Пелена

Петр Истомин
Пелена

12

За неделю до дня рождения Холли я пришел домой в приподнятом настроении. Я рассказал Энн о том, что компания «ЮниТек» предлагает детям всех сотрудников полицейского управления города бесплатные дневные абонементы на посещение их парка аттракционов «ФанниЛэнд».

– Это все в рамках партнерской программы, – объяснил я, – Они также проспонсировали наши спортивные мероприятия, передали на безвозмездной основе новые компьютеры для нашего участка… И вот теперь предлагают посетить «ФанниЛэнд» абсолютно бесплатно всем детям до шести лет и их родителям. Я специально уточнил – до шести лет включительно.

– Парк аттракционов в октябре? – Энн скептически подняла правую бровь.

– Да, на водных аттракционах уже не покататься… Но погоду обещают достаточно теплую, так что мы сможем прокатиться на всем остальном. Что скажешь?

– Даже не знаю, Майк, – она выключила электронную книгу, которую читала, и положила ее на журнальный столик, – А это безопасно?

– Что именно? Аттракционы? – спросил я, – Да конечно. Там же компьютерные датчики, все такое. Безопасность на высшем уровне. Почти на всех аттракционах можно кататься с шести лет.

Энн задумалась.

– Ну не знаю…

– Родная, я не хотел приводить этот аргумент, но… Я же не печатаю деньги, ты, надеюсь, это понимаешь? Может, вместо кафе-мороженого мы сходим в этот парк… Бесплатно. А на сэкономленные деньги купим Холли того медведя. Как его там?… Вилли?

Глаза Энн блеснули.

– Да, она только о нем и говорит…

Я кивнул.

– Ну так что?

Энн колебалась еще несколько секунд.

– Ладно, – она улыбнулась, – Молись, чтобы погода не подвела.

Она не подвела. Когда мы прошли через ворота, над которыми висели разноцветные буквы «ФанниЛэнд», светило почти летнее солнце, а воздух был теплым и сухим.

– Ура! – вскинула руки Холли. Утром ей подарили гигантского медвежонка Вилли, и теперь она пребывала в отличном настроении.

– Ну что, на чем прокатимся сначала? – спросил я, приобнимая дочку за худенькое плечико.

– Чертово колесо!

– Как скажешь, именинница.

Мы купили три порции сладкой ваты и неспешно двинулись по аллее в сторону возвышающегося в нескольких сотнях метров от нас чертового колеса. Народу в парке, вопреки моим ожиданиям, было довольно много. Всюду ходили молодые парочки, подростки и такие же семьи с детьми, как и мы.

Чертово колесо подняло нас над парком, и мы смогли полюбоваться прекрасным видом. Холли была в полнейшем восторге. Мы с Энн, вслед за ней, тоже.

Потом Холли пошла кататься на карусели, а мы с Энн купили кофе и стали наблюдать за тем, как она весело хохочет каждый раз пролетая мимо нас и заходя на новый круг.

– Ну так что, хорошая идея была с парком аттракционов? – спросил я.

– Да, – Энн отпила из стаканчика горячей молочной пены, – Когда видишь, как она радуется… Это самое главное в жизни.

– Да, – я согласно кивнул.

Мы пообедали в кафе, где для Холли, как для именинницы, устроили небольшое песенное шоу. Она смеялась, хлопала в ладоши и с удовольствием надела на голову картонную диадему принцессы.

Я смотрел на нее и думал, что это, возможно, последний ее день рождения, который мы можем провести вот так вот. Дальше она начнет взрослеть с астрономической скоростью. Не за горами макияж и рок-музыка…

И парни…

Господи боже, парни!

От этой мысли меня передернуло.

После обеда Холли уговорила нас пустить ее покататься на американских горках. Не на больших, взрослых, а на тех, которые были поменьше.

– Ну мама! Написано «с шести лет»! А мне уже шесть!

Мы с Энн переглянулись. Аргумент железный. Я пожал плечами.

– Ладно… – сказала Энн, – Мы с папой будем смотреть.

Хоть горки и были детскими, в них все было как на взрослых. Нужно было пройти через калитку в высокой ограде и подняться по ступенькам к платформе, с которой работник парка рассаживал детей по вагончикам. Холли помахала нам рукой и скрылась за ограждением.

– Плохая это идея, – сказала Энн.

