- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
PowerfulAnd PowerfulAnd Не веста
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
- Прошу меня извинить, ваше величество. - наследный царевич пошел к дружине, я медленно двинулась за ним.
Мужчины шумно говорят о каких-то историях, смеются над тошнотой младшего дружинника в море, подбадривая меня. Их гогот услышит любое животное в округе, но раз нас ещё не съели, даже медведи боятся такого шума. Мужчины большие, тучные, могучие. Как настоящие богатыри из сказок. Несколько встают и отдают мне тарелки. Их разговор сводится к тому, что пешие походы им нравятся больше, чем корабли.
Неужели они приплыли в Портовой? Обогнули полстраны по морю, чтобы добраться сюда? Мы севернее поместья Трубецких, а если царевичи направляются к моей барыне, то зачем им делать крюк? Значит, они приплыли откуда-то в Портовой и двинулись к поместью. Может со свободных островов? Или они были на острове Ныч в своем фамильном поместье? И на кой черт вообще царской семье приезжать к Марфе Игнатишне? Конечно, она барыня, но Зимой забытого поместья! Да и земель в ее владении не много. Хотя, если царевич интересовался правлением барыни, то точно едет к ней. Что же у них за дела? Или это у наследника к ней дело, ведь она мне ничего не сказала о визите таких важных особ.
Я быстро собрала посуду и кружки, отнесла к чистому снегу подальше от лошадей. Свежий снег хорошо очищает кашу от деревянных тарелок. Через пару минут мне приносят пустой котел, в котором готовили еду и чайник с недопитым чаем. Захотелось сделать глоток, но я побоялась, что все подумает обо мне как о воровке или нищенке. Хотя так и есть. Закончила с посудой довольно быстро. Как раз к моменту, когда все собрались.
Три царских лошади виднеются издалека. Высокие кони, даже гигантские! Эта порода выведена специально для военных действий и крайне редко встречаются здесь. Это мне ещё барин объяснял, когда мы видели пару таких на корабле у купца в Портовом. Остальные больше похожи на нашего коня Морока, тяговые кони, тяжелые. У царевичей с собой лишь пара узких, не тяжелых повозок. Из оружия у них всех мечи, да луки, в зависимости от того, кто чем промышляет. Одеяла, да всякие вещи для ночлега, в том числе и чистые котлы, унесены дружиной в ближайшие повозки.
Меня взял к себе самый младший из дружины - Станимир.
Он деликатно помог мне забраться на коня, усадил перед собой, позволив свесить ноги с одной стороны. Может быть в столице девушки и ездят на конях ногами на бок, но здесь, на дальнем севере, это жутко не удобно. Я сажусь на коня не для красоты.
Мы едем по старым следам коней, оставленным где-то пару часов назад. Чёрные стволы сосен заставляют силуэты дружинников мелькать на белом фоне. В этой части леса я бываю редко, мы далеко и тут водятся хищники. Для меня здесь слишком опасно охотиться. На одной из сосен через какое-то время езды показывается содранная часть. Когти железного медведя я могу узнать где угодно. В основном по размеру. Меченная территория таким зверем одним видом вызывает дрожь в теле.
- Сколько крепостных у твоей барыни? - дружинник аккуратно держит поводья коня и при этом придерживает меня. Мне неловко, но всё же лучше, чем идти за ними пешком. Мы не скачем, а спокойно движемся. Из-за петли на тракте и глубинки леса, мы будем дома где-то через час.
- В целом около пятидесяти. - я смотрю на деревья, зачем-то выискивая ещё следы зверей. - Большинство живет в деревне рядом.
- Это как? - дружинник с соседнего коня спрашивает и я не сдерживаюсь, поднимая к нему глаза. Царевичи идут впереди, вместе со старшим дружинником. Их плащи низко висят с коней, показывая волшебной красоты вышивку.
- Деревня давно пустеет, ещё со времён барина. - почему-то именно сейчас мне вспоминается, что правильно “боярин”. - А барыня жалостлива к новым людям. Часто покупает крепостных. Вот мы и не помещаемся в её поместье, занимаем старые деревенские дома.
- Твоя барыня покупает крепостных, которых и кормить нечем? - сухо интересуется спереди средний царевич.
- Семейство Трубецких с недавнего времени владеет приказом на вырубку лесов. - деликатно обхожу его колкость. - Около пяти лет, как начался промысел браконьеров, леса стали скудны на травоядную дичь. Хищники звереют, когда голодны. Как и люди. Поэтому ваше высочество выписали приказ на древесный промысел. Мы не бедствуем, но в поместье много детей, которым нужно расти. Марфа Игнатишна щедро и справедливо распределяет еду и работу.
