PowerfulAnd PowerfulAnd Не веста

- Дурная привычка подкрадываться тебя погубит. - тычу пальцем ему в грудь и парень хватает мою руку. Микола хоть и худощав, в отличии от моего брата, довольно жилистый и сильный. Щеки тронул румянец, но больше от холода, чем от стеснения.

- Может ты и права, - хмыкнул парень и теплые пальцы сильнее прижали мою руку к его груди, прямо на сердце. Я вырвалась из хватки, отшатнувшись от конюха, - но чего только стоит твое испуганное личико.

- Дурак! - ноги в лаптях уже замерзли и я побежала к двери малой кухни сзади терема. Микола засмеялся, отпуская мою руку так, словно это какая-то синица. Он, верно единственный, кто не противится моей работе у барыни. Большинство деревенских не понимают, почему двадцатидвухлетняя пигалица, даже не местная, заправляет поместьем. Они знают меня всю жизнь, но до сих пор не считают одной из своих.

- Как всегда! Опаздывает она, а тюкают за это нас. - три приближенные служанки барыни порхают на задней кухне. Ворчат, как всегда, но работают. Я закрываю за собой дверь, стягивая шубу.

Марфа, тучная женщина с большой грудью, которой уже за тридцать, мешает большим черпаком суп в огромном чане. Мелислава, высокая и широкобедрая, мнет тесто. Её сильные руки пышут мышцами, сама она за соседним столом. И Матрона, разливающая по кувшинам компот, вытирает локтем потный лоб, стоя почти у самой печи. Все русоволосые и голубоглазые, с красными щеками и сытыми животами. Женщины уже взрослые и больше всех негодуют из-за моих приказов, но всё же слушаются.

- А-ай, - улюкаю я, хлопая дверью специально чуть громче. Скидываю шубу, растягиваясь в улыбке, - снова ворчите на меня бабоньки? Барыня накричала, иль случилось чего без меня?

- Ты толь слепая, толь дура, - огрызнулась Марфа отвлекаясь от супа. Она сразу лезет в свой передник и достает мешочек с приправами. Все одеты как и я, волосы заплетены в длинные косы. Нас отличают только лишь косынки на их головах и фартуки, - царевичи приехали, а она гуляет где ни попадя!

- Нас уже все крепостные замучили, как от рук отбились! - Матрона самая младшая из них, всего-то на три года меня старше. - Бегают тут, да просят указаний. Как овцы без пастуха, Зиме бы увидеть их глупость! А барыня пуще прежнего злится, кричит на весь терем!

- А вы то бедные и несчастные, не знаете как людям указания давать? - я натягиваю фартук и косынку, как и три наседки-ворчуньи. Они втроём получше многих указывают всем, кому не попадя, а здесь видите ли мы бедные. Тётки далеко не дуры, хотя иногда упорно ими притворяются.

В этот же момент в заднюю кухню врывается несколько крепостных с криками и писками. Совсем молодые, ещё недавно бегали на горки с малышней, а теперь в подвязанных косынках и с такими ошарашенными глазами, что вот-вот вывалятся. Я выталкиваю ворвавшихся назад за дверь, позволяя трём лучшим крепостным делать своё дело. Марфа, Матрона и Мелька постоянно живут в доме барыни и ухаживают за ней, готовят и убирают. Эти трое часто сбегают в малую кухню, чтобы их не донимали все бегающие по терему крепостные.

В основной кухне творится бедлам. Четыре крепостные девушки многим младше меня, без опытно топчутся на месте около столов. Еще две дворовых, которые только таковыми стали, пытаются разобраться с печью и мясом, только принесенным мужиками. Двое непрошенных гостей в виде пастуха и мясника торчат на кухне, нападая на кувшин с молоком, который явно не принадлежит им. В основном эти девушки занимаются работами с животными, на крайний случай уборкой, но никак не приёмом гостей. Поэтому сейчас и понятия не имеют, что делать.