– Да брось ты, – я обнял ее за талию, – Пойдем посмотрим.

Мы обошли аттракцион и встали в нескольких метрах от задней калитки. Отсюда открывался хороший вид на все хитросплетение железной дороги, и именно из этой калитки Холли выйдет после того, как состав закончит свое движение.

Звякнул звонок, и состав тронулся. Холли сидела во втором ряду первого вагончика. Пока состав поднимался в горку, она повернулась и помахала нам. Я помахал в ответ.

Каждый раз, когда вагончики устремлялись вниз после очередного подъема, и раздавался радостный детский визг, Энн рядом со мной громко охала, а я говорил что-то вроде «Да прекрати ты».

Наконец вагончики остановились. Мы вместе с другими родителями подошли чуть ближе к выходу. Калитка открылась, и из проема стали выбегать радостные дети.

Вот девочка со светло-русыми волосами кинулась в объятья папы.

Холли не было.

Вот пухлый мальчик, покачиваясь, подошел к строгого вида маме. Его явно мутило, а она без умолку причитала «я же говорила, не надо было».

Холли не было.

Две девочки-подружки вышли, громко обмениваясь впечатлениями.

Холли не было.

Где-то за затылком зазвенел, пока еще тихо, тревожный колокольчик.

Последним вышел мальчик в забавных круглых очках, а за ним показался работник парка в сером комбинезоне. Он вышел и стал закрывать калитку.

– Майк… – тихо прошептала Энн, пока еще не понимая, что происходит.

Я направился к работнику парка.

– Сэр! – позвал я его на ходу.

Мужчина повернулся ко мне.

– Да?

– Моя дочь… Она еще не вышла и…

Мужчина с удивлением повернулся и посмотрел в проем.

– Эм… Нет, сэр, все дети вышли.

– Да как такое может быть? – я мягко отодвинул его рукой и зашел в проем.

Моему взору предстали пустые вагончики, ожидающие следующую партию детей, которые, к слову, уже собрались возле противоположной калитки и нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Другой работник парка, который уже был готов их запустить, недоуменно посмотрел на меня.

– Майк? – это была Энн, она тоже зашла в калитку.

– Послушайте, сэр… Мэм… Детишки вышли, может, вы не углядели…

Я не слушал его. Я подошел к первому вагончику и наклонился, заглядывая под сиденье. Если Холли решила таким образом пошутить, то она у меня сегодня получит взбучку, несмотря на день рождения.

Но под сиденьем второго ряда никого не оказалось. Как и под сиденьем первого и какого-либо другого ряда любого другого вагончика. Я выпрямился и посмотрел на Энн. В ее глазах застыл ужас. Телефон дочери Энн держала в руках. Холли сама отдала его, чтобы тот ненароком не выпал во время поездки. До всеобщего чипирования оставалось около года.

– Здесь есть… Где спрятаться? – спросил я, оглядываясь – Какое-нибудь служебное помещение или… Я не знаю…

Но я уже и сам видел, что спрятаться здесь негде.

– Да где ж тут спрячешься… – мужчина в сером комбинезоне посмотрел на коллегу у противоположной калитки, тот вопросительно развел руками, – Сэр. Девочка, скорее всего, вышла в толпе, и вы ее просто не заметили. Она где-то здесь, поблизости, вы бы походили тут, поискали…

Я достал удостоверение и сунул ему под нос.

– Где тут у вас администрация? – спросил я.

– Да вот там, в том здании, – мужчина махнул рукой в сторону двухэтажного серого строения в конце аллеи.

– Поищи ее здесь вокруг, – сказал я Энн и побежал.

Входная дверь административного здания оказалась закрыта, и я принялся колотить в нее ладонью. Мне открыл молодой парень в белой рубашке и серых джинсах. Он осмотрел меня с ног до головы.

– Сэр?

– Моя дочь потерялась.

Парень вздохнул. Наверняка, это был не первый подобный случай в его карьере.

– Понятно. Не волнуйтесь, такое бывает. Сейчас найдем.

Он пропустил меня внутрь и пригласил в небольшой кабинет, где за компьютерами сидели двое – лысый мужчина лет сорока и молодая девушка, которая закинула ноги на стол и потягивала через трубочку какой-то напиток из высокого стакана.

– Ребята, потерялся ребенок.

– Фамилия, имя, – бесстрастно сказала девушка, даже не оборачиваясь в мою сторону.

