Ричард Грэй Ричард Ди Грэй

Совет разошёлся, старуха уковыляла, и я остался один. Да, сказали, чтобы я из верхней комнаты выкатился.

Вышел во двор. Страж покосился на меня и упёр свой взор какой‑то бабе в зад.

Кто‑то хлопнул меня по плечу. Я оглянулся: Кира стояла и улыбалась.

— Пошли, балбес. Выкрутился?

— Да ты же сама слышала — видел тебя в зале. Кстати, а почему тебя допустили на совет? — спросил я.

— Я внучка самого главного Старейшины и, значит, когда‑нибудь буду в совете.

— Вот те на, — только и смог сказать я.

— Пошли за твоими вещами, будем думать, куда тебя поселить, — предложила девушка. — Есть, наверное, хочешь? Можешь не отвечать.

И мы пошли.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая скалы Медной долины в багряные тона. Я глубоко вдохнул свежий воздух — после затхлой атмосферы ритуала он казался особенно сладким.

— Ну и дела, — пробормотал я, потирая лоб там, куда старуха меня стукнула. — Что это вообще было? Какой‑то средневековый развод на деньги с элементами шаманского шоу?

Кира усмехнулась:

— Ты почти угадал. Обряд Очищения Духа — древняя традиция. Раньше его проводили, чтобы определить, несёт ли чужак угрозу нашему народу. Но сейчас… — она пожала плечами, — сейчас это скорее формальность. Хотя старуха Вельга действительно умеет видеть чуть больше, чем остальные.

— Видит, сколько у тебя в кошеле серебрушек, — фыркнул я. — Четыре монеты! Да на эти деньги можно неделю в таверне пировать!

Хотел обозвать её вслух, но промолчал — может, она ещё и яснослышащая. На всякий случай сплюнул через плечо и попал на рукав девушке.

— Да ты вконец оборзел! — вскипела от такой наглости Кира. — То воздух портишь, то нужду справляешь где очень не надо, и ещё и плюёшься… Ты специально так делаешь? Тебе нравится вот так?

— Да чё ты следишь! — возмутился я. — Не выставляй меня извращенцем! Мне муха просто залетела, я от неожиданности сплюнул, — убедительно соврал я.

— Прости, — сказал я примирительно. — В трактире плачу я, — гордо сообщил я, а жаба внутри квакнула.

— Зато теперь ты официально не враг, — Кира толкнула меня локтем в бок. — И даже получишь бесплатное обучение. Не каждый день такое выпадает.

— Да, «подарок» ещё тот, — проворчал я. — Еда, ночлег — всё за свой счёт. Прямо королевские условия.

Мы шли по узким улочкам городка. Люди поглядывали на нас с любопытством, но близко не подходили. Видимо, весть о результатах обряда уже разлетелась по долине.

— Куда мы идём? — спросил я, когда мы свернули в узкий переулок между домами.

— В постоялый двор, — ответила Кира. — Там есть свободные комнаты. Пока ты не определишься, чем будешь заниматься, поживёшь там. Потом, если захочешь, сможешь найти что‑то другое.

— И чё, в этом дворе я должен всё время стоять? — плоско пошутил я.

— Дурак, — беззлобно ответила девушка.

— А чему, кстати, меня будут учить? — поинтересовался я. — Боевым искусствам Циклов? Тайнам меди в коже? Или как правильно считать монеты, чтобы старухи их не отобрали?

Кира рассмеялась:

— Всему понемногу. Сначала — языку и обычаям. Потом — основам выживания в горах. Если проявишь способности, могут взять в ученики к мастеру какого‑нибудь ремесла. У нас ценят умелых рук.

Мы остановились перед большим одноэтажным зданием с вывеской, на которой был изображён спящий медведь под деревом. Рядом стояло ещё несколько построек, и всё это хозяйство было огорожено забором.

— Вот и наше место, — сказала Кира. — Не дворец, конечно, но крыша не течёт, а зимой тут тепло.

Хозяин гостевого дома, коренастый Цикл с рыжей бородой, встретил нас у входа.

— Кира, радость моя! — пробасил он. — Кого это ты привела?

— Нового жителя Медной долины, — улыбнулась девушка. — Он пройдёт обучение. Ему нужна комната на первое время.

— Конечно, конечно, — закивал хозяин. — У меня как раз есть свободный уголок под крышей. Без изысков, но кровать крепкая, окно выходит на восток — по утрам солнце будит лучше любого петуха.