- Изилия, Белислав, - я подошла к мужикам, которые сразу же напряглись. Они подскочили и схватили шапки с голов. Обоим за сорок, но как пристыженные мальчишки, мужики опустили головы, - вам работы нет или ждете тумаков от барыни? Что принесли?

- Барыня сказала овцу заколоть, - первый развел руками и указал на кровавый мешок у соседнего стола, - велела дожидаться указаний.

- С царевичами дружинники приехали, - бормочу пока заглядываю в мешок. Аромат свежего мяса только-только зарубленной овцы попадает в нос и во рту появляется слюна. Скоро в руках умелых служанок оно превратится в развалившейся на блюде кусок мяса с жареными овощами. Давно у нас не закалывали овец, - нужно разместить их в избе кого-то из приближенных. Опросите семьи Весемира, Ольги и Тихона, кто из них согласится поютится друг с другом, отдав дом дружине.

- Хозяйка, как же? Наша ль забота? - второй топчется на месте. И правда, задача не для мясника и пастуха.

- Ваша ли забота? - фыркаю я и щёлкаю пальцами. Две дворовые тут же подлетают ко мне и хватаются за мешок. Поместье не богато и барыня решила, что всем будет заправлять старшая дворовая. Хотя обычно на этой должности управляют лишь служанками поместья. Последний управ, который был в поместье - это муж боярыни, боярин Тихомир Трубецкой. Он предпочитал без посредников командовать своими крепостными. - Я, старшая дворовая, вам наказала. Так и передайте всем. У кого вопросы будут, пусть ко мне идут, но к обедни дом должен быть подготовлен.

Мужики нахмурились, но ушли выполнять. Девушки, которым едва ли шестнадцать стукнуло, уже носятся по кухне, стараясь выполнять хоть что-то чему их учили, но в итоге толпятся и не знают за что взяться. Они только-только начали обучение и винить их за незнание у меня просто нет права.

- Вы двое идете в комнаты, - указываю на двух русоволосых девушек с голубыми глазами. Они смирно смотрят в пол и кивают, - достаньте лучшее постельное, три комнаты подготовьте царевичам. Ключевой воды раздобудьте и каждому по кувшину к кровати поставьте. Проследите за печью, чтобы в доме тепло было.

Они упорхнули прочь и остальные дворовые девушки напряглись.

- А вы двое берите мясо и прочь на заднюю кухню, - остались те, что постарше. Они сразу спохватились. И я в очередной раз отвела глаза от белых лент в их косах, - все поручения служанок выполнять беспрекословно.

Лучше бы учились сами думать. А то время на вплетение лент в косы у них хватает, а подумать что делать с тушей мяса, мы не знаем.

- Помоги, Зима. - выдыхаю и сжимаю губы, вслушиваясь в гулы за дверью кухни.

Девушки юркнули в дверь, из которой я вышла. В большой кухне лежит свежий хлеб, зелень, разные закуски из вяленого мяса, еще целые овощи. Кто-то ездил за этими продуктами в Портовой. Вчера Микола уезжал в лес с Изилией. Или не в лес… Глубокий вздох сорвался с губ и я закрыла глаза, потирая виски пальцами.

Барыня знала, что царевичи едут. Почему мне не сказала?

Но думать об этом времени нет. Я возвращаюсь в заднюю кухню. Две отосланные сюда девушки уже во всю заняты работой, пока Марфа и Мелька вынимают горячий хлеб из печи и укладывают на поднос.

- Приготовили хлеб? - служанки ворчат, но суют мне его в руки. Если бы я не поела в лесу, то мой живот давно бы скрутило от голода. Ароматный, свежеиспеченный хлеб пахнет на всю комнату и все оборачиваются на него взглянуть. - Накрывайте стол в зале, скоро царевичи придут. А ты, Мелька, бери хлеб и иди к барыне.

