Риль – крупный знак, означающий запас годовой запас зерна на одного человека (ок. 400 тарсов).
Небесная Вуаль
Также «Вуаль Молка», «Завеса».
Подвижная область абсолютной черноты на ночном небе. Скрывает звезды, но не луны.
Луны
Селана и Валра – названы в честь богини и древнего духа соответственно. В течении года свет каждой то бледнеет, то становится ярче, но никогда не исчезает. Эти перемены составляют фазы лун.
Путеводная Звезда
Ярчайшая из звезд, что (предположительно) указывает путь к центру Шторма. Важнейший ориентир при морском путешествии к Дарованным островам.
Тропа Легионера
Также «Торговая дорога» – важнейшая дорога Деоруса, соединяющая Виалдис и Арватос. По этому широкому, мощеному камнем, тракту перевозят немалую часть зерна из колоний. Разделена на тринадцать участков, отмеченных путевыми столбами. Тренированный посланник проходит такой за день. Возле столбов имеются постоялые дворы, где сменяются посланники и останавливаются торговцы.
Такие «столбовые» постоялые дворы упомянуты в договорах Видевших. В них указано, что оружие под их крышей позволено носить лишь благородным.
Курьеры
Посланники, что переносят особо важные письма. Этим слугам запрещено питие и обжорство (под страхом порки). Также им запрещено учиться грамоте (под страхом смерти). Пользуются особыми привилегиями – их не имеет право досматривать даже владетель земель. Обязаны оценивать и сообщать двору Избранников о состоянии Тропы Легионера.
Асессоры
Слуги Избранников, что «сторожат сторожей». К примеру, могут оценивать состояние тракта и проверять не расходятся ли прочие доклады с истиной.
Акведук
Созданный богами каменный путь для воды. Берущий начало из реки Адиссы, он идет в священный город Арватос.
Предел
Граница между землей людей и ныне оскверненным краем, где боги впервые сошлись в битве с порождениями мрака. Все еще охраняется потомками дома Виссарин, несмотря на утрату последними милости Ихариона.
Сцилла
Флагман Морского Легиона. Ее капитан присягает напрямую Избранникам и не имеет земельного надела.
Дубильня
Сиротский приют в твердыне Избранников. Некоторые слуги дома Гамилькар набираются только из его воспитанников.
Руб
Мера высоты, обязанная своим появлением Маршу Легионера. Огромный воин по имени Руббрум оставлял мечом засечку на каждом путевом столбе вдоль Торговой дороги. Равна семи футам (мера неардо) или трем шагам.
Брухт
Пахучая водоросль, которую море в избытке выбрасывает на берег около Виалдиса. Местные используют ее как приправу, но в остальных землях Деоруса эта «специя» любви ни снискала. По мнению ценителей наилучшее качество имеет брухт, собранный после шторма.
Троголодиты
Обитатели пещер в землях Дара. Точное происхождение неизвестно. Возможно – это потомки коренных жителей островов, что ушли под землю, спасаясь от Шторма. Или же они всегда обитали в пещерах, а после ухода Шторма на север получили возможность выбираться на поверхность и совершать набеги.
Так или иначе они прокляты жрецами и Видевшими за свою жестокость, и Земной легион (особенно подземники) не показывают троглодитам никакой жалости.
Двуцветные горы
Горная гряда, что делит Деорус надвое. На юго-западе горы раздроблены, и их обломки покоятся в море Гнева. Цепь тянется на северо-восток до Серебряной бухты. Единственный путь через Щитовой перевал соединяет Неардор к югу от гор с остальной частью страны.
Свое имя получили из-за свойств Шторма. Сторона гор, обращенная к нему, за века посветлела.
Пролог
.
Начинавшийся дождь наполнил воздух запахом мокрой пыли. Редкие крупные капли оставляли на ее слое глубокие кратеры, но были не в силах добраться до брусчатки. Все дороги, мосты и дома священного Арватоса были построены из одного и того же древнего красноватого камня. Узкие извилистые улицы будто бы высекли из цельной глыбы. Циклопическая башня, вокруг которой и возвели город, выделялась не только своими размерами, но и цветом. Походившая на ступенчатую пирамиду, она была сотворена из матового, темного материала, напоминавшего вулканические стекло. Впрочем сейчас – ночью и под густыми облаками – все казалось черным.