Он провёл нас наверх, по скрипучей лестнице, и открыл дверь в небольшую комнату. Действительно, ничего лишнего: кровать, стул, стол у окна и сундук для вещей. Зато вид из окна открывался потрясающий — на горы и ущелье, окутанное жёлтым туманом.

— Располагайся, — сказала Кира, когда хозяин ушёл. — Завтра с утра начнём с рынка. А пока… — она хитро прищурилась, — если хочешь, можем сходить в ту таверну, где можно неделю пировать на четыре серебрушки. Отпразднуем твоё «очищение».

Я рассмеялся:

— Знаешь, это самая здравая мысль за весь день. Пошли.

Конец 8‑й главы.

Глава 9. Медянка. Таверна.

Мы снова вышли на улицу. Солнце почти скрылось за горами, в окнах домов загорались огни. Где‑то вдали, в глубине ущелья, жёлтый туман клубился, будто наблюдая за мной. Но сейчас это уже не казалось таким пугающим.

Впервые за долгое время я почувствовал, что, возможно, здесь, в Медной долине, я смогу найти своё место. Или хотя бы разобраться, кто я на самом деле. И какого хрена попал в этот мир.

Шли пешком — такси не попадалось.

— Размечтался, — сказало второе «я».

— Да пошёл ты, — ответил тому я.

— Кира, — позвал я, — скажи, для чего вы едите медь? И я бы взглянул на это, — с надеждой спросил я.

Девушка со смешинками во всех трёх глазах ответила:

— Нужно для организма, это жизненно важно.

— Ты думаешь, что мы медь грызём или глотаем монеты? — захихикала она. — Нет, мы пьём эликсиры, нечасто.

— А‑а‑а, — промычал я. — А то вдруг меня в таверне накормят медными опилками в пирожках, — хмыкнул и задумался о девушке.

Девушка звонко рассмеялась.

— Пошли, в еде нет меди. Ну и скажешь же ты, — улыбаясь, ответила она.

Таверна находилась в центре города, а постоялый двор — ближе к восточным воротам. На постоялом дворе селились купцы из разных королевств, купцы из местного королевства Циклов, ну и просто путешественники, шарахающиеся от безделья.

Как рассказала Кира, в их королевстве правит король Тариан VIII. В стране всего один город, называется Циклион.

Пока болтали, дошли до места. Перед входом горело множество факелов, так что было светло — будь здоров. Возле таверны было шумно, народ веселился вовсю.

Кстати, все вещи мне вернули. Я сложил их на постоялом дворе, а деньги перепрятал. Не скажу где.

Монет у меня было:

* 22 мелких серебряных («серебрушек»), из них я отдал 4 карге. Остаток — 18 штук;

* 43 красных тина;

* 91 жёлтый тин.

С собой взял я:

* 8 серебряных монет (много, конечно; не хватит — так опозорюсь перед Кирой, а понты дороже денег);

* 23 красных тина;

* 41 жёлтый тин.

— Кира, — дёрнул девушку за рукав, — ты подсказывай мне, как и что делать, а? — попросил её.

— У тебя деньги‑то есть, ухажёр? — улыбнулась она. — Ты не переживай, я взяла.

— С чего ты решила, что я пустой? — обидчиво засопел я.

— Не хотела обидеть тебя, просто подумала: откуда быть деньгам? Ты же в плену был, — сказала девушка и заглянула мне в глаза.

— Нашёл, — буркнул я.

На входе стоял громила — местный вышибала, догадался я. На голом торсе — крест‑накрест широкие ремни. Кожаные штаны, свободные, здоровенный ремень. Обувь как обувь.

— Сунь ему 2 тина, — посоветовала Кира. — Жёлтых. (Чуть красных не сунул.)

— Сколько это — 2 жёлтых? — поинтересовался я.

— Кувшин эля, — ответила она. — Литр.

Я называю меры веса и объёма по‑земному: они приблизительно схожи, да и в голове у меня слышится перевод на русский.

Проходя мимо здоровяка, я протянул монету, и она мигом исчезла в кармане у него. Бугай мне приветливо осклабился.

«Ну, — подумал я, — может, он, если что, заступится?» — трусливо подумал я. «Зараза, — снова трусость пацана моего тела высунулась».

«Эй, спрячься, чмо», — злобно прошептал я этому говнюку.