Я сдула прядь, выбившуюся из косы с лица, и потянулась к столу с кувшинами, чтобы оставить хлеб. Но Мелька подскочила к ним так резво, как раньше никогда не прыгала. Её глаза расширились и я не успела и воздуха набрать в лёгкие, вдруг служанка затараторила.

- Барыня сказала, ты хлеб подносить будешь. - я ничего толком и ответить не успела, как все три служанки побежали к двери залы. - Не глупи, ты старшая, тебе и кормить гостей!

Огромные блюда из дерева, переполненные нарезанными овощами и свежим хлебом на заботливых руках служанок и дворовых отправились в залу. Обычно, когда к барыне приезжают гости, меня и далеко рядом с ними не видно. Моя работа управлять всеми, а подносить еду и питьё дело тех, кто хочет повертеть перед гостями хвостом. А то, что я соврала царевичам о имени? Старших дворовых редко зовут по имени. Может Зима убережет меня? Я двинулась в прихожую. Странный мандраж тронул руки и я аккуратно толкнула дверь комнаты, которая вела в большую кухню, а затем и вторую, которая ведет в прихожую поместья.

Боярыня, Марфа Игнатишна, стоит посреди прихожей и взволнованно смотрит на двери, ведущие в сени. Женщина, которой почти под шестьдесят, уверенно стоит в своем лучшем выбеленном сарафане. Мелька еще неделю назад занималась сарафанами барыни. Неужели уже тогда было известно о приезде царевичей?

Мне бы в пору что-то заподозрить или разозлится, бежать, но я замечаю как барыня сжимает свои руки в кулаки, взволновано переступая с ног на ногу и… Нет, она бы никогда так не поступила со мной. Никогда бы не предала меня.

Ее пухлые розовые щеки и глубокие морщины выдают в ней усталую старость. Русые волосы поседели и теперь длинная коса спрятана под красивый расшитый платок. Ее голубые глаза уже потухли, а пальцы давно не могут держать пяльца для вышивания или иглу. Зато глаза Марфы Игнатишны видят лучше, чем орлиные.

Она зацепилась за меня взглядом, молча и нетерпеливо подзывая к себе. Барыня одна в комнате и здесь подозрительно тихо.

- Не горбись, девчонка, - она как всегда с напором щелкнула меня по спине, как только мы с ней поравнялась. Я сразу выпрямилась, как она меня и учила. Ее толстенький палец, почти не сгибаясь, вытянул мою русую косу из-за спины. Она в очередной раз пробежалась по ней грустным взглядом, из-за не вплетенной в косу ленты, - будешь стоять перед царевичами, не забудь склонить головы. Глаза тебя выдадут…

- Я с ними в деревню приехала, боярыня, - “барыня” обращение неверное, говорское всех крепостных. Меня же Марфа Игнатишна до тошноты заучила “боярыне”, но привычку не исправишь, лишь строгим взглядом учительских глаз, - знают меня в лицо.

- Опять в лесу пропадала, глупая, - Марфа сделала вид, что даж не заметила такой оплошности. Она всегда ворчала на меня, когда я удирала в лес или прогуливала работу, но в этот раз лишь попыталась расправить несуществующие складки на моём сарафане, - простудилась бы, кто бы за тобой смотрел?

В тамбуре послышался шум и мы поняли, что царевичи уже входят в терем. Я быстрее опустила глаза, кланяясь и замирая. Икры напряглись и я подавила улыбку, вспомнив тёплые деньки. Когда боярыня в наказание заставляла стоять в поклоне у печи. Благо, это лишь поклон головы и убранная за правую ногу левая нога в лёгком приседе.

Дверь скрипнула и по ногам, даже сквозь тёплые овечьи носки, прошёл холодок. Лицо я опустила, надеясь что царевичи не обратят на меня особого внимания. В кое-то веки я обрадовалась, что все люди нашего царства русоволосые, белокожие и неприметные.