Ноги сами несли юношу к месту встречи, обе личности – своя и похищенная – прекрасно знали запутанный рисунок дорог. Встречный увидел бы белокожего мужчину средних лет с короткой бородкой и густыми бровями. Так выглядел слуга лорда Хестаса – главы заговорщиков. Но за иллюзией скрывался худой, смуглый юноша с серыми глазами. По воле небожителей всем Деорусом правила династия Избранников. Ганнон же почти всю свою недолгую жизнь служил Коулу – их советнику. Советы его, как правило, касались личностей изменников.
Лже-слуга Хестаса добрался до условленного места, где его должен был ждать подручный еще одного заговорщика – главы дома Корб. Благородные семьи, Видевшие деяния богов, мечтали свергнуть династию их Избранников. Измена и богохульство. Долгие месяцы слежки за мятежниками вот-вот должны были принести плоды. Перед внутренним взором шпиона – словно наяву – возникли гербы предателей: зеркало и крылья Корбов, грифон хозяина…
«Хестаса, грифон Хестаса» – мысленно поправил себя Ганнон, сфокусировавшись на собственной личности.
Юноша ощутил тошноту и боль от кольца, что создавало его ложную личину. И это в тот самый момент, когда он представил себе гербы и девизы изменников.
«Неужели это происходит и со мной?!» – ужаснулся Ганнон, но времени на страх не было. – «Если и так, то тем важнее добиться успеха, чтобы у хозяина было меньше причин задавать вопросы.» – В этот раз сомнений в личности «хозяина» не было, речь шла о Коуле.
Юноша сжал кулак, борясь с болью, и усилием воли отогнал назойливое видение. Светлый пергамент с гербом семьи Корб растворился, а его место заняло бледное испуганное лицо слуги этого благородного дома. Его звали Фирх.
– Ты опоздал! – Прошептал шпион, сумев выдать свое напряжение за гнев.
– Да, прости, друг. – Закивал слуга. Настоящий его друг, чью личину носил Ганнон, сейчас лежал без чувств в доме неподалеку. – Но ты же сам понимаешь. Выскользнуть было непросто, мой господин не должен знать. – Тоже шепотом отвечал полный, круглолицый мужчина, что согласился выдать планы своего хозяина. Фирх тяжело дышал и стоял, сжав кулаки, то напрягая, то расслабляя их.
«Заговорщики злоумышляют против Избранников, Корб хочет ослушаться прочих заговорщиков, а этот слуга – выдать планы хозяина.» – юноша поморщился, пока обдумывал количество предательств.
– Лорд К…
– Без имен! – Мягко, но твердо произнес шпион, играя роль сообщника. – По крайней мере, без лишних. Кого хочет использовать твой господин? И для чего? Мы должны знать.
– Не использовать, а привлечь! – Горячо вступился за своего лорда Фирх, но тут же начал озираться, испугавшись собственного голоса.
– Не дай ему совершить ошибки, друг. – терпеливо проговорил Ганнон, важно было не дать слуге сорваться. Даже предавая хозяина, тот желал лишь защитить Корба.
– Д-да, да, спасибо тебе, что пришел. – Продолжал мужчина уже тише. Он разжал руку, во вспотевшей ладони лежал кусочек янтаря – талисман от нечистой силы. Суеверие более древнее, чем нависавшая над городом башня. – Наше дело правое, но, Ихарион милостивый, не такими же методами. – С ужасом в голосе проговорил слуга, – Я согласен совершить проступок и принять наказание ради блага другого, – оправдывался перед самим собой Фирх – ведь этому и учат… – он резко умолк и откашлялся с неумелым притворством.
Похищенная память подсказала, что Хестас и сам был не против "таких методов", но что это был за грех? «Если свергать Избранников богов – правое дело, то что же могло его так испугать? Слухи о связи заговорщиков с демонопоклонниками все меньше напоминают слухи…» – едва не вздрогнув, подумал шпион и сказал:
– Одно имя и мы сможем помочь. У нас мало времени, друг мой. – Осторожно надавил Ганнон. Второе даже было правдой. Юноша повернулся, будто бы озираясь, незаметно нащупав под плащом рукоять кинжала. Внутри боролись страх перед Коулом и отвращение к поступку. Это было первое задание, где ему разрешили оборвать чью-то жизнь. Разрешили…Будто это привилегия! Конкретных указаний не было, но взгляды советника были известны. Старик предпочитал действовать надежно.
– Нет, не сейчас! Не здесь! Мне еще нужно будет зайти в поместье. Убери деньги! – Фирх указал глазами на место плаща, под которым Ганнон сжимал оружие. «Не очень-то незаметно вышло!» – выругался про себя шпион, а испуганный мужчина продолжил лепетать – Только у самых ворот, завтра в полдень, когда будет готова семья. Сестра жены уже увела детей в безопасное место. Я расскажу все, что знаю, и мы сразу уйдем из города.
