Мы договорились говорить только правду. Верно? — начала издалека я. Ричард внимательно наблюдал за мной, слегка склонив голову, подтверждая. — Так вот, задай другой вопрос, потому что на этот я не смогу ответить честно. А врать я тебе не буду.

— Меняешь правила по ходу игры?

— Нет, скорее вношу дополнения. Ты тоже сможешь отказаться отвечать, если захочешь, — пожала плечами я, вытирая рот салфеткой.

— Оставлю эти два вопроса за собой, — констатировал он.

Взглянув на свои дорогие часы, Ричард встал из-за стола, и бросил мне усмехнувшись.

— Пора на собеседование, Стелла.

Я уже и забыла, что хотела вообще узнать у него о жучке, который нужно подкинуть. Черт! Быстро схватив свои вещи, я вскочила и последовала за его удаляющейся спиной. Один вопрос, я все-таки еще задам.

— Ричард, — окликнула я, поравнявшись с ним. — Ты же специально завел этот разговор, чтобы посмотреть на мою реакцию?

Мы остановились на выходе из ресторана.

— О чем ты? — непонимающе уставился на меня он.

Неужели я ошиблась? И уже вижу то, чего на самом деле нет?

— Ты хотел посмотреть, заденет ли меня слово «шлюха». Потому что все вокруг только и трубят, что Николас изменил своей жене, с какой-то проституткой. Я каждый день вижу, и даже слышу эти осуждающие взгляды. Но моя мать не была такой. Это всего лишь слухи, в которые так нравится всем верить. Моя мама была очень мудрой, образованной и милой женщиной. И у нее была достойная нормальная работа. Не знаю, что вам наговорил Алекс, но это все неправда. У меня была хорошая и воспитанная семья.

Ричард смотрел на меня с нескрываем интересом.

— Я тебя услышал, — произнес он наконец, и его голос утратил привычную стальную интонацию, став тише, задумчивее. — Но знаешь, что мне любопытно?

Он сделал небольшой шаг в сторону, пропуская мимо группу гостей, но его внимание оставалось целиком прикованным ко мне.

— Ты слишком хорошо обращаешь внимание на незначительные детали. Но зачем сразу раскрываешься, что заметила подвох? Что в машине, что сейчас. Ты могла оставить свои мысли при себе.

— Не знаю, — пожала плечами я, — наверное, мне просто хотелось убедиться в том, что мне не показалось. И лучше всего просто спросить у первоисточника, чем надумывать себе что-то, разве не так?

— Так. — хмыкнул он. — С тобой становится все интереснее, но дальше разговор об этом у нас не пойдет. Мы опаздываем, Стелла.

И, повернувшись, чтобы открыть мне дверь, он добавил уже почти себе под нос, но так, чтобы я точно расслышала:

— Надеюсь, Поли, ты не заинтересуешь меня слишком сильно.

Мы доехали минут за 20, и остановились в соседнем квартале от офисного здания. За это время, я успела раз пять пересказать историю практикантки Стеллы Бунш.

— Надеюсь, ты не будешь педагогом. На месте детей, я бы лучше вышла в окно, чем отсидела один школьный урок с тобой, — съязвила я.

— Отсюда пойдёшь пешком, чтобы не привлекать внимание. Ты точно все запомнила? — пропустил мой едкий комментарий Ричард.

— Да, все запомнила.

Блин, может надо в театральный документы подать? Из меня получилась бы славная актриса. Столько ролей за последний месяц, прямо настоящее портфолио можно собрать.

— Хороший наряд выбрала, молодец. — Сказал мне Ричард, когда я вышла из машины, но ещё не закрыла дверь. — Думал придётся заезжать за вещами, но, когда увидел тебя сегодня утром, понял, что ты и сама отлично справилась.

— Почему это он хороший? — сощурила глаза я, наклонившись. Мне хотелось услышать от него пояснений, тем более, я догадывалась каких.

— В меру классический, в меру сексуальный. Ему такое понравится, — пояснил он.

— Тебе тоже понравилось? — не удержалась я, и крутанулась вокруг своей оси, чтобы юбка слегка поднялась. У меня было необоснованно хорошее настроение.