– Холли Купер… А зачем вам?..

– Минуту, – девушка пробежала шустрыми тонкими пальцами по клавиатуре и на экране появилась фотография Холли, – Это она?

– Она, – сказал я, – Но откуда?…

– Сейчас загоним ее портрет в программу распознавания и одна из сотни камер, развешанных по всему парку, ее найдет.

Я посмотрел на парня, открывшего мне дверь. Тот пожал плечами.

– Технологии не стоят на месте, – сказал он, – Меня, кстати, зовут Джесси, а вас?

Я показал ему удостоверение. Ни один мускул его лица не дрогнул.

– Спокойно, детектив. Все абсолютно законно.

Лично я был в этом не уверен, но сейчас не до разбирательств.

– Хм, странно, – пробормотала девушка. Я тут же насторожился и приблизился к монитору ее компьютера.

Джесси, похоже, тоже заволновался:

– Что такое, Мэйси?

– Ее нет в парке… Но она и не выходила за его периметр. Последнее место, где камера ее зафиксировала, – детские американские горки.

Мэйси вывела на экран видеозапись, на которой Холли машет нам рукой и проходит на посадку в вагончик.

– Это я и сам видел, – выпалил я, – Она не вышла из-за ограждения после окончания поездки. Что она там, сквозь землю провалилась? Дайте изображение с камеры, снимающей территорию за забором.

Мэйси и парень в белой рубашке переглянулись.

– Ну… Дело в том, что ее нет.

– Что? – я в упор посмотрел в глаза Джесси. Боже, да ему лет двадцать, не больше.

– Да, камеры за ограждением нет. Мы все хотели ее поставить, но то одно, то второе…

– Черт с вами. Дайте запись самой поездки с этой же камеры.

Мы посмотрели, как вагончики сделали три круга по волнообразным рельсам с четырех разных камер, находящихся на расстоянии от десяти до пятидесяти метров от аттракциона.

 

Вот Холли вскинула руки и летит вниз.

Вот она хохочет, набирая высоту.

А вот состав вагончиков заканчивает свой маршрут, останавливаясь за ограждением, так, что его не видно.

Из калитки выходят дети. Все, кроме моей дочери.

– Это очень странно, – пробормотала Мэйси.

– Вы что, хотите сказать, она растворилась в воздухе?

– Подождите минутку, я свяжусь со службой безопасности… – сказал Джесси, достал телефон и отошел от нас на несколько шагов.

Я снова наклонился к Мэйси.

– Еще раз выведите мне запись поездки.

Мой тон испугал Мэйси, и это было хорошо. Она послушно открыла файл.

– Стоп!

Девушка нажала на кнопку, и картинка замерла. Я ткнул пальцем в девочку, сидящую рядом с Холли.

– Распознайте мне вот эту девочку и скажите, где она находится сейчас.

– Минуту, – Мэйси стала нажимать на кнопки и через минуту сказала, – Она возле батутов. Вот, видите?

Я увидел. Девочка в компании родителей стояли и смотрели, как прыгуны выделывают пируэты.

Я кинулся к выходу, не обращая внимание на крик Джесси «Эй,погодите!».

На улице меня ждала Энн.

– Боже, Майк, я не понимаю…

– Пошли, – бросил я на ходу.

Когда мы подбежали к батутам, девочка и ее родители еще не успели уйти. Я без лишних слов кинулся на колени перед ней, так, что мое лицо оказалось на уровне ее.

– Ты сейчас каталась на американских горках.

– Папа! – глаза девочки округлились.

Ее отец среагировал мгновенно, и я тут же почувствовал тяжелую ладонь на своем правом плече. Я ее стряхнул.

– Эй, ты что творишь?!

– Заткнись! Американские горки, – я схватил девочку за плечи, – Рядом с тобой сидела девочка. Ты помнишь?

– Да, – девочка была близка к тому, чтобы заплакать.

Ее отец попытался меня оттащить, но я отшвырнул его движением корпуса. Где-то рядом плакала Энн и выкрикивала мое имя.

– Эта девочка – она выходила вместе с тобой, да? Куда она делась?

– Не знаю, я не помню.

– Вспоминай.

– Я не могу, – по щекам девочки наконец потекли слезы.

– Вспоминай!

– Я не знаю!