– Хорошо. – Медленно произнес Ганнон. Он разжал кулак, не собираясь пускать в ход нож ни сейчас, ни позже. Юноша не испытывал к предателю жалости, но оставлять сирот? Фрагменты памяти украденной личности подсказали, что Фирх был вдовцом. Кольцо вновь послало спазм боли, личина не продержится до полудня. – Деньги принесет мой человек, неардо.
– Неардо? – недоверчиво переспросил мужчина. Уроженцам той части страны, что лежала к югу от Двуцветных гор, не сильно доверяли на севере, особенно в Арватосе. Шпион никогда не бывал в Неардоре, но его истинная внешность походила на смуглых жителей того края во всем, кроме цвета глаз.
– Да, высокий и худой. Только глаза серые, а не голубые, как у большинства. – Описал себя Ганнон. – Верю ему, как себе.
– Хорошо. – Заключил Фирх, смирившись, выбора у него не оставалось.
Оба стояли молча. Ганнон опустил взгляд вниз и прикрыл глаза. В наступившей тишине он смог различить приглушенный лязг металла, донесшийся из…
– Ты привел за собой кого-то! – Прошипел шпион, Фирх только растерянно крутил головой по сторонам. – Беги, я уведу их! Никакого поместья! Договоренность в силе! – Тихо, но очень быстро проговорил Ганнон и толкнул слугу, тот бросился бежать.
Юноша накинул капюшон и встал к переулку, из которого донесся звук, боком. Подозрительность не стала излишней: через несколько мгновений оттуда показались двое гвардейцев, видимо, слуги Корба. Помедлив еще удар сердца, Ганнон дождался, пока его не заметят, и рванул со всех ног.
Стопы тут же наполнились болью, выпуклые камни брусчатки мстили за спешку, неподобающую для священного города. Мимо проносились каменные стены домов, они были едва различимы во мраке, но дорогу юноша знал отлично. Миновав несколько развилок, он увидел спасительный огонек: оставленная им свеча все еще горела, и ее отблеск был виден в узком окошке.
Погоня была близко, оставалось лишь несколько мгновений. Влетев в небольшой каменный дом, Ганнон, не сбавляя скорости просунул руку с кольцом в гору ветоши, под которой в оцепенении лежал настоящий слуга Хестаса, чью личину он похитил. Надежно прятать тело – первое чему учили. Шпион приложил кольцо к голове лежавшего и почувствовал, как человек вздрогнул. Глаза на мгновение ослепил зеленый свет, к счастью, его видел только юноша.
Ганнон развернулся так, чтобы его лицо озарила свеча, и вовремя: в комнатушку уже ворвались двое гвардейцев. Ростом лишь чуть ниже беглеца, оба были куда массивней. В руках они держали короткие, богато украшенные мечи. Герб своего хозяина они предусмотрительно не носили.
– Это не он! – Воскликнул первый, светловолосый воин с массивными надбровьями и рябой кожей. Он сильно раскраснелся от бега и был очень зол.
– Хедль! Молк его подери! – Отвечал второй, темноволосый. Кожа неардо и правда походила цветом на скорлупу ореха хедль. «Неардо» держал руки на виду и смиренно глядел в пол.
– Почтенные, – заговорил юноша, добавив в голос акцент. А назвал он их, как было принято у южан. – К чему такое внимание к честному торговцу?
– Какого Молка ты убегал, честный? —спросил темноволосый, не опуская меча.
– Подумал, вы не одобряете мою касуа. – пожал плечами смуглый юноша. Слово «торговля» на языке неардо тут знали все. Вот только на севере оно стало синонимом темных делишек. – Но не беда! Всегда можно договориться, позволите? – Ганнон медленно потянулся за пазуху.
– Нет времени. – прорычал темноволосый, кивнув на дверь.
– Да тот опарыш уже за три путевых столба отсюда. – Отвечал ему рябой – Давай, почтенный. – Гвардеец указал острием на предполагаемый кошелек.
Юноша достал мешок с монетами и протянул вперед. Когда толстые пальцы с разбитыми ногтями почти коснулись серебра, неардо проговорил:
– Рад заплатить, но могу и сказать, куда убежал второй, ну, за которым вы гнались сначала. Ох, сперва думал, вы все трое за мной… – Ганнон не был уверен, что его оставят в живых даже после взятки. А вот спешка погони давала больше шансов.
В комнате как будто потемнело, черноволосый гвардеец отодвинул товарища и схватил пройдоху за тунику.
– Говори!