Вышибала услужливо приоткрыл нам дверь, пальцем поманил пацана, работающего здесь, шепнул ему на ухо, и тот повёл нас к столику в углу.

Я догадался и сунул ему тоже 1 жёлтый тин. Пацан повеселел — видать, редко дают на чай.

«Ещё не сел за стол, а уже убытки несу», — внутренняя жаба мне напомнила.

Паренёк в белом берете и в таком же фартуке, сухой, сгонял к стойке и вернулся, положив на стол… меню???

Охренеть — не думал, что в таком глухом средневековье есть меню. Правда, называлось по‑другому — «заказ».

Я углубился в чтение, но предварительно сказал принести самое вкусное и кувшин вина, предварительно посмотрев на подругу — та кивнула.

Вот заказ (меню):

* лепёшка — 1 ж. тин;

* кувшин эля (они тут обычно все по литру) — 2 ж. тина;

* квас, морс и какие‑то фруктовые напитки — 1 ж. тин за кувшин;

* тарелка с фруктами — 6 ж. тин;

* жареная любая утка — 5 ж. тин;

* блюдо барашка и другое мясо — 6 ж. тин;

* вино (литр) — 10 красных тин (полсеребрушки);

* овощное рагу — 2 ж. тина;

* мясное рагу — 3 ж. тина.

* Мясная похлёбка — 2 тина, любая каша с салом — 2 тина.

Ну и всё, остальное заказываешь напрямую хозяину таверны, типа из подполы. Барашки на вертеле и другое мясо — также порционно, по 6 ж. тин.

Ещё что‑то написано — надоело читать, и я положил заказ на край стола.

Дальше стали пить вино, вкусно есть, даже танцевать. Я старался танцевать на расстоянии, чтобы в глаза не бросалась разница в росте. Комплекс, твою налево.

Всё ждал, что кто‑то будет наезжать, но не случилось. Драться‑то я хорошо умею, вот только тело мальца, и оно непривычно к бою. Правда, помня бой с «медведем», я всё‑таки починил тело. Нужны тренировки, очень, и я этим займусь.

Веселились до утра. Кира, проводив меня до постоялого двора, ушла домой. А я пошёл скулить о потраченных деньгах. Шучу, конечно. Потратил я всего 2 серебрушки (из‑за вина, так бы меньше вышло), 5 красных тинов и 14 жёлтых. Вот так погуляли — бюджет мой надломился.

Ещё учиться, тратиться, а монет заработать — где не знаю. За комнату на постоялом дворе плата — 5 ж. тин в сутки, и плюс один обед — договорились на 3 тина жёлтых. Но таким обедом сыт не будешь: похлёбка или каша с салом, пол лепёшки и пол литра эля или кваса.

Короче, моих финансов надолго не хватит.

Я — спать. Завтра на рынок — договорились с Кирой, что‑то надо прикупить. Снова траты.

Конец 9-й главы.

Глава 10. Шестой

Проснулся я поздно утром, умылся, оделся в свою единственную и потрёпанную одежду. Нацепил на себя свой крутой кинжал с синим камнем и ножнами, отделанными серебром. Смотрится шикарно. Кошель наполнил серебром, достал из сумки ещё один кошель, отцовский. Он, правда, стрёмный, но крепкий, — ссыпал туда все тины. Мой‑то расшит гербом серебряной нитью. Обулся в свои кожаные полусапожки, кстати, потёртые уже, но видно, что не дешёвые.

Хотел уже выходить, но решил посчитать монеты. Оказалось: 16 серебрушек, 29 красных тинов и 40 жёлтых. Рассчитался утром с хозяином постоялого двора. Вышел во двор, огляделся и пошёл по улице, ведущей в центр, на площадь. В Медной долине все улицы вели на площадь.

Дошел довольно‑таки быстро — вроде городок небольшой, население около 700 циклов, но приезжих набралось ещё пару сотен. Сюда съезжаются со всего королевства Циклов и из соседних. Купцов из соседних стран немного — по регламенту, по списку. А вот просто приезжие, покупатели — их поболее.

Я ходил вдоль лавок и тупо пялился: денег немного у меня, а купить много чего надо. Палатки, навесы и просто товар раскладывали на сундуках и ящиках — всё это стояло большим кругом (площадь круглая), и весь народ ходил кругами, натыкался друг на друга. Как стадо баранов.