— Ты отвратительно флиртуешь, — снисходительно улыбнулся Ричард одним уголком губ.

— Кто сказал, что я флиртую? Не путай флирт, с дружеским подстебом, чао, — крикнула ему, хлопнув дверью. И довольная собой, чуть ли не в припрыжку направилась в сторону офиса.

Не успев далеко отойти от машины, мне пришло уведомление на телефон. Разблокировав экран, я увидела сообщение от незнакомого номера: «Позвони, чтобы я тебя забрал. Р.» Обернувшись, я увидела, как Ричард махнул мне рукой через лобовое стекло «Мерседеса», и после дал по газам, уезжая в неизвестном мне направлении. Я поспешила отправить сообщение в ответ.

Поли: «Откуда ты достал мой номер?»

Ричард: «Не отвечаю за рулем»

Поли: «Сейчас ответил»

Ричард: «)»

Уже перед стеклянными дверьми офисного здания, я поняла, что глупо улыбаюсь, смотря на нашу переписку. Кажется, Ричард больше меня не пугал. Это осознание окатило меня словно ледяной водой. Наверное, этому послужил наш откровенный разговор друг с другом за завтраком.

Почему он ответил на мой вопрос про отношения? Он же мог просто не поддерживать диалог дальше. Но он поделился со мной своей точкой зрения и выслушал мою. Не знаю, почему мне это казалось странным. Наверное, потому что я изначально сделала ему образ закрытого холодного безэмоционального робота у себя в голове? А его последняя фраза, брошенная в отеле: «Не заинтересуй меня слишком сильно». Что она могла значить?

Кто-то задел меня за правое плечо, и я поняла, что стою прямо на входе в здание, мешая другим посетителям. Так, о чем ты вообще думаешь Паула? Нам сейчас только мужской кубик-рубик по имени Ричард разбирать не хватало. Мне и своих головоломок хватает.

Я отправилась внутрь.

— Здравствуйте, меня зовут Стелла Бунш, я на собеседование, — сказала я полненькой женщине в очках, которая сидела на ресепшен.

— Паспорт, пожалуйста.

Пока дамочка сверяла данные и оформляла пропуск, я успела осмотреть здание изнутри. Просторно. Но ремонт бы не помешал – потёртый линолеум, выцветшие плакаты о корпоративной культуре на стенах, скучные зелёные кактусы в пластиковых горшках. Американская контора в Германии дышала бюджетной скукой и делала вид, что всё в порядке.

— Восьмой этаж, 18 кабинет. Из лифта направо. — Сказала женщина, протягивая мне паспорт и временный пропуск. Поблагодарив ее, я направилась к лифтам.

Задача была ясна: пройти собеседование на практику, устроиться на стажировку, найти момент, чтобы попасть в кабинет начальника компании – Хоффмана и оставить там жучок. На всю спецоперацию у меня было дней шесть, считая день вылета обратно в Лос-Анджелес. Ричард предполагал, что на раскачку и поиск подходящего момента уйдёт дня два, а то и больше. Но судьба, казалось, решила сыграть на моей стороне с самого начала.

Когда лифт с мягким стуком открылся на восьмом этаже, я увидела суматоху. У двери кабинета 22 толпилось несколько человек, а оттуда доносились приглушённые, но явно взволнованные голоса, на уже узнаваемым мной немецком, и английском языках. Из коридора, размахивая руками, бежал мужчина с потным лицом и кричал:

— Где ключ?! Говорил же, что должен быть запасной!

Мой шанс появился из ниоткуда. Одна из секретарш, выскочив из кабинета, в отчаянии уставилась на толпу.

— Господин Хоффман заперт! Замок на дверях сломался, он не открывается изнутри! Нужно вызывать слесаря!

В тот самый момент, когда она это произнесла, я заметила на подоконнике рядом с лифтом связку ключей. Обычную, офисную, с брелком в виде логотипа компании. Они, должно быть, выпали у кого-то из нервничающих сотрудников.