- Добро пожаловать, великие царевичи Хладного царства! - Марфа поклонилась царевичам, как послышались шаги на пороге.

Я поклонилась ниже, чувствуя нагретый железный поднос. Длинный рушник затронул краями пол и лапти, пришлось вытянуть руки с хлебом, чтобы вырвавшиеся из косы волосы не тронули хлеба. Весь дом погрузился в молчание, пока кожаные царские сапоги не показались перед глазами. Дверь хлопнула и мы с барыней выпрямились, но лица я не подняла.

- Благословен дом, в котором сыны Зимы спали и ели. - затянула боярыня приветственную речь, выставив руки вперед в жесте “лодочки”. - Защита и тепло будут сопровождать вас в моём доме. Ни один не посмеет пред ликом Зимы руки на вас поднять под моей крышей. Всегда вам рады на моём крыльце и Зима вместе с вами приглашена на мой порог. Благодарю за приезд, мои царевичи, рада видеть вас.

- Здравствуй, хозяйка, - голос старшего царевича приятно прошёлся по комнате странной дрожью. Его пальцы аккуратно коснулись рукояти меча в виде волка из серебра. Изящное оружие, красивое и дорогое блеснуло светом от свечей. Такие вещи я редко видела в Портовом, даже у купцов, - благословляем ваше поместье, рады вас видеть и да будет в вашем доме всегда властвовать Зима и жизнь её.

Я молча повернулась к барыне и она надломила хлеб, касаясь его исключительно краем рушника. Приятный запах хлеба попал в ноздри и я сдержала вздох голода. Желудок еще полон, но отведать вкуса хлеба… Как давно я его ела последний раз?

Царевичи взяли по куску хлеба из рук барыни и положили в рот. Пусть я и не видела, но уверена, это было до невозможности изящно или может, величественно? Улыбка тронула губы и я попятилась назад. Но женщина крепкой хваткой уцепилась прямо за запястье. Хлеб пошатнулся. Я подняла глаза к барыне, нахмурившись от боли.

- Рада представить вам мою старшую крепостную. Это Драгия. На редкость сообразительная и хорошая старшая дворовая. - холодок прошел по коже и я инстинктивно перевела взгляды на царевичей. Младший меня словно и не узнал, улыбнулся и уважительно кивнул. Средний заинтересованно оглядел, покосившись на столпившихся позади дружинников. А старший нахмурился и от прозрачного взгляда стало так холодно в легких, что дыхание застыло. Его глаза блеснули и он насмешливо изогнул бровь. - Если вам что-то понадобится, можете обращаться к ней. Она моя правая рука и обязательно всё исполнит.

Я остолбенела. Правая рука? Зачем она представила меня царевичам? Моё вранье обличило меня самым безобразным образом. Края губ наследника дрогнули в улыбке, словно чувствуя как я сейчас провалюсь сквозь землю.

- Простите, ваше величество, - щеки покраснели и я быстро поклонилась почти до пояса. Зажмурилась инстинктивно, потому что только что пялилась на царевичей. Какая же дура! Руки с подносом затряслись, но я не выпрямилась, - прошу прощения пред вами и вашими дружинниками, что соврала вам о имени. Я стесняюсь его, потому представилась именем матери.

Если бы мы не стояли пред царевичами, барыня дала бы мне славную затрещину. Я не выпрямляюсь, дожидаясь хоть какого-то ответа. Даже не знаю, как меня накажут. Ни у кого в деревне рука не поднимается меня пороть или сечь, но с царевичами с десяток дружинников и у старшего дружинника рука не дрогнет. Как и у старшего царевича.

- Не страшно, крепостная, - средний царевич прерывает тишину и я благодарно выдыхаю, но не выпрямляюсь, - я бы тоже не стал называть своего имени незнакомцам посреди леса. А имя твое звучное, сильное. Не стесняйся его понапрасну.