Минут через 15 я нашёл, что искал, — лавку по продаже мелочёвки. Цикл немолодой, с двумя глазами, верхний был не раскрыт. Такое у них сплошь и рядом, больше половины. Говорят, третий глаз есть только у знатных, у кого род круче Яшки Косого, то есть местные дворяне, если так выразиться. Кира из них, внучка старейшего.

Я отыскал глазами кусок мыла чёрного и типа банного, серого. Купил оба куска за 6 жёлтых тинов, прикупил себе две пары носков. Да! Сам обалдел, увидев их в продаже. В этом мире они есть. Трусов не нашёл, купил серые тонкие подштанники, тоже двое. Дядька запросил 12 тинов, сговорились на девяти.

Зубной порошок, деревянную зубную щётку с конским волосом и щётку для чистки одежды — отдал 24 жёлтых. Рядом купил плащ, подбитый мягким мехом с ворсом. Особенно ворс смотрелся шикарно на капюшоне — отдал 2 серебрушки. Штаны, кожаную куртку и перчатки взял за 5 серебра.

Жёлтые тины закончились, влез в красные. Осталось 9 серебрушек и 28 красных тинов. Увидел людского купца, подошёл к нему.

— Здравствуй, почтенный Дун, — поздоровался я.

— И тебе здравствовать, молодой человек.

— У меня к тебе просьба имеется, — обратился к купцу.

Купец охренел: незнакомый пацан подошёл, ещё что‑то просит. Я достал свиток из кошеля и протянул ему.

— Что это?

— Это ты мне скажи, — нагло попросил я, — прочитай, если умеешь, а если нет, то извини. Развернулся и сделал вид, что ухожу.

— Постой! — затрясся купец жидкой бородкой, как у козла. — Это я‑то не умею?! (Я мог читать по‑цикловски, а по‑человечески — нет, хотя все люди континента разговаривали на общем языке, а письмо у каждого народа своё.)

— Ну, дай, — протянул руку, обвешанную перстнями, как у тёлки, — и забубнил: — Ишь ты, не умеет...

Развернул и громко стал читать, чтоб все слышали и знали, что он читать умеет.

— Сия грамота удостоверяет, что сей податель является благородным сыном Роберта Ди Грэя, чем удостоверяет магическая печать, к коей прикладывается кровь подателя для заверения. Подпись: король Лавенсии, Ричард III.

Закончив читать, купец уставился на меня, как и близкие к нам циклы.

— Ты где это спёр, малец? — раскудахтался Купчино.

— Верни, — потребовал я и положил ладонь на кинжал. Купец только заметил его и быстро оценил его стоимость.

— Ладно, отдам, но кинжал продай, дорого дам.

— Какой прыткий? — изумился я. — Перед тобой дворянин, а... — (тут же перебил меня купец).

И зашипел:

— Ты ещё докажи, что ты дворянин, это во‑первых. Во‑вторых, если ты и даже Ди, то это обычный безземельный дворянишка!

И тут купца понесло. Весь раздухарился, разорался... Я молчал, ждал, когда наговорится.

— Мы, купцы, типо двигатель торговли. Мы кормили всех, а вы, безземельные... Ишь, благородные, да ты не в той стране! Тут ты никто! А я!

— Головка ты... от кое‑чего, — закончил я за него.

— Я дворянин, хоть и безземельный, и не этого королевства, но дворянские привилегии чтут во всех странах! Ибо! Тогда и собственных дворян не будут чтить вне дома! — «ЭКО, блять, я завернул?» — подумал я и воодушевился. (Я возвысил свой подростковый голос, боясь сорваться на петушиный.)

Старый мешок с деньгами что‑то хотел выкрикнуть, но ему легла тяжёлая рука стражника. Купец сник.

А я продолжил, пока меня не заткнули:

— И неуважение к благородным других стран! Это плевок в лицо нашим старейшинам! Они тоже благородны! Мы с ними братья!

Купец боднулся от руки стражника, выскочил к публике и возопил:

— Да мне сам ваш король грамоту дал! Я пользу несу! — заволновался он.

И тут я поднёс спичку:

— Ты! Наеб... обворовываешь циклов на перепродаже своего барахла!

— Да не стоит твоя грамота капли медной крови этих циклов!

— Меня сама Вельга на Очке предков... ээ, на Оке Предков проверила и сказала, что во мне медная кровь!

— Я не знаю откуда, но Вельга не ошибается, и все это знают! — (С надеждой я заглядывал в лица.)

— А ты вор!!! — «Бей его!» — заорал я и ретировался.