Боже, если судьба милостива, мне сейчас нереально повезет. Подойдя к секретарше с самым озабоченным и сочувственным лицом, на которое была способна, я сказала:

— Извините, может, эти вам помогут? — и протянула ей найденные ключи. — Они лежали тут.

Женщина схватила их, как утопающий соломинку, и, пробормотав благодарность, судорожно начала перебирать. Один из ключей с характерным жёлтым брелоком был явно дверным. Пока она, дрожащими руками, пыталась вставить его в замочную скважину, внимание всех было приковано к двери. События развивались слишком стремительно.

Когда секретарша наконец-то открыла дверь, видимо тот самый господин Хоффман вывалился наружу, отчитывая всех подряд. Мой гениальный ум в этот момент работал на максимум. Подойдя ближе к кабинету 22, я сделала то, что не планировал даже Ричард. Я потеряла сознание.

— Ой, простите! — воскликнула я, делая вид, что теряю равновесие, и прислонилась к двери, чтобы «опереться» о косяк. Голова запрокинулась, глаза закатились, и я с тяжёлым, театральным стуком сползла по дверному косяку на пол, прямо на пороге его кабинета. Истеричная тишина сменилась новой волной переполоха. Нет, точно поступаю в театральный.

— Девушка! Что с ней?!

— Скорее, воды! Она, наверное, от волнения!

— Отодвиньтесь, дайте воздуху!

На меня обрушилась забота нескольких пар рук. Кто-то поддерживал за плечи, кто-то пытался приподнять. Я приоткрыла глаза, делая вид, что прихожу в себя, и смущённо заморгала.

— Ой, простите Я так волнуюсь и вид господина Хоффмана — я бессвязно пробормотала, бросая на разгневанного директора виноватый, полный благоговения взгляд.

Это сработало. Его гневная тирада застряла на полуслове. Теперь он невольно стал причиной обморока молодой практикантки. Очень даже красивой практикантки в короткой юбочке. Даже самый чёрствый человек на секунду почувствует неловкость.

— Чего вы все столпились?! — рявкнул он, но уже без прежней ярости. — Помогите ей, отведите в мой кабинет, пусть присядет! А вы, — он ткнул пальцем в секретаршу, – совсем уже распоясались! Никакого порядка!

Пока два сотрудника почтительно помогали мне подняться и вели в кабинет, я успела сделать то, ради чего затеяла весь спектакль. Моя рука, якобы ища опору на стене у двери, легла на небольшой узкий столик-консоль, где стояла ваза с искусственными цветами. Движение было мгновенным: я столкнула свой жучок, предварительно достав его из кармана, вглубь густых пластиковых соцветий, где его не было видно.

Меня усадили в кресло для посетителей и принесли воды.

Я сделала несколько мелких, будто слабых глотков, опустив глаза, но всё внимательно фиксируя. Хоффман, всё ещё ворча, уселся за свой стол, отодвинув в сторону папку с бумагами и, неожиданно, заговорил со мной, мягким голосом

— Ну вот, пришли в себя? Вы к кому-то? Я не припомню, чтобы видел вас здесь раньше, — его взгляд скользнул по моей «скромной» одежде и папке, которую я прижимала к груди. В его тоне не было подозрения, скорее любопытство.

— Я собиралась устроиться на практику в вашу компанию. Мне сказали пройти в кабинет 18. Но, когда я поднялась на этаж, увидела толпу людей. Стало очень душно, жарко. Наверное, я переволновалась. — Ответила я, потупив глаза. Ну просто само очарование. Надо как-то теперь смываться отсюда.

Он посмотрел на меня таким взглядом, что по спине пробежали неприятные мурашки. Я увидела в его глазах интерес. Мужской интерес.

— В каком техникуме учитесь, девочка?

— В городском политехническом, на логиста, — ответила я.

— Логист, говорите? — он усмехнулся, и его лицо разгладилось. — Ну что ж, раз уж вы здесь, и так удачно споткнулись на моём пороге, я поговорю с отделом кадров о вашей кандидатуре. Может быть, даже ко мне в помощники пойдете. Хорошего специалиста видно сразу, — сказал он, облизывая губы. — Как ваше имя?