- Сколько дворовых держит твоя барыня? - старший царевич слегка обернулся ко мне. Старший дружины, который ехал впереди, почти на ровне с царевичами, слегка повернулся к нам, в след за его величеством. Вокруг начал редеть лес и вдали уже виднеются поля. Я напряглась, чувствуя что вопрос ему слишком интересен. И довольно точен, для человека который впервые приедет к барыне.
- Три личные дворовые, старшая дворовая и две новых девушки, которые только доросли до услужения. - тон ровный, стараюсь не подавать виду. Волнение комом закружилось в животе. Зачем ему знать о дворовых? Это фактически самые приближенные к барыне крепостные, которые занимаются её бытом, одеждой, домом и едой.
- Не много, но для одной боярыни вполне себе хватит. - пожимает плечами средний.
- И то верно! - подхватывает какой-то дружинник сзади. - Так ты дворовая боярыни, выходит? Кого ж ты кормишь, раз жалованья личной прислуги имения не хватает?
- У меня мать, младшие брат и сестра. - объяснила я. - Стараюсь, всю еду им отдавать, всё-таки младшие…
- А отец? - я сглотнула, уставившись на руки.
- Отца не стало уже как три года, - ложь застряла в горле. Он мне не родной отец, но я любила его, как родного, - на охоте его убил железный медведь. Мужики говорили, что не далеко от места вашего лагеря.
Все заметно помрачнели. Старший царевич на этот раз обернулся почти полностью. Его холодный и равнодушный взгляд скользнул по мне и сразу за этим их кони заржали, стараясь переступить большой сугроб прямо возле тракта. Мы, наконец вышли на дорогу. Слева раскинулись поля дальше, чем охватывает взгляд. Белая снежная февральская гладь, далёкая, студёная. У меня запершило в горле от ощущения, что на километры вокруг меня лишь холод. Даже не смотря на то, что сегодня первый день весны.
- Не любишь холод, Марья? - спрашивает Станимир, с которым я еду. Его щёки красные, маленькие, а глаза темные, синие. Интересно, понял ли царевич, какого цвета мои глаза? От этой мысли по спине побежали мурашки. Это плохо. Я потерла ноги друг о друга, чувствуя как замерзаю то ли от страха, то ли от Зимы и её взора. - Весна на пороге. Будешь с девками веснянки петь, солнце зазывать.
Я киваю. Его правда. Девушки деревни начнут петь веснянки, зазывать тепло и весну, призывая её усыпить Зиму. К нам придёт тепло, пусть не надолго и не жаркое, на зависть южное, но хоть какое-то. Лучи солнца на поляне у деревни теплее, чем зимние переливы света на сосульках.
- Живешь в царстве Хлада и морозы не любишь? - хмыкает старший царевич и я пялюсь на перчатки Станимира, которые держат поводья и блестят от кольчужных вставок. Хотя даже понятия не имею, смотрит ли на меня его величество. Сзади лошади тащат пару повозок за собой, кони движуться не быстро, но уверенно. Не боятся, как наша лошадь Вьюга, ходить по снегу и сугробам.
- Зима прекрасна, ваше величество, но пора весны мне больше по душе, - не буду же говорить ему, что люблю как солнце греет кожу. Как прижигает горячий ветер с юга, как слепят глаза одуванчики, залитые солнцем. В моём царстве любят, как мороз щиплет щёки, как пахнет свежий снег, как яркие красные закаты стелятся на поля. Как снежинки украшают ветви и узоры запечатывают окна, - мне нравится, как Зима уходит. Даже матерь Зима заслуживает отдых и что может быть прекраснее, чем видеть, как она засыпает.
- Красиво говоришь, дворовая. - шумно выдохнул Станимир. Я улыбнулась, чувствуя как все погрузились в думу. Все, кроме его величества. Старшего его величества.
Черноволосый красавец-царевич дольше положенного задержал на мне взгляд и мне пришлось первой вдруг опустить глаза.
- Барыне больше нравится Зима, - продолжаю я задумчиво, вспоминая как она рассказывала мне, чем так важен холод, приносимый Зимой, - говорила мне, что зимой стынет древесина. Гнусь всякая помирает, мою барыню не беспокоит. Она крыс очень не любит, поэтому кошек разводит.