– С удовольствием, почтенный. Если оставишь пару монет! – продолжал торговаться неардо. Деньги интересовали Ганнона в последнюю очередь, но роль нужно было отыграть до конца.
– Гнилой хедль, я тебе… – гвардеец уже было замахнулся для удара рукоятью, но его остановил рябой товарищ.
– Плохо ты знаешь их брата. Не родила еще земля Неардора сына столь недостойного, что не взял бы денег за подлость. – Неожиданно поэтично выразился светловолосый – Угрожать им в таком деле бесполезно. Да и не занимаются они касуа в одиночку. – Рябой воин оглядел комнату, в которой, помимо входной, была еще одна дверь. На гору тряпья он внимания не обратил. – Возьму не все, а сколько боги пожалуют.
Гвардеец запустил руку в кошель, который Ганнон сжал посередине, чтобы убавить щедрость небожителей. Рябой скривился, но спорить не стал. Юноша направил погоню в безопасную сторону и, выждав немного, перетащил все еще бесчувственного слугу Хестаса в соседний переулок, укрыв мусором. Когда мужчина очнется, у него будут смутные воспоминания о встрече с человеком Корба, отказавшемся выдать имя, и о погоне, от которой едва удалось уйти.
***
Прихрамывая, Ганнон брел по улицам Арватоса в сторону ворот, где его должен был ждать Фирх. Он уже порядком попетлял, чтобы убедиться в отсутствии слежки, и стопы не были благодарны. Азарт опасности ушел, и его место – как всегда – заняли тревожные размышления: все ли он правильно сделал, не слишком ли рисковал?
«Кольцо могло оглушить одного из них, но второй бы точно зарубил меня. А так они боялись сообщников пройдохи-неардо.» – Рассудил про себя юноша и бросил взгляд на громаду Башни, что все четче выделялась на фоне светлеющего неба. Вид опустевшего дома богов заставил вспомнить об их противниках:Заговорщики почти наверняка связались с культами демонопоклонников, по крайней мере лорд Корб.
«Только Второго Круга нам не хватало, что уж говорить о самих культистах.» – поежился слуга Коула. После воцарения Избранников Белые жрецы Большего Круга потеряли право судить даже за ересь. Но вот охотники на демонов из Второго всегда появлялись, почуяв запах добычи. И их не волновали даже пакты благородных домов, Видевших деяния богов. Пусть эти пакты и были приравнены к священным текстам.
«Впрочем, нас это тоже не интересует.» – усмехнулся про себя юноша. Что Корб, что Хестас – оба были Видевшими. Именно старая знать Деоруса была недовольна правлением династии Гамилькаров из Виадлиса. Или, как этот портовый город часто именовали здесь, Тиарпора. Старое название, бывшее в ходу до воцарения Избранников, будто бы возвращало «старые-добрые» времена.
Палец все еще пульсировал от боли. Поморщившись, Ганнон стянул с него кольцо и убрал за пазуху. Тревожные мысли вернулись, только теперь вместо врагов, шпиона беспокоили «друзья». Переплетения вассальных клятв Деоруса будто назло возникли перед глазами в виде пергаментов с гербами, совсем не мешая смотреть на дорогу. К Избранникам – дому Гамилькаров – так или иначе сходились нити от всех остальных. Слышавшие присягали Видевшим…Картина расширялась, включая «выскочек» Откликнувшихся и «чужаков» неардо. Ноющая боль в руке тут же напомнила о себе, подкрепив подозрения и рассеяв видение.Медитативное состояние, в которое юноша иногда впадал при глубоких раздумьях, окончательно выбрало себе форму: геральдика всегда занимала слугу Коула. А теперь этот «дар» начал мешать использовать то, чему своих людей учил советник.
Пока юноша был на первой ступени из трех, он мог только лишать человека сознания при помощи кольца. В те времена таких проблем не возникало. На второй, научившись похищать и возвращать внешность и мысли, ученик Коула стал чувствовать, как что-то внутри него влияло на ритуал. – «Ох не добраться бы до третьей…».
Лишь однажды один из собратьев (как раз взошедший на верхнюю ступень посвящения) говорил о чем-то подобном. Радостный, он спешил поделиться с Ганноном «новыми путями». Они оба испытывали жажду знаний. Можно даже сказать, были друзьями. Бедняга думал, что Коул наградит его. А теперь не осталось даже имени, вспоминать «предателя» было запрещено.