Циклы бросились с кулаками и на купца, и на служащих, запинали его охрану, разорили его лавку, и ещё кто‑то насрал ему на стол.

А я потихоньку улизнул, прихватив с его стола (пока речь толкал) кошелёк с деньгами, и пулей побежал на постоялый двор.

«Дома» я открыл тайник (не говорил вам), отодвинул половицу, положил туда кошелёк, вернул половицу на место и придвинул кровать. Спустился вниз, кликнул служащего‑циклика, сунул ему щедрые чаевые (один жёлтый тин) и по‑дворянски молвил:

— Скачи, мой юный друг, зови хозяина, есть разговор к нему от благородного.

Зря я нос задрал, он всё равно не понял, что я про себя.

— А где благородный‑то? — обезумевший работник вопросил, скорее всего, от тина, чем от моей болтовни.

— Зови, скажи срочно… потом ещё копейку дам.

— Чего?

— Тин получишь.

— А‑а‑а.

И ускакал.

Циклы все так к деньгам относятся, я это понял по рассказам Киры. В основном циклы торгуются меж собой обменом: ты мне масло, я тебе мясо, ты мне иголки, я тебе шерсть. И в их народе ходит наличности мало, они её копят и складывают. Немножко тратят раз в неделю на приезжих купцов, но в основном монетку к монетке — и под замок.

Я сидел как на иголках, ждал хозяина постоялого двора. Не терпелось кое‑что ему сказать, потом быстренько свои новые монетки посчитать. Я, как царь Кащей, хочу быть, над златом чахнуть.

Пока ждал хозяина, служка мне приволок кувшин с элем, я кинул ему три тина (кувшин стоит два) и сидел не скучал. Но недоциклоп от счастья всё бегал возле меня и тёр тряпкой мне стол. Я зажмурился от счастья: «Дворянин, не х… собачий».

Стукнула дверь — хозяин.

— Кто звал‑то? Благородный где? — с интересом спросил он у пустого зала.

— Почтенный, присядь.

Короче, я ему всё рассказал, кроме кошелька. Он присвистнул:

— Ну и дела‑а… Что дальше делать хочешь?

Присвистнул‑то он не от моего статуса, а от новостей. Моим статусом тут только подтереться.

— Ты известный и уважаемый, собери народ на площади.

И рассказал ему план.

— А что я иметь буду? — деловито он спросил и подтянул мой кувшин с элем к себе.

— 10 монет, — и не жёлтыми.

Хозяин скривился:

— 10 тинов красных? — усмехнулся он.

— Беленьких, — положил его на лопатки я.

К вечеру уже толпа шумела на площади. Мы с Бором (хозяин постоялого двора) договорились заранее: он со своими работниками на телегах подвёз 10 бочек пива, по 40 литров.

Перед тем как позвать Бора на разговор, я подсчитал монеты купца — вышло 300 грамм чистого серебра, то есть 200 серебрушек или, на пересчёт, 20 оленей. Когда доставал грамоту на дворянство из кошеля, я его потряс, и оттуда выпал ещё меньший свиток. Я‑то толком не лазил в нём, только пальцами кругляши доставал.

Этот свиточек я позже Бору показал — оказалось, он умеет читать человечье. Там было написано моим отцом, что когда в королевстве началась междоусобица рыцарей, отец побоялся за меня: мы же безземельные, у нас нет дома‑крепости, только домик в столице (кстати, в грамоте он подтвердил, что домик остаётся мне), и он меня повёз со своими воинами. Они присягнули ему на войне и стали носить его цвета, признавая сюзеренство, а он им платил едой и тем, что в карманах брякало.

Свиток был мелкий, написано не видно. Бор притаранил лупу (я спросил: «А на фига она у тебя есть?» Смотрю — за служанкой, как столы моет). Лупу пришлось выкупить за 5 красных, иначе отказывался читать.

Везли они меня к родственникам матери. Оказалось, что в молодости, на войне, он освободил цикличку, та решила с ним остаться… Ну и вот он я. А звали мою мать Ния, и она из этого городка. Я — от их соития.

Думали, что меня защитят мамины родственники, а получилось, что родственники убили весь отряд, и я волей полубогов циклопов вернулся на родину. Вот и медь у меня в крови.

«Итак, 85 потратил, в запасе 120 (без моей карманной мелочи). Дальше всё по ролям пошли. (Нифига не 120 осталось: я по 10 отдал Бору и Челу, так что 100.)»