— Стелла Бунш. Буду премного благодарна! — показательно обрадовалась я, вскочив с кресла, хотя в душе готова была вывалить сегодняшний завтрак из желудка от отвращения. — Я могу идти? А то я хотела бы привести себя в порядок, — поправив юбку, я быстро подыскала себе достойную причину смыться.

— Да, конечно, желаю удачи, — сладко улыбнулся он.

Практически выбежав из его кабинета, я краем глаза взглянула на место, где оставила жучок. Отлично. Незаметно. И никто не будет ковыряться в декоративных цветах. Миссия была выполнена. Не за три дня. Даже не за три часа. А за три минуты. Благодаря хаосу, наблюдательности и дерзости, на которую я сама не знала, что способна.

Выйдя в коридор, я прижалась к стене, стараясь унять дрожь в коленях. Теперь нужно было только одно – незаметно уйти, пока Хоффман не опомнился, а то взгляд у него был примерзкий. Я посмотрела на часы. Прошло всего двадцать минут с момента, как я вошла в здание. Ричард, ожидающий меня увидеть только через пару часов, умчался по своим делам. Что ж, у меня для него будет сюрприз.

«Забери меня, я там, где ты меня оставил» – написала я Ричарду, когда пришла в нужное место. И приготовилась ждать.

Все последующие двадцать минут я наслаждалась солнечными лучами, ласкающими мое лицо. Послышался низкий рёв мотора, и спустя несколько секунд в переулок вырулил знакомый «Мерседес». Он остановился так, что тень от машины упала прямо на меня. Ричард вышел, и его фигура на мгновение перекрыла солнце.

Он подошёл не торопясь. Его лицо снова было каменной маской, но в глубине чёрных глаз читалось напряжённое ожидание. И предвосхищение разочарования. Он был уверен, что я выскочила, испугалась, облажалась ну или какими еще похожими словами можно это назвать. Ричард остановился в двух шагах, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по мне, ища признаки паники, слёз, неудачи Но их не было.

— Что случилось? — наконец спросил он.

Я не встала с лавочки. Просто подняла на него глаза, сощурившись от солнца, и позволила уголкам губ дрогнуть, расплываясь в самодовольной улыбке.

— Ничего не случилось. Я всё сделала. Купишь мне мороженое?

Он замер. Казалось, он даже перестал дышать на секунду. Его брови, всегда такие неподвижные, чуть приподнялись на миллиметр. Наверное, это было максимальное проявление удивления, на которое было способно его лицо.

— Повтори, – потребовал он.

— Мороженое купишь? Ванильное хочу, — играючи надула губки я. Главное не засмеяться.

Его глаза сузились, сосредоточив на мне напряженный взгляд.

— Знаешь, на меня еще никогда не смотрели с таким откровенным желанием выпотрошить, — улыбнулась я, продолжая покачивать ногами как ребенок.

— Поли, не беси меня, — тихо произнес он с опасной интонацией, все еще прожигая меня насквозь.

— Господин Хоффман, — произнесла я чётко, — сейчас сидит в своём кабинете. Справа от него стоят декоративные цветы. Жучок находится там. Может мне составить отчет? — вскочив с лавочки, я подняла руку к голове и выпрямилась как солдат, — Сээээр. — выпалила с акцентом, хитро щурясь.

Ричард не шевелился. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его взгляд, обычно скользящий по людям как по неодушевлённым объектам, теперь изучал меня с пристальным, физическим давлением.

— Сорок минут, — наконец произнёс он на выдохе. В этой короткой фразе я услышала еле уловимые нотки восхищения.

— Тридцать семь, если точно, — поправила я, чувствуя удовольствие от того, что застала его врасплох.

Ричард достал телефон и позвонил кому-то.

— Проверь прямо сейчас. Да, уже. — Сказал он собеседнику по телефону.

Минуты две он стоял молча, видимо ожидая ответ. Я стояла рядом, затаив дыхание, потому что не трудно было догадаться, что должен проверить человек на той стороне телефона.

— Хорошо услышал. Наберу.

Ричард повесил трубку. Долгие секунды он просто смотрел на меня. На его привычном непроницаемом выражении лица проступила глубокая, живая трещина изумления. Он даже не пытался скрывать свои эмоции.