- А масленицу справляете? - Станимир сидит прямо, умело в седле. А я уже устала так ровно сидеть, ещё и с ногами на одной стороне.
- Конечно, как же не справлять. - я растягиваюсь в улыбке. Единственный праздник, не считая зимнего солнцестояния, который щедро одаривает всех. - Барыня никогда не скупится на приветствие и проводы Зимы. Надолго ли к нам в гости? Может застаните празднества. Чучело жжём, хороводы водим. Марфа Игнатишна сама мелюзге блины печёт! Иногда и нам урвать удаётся, на всю деревню запах стоит.
Масленица в царстве Хлада один из самых больших праздников. В первую неделю весны все люди королевства готовятся к провожанием Зимы на отдых. Царство погружается в песни, пляски. Девки на крышах, на холмах поют веснянки, зазывают тепло, кличут весну. А в день масленицы, через три недели, пекут блины, которые олицетворяют солнце. Поют песни и пляшут пляски, провожая Зиму домой. Матерь Зима знает, как важен холод и как важно тепло. Мы благодарим её за студеные зимы, за сильные тела и дух, которые она в нас воспитывает.
- Барыня очень чтит Зиму и традиции царства. - я улыбаюсь, вспоминая какие обычно празднества случаются в деревне. Некоторые после таких праздников по нескольку дней с головной болью лежат. Марфа Игнатишна никогда не скупилась на праздники. - Праздники всегда… Запоминающиеся.
- Ох и люблю я масленицу! - подхватывает младший дружинник и с чувством причмокивает. Я оборачиваюсь на него и хмыкаю от его лица, наполненного удовольствием. Темная борода смешно шевелится при разговоре. Остальные дружинники тоже подхватили радостное улюлюканье. - Приходит тепло, Зима уходит на покой и позволяет погреться в лучах Летнего солнца.
- Любишь летнее солнце, Станимир? - старший дружинник хмурится на него и все чуть замолкают. В царстве не принято говорить о любви к теплу, но люди есть люди.
- Кто же не любит тёплое солнце, Мекрас. - средний царевич лукаво улыбнулся и повернулся к нам. - Оно и Зимой есть. Так чем же лучше любить его Зимой, чем Летом? Светило на то и светило, чтобы греть.
- Не ругайся на своих дружинников, Мекрас, - подхватил и младший царевич. Из под ресниц позволяю себе глянуть на младшего. Его черные кудри уложены на меховой отделке плаща и белозубая улыбка ребёнка выдаёт его чистую душу с потрохами, - они всего лишь любят праздники, как и мы все.
Дальше мы ехали молча. Слева от нас остались барышские поля, которые через пару месяцев уже будут засеяны гречихой. Справа тянется лес, но быстро заканчивается. Дружинники заводят разговор о еде, а я стараюсь не слушать, чувствуя как от полноты желудка и походки лошади, меня снова мутит. Мы сворачиваем направо. Ещё около десяти минут мы едем по дороге, которая уже заметно уже.
Покосившиеся ворота деревни начали виднеться издалека. Старые вырезанные из дерева буквы испортились и белая известь на них почти осыпалась. Старый прохудившейся забор окружает около десяти пятнадцати домов. От диких животных не защитит, но для ребятни хорошая граница, которую пересекать не стоит.
Уже на подъезде к деревне я поняла, что что-то не так. Вся деревня стоит на ушах. Мужики носятся с скамьями и столами в главную боярскую столовую. Женщины вытащили животных и ведут на убой на задний двор барыни.
Кажется, все кроме меня знали о приезде царевичей. Иначе, почему так носятся? Это не сулит ничего хорошего…
Деревня зашумела, гомон животных, людей и детей смешался в один ком шума. И я заметно помрачнела, понимая что скорее всего получу по шапке. Если не из-за опоздания, так из-за того, что не узнала о приезде царской семьи. А если даже не за это, то есть за что.
- Ваше величество, - аккуратно крикнула я. Старший царевич обернулся и его конь остановился на главной дороге деревни. У самого входа, недалеко от моего дома. Зеваки и дети начали собираться в стайку, бегая вокруг коней, - мой дом там, позволите пойти?
- Не думай, что я забыл о твоей посуде, крепостная, - нетерпеливо буркнул он и двинулся дальше, - иди.
Глава 2
Я спрыгнула с коня, поклонившись дружинникам и царевичам. Ноги понесли меня домой. Сердце быстро забилось и я снова почувствовала холод. Покосившаяся избушка недалеко от старых ворот на краю деревни. Краска с крыльца уже осыпалась. Сени были разобраны года четыре назад, но отец не успел отстроить новые. Окна из-за зимы закрыты задвижками, как и у большинства домов в деревне. Бычьи пузыри натянуты на окнах, но половина уже лопнули.