Боль пронзила мою правую скулу. Это отец девочки ударил меня. Я пошатнулся, но не упал. Не отдавая себе отчет, я рванул вперед и повалил его на землю.

13

– Майк?

Я моргнул и непонимающе уставился на Энн.

– А?

– Я говорю, ты будешь еще вина?

Я посмотрел на дрона, который замер с бутылкой возле нашего столика.

– Да… Да.

– О чем задумался?

– О Холли, – сказал я.

– Надеюсь, ты вспоминал что-то хорошее. Все же мы отмечаем ее день рождения.

Я промолчал, уставившись в окно. По стеклу бежала дождевая вода, неоновый пейзаж города расплывался как на экране плохо настроенного телевизора. Я ненавидел эти посиделки с Энн в день рождения Холли. Ненавидел всем сердцем. Потому что помимо того, что это день рождения нашей дочери, это еще и день ее исчезновения. Так какого черта мы тут отмечаем?

– Ей бы здесь понравилось, – сказала Энн, и я не выдержал.

Стукнув кулаком по столу так, что все вокруг повернулись к нам, я выкрикнул:

– Хватит!

В зале ресторана воцарилась полная тишина. Энн округлила глаза.

– Майк…

– Хватит разводить этот цирк! Хватит изображать семейную идиллию, обращаться к Холли, как будто она сидит с нами за столом. Хватит делать вид, что все нормально! Ничего не нормально! Наша дочь пропала двенадцать лет назад, исчезла. А мы сидим тут и отмечаем это. Никто не понес наказания, никто! Как ты можешь здесь сидеть и спокойно жевать чертов салат?

– Майкл, сядь, пожалуйста.

Я огляделся и с удивлением обнаружил, что пока говорил, действительно поднялся на ноги. Люди за соседними столиками испуганно смотрели на меня. Я перевел взгляд на Энн. На ее лице была смесь самых разных эмоций.

– Не буду я никуда садиться.

Я достал телефон, нажал на кнопку и расплатился за ужин. Затем быстро накинул пальто и шляпу и направился к выходу. У самой двери до меня донесся голос Энн:

– Так какого черта никто не понес наказание, а, Майк? Какого же черта ты не нашел виновных? Ты трус и слабак. Ты сдался и сбежал.

Я замер, сжав кулаки. Меня трясло от ярости, все вокруг пульсировало в такт сердцебиению. Мне стоило колоссальных сил взять себя в руки и молча выйти на улицу под дождь.

Я брел куда глаза глядят, засунув руки в карманы. В висках стучал пульс. Сколько прошло времени – я не знал. На улице стемнело. Я промок насквозь, но продолжал идти. Подальше от Энн, подальше от всего этого. Только от прошлого не убежишь, сколько не беги.

Из подворотни выскочил бродяга и с криком «Пожалуйста, сэр, пару монет» бросился на меня с вытянутыми вперед грязными руками. Я грубо отпихнул его в сторону. Тот врезался спиной в стену, сполз по ней вниз, сев в лужу, и принялся тихонько рыдать.

Я пошел дальше. Куда я забрел? Район незнакомый. Конечно я мог бы одной мыслью вызвать перед своим взором интерактивную карту города и посмотреть местоположение, но мне было все равно.

С дорог пропали машины. Редкие прохожие скрывались в темноте переулков, едва завидев меня.

Улицу изредка кто-то перебегал.

Постепенно мои нервы стали успокаиваться. Я встал под козырек, который остался от магазина, чьи двери теперь были заколочены листами фанеры, и закурил. Сверху на меня лился свет одинокой красной неоновой лампы. Надо вызвать такси и поехать забрать машину, которую я бросил у ресторана.

Или позвонить Энн?..

Нет, к черту…

Я кинул окурок под ноги и полез в карман за телефоном, как вдруг мое внимание привлекло какое-то движение. Ближайший перекресток пересек автомобиль. Большой автомобиль. И я сначала даже не понял, что именно так сильно привлекло мое внимание.

Это был фургон. Черный фургон со сломанным зеркалом заднего вида. Тот самый, из которого в переулок выбросили тело Джулии Лойд. Или, вернее, девушки, чертовски на нее похожей.