— Тридцать семь, — произнес он наконец, качнув головой, прежде чем рассмеяться. Коротко, резко беззвучно – лишь плечи слегка вздрогнули.

— Знаешь, что только что подтвердил мой знакомый? — спросил он, и его взгляд уже не давил, а горел. — Сигнал датчика и звук идеальный. Ты Ты просто — Ричард провел по лицу ладонью, пытаясь стереть эмоции со своего лица, — Невероятно.

Он замолчал, медленно покачивая головой, словно все еще не веря. А я продолжала смотреть на него как истукан, потому что не ожидала увидеть такой бурной для него реакции. Он не сказал мне «молодец». Но этот взгляд был красноречивее любых похвал.

— Мороженое значит тебе подавай, — усмехнулся Ричард. — Ну поехали за твоим мороженным, спецагент, детали расскажешь в машине.

— И куда мы поедем? — воодушевлено спросила я, запрыгивая следом за ним в «Мерседес», и пристегивая ремень.

— Свожу тебя в одну кафешку, там вкусные десерты, но прежде, я жду отчет, как ты выразилась. Рассказывай. От начала до конца.

— Да тут в принципе нечего рассказывать, просто удачное стечение обстоятельств. Тебе нужен поэтичный рассказ или сухой протокол?

— Сухой. Но исчерпывающий.

Я быстренько изложила всё, как было, укладывая историю в несколько предложений. Когда я закончила, он лишь одобряюще кивнул.

— Потрясающе, – подытожил он. — Это означает, что у нас образовалось пять дней до обратного рейса.

— Пять дней? — во мне проснулось любопытство. — И что мы будем делать?

И только задав этот вопрос, поняла, как возможно нелепо он прозвучал. Я же изначально должна была все эти дни провести на стажировке. Наверное, у него были свои планы, в которые я точно не входила. Уже пожалев, что сказала это вслух, я приготовилась услышать, как Ричард осадит меня. Ну ничего, погуляю одна по городу, тут точно много музеев и достопримечательностей, которые стоит посетить.

— Отдыхать. Съездим навестим моих друзей в другой немецкий городок, раз ты выкрала нам столько свободного времени. Грех не воспользоваться.

Я замерла, не веря своим ушам. Мои представления о музеях и одиноких прогулках рассыпались в прах.

— Навестим Твоих друзей? — переспросила я осторожно, стараясь скрыть смесь удивления и странной, щемящей надежды.

— Да. Они будут рады гостям. Там есть кое-что, что, возможно, тебе понравится. — Он бросил на меня короткий взгляд, и в его обычно пустых глазах, казалось, промелькнул азарт.

— Ты серьёзно? — выдохнула я. Мысль о том, что Ричард не просто вынужденно будет терпеть моё присутствие, а планирует еще показать мне что-то, казалось нереальной.

— Я не трачу время на такие шутки, — сухо парировал он, сворачивая в сторону уютного, увитого плющом квартала. — Но сначала – кафе. Мороженое. Отель. — Взглянув на часы Ричард, обдумывая мгновенье добавил, — чемоданы и дорога. Ближе к ночи будем там, и у нас будут полноценные пять дней на развлечения.

Он припарковался у тротуара перед небольшой, но стильной кондитерской. Запах свежего кофе и ванили встретил нас ещё на улице.

Сидя за столиком у окна, с видом на залитую солнцем мостовую, я чувствовала себя персонажем чужой, слишком идеальной жизни, и украдкой наблюдала, как Ричард заказывает десерты, общаясь с официантом на беглом немецком. В этой обстановке он казался простым молодым парнем, который привел свою подругу в симпатичную кафешку. Даже не верится, что этот человек живет в огромной белокаменной вилле и является наследником многомиллионной империи.

Когда подали огромный кусок торта «Шварцвальд» и два латте, я не удержалась и задала вопрос, который вертелся на языке с момента, как Ричард сказал про поездку.

— А твои друзья Они такие же, как ты? — спросила я, ковыряя вилкой слоёное тесто.