Пар вылетает изо рта, когда я хватаюсь пальцами за ручку.
- Царевичи приехали! Царевичи приехали! - вопль моей младшей сестры заполоняет всю комнату.
Маленькая комнатушка с большой старой печью в углу у входа. Напротив неё стоит кровать моего брата, а у изголовья стоит и кровать матери. В самом дальнем углу, за ширмой моя кровать и сундук. Около печи маленькая кровать сестры, а совсем рядом небольшой стол. У кровати матери стоит прялка, и сундук для их с братом принадлежностей для вязания и плетения. Но ничего этого почти не видно, темноту комнаты освещает только огонь из открытой печи и пара свечей. Из-за закрытых ставень в деревянном доме почти всегда мрак. И сейчас не исключение.
Агнешка, укутанная в мою старую дублёнку и две теплые кофты, нетерпеливо дергается. С тёплым платком из собачьей шерсти на голове тычет в меня пальцем. Её голубые яркие глаза горят даже в темноте. Пухлые, розовые щеки трогают уголки губ и дырка от выпавшего зубы делает её ещё очаровательнее. Прядь русых волос, выбившаяся из под платка, быстро прячется мамой назад. Она стоит на коленях перед девчушкой и пытается закрыть все щелочки в этом тёплом комке нетерпимости.
- Твоё лицо. - Таимир, мой младший брат, тихо подошёл ко мне со спины и повернул на себя. Он как всегда был на кровати, но теперь вытянулся рядом со мной. - Ты отморозила щёки и нос.
Ему девятнадцать лет, он выше меня на пол головы. Его руки тощие, почти костлявые, виднеются из под грязной холщовой рубахи. Ноги не менее худые, в темноте даже иногда виднеются крупные вены. Когда-то русые волосы, как у меня и сестры, покрылись сединой. Из-за болезни его взгляд потухший, губы высушенные и искусанные. Он выглядит усталым несмотря на то, что только что поднялся с кровати.
- Ничего страшного. - я быстро потерла нос и сразу присела на корточки к сестре. - Агнешка, там холодно, так что следи, чтобы не мерзла. И к коням царевичей не подходи, они детей не любят. Если укусят, то с лёгкостью руку тебе отцапают.
- Кони не едят людей! - захихикала сестра. Мама обеспокоенно посмотрела на меня и сжала плечи Агнешки сильнее обычного.
- Он и не захочет тебя съесть. - буркнула я, поражаясь легкомысленности сестры. Она ещё ребёнок, ей всего-то шесть лет. Когда мне было шесть, я уже возилась с двухлетним братом. И на мои плечи легла ответственность, а эта дурочка думает лишь как-бы поноситься с мальчишками из деревни. - Захочет тебе пальцы откусить, чтобы больше не лезла. Аккуратнее, поняла?
Сестра кивнула и я потрепала её по голове. Она с воплями скользнула из рук матери и побежала к двери. Мы с тощей женщиной, больше напоминавшей лесного призрака, чем живого человека, поднялись на ноги. Мама с тревогой осмотрела дверь, которая закрылась за сестрой. Холодный ветер залетел в избу.
- Откуда ты знаешь про коней? - холодно спросила женщина и сразу же глянула на мой пояс. Там обычно висит добыча, но сегодня пусто. Я сглотнула, придумывая, как объяснить матери, что я нашла трех царевичей в лесу.
Ох, не к добру это. Ох, не к добру. Но я не могу просто сбежать и бросить всё.
- Они подобрали меня в лесу. - моя мать не очень любит царскую семью. И вообще настороженно относится к любой власти в руках людей. Она часто страдала от того, что люди не умеют ей пользоваться. - Просто довезли до деревни.
- Знала я, что твоё общение с барыней до добра не доведет, - прыснула мать и подошла к печи. Она быстро собрала несколько вареных яиц со стола, подавая мне, но я отмахнулась от еды. Матушка с каждым годом становится только злее. И теперь это чувствуется даже в её пренебрежительном тоне, - держись подальше от царевичей. Они тебе добра не принесут.
- Думаешь, я сама к ним пошла, мама? - фыркнула я, направляясь к своей постели.