- Благодарю за совет, последую вашему наставлению. - сухо вырвалось из глотки.

- Еду подали к вашему приезду, - женский бодрый голос Марфы Игнатишны придал сил и я, наконец, сделала то, что давно должна была - побежала. Аккуратно попятилась назад, лишь слегка распрямившись. Голос барыни стал удаляться, - Драгия распорядилась о легких закусках и хмельных напитках для всех. Прошу в залу, дорогие гости.

Дверь закрылась перед моим носом и я прижалась к ней спиной. Холодный пот побежал по всему телу и дрожь забила руки. Я отставила поднос с хлебом на ближайший стул, а сама глубоко задышала, пытаясь унять гомон тревоги в груди. Не знаю сколько времени прошло, но когда в голове начали медленно появляться здравые вопросы, сердце перестало заходиться в бешеном ритме.

Зачем барыня меня представила им? Зачем сказала, что я старшая? Что я её правая рука? Зачем назвала мое имя? Она никогда не представляла меня даже приезжим боярам, всегда скрывала, но в этот раз что-то было по-другому. Я ей как дочь. Быть того не может, что она решила отдать меня им… Она бы такого не сделала. Не сделала, я точно знаю.

Поднялась на ноги, чуть пошатнувшись. Нужно… Нужно пойти к ним. Нельзя оставаться одной, иначе мысли утекут не в ту сторону. Внутренняя кухня оказалась почти пустой. Последние тарелки, вазы с едой и коробы хлеба в руках служанок отправились к столу. Быстро пробежавшись взглядом по кухне, я пошла вслед за ними в залу.

Брёвна под мягким светом свечей становятся приятного орехового цвета. Солнце за окном уже давно встало и проникает в комнату теплыми лучами. В тереме барыни везде стоят дорогие стеклянные окна с резными рамами. Их заказывал из Змейскального барин, когда ещё был жив. Длинный стол со скамьями рядом вытянулся почти на всю комнату. Двустворчатая дверь на противоположной стене, через которую в залу заносили скамьи и большой стул во главе, уже заперта. На стенах ничего не висит. Резные табуреты, которые раньше стояли у стен, уже давно стоят не здесь. В основном потому что в имение крайне редко заглядывает кто-то важнее барышских подруг из Портового или соседних имений. Раньше, при барине, когда здесь толпились гости, вся зала была украшена богатыми гобеленами, резной мебелью и большими канделябрами. Барин даже рассказывал историю, как он выкупал канделябры у одного зазнавшегося торговца, который вез их с Свободных островов. Я застала то время лишь ненадолго. В мои пятнадцать лет барин умер, а эта комната перестала быть такой, какой вновь стала сегодня.

Все десять дружинников растянулись за столом прямо в своих кольчугах. Широкоплечие, высокие, статные и бородатые. Станимир почти сразу же заметил меня около столпившихся служанок и растянулся в улыбке, приветственно кивнув. Во главе стола сел старший царевич, расслабленно растянувшись на стуле с высокой спинкой. Справа от него сели братья, а слева барыня. Рядом с царевичами на сколько хватило места уселись дружинники, а со стороны барыни не село никого.

Губы дрогнули в печальной улыбке. Из-за маленького поместья всеми управленческими делами занимался муж барыни, а когда он скончался… Всё легло на её плечи. Они были не только парой, но и друзьями, настоящей опорой друг для друга. Их портрет до сих пор висит в комнате Марфы.

- Какие же красивые, - пользуясь случаем дозволения поднять глаза к гостям, служанки и дворовые девки завороженно пялятся на царевичей и дружинников, прикусив щёки. Они расставили еду на стол и с питьём встали у двери, чтобы ходить пополнять кружки. Мы стоим у стены и это чуть ли не единственный момент, когда крепостным можно без утайки смотреть на царей, - посмотри, а глаза и правда как снег, как в легендах…

На губы вылезла улыбка и я немного приблизилась. И пользуясь случаем подшутить над этими любопытными, я тихо шепчу, пока вся зала наполнена голосами и рассказами мужчин.