Не раздумывая ни секунды, я рванул с места. Фургон успел скрыться из моего поля зрения за поворотом, но ехал он не очень быстро, так что я умудрился его нагнать. Вот он, в каких-то пятидесяти метрах от меня, и расстояние продолжает сокращаться. Я на бегу выхватил револьвер из кобуры. Окошки на задних дверцах фургона были затонированы. Нейроинтерфейс лихорадочно пытался считать номерные знаки, но их не было.

И тут фургон резко стал набирать скорость. Черт, должно быть, водитель увидел меня в целое зеркало заднего вида. Нужно было быть осторожнее, идиот.

Я вложил все силы в рывок.

– Эй! – крикнул я, будто это могло чем-то помочь.

Вдруг раздался визг тормозов – фургон резко повернул направо. Это дало мне возможность сократить расстояние до минимума. И тут одна из задних дверей открылась, и на асфальт выпало тело. Светлая кожа блеснула в ночи как айсберг в черной океанской воде. Я резко остановился. Фургон снова набирал ход, удаляясь. Я посмотрел вниз. Девушка. Абсолютно голая. Рука сломана, то ли во время падения, то ли еще раньше.

Что делать?

Я снова посмотрел вслед фургону. Тот уже почти скрылся из виду.

Черт, что же делать?

И тут я услышал сдавленный хрип. Я опустился на колени и увидел, что горло девушки перерезано.

– Дьявол…

Я подложил одну руку ей под голову, второй постарался зажать рану. Горячая кровь заструилась по моим окоченевшим пальцам. Я взглянул ей в лицо. В тусклом мигающем свете какой-то вывески мерцали широко раскрытые глаза. В них читался ужас. Зрачки бегали из стороны в сторону. Губы шевелились, выдавая тихие хрипы.

Это была Джулия Лойд. Не девушка, которая на нее просто похожа. Это она. Снова.

– Не отключайся, держись! – крикнул я, лихорадочно пытаясь остановить кровотечение.

Во внутреннем кармане моего пальто лежали шприцы с метаакционитом. Это вещество, краткосрочно усиливающее регенерационные способности организма. Копы всегда должны были иметь при себе несколько доз.

Мне пришлось убрать правую руку из-под ее головы. Кровь из пореза хлынула с новой силой. Я выругался.

Проклятый колпачок выскальзывал из мокрых пальцев.

Кровь стекала по телу девушки, смешиваясь с дождевой водой. Хрипы становились тише. Ее глаза стали закрываться.

– Нет! – выкрикнул я, и тут зазвонил телефон. Нейроинтерфейс подсказал, что это был Харт.

Я достал телефон и с четвертого раза умудрился нажать на кнопку приема вызова.

– Джим! Джим, нужна скорая, срочно! Отследи мое местоположение! Фургон… Тут девушка, у нее перерезано горло, я…

– Майк, все кончено, – сказал Харт.

– Что? – я плечом прижимал трубку к уху, одной рукой пытаясь как-то передавить артерию и остановить кровотечение, а второй снять колпачок со шприца и поставить чертов укол, хотя и понимал, что уже слишком поздно.

– Я знаю об этой девушке, я уже отправил к тебе бригаду, чтобы ее доставили в морг, но…

– Джим, что ты несешь, она же еще жива!

– Расследование дела Джулии Лойд прекращено, – отрезал он.

Я не поверил своим ушам.

– Что?

– Майк, я… – Харт тяжело вздохнул, – На меня надавили, понимаешь?…

Тело девушки, лежащей на асфальте у моих колен, обмякло. Я услышал звуки сирен. Вдалеке замигали вспышки красного и синего света.

– Кто? – выдохнул я.

– Не по телефону, Майк.

Я, пошатываясь, поднялся на ноги. За моей спиной остановились машины скорой помощи и полиции.

– Приезжай в участок, – сказал Харт и разорвал связь.

Я медленно опустил телефон. Ко мне подошел полицейский.

– Детектив Купер?

Не ответив, я молча развернулся и пошел прочь от лежащего на мокром асфальте тела. Мимо меня пролетели медицинские дроны с носилками.

14

Подъехав к участку, я сразу же понял, что дело дрянь. Джим ждал меня около входа, прячась от дождя под козырьком. Вывеска полицейского управления озаряла его лицо бледным голубым светом, и я разглядел на нем смертельную усталость. И еще страх. Харт курил свою электронную сигарету. Дым смешивался с паром, идущим у него изо рта – на улице ощутимо похолодало.