Стаскиваю из-за спины лук и колчан со стрелами, оставляя их на привычном месте у кровати. Старый сундук распахнулся и я достала пару носок из собачьей шерсти. Дублёнку бросила на скамью, рядом с корзиной соломы, а промокшие кофты на кровать. Зашла за ширму, стягивая с себя и рубаху. Становится легче, когда их мрачные взгляды перестают сверлить меня из-за ширмы.
- И куда ты? - брат и мама из-за болезни стали тревожными и мрачными. Им везде мерещатся предатели и заговорщики. Кажется, что все хотят причинить им боль, заставить голодать и страдать. Их ум потупился, глаза часто направлены в стены, а тело годно лишь для домашней работы. Барыня говорит, что так на маму повлияло рождение Агнешки. Она забрала у матери последнии силы, а после смерти отца их совсем не осталось. А Таимир родился хворым с самого начала. Хотя отец и пытался сделать из него мужчину, брат слишком долго болел и таскался за маминой юбкой. А после смерти отца и он вовсе погряз в её дрянном и сварливом характере, уже в девятнадцать став ничуть не лучше старого деда.
- Нужно помочь барыне принять гостей, ты же знаешь. - сквозь зубы выговариваю, пока снизу сундука достаю сарафан. Старый, пахнет то ли плесенью, то ли чем-то обветшалым. Он едва ли белый, украшен красными вышивками и лентами. Парадный сарафан всех прислужников барыни. Я никогда в жизни его не надевала, но что-то подсказывает, это именно тот случай.
- И снова она к барыне, - недовольно фыркает Таимир. Я не обращаю внимания, натягивая сарафан на тело прямо без нижнего белья. Нет времени, на нижнее платье. Грудь обтягивает повязка, а под юбкой и вовсе ничего нет, - ей говоришь держись от них подальше, а она к ним бежит!
Закатываю глаза. Им давно пора смириться, что я страшная дворовая боярыни. Уже четыре года, как не стало отца. И все четыре года мама и брат упорно пытаются лишить нашу семью пропитания, заставив меня торчать дома.
- Что ты будешь есть сегодня на обед, братец?! - мне уже осточертело слушать, как моя семья винит барыню во всех своих недугах. - Вы доели последнюю еду, а на охоту ты не бежишь.
- Найдем, чем прокормиться…
- Чем!? Чем, Таимир, ты собрался набивать свой тощий желудок!? - рявкаю я на него, когда руки уже забрались в волосы, чтобы заплести косу. В груди загорелась злость и я сглотнула, пытаясь успокоиться. - Я слышала эти слова сто раз и в сотый раз ты, как и мама, не выходите из дома! И неустанно попрекаете меня за то, что я добываю вам еду.
- Ты берёшь её с рук барыни. - брат почти шипит и я замечаю недавно приобретенную манеру говорить. Это похоже на шипение бешенного кота или какое-то странное безумное рычание. Сразу же высовываюсь из-за перегородки, чтобы посмотреть на взгляд брата в пустоту. - Подачки, а не еда.
- Подачки? - я прыснула со смеху и расправила сарафан. Мать начала топить печь сильнее, запах сухой древесины и огня попал в легкие. В избе холодно после ночи. Мурашки от чувства, что скоро мне наконец станет тепло, приятно покалывает кожу на спине. - Я работаю ради этих “подачек”.
- Работаешь? - мать прыснула со смеху и разбила яйцо о стол. Я схватила мокрые кофты, растянув их на сколоченной деревянной подставке для сушки. Дубленку повесила на крючок у кровати, хотя стоило бы оставить её у печи. Мне осталось лишь поджать губы, когда из под кровати я вытянула новые, связанные из соломы, лапти. - Это ты так называешь то, что указываешь всем в барском доме? Глянь на наши руки, даже это больше работа, чем твои заботы!
Я решила ничего не отвечать маме. Прекрасно знаю, что будет после этого. К любому проявлению власти, даже такому незначительному, как “старшая дворовая” мама относилась с особой ненавистью. И дальше она задела бы тему, которую никто в этом доме не желает поднимать уже много лет. Поэтому я просто смолчала, мечтая уже вырваться из дома.
Ноги колются от холода, пока я аккуратно натягиваю белоснежные носки из овечьей шерсти. Барыня подарила мне их на шестнадцатый день рождения. Приятные, мягкие и теплые. Дорогой подарок. Я сдержала благодарную улыбку, пока завязывала веревочки лаптей.