Он отхлебнул кофе. Его взгляд снова стал пристальным и заинтересованным.

— «Такие же» – это какие? — переспросил он, давая мне понять, что вопрос слишком расплывчат.

— Ну, тоже наследники богатых родителей, которые никогда не смотрят на правую колонку, когда берут меню в ресторане.

Ричард усмехнулся. В его глазах вспыхнули искры самого настоящего, пусть и сдержанного, веселья. Он положил чашку на блюдце с тихим, точным звоном.

— Правую колонку, боже, Поли. Какое красочное определение ты дала понятию «мажоры».

Я почувствовала, как моим щекам становится жарко, но он не дал мне смутиться, продолжив тем же непринуждённым тоном, будто мы были старыми знакомыми:

— Мы познакомились, когда я был еще ребенком. У нас раньше был дом в Германии, когда мой отец сюда часто ездил по работе. Обычные соседские мальчишки и девчонка. Катрина, кстати, самая умная из нас. На стипендии учиться. Когда отец перестал вести тут дела, дом продали. Но я продолжил приезжать сюда один. Так с детства и дружим.

Я слушала, заворожённая. Я видела тепло в его глазах, когда он говорил о своих друзьях. Я не узнавала Ричарда, совсем. Он всегда был таким? В Лос-Анджелесе тоже? Почему раньше он мне казался черствым и холодным?

— Так что расслабься. Если что, они будут в курсе, зачем мы приехали сюда, поэтому можешь общаться с ними открыто.

Я отломила еще один кусок торта и увидела, как официант поставил передо мной тару с тремя ванильными шариками мороженного. Точно, я уже и забыла, что изначально хотела его.

— А ты вообще, Ричард Ты на отца работаешь? Всё эта история с Хоффманом – часть вашего «семейного бизнеса»? — задала я логичный вопрос, узнав, что его отец тут вел какие-то дела раньше. Ну не мог же он провернуть это все в одиночку. Да и зачем ему это? Подумала я, отправив очередную порцию торта в рот.

Воздух за столом будто вымер. Ричард, склонил голову, и это движение показалось мне опасно плавным, напоминающий поворот змеи перед броском. Его взгляд, теплый и веселый еще минуту назад, теперь впивался в меня леденящей остротой. Я проглотила кусок торта, который так и хотел застрять в моем горле.

— Твоя награда, Поли, за твою эффективность в решении моего дела, — голос Ричарда стал тише, острее, и каждое слово падало, как отточенная сталь, — это несколько дней отдыха. Она не включает в себя право совать нос туда, куда не следует. Усвой это раз и навсегда. Ты не завоевала право задавать такие вопросы. Ты заработала каплю моего уважения. Не более.

Я почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Осмелевшее за последний час сердце сжалось в камень. Я открыла рот, чтобы что-то сказать – извиниться, отшутиться, – но он поднял руку, одним жестом обрывая любые попытки.

— И чтобы не было недопонимания, — продолжил Ричард голосом, от которого кровь стыла в жилах, — разъясняю. Ты помогла мне, я помог тебе. Не строй из этого иллюзию панибратства. Я могу перестать быть добреньким. А «недобренький» я, имею привычку оставлять свои проблемы там, где их нахожу. Мы поняли друг друга?

Это была не злость. Это было холодное, безразличное напоминание о том, кто здесь держит все нитки, и кто может их в любой момент обрезать. Все иллюзии в раз испарились, оставив после себя горький, металлический привкус реальности.

— Поняли, — выдавила я, не своим голосом.

— Хорошо, — он откинулся на спинку стула, и напряжение в воздухе слегка ослабло, но не исчезло. — Тогда закончишь с мороженным и поедем. Тебя ждут впечатления, которые я обещал.

Он сделал глоток кофе, и его лицо снова стало маской вежливой отстранённости. Но урок был усвоен. Границы не просто были обозначены – они были выжжены в моем сознании калёным железом. И я поняла главное: Ричард может быть снисходительным, почти человечным, живым и веселым. Но только тогда, когда он сам этого хочет. Я откинулась на кожаную спинку стула, внезапно осознав всю бездну, над которой только что балансировала.