Я вышел из машины и встал рядом с ним. Харт смотрел куда-то мимо меня.

– Джим.

– Привет, Майк.

– Зайдем внутрь?

Харт наконец посмотрел на меня сквозь дым.

– Нет, Майк. Ты не можешь войти.

– Почему? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Харт глубоко затянулся и выпустил из легких огромное облако дыма.

– Ты уволен, Майк. Со вчерашнего дня. Мне жаль.

Черт бы тебя побрал, Джим.

– Тебя прогнули, – сказал я.

– Майк…

– Кто тебе позвонил? Брин?

Харт вздохнул, загасил свою сигарету и убрал во внутренний карман пиджака.

– Они сказали, что убьют Пита и Мэри.

Он поднял на меня болезненные, полные слез глаза.

– Джим…

– Прости, Майк… Но это мои дети, понимаешь?

– Вывези их из города, спрячь! Дай мне группу захвата, и я клянусь тебе…

– Не могу.

– Джим, происходит что-то очень серьезное, ты понимаешь это? Тела девушек пропали из морга. А эта третья девушка… Она умерла у меня на руках, ты понимаешь это? Она смотрела мне в глаза, – я схватил Харта за рубашку и несколько раз тряхнул.

Он ничего не ответил. Я отпустил ткань рубашки и отступил на шаг. На белом хлопке остались красные пятна крови.

– Прости.

И тут я понял, что разговор окончен. Мне не оставалось ничего, кроме как развернуться и направиться к машине.

Сев за руль, я схватился за голову. Меня трясло. Все вокруг пульсировало в такт быстрым ударам сердца. Из груди вырвался крик ярости. Я с силой ударил кулаком об руль. И еще раз. И еще.

– Предупреждение системы безопасности, – произнес женский голос бортового компьютера.

– Заткнись! – рявкнул я и завел двигатель.

Я все просрал. Все. Можно было отследить фургон со спутника. Или снова просмотреть видео с камер наблюдения. Может, в этот раз не было никакой слепой зоны. Можно было пустить в погоню десяток копов…

Но теперь я сам по себе. Надеяться мне больше не на кого.

Я глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

Ничего, и не в таких передрягах я бывал… Нужно думать. Думать трезво. Харт мне не нужен. Мне никто не нужен.

Я переключил передачу и надавил на газ. Было еще одно место, где я не побывал – территория бывших складов прачечной, слепая зона, из которой приехал черный фургон.

Склады находились в безлюдной части города. Высокий забор с колючей проволокой наверху когда-то хорошо защищал эту территорию, но теперь ворота, сорванные с петель, валялись на земле, покрытые слоем ржавчины и грязи.

На улице вокруг не было никого. Территория ничем не освещалась, так что я достал фонарик и проскользнул внутрь.

 

Место было явно заброшенным. Боксы, в которых когда-то парковались фургоны прачечной, покрылись ржавчиной, ворота некоторых были сломаны и приоткрыты. Всюду валялся строительный мусор и ржавые детали автомобилей и еще какой-то техники.

Дождь слегка ослаб, но подошвы ботинок продолжали скользить по жидкой грязи. Я решительно прошагал к первому ангару и заглянул внутрь. Ничего, кроме хлама, в нем не обнаружилось.

А что я, собственно, ищу?

Да хоть что-то.

Малейшую зацепку.

Фургон выехал отсюда. Откуда-то же он взялся? Стоял в одном из этих боксов?

Я внимательно изучил каждый квадратный сантиметр пола, обшарил лучом фонарика все жестяные стены, перерыл все кучи хлама. Ничего.

Во втором ангаре я проделал то же самое. Ничего.

Ворота третьего были закрыты на старый навесной замок. Он был очень ржавым и, по всей видимости, висел здесь уже давно. Без лишних раздумий я достал револьвер, прицелился и выстрелил. Блеснула вспышка искр. Замок звякнул и отлетел в сторону.

Я сделал шаг по направлению к ангару и замер. Сквозь шум затихающего дождя мой слух уловил какой-то звук. Я повернул голову вправо и посмотрел на нечто вроде собачьей будки, этакий навес, сколоченный из досок и листов жести. Внутри я рассмотрел груду каких-то старых ящиков и рулонов, но… Там что-то шевельнулось? Или мне показалось?

Я медленно пошел по направлению к навесу. Направил луч фонарика прямо под него. Снова звук. Испуганное всхлипывание. В пятне света что-то быстро шевельнулось. Там кто-то был.