Мама и Таимир продолжили ворчать и заниматься приготовлениями к работе. Из-за их болезни, они почти не выходят из дома. Они не знают, но это я поручаю давать им работу на дому. Штопают одежду крепостных, вяжут из соломы, занимаются изготовлением корзин и любой ручной работой, которая подвернется. Мама настояла на завтраке яйцами, но я проигнорировала её в очередной раз, и вышла на улицу, сорвав с крючка не ношенную месяцами шубу из лютоволка. Она дорогая, хорошая. Серый лютоволк был убит моим отцом, очень давно, а шубу из него сделала ныне покойная соседка. Эта шуба подарок для мамы, но после смерти отца и болезни, для неё что мой сто раз заштопанный тулуп, что шуба из лютоволка… Всё одно.
Солнце слепит, а холод сразу ставит волосы на голове дыбом.
Деревня ожила с приездом царевичей. Дети несутся к поместью Марфы Игнатишны, крича и размахивая то ли палками, то ли игрушками. Боярский дом на самом конце улицы, виден издалека. Хотя деревенскую улицу с натяжкой можно назвать длинной. Мужики таскают скамьи из домов в большую залу, которая присоединена к терему барыни.
Большой деревянный дом. Двухэтажный, из соснового сруба. Все его швы заделаны на совесть, поэтому внутри всегда тепло. Большое крыльцо, направленное на импровизированную площадь, ломится от народу и, кажется, царевичей. Их приветствует вся деревня и поместье. Верхняя часть крыльца отделана под двойку перекрещенных лошадей, символ рода Трубецких. Старая краска уже давно облезла, редко где показываясь как голубые полосы. Терем барыни больше похож на обычный большой дом, но по сравнению с остальными хибарами это можно было бы и замком назвать. Вытянутый первый этаж, к которому слева присоединяется зала для официальных ужинов. С задней стороны терема большое крыльцо, на котором по вечерам лета барыня пьет чай. Также на этаже сени, просторная прихожая, малая столовая, несколько кухонь, задняя и основная, комната дворовых и комната для отдыха, совмещенная с библиотекой. Там обычно Марфа Игнатишна рассказывает сказки ребятне или учит их читать, как когда то и меня… На этаже выше одни спальни, да старый кабинет барина, в котором теперь никто не сидит.
Но сейчас все столпились у крыльца. Три чёрных жеребца недовольно фыркали со стороны конюшен, пока с ними пытался справиться старший, и единственный, конюх. Черный, тот что принадлежал наследнику, ведет себя спокойнее всех, но явно не очень-то дружелюбно.
А на крыльце стоят три царевича. Я замерла перед трукоплещущей толпой, поймав взглядом их лица. Наверное один из тех случаев, когда обычный народ может попялиться на правящих сынов и никак за это не огрести.
Черноволосые и прекрасные. Самый младший из них с мальчишескими чертами лица, серыми глазами и широкой доброй улыбкой. Его кудри вьются до самых плеч, а лицо ещё не обточилось жизнью, не посуровело. Средний брат стоит посередине и сдержанно осматривает лица крепостных. У него выбриты виски. Лицо его заметно тоньше и острее, чем у всех остальных царевичей. А вот по телосложению он недалеко ушёл от младшего брата.
И что тут говорить, великий наследник. Он стоит самым первым. Закутан в плащ, не показывает рук. Его плечи вдвое шире, чем плечи братьев. Суровый взгляд безразлично проходится по лицам крепостных и вдруг цепляется за мой. Широкая челюсть, идеально выбритая полоса щетины с одной и другой стороны на щеках. Угловатый широкий нос и нависшие над серыми ослепительными глазами брови. Кудри на лбу крупными завитками, виски выбриты, как у брата, но без полос. Серый волчий меж у шеи делает его жутко властным и очень холодным. Я испускаю облако пара, зажав между пальцев две части волчьей шубы и не могу оторвать глаз от него.
А он всё ещё не отвел взгляда от меня…
- Думаешь, если приближенная барыни, - я вздрогнула, когда над ухом послышался голос друга, - она тебе спустит опоздание?
Рефлекторно я толкнула Миколу, как только испуганно повернулась к нему. Вечно он так пугает меня! Худой, высокий парень растягивается в улыбке, притворно потирая плечо. Его лицо вытянутое, рот слишком большой и улыбка выглядит слегка жутковато. Уголки глаз немного опущены, что делает взгляд жалостливым. Русые волосы, как и у всех, торчат из под шапки, а голубые глаза горят озорством и жизнью. На нем его старая дубленка с парой дырок на животе и шапка из собачьей шерсти.