— Народ! — зычно лайкнул Бор. — Слушайте!

Бор поднял рукопись, зачитал. Вельга вышла, продолжила — народ молчал. Потом Бор достал дворянский свиток, показал народу магическую печать (все знают, что это, и капля крови расскажет, кто есть кто), его тоже зачитал. Народ офигел. Они поняли… А я не понял. Я про этот сюжет и не знал.

— Проснись, — толкнула меня в бок Кира.

— Ну и устроил тут, — счастливо сказала.

— Кир, я чё‑то не понимаю?

— Слушай!

Бор:

— Подойди, Ди Грэй (имя‑то нет пока).

Я подошёл, вытащил свой кинжал и полоснул по ладони…

— Аааа, бля, бля, сукааа! — проорал я про себя. Сжал кулак и капнул на печать.

Свиток вспыхнул буквами на миг, по моему телу прошли искры, видимые всем. Народ заорал: «У нас шестой старший! У нас ещё минус налог! Урааа! Наше селение богаче!»

Люди обнимались, плакали, про пиво пока забыли, потом вспомнили и покатили бочки м пивом. Тут вижу — торопятся четыре старейших, без деда Киры. Кира сияла. А я как баран стою и не вхрюкиваю.

Народ наперебой дворянам старшим новость рассказывает. В общем, старшие хохотать стали и выплясывать.

— Кир!!! Чё творится? — я напугался не на шутку. Хрен знает, что за обычаи тут.

Кира улыбалась, даже верхний её глаз сиял, как медная монета. Старшие сквозь толпу пробрались, меня похлопывают, а я рот разинул. Один из старых сказал:

— Кира объяснит.

Короче, мы с Кирой смылись с этого дурдома. Пошли к речке. Она была за восточными воротами, на ночь не закрывали. Мы в конце королевства, бояться незачем.

В общем, мне Кира всё рассказала. В королевстве, кроме столицы, 58 городков, в каждом правят по 5 дворян‑старейшин. Закон циклов гласит: если в поселении есть дворянин (это я на наш язык перевожу), считается, старший из рода — один голос. То есть с поселения не взымают 10 % от налога.

Почему? На дворянах держится власть королевства. То есть 58 поселений — 58 дворян, совет королевства; совет и решает всё. Король — он как военный вождь. Ну и все в селениях боготворят дворян: чем больше дворян, тем жирнее живёт народ. А в нашем селении появился законно я. То есть ещё минус 10 % с налогов. А излишки раздают народу, почти. Там и дворянам на хлеб с икрой остаётся.

Но у дворян и обязанности: у всех в селениях почти по 5 семей благородных. Один руководит ремесленниками, другой — торговлей, ну и так далее.

Как я оказался шестым? Совет с Вельгой узнали, что во мне есть небольшая, но есть медная кровь — раз; туман меня не убил — два; письмо от отца с доказательствами, печатями и именем матери — три. А печати врать не будут, да и почерк один на свитках, да и все помнят, как Нию (мать) захватили.

В общем, старейшины торопятся и готовятся ехать в столицу с доказательствами, что я — их шестой.

Кира висела счастливая у меня на шее.

— Ты‑то чё веселишься? — спросил я.

— У нас статус селения поднимется, тут город будет, — ответила она. — Шесть уже… Лет 120 ни у кого не было. А чужака нельзя брать в селение на правление, а твоя мать отсюда.

Я ох… обалдел.

Конец 10‑й главы.

Глава 11. Охота

Проводив Киру до дома, я просто стал слоняться. Какое‑то опустошение. Наверное, напряжение спало. Я всё это время был как в гостях в этом мире, а сейчас какой‑то статус будет.

— Что утро даст? — спросил я в звёздное небо.

— Иди спать, придурок, — ответило моё «я».

Я не ответил сам себе. В моём мире ходить вечером по улице светло, тут хоть возле домов какие‑то лампы масляные висят, но, думаю, сейчас потушат. Масло‑то монет стоит! — подумал прижимисто. — Надо тело своё цеплячье развивать, я всё забываю, что я в теле ребёнка‑пердуна, а то кто‑нибудь наваляет мне, — опасливо оглядываясь, подумал я.

Завтра на совет позовут, всяко. Я заулыбался. Всё‑таки дворянские титулы в двух королевствах я хапнул! Хоть в этой циклопии и называются старейшины, но суть та же.