Я покрепче сжал револьвер и резко нагнулся, нацелив ствол и луч фонарика в пространство между наполовину сгнившими ящиками.

Девушка завизжала.

– Полиция! – выкрикнул я.

– Нет! Пожалуйста!

И тут у меня будто выбили почву из-под ног, и я впервые подумал о том, что, возможно, попросту схожу с ума. На земле, спрятавшись за грудой досок, вытянув перед собой руки, защищаясь от яркого света моего фонарика, сидела Джулия Лойд.

Револьвер в моей руке опустился.

– Черт…

– Пожалуйста, не убивайте меня! – умоляюще прокричала Джулия. На ее лице было выражение ужаса. Она снова была абсолютно голой. Черная грязь прилипла к бледной коже. Ее колени были погружены в лужу, волосы, насквозь мокрые, прилипли к испачканному лицу. Она вся тряслась.

– Тихо-тихо, – я демонстративно убрал револьвер в сторону, – Все нормально. Я здесь, чтобы помочь.

– Я.. Я… – она задыхалась от рыданий, у нее была настоящая истерика.

Только сейчас я сообразил, что на улице чертовски холодно. Я зажал фонарик в зубах, стянул с себя свое пальто и протянул ей.

– Вот. Надень, ты совсем замерзла.

Джулия испуганно смотрела на меня, некоторое время не решаясь взять протянутое пальто. Как загнанный зверь, ожидающий, что его вот-вот убьет охотник. Затем она все же подалась вперед, взяла пальто и закуталась в него.

– Вот так, хорошо, – сказал я.

Мысли в голове путались. Что за чертовщина происходит? Откуда она? Кто она?

Ясно одно – отсюда нужно уезжать. Я отвезу ее… Куда? В участок теперь ее везти нельзя. Так куда? К себе домой? Это может быть небезопасно.

Рев двигателей и визг тормозов отвлекли меня от размышлений. Посмотрев в сторону улицы, я увидел вдалеке свет фар. Вот черт…

Я подался вперед к Джулии и посмотрел ей прямо в глаза.

– Надо уходить.

– Но… Я…

– Ты не ранена? Можешь идти?

– Я…

– Можешь или нет?!

– Да, думаю, да…

Я протянул вперед руку.

– Тогда шевелись, нужно бежать.

После секундного замешательства Джулия все же взялась за мою руку, и я помог ей вылезти из-под жестяного навеса. Она нетвердо стояла на худых замерзших ногах. Но ей нужно взять себя в руки. Потому что сейчас нам придется бежать. Очень быстро.

Я увидел, как около ворот остановилось несколько черных внедорожников. Послышался звук захлопывающихся автомобильных дверей. Я перевел нейроинтерфейс в боевой режим, изображение стало резче и ярче. Из внедорожников один за одним выпрыгивали люди. Я развернулся и стал лихорадочно искать путь для отступления. Забор был сплошным, без единой прорехи. Единственный вариант – перемахнуть через него. По старым ящикам, на навес, из-под которого я достал Джулию, затем зацепиться за край забора и подтянуться…

– Быстро, – скомандовал я.

Я залез на ящик и помог Джулии, а потом подсадил ее, чтобы она залезла на навес.

– Стоять! – услышал я, кинул быстрый взгляд налево и увидел нескольких бойцов в черном обмундировании и шлемах, с автоматами в руках. Нейроинтерфейс быстро сообщил мне, что их было шестеро. Лучи фонариков, закрепленных под стволами автоматов, лихорадочно плясали в такт бегу. Бойцы быстро приближались. Это были не полицейские и не военные – форма не та. Это так называемая корпоративная служба безопасности «ЮниТек». И сейчас они начнут стрелять.

– Давай, – гаркнул я и буквально закинул Джулию на навес, а затем запрыгнул на него сам.

Я подставил сложенные руки и подсадил ее. Джулия подтянулась и перевалилась через забор. Я подпрыгнул, зацепился за край, и тут затрещали автоматные очереди. Пули со звоном влетали в жестяной забор слева и справа от меня. Раскаленные искры летели мне прямо в лицо, обжигая кожу. Кто учил стрелять этих идиотов? Одна из пуль попала мне в левое плечо. Вторая чиркнула по правому бедру. Я взревел от боли, но все же сумел перекинуть раненую ногу через забор и, не думая о том, куда я приземлюсь, камнем полетел вниз.