- Говорят, род Метельских приобрёл свои чарующе бледные серые глаза, когда Зима во плоти сошла на землю и поцеловала в лоб их великого предка Мираса Метельского, который победил в Великой войне Зимы и Лета. - мой шепот медленно заползает в уши девушек и я едва сдерживаю улыбку. Хотела бы я видеть их лица, ведь они обожают сказки. Но мало кто из них знает, что это истинная история описанная в книгах, ведь их любознательность кончается на красивых парнях из Портового. - Теперь же, дети наследников после рождения напитываются магией и их голубые глаза становятся серыми в первую метель жизни.

- Думаешь, что они и правда обладают магией? - тощая и самая молодая дворовая едва сдержалась, чтобы не повернуться ко мне.

- Я не думаю, я знаю. - зловеще прошептала я и глаза зацепились за прекрасного младшего принца. - Самый младший из них, Алексей. Они с царевной Радой двойняшками родились да в такую пургу, что столицу заметало семь дней. Говорят, что в замке почти закончились дрова, а в самых холодных частях в крыле прислуги девушки замерзали во сне с молитвами Зиме на устах. После его рождения пятнадцать лет назад, больше ни одной такой пурги не было.

Впервые я могу рассмотреть их очень внимательно. Младший царевич Алексей высок, строен, с узкими плечами. Его волосы кудрявые, падают до самого мехового капюшона. Черные, как и у всего их рода. Лицо ещё мальчишеское, мягкое, красивое и слегка детское. Хотя серые глаза всем им дают какую-то поразительную холодную зловещесть.

- Зато какой красивый родился, лицо прекрасное, как Зимнее солнце… - Марфа, стоящая чуть поодаль едва ли слышно заметила. Матрона и Мелька ринулись к барыне и царевичам с кувшинами, как только заметили опустевшую посуду.

- Средний царевич Велислав, похититель женских сердец, - чуть тише сказала я, осторожно добавляя томности в голос, - родился в столице двадцать два года назад и сразу же покорил своей красотой всех в замке. В день его рождения с неба не упало ни одной снежинки, а мороз стоял такой, что пальцы у людей замерзали прямо в полях.

- В полях? - служанки вернулись, а дворовые девки наконец полностью увлеклись моим рассказом.

- Верно, в полях, - поддакнула мне Марфа, - Велислав то по осени родился, как раз в сбор урожая.

- Говорят, что в столице даже ключевая вода замёрзла, - их уши задвигались от того, что все сжали челюсти, - благо до первого смеха царевича холод держался.

Средний царевич Велислав виден издалека и ярче, чем два его брата. Он ещё с мальчишеской красотой, но уже с мужским достоинством. Его волосы не длинные, как у младшего. Вьются на затылке, а по вискам сбриты почти наголо. На южный манер выбриты узоры ниже линий из волос, которые стремятся к затылку. Его челюсть покрывается щетиной, будто он собирается растить бороду. Губы бледные, тонкие, кожа белая. А вот серые глаза хитрые, не такие большие как у Алексея. Но он выше, чем младший, но не шире старшего брата. Все до чертиков красивые, но дух захватывает только от старшего.

- А старший царевич? - Исиния, крепостная почти моего возраста, с интересом пожирает взглядом оплот своих фантазий. И в этот раз я не сдерживаюсь.

Старший услада для глаз.

Он медленно пережевывает еду, удерживая деревянную ложку длинными пальцами. Мех на плаще щекочет его щеки, а серые глаза не обращают на дворовых и служанок никакого внимания. Он из троих самый мужественный. Его черты лица давно потеряли мальчишеский “блеск”. Даже с другого конца зала заметно, как на идеальной коже проступают небольшие мешки под глазами от недостатка сна и усталости, а между бровями заметная морщинка от вечно нахмуренных бровей. Вместе с мертвенно бледной кожей его чёрные волосы смотрятся ярко, но из-за строгой почти короткой стрижки царевич выглядит каким-то… Свежим. И одновременно надменным, стойким, знающим что-то.