«Тайна делает нас сильнее, мы ничтожны на свету» – несколько раз повторил про себя Ганнон, пытаясь унять муки совести, что корила его за смирение с судьбой друга. Непредсказуемые изменения могли быть опасны, ведь возможности слуг Коула следовало хранить в секрете. Они были ничтожны по сравнению с тем, что приписывали жрецам богов, но в нужный момент и в нужном месте могли оказаться судьбоносными. Духовенство же не делало из своей силы никакого секрета, да и не нуждалось в этом.
Речь шла, конечно, не об обычных смертных – «белых» – священниках. Эти лишь служили в храмах и боролись за власть и деньги, как все. А вот те, что обитали в Башне…Могущественные Черные жрецы, как их называли, редко снисходили до общения с прочими жителями Деоруса, будь то даже Избранники или охотники на демонов из Второго круга.
Так или иначе, впереди была встреча с Фирхом. И если все пройдет, как задумано, то Коул будет доволен и не станет задавать лишних вопросов.
«А сам я на рожон не полезу, умишка хватит!» – Рассудил Ганнон и продолжил путь уже чуть более спокойно.
***
Слуга Корба взвешивал в руке мешок монет. На его лице, освещенном первыми лучами солнца, читались разочарование и гнев, подавленные страхом Но времени на споры у него не оставалось – Собрал долю, почтенный? – Все же решился съязвить Фирх. Большую часть недостающего, конечно, забрал рябой гвардеец, но и Ганнон взял несколько монет на дорогу.
«Если бы ты знал, какой судьбы избежал.» – раздраженно подумал юноша. Оставлять свидетеля в живых не предполагалось. А деньги, служившие приманкой, слуга Коула мог забрать себе. Советник не экономил на своих людях.
Ганнон бросил взгляд за спину собеседника, на телегу, запряженную волами. Оттуда глядели в ответ две пары больших, любопытных глаз. Дети ждали своего отца, спрятавшись за тканным пологом, но не могли удержаться и тайком изучали незнакомца-неардо. Злость на Фирха тут же исчезла.
Слуга Корба тем временем раздвинул пальцем серебряные монеты и удостоверился, что был в кошельке и курум. Этот зеленый металл добывали на Аторе и там же чеканили монету. По закону на него полагалось покупать лишь зерно, что привозили с островов-колоний в Виалдис, но курумовые таны и тарсы ходили наравне с серебряными ланами и медными вортами во всех землях близ этого портового города. А в сезон, когда прибывали корабли с зерном, курумовые монеты становились куда более желанными.
«Стало быть, собираешься уплывать, но в порт пойдешь не прямой дорогой.» – Ганнон мысленно похвалил слугу Корба за осторожность. Встречались они у ворот, что вели на север, а широкая дорога, соединявшая священный Арватос и торговый Виалдис, начиналась у восточных.
***
«Дом Вертол, Серебряная бухта» – юноша повторил про себя сообщение Фирха, пока шел к восточным вратам. Этот дом относился к Слышавшим, но был не менее влиятелен, чем многие Видевшие. – «Порт вне Виалдиса, значит, бунтовщикам нужно привезти что-то ценное с Атора или из колоний. Наверняка наймут морехода неардо…».
Ганнон усмехнулся собственной вере в махинации южан. Он использовал эти предубеждения, чтобы обмануть людей Корба, а, выходит, и сам в них верил. Слуга Коула никогда не был к югу от гор. Он пытался узнать больше о жителях той страны, чтобы лучше притворяться одним из них. Но то, что не пригождалось в работе, быстро забывалось: неардо никогда не приняли бы его за своего, а для прочих жителей Деоруса…хватало и глупых предрассудков. Благо на севере имелось достаточно осевших «предателей крови», в которых от южан была одна только внешность. Всегда можно было притвориться одним из двух.
Боль в руке напомнила о страхе, от которого ненадолго удалось отвлечься. Одни опасности оставались позади, но дома ждали новые. Впрочем, с заданием он справился, и хозяин должен быть доволен.
«Хорошо бы и правда оказаться там, за горами, подальше от Коула, подальше от всех…» – мечтательно подумал юноша, но тут же отмахнулся от наивной надежды. Впереди лежала дорога в Виалдис, и было видно, как ее красноватый камень белеет, приближаясь к горизонту. Тут и там из земли торчали мельницы, жадно поглощавшие зерно из колоний.
Благородные Откликнувшиеся, что владели землей вдоль Тропы Легионера, должны были быть особенно бдительными: двор Избранника как раз возвращался в Виалдис после паломничества в Арватос и был сейчас в двух днях пешего хода отсюда. Ганнону предстояло обогнать медлительную процессию.
«А ведь еще нужно забрать подарок для друга.» – юноша вздохнул и отправился в путь.