Подо мной оказалась куча мусора. Упав, я разбил какую-то бутылку, и осколок воткнулся мне в правый бок. Не считая этого, приземление было удачным. Выбравшись из зловонной кучи, я выпрямился. Джулия дожидалась меня на тротуаре.

– Что происходит? Я… Я не понимаю, – сказала она.

Я ничего не ответил, схватил ее за предплечье и кинулся в переулок. Где-то сзади кричали «Эй!» и «Стоять!».

Бедро взрывалось адской болью каждый раз, когда я наступал на правую ногу.

Куда бежать, куда?

По переулку плясали лучи фонариков. Нас преследовали.

Справа я увидел ветхую на первый взгляд дверь и влетел в нее плечом. Бесполезно, только новая вспышка боли пронзила руку.

Знакомое жужжание. Где-то впереди. О, черт…

К нам летело сразу несколько дронов. Эти ублюдки зажимают нас с двух сторон.

Я стал озираться по сторонам. Пожарная лестница. Чуть дальше по переулку, метрах в двух с половиной над землей. Я побежал туда, увлекая за собой Джулию, и снова сложил руки, приготовившись подсадить ее.

– Давай!

– Нет… Нет, я… Я…

– Быстро! – рявкнул я.

Джулия послушалась, поставила правую ногу на мои ладони, я толкнул ее вверх, и она уцепилась за нижнюю перекладину лестницы. Я, как мог, толкнул ее вверх. Рука горела огнем. Бок пронзила тупая боль. Я чувствовал, как кожи касается мокрая от крови рубашка, липкая и холодная.

Бойцы в черном совсем близко. Их двое, один из них уже остановился и упер приклад автомата в плечо. Рванув револьвер из кобуры, я выстрелил, целясь при этом не в грудь, которая, наверняка, была защищена бронежилетом. И не в голову, на которой был шлем. Я целился в ступню. И я попал. Бегущий боец заорал и повалился на землю, ошметки сапога и, вероятно, пальцев ног, полетели в сторону.

Второй боец открыл огонь. Я спрятался за каким-то металлическим баком. Снова полетели искры. Боже, Джулия сейчас на площадке пожарной лестницы, и она совсем беззащитна! Я посмотрел наверх и увидел, как она съежилась, накрыв голову руками.

Как только выстрелы стихли, я выскочил из укрытия, упав на землю на правый бок и выстрелил, целясь в бедренную артерию бойца. Он вскрикнул. Кровь хлынула фонтаном. Не теряя ни секунды я вскочил на ноги, подбежал к первому бойцу, который все это время полз к своему лежащему на земле автомату, и пинком отправил оружие в сторону кучи мусора.

Посмотрев наверх, я крикнул:

– Опусти лестницу! Скорее!

Джулия стала лихорадочно искать рычаг. Я быстро перезарядил револьвер, схватил второй автомат и тут увидел дронов. Их было настолько много, что нейроинтерфейс не смог сосчитать, сколько именно.

– Быстрее!

Лестница с лязгом опустилась вниз. Я на бегу подпрыгнул и ухватился за ступеньку. Снова боль пронзила почти все тело. Руки скользили. Они были в крови. Чья это кровь? Моя?

Я забрался на первую площадку пожарной лестницы. Дроны надвигались, лампочки на их корпусах зловеще мерцали.

Локтем я выбил стекло в окне и скомандовал Джулии:

– Залезай!

Сам же вскинул автомат и прильнул к прицелу. Перед глазами все расплывалось, нейроинтерфейс не мог сфокусировать мое зрение. Меня слегка шатало. Я открыл огонь короткими очередями и подстрелил первых двух дронов. Они взорвались, озарив переулок светом, и камнем полетели вниз.

Я услышал топот ног. Приближались новые бойцы. Ждать больше было нечего. Я перекинул автомат через плечо и залез в окно.

Комната с обшарпанными стенами. Мусор и хлам на полу.

Джулия стояла у противоположной стены, дергая за ручку двери, не желавшей поддаваться.

– В сторону!

Она взвизгнула и отшатнулась. Я на всем ходу ударил в дверь ногой. Дверь распахнулась, с грохотом врезавшись в стену.

Рейтинг@Mail.ru