- Царевич Колояр наследник престола Хлада. - тихо прошептала Мелька и я почти ощутила мурашки, пробежавшие по спинам дворовых. - Самый могущественный человек царства после своего отца Великого Мутабора Метельского. Двадцать семь лет от роду, ребенок первого Зимнего дня. Бабка моя говорила, что помнила ту пору. Весь декабрь в царстве не вставало солнце, много скота тогда погибло. Снег падал каждый день, к концу месяца людям пришлось в избах крыши выколачивать, чтобы из дома выбраться. Зима тогда много детей забрала, а по весне из-за талой воды вся сыра земля обогатилась. Да так, что в тот год два раза урожай собирали.

- Так ведь ни метели, ни мороза… - пробурчала младшая дворовая. Её пальцы побелели от тяжелого кувшина, но она так заслушалась, что не заметила любопытные взгляды ближайших дружинников и их пустые кружки.

- И в метель и в мороз может что-то выжить, - скупо пробормотала Марфа, - а без солнца ничего и смысла иметь не будет.

- У дружинников горло пересохло, дворовые. - сухо подметила я, слегка толкнув девок в спины. Они почти хороводом разбрелись по комнате, точно погруженные в свои мысли.

И чего с них взять? Понятно же, что это всё приукрашенные кем-то байки. Хотя барыня говорит, что с рождением Колояра и правда солнце куда-то делось. Но не может же быть такого, чтобы земное светило по чьей-то воле исчезло! Но как же забавно наблюдать за пораженными лицами этих глупышек!

Я осталась стоять одна, замечая как перед глазами начинают плясать давно забытые картины веселых празднеств здесь. Приятный запах еды и гомон веселых мужиков напомнил мне времена, когда барин ещё был жив. Самое счастливое моё время в жизни. Они часто тогда с мужиками сидели вот так в зале, после охоты да сруба. Вместе с моим отцом…Здесь я впервые попробовала пиво, на день рождение барина. Здесь меня учили читать, вязать и шить. Барин устраивал для девочек гадальные вечера, часто предоставлял детям эту залу для занятий и просто использовал комнату для крупных сборищ всего поместья. Я почти увидела бородатого широкоплечего мужчину, который на пару с моим отцом сидели на скамье и объясняли мне, как правильно заточить охотничий нож. Этот блеклый образ растворился, когда дружинник окликнул меня.

- Так Марья ты, иль Драгия? - Станимир довольно хмыкнул, помешивая в кружке картофельную брагу. Ему не вкусно, но мужчина учтиво пьёт. Дымящаяся на его тарелке варёная картошка с варёными яйцами почти съедены, несмотря на завтрак.

- Драгия, господин, - у меня в руках нет ничего, на что я могла бы отвлечь внимание. Остается лишь опустить глаза и краснеть, - ещё раз прошу прощения за мою ложь.

- Твоё имя идёт охотнице больше, чем Марья. - младший дружинник хмыкнул и почесал бороду. - Кто ж тебе дал такое имя? Отец назвал в честь купца заморского? Или в книгах где увидел да нарёк?

- Мать, господин. - голос чуть дрогнул. Барские дети обычно избалованы и до ужаса крикливы, во всяком случае те, что приезжали к нам до этого. Но может дело было в том, что им всем было не больше двадцати? А сейчас в лице барских детей передо мной сидят десять здоровых, бородатых и широкоплечих мужчин. Или дело в том, что каждый человек барской крови обязан занести над моей шеей меч? - Она прибыла в поместье с далёкого юга, бежала от жестокого барина, а Марфа Игнатишна её выкупила.