Пелена

Петр Истомин
Пелена

Часть 1. Мертвая девушка

1

Струи дождевой воды, текущей по лобовому стеклу, превращали неоновые вывески в разноцветные пятна, которые неторопливо ползли, сменяя друг друга. Дворники старательно работали на максимальной скорости. Тихое жужжание электродвигателя убаюкивало. Машина ехала медленно, мигалки я не включал.

В этой части города в столь поздний час людей на улице было немного. Пара проституток, сидящих на полуразвалившейся скамейке, приветливо махали мне руками. Улыбки на их бледных лицах, покрытых вульгарным макияжем, не могли скрыть отчаяние и боль наркотической ломки. Чуть дальше стоял бродяга, держащий над головой мокрую картонку. Дождевая вода превратила надпись на ней в кляксы. На противоположной стороне улицы какая-то старуха ходила по тротуару из стороны в сторону. Она жестикулировала тонкими иссохшими руками и время от времени выкрикивая ругательства, адресованные кому-то, кого видела только она. Где-то в переулке истошно кричал мужчина.

Я выпустил из легких сигаретный дым. Система кондиционирования салона автомобиля тут же втянула его, выдав взамен ионизированный прохладный воздух.

В правой области моего поля зрения замигала зеленая полупрозрачная стрелка.

– Через сто метров поверните направо, – раздался приятный женский голос. Навигационная система компании «ЮниТек» работала исправно. Я выругался и ткнул пальцем в сенсорный экран на приборной панели, отключив навигатор. Конечно, можно было включить и автопилот, проложив маршрут до места преступления. Большинство людей уже, должно быть, разучились водить. Но я был рад, что в своей жизни хоть чем-то управляю самостоятельно.

За последние годы уровень преступности в городе вырос до абсолютного максимума. Каждый день убивали не меньше двух десятков людей. Почему же именно эта девушка вызвала интерес Харта? Интерес настолько сильный, что он попросил меня прибыть на место преступления лично и как можно скорее?

Я остановился на обочине под мигающей вывеской «Лучшие девочки только здесь» и выключил двигатель. Зеленые вспышки озаряли салон моего автомобиля. Некоторое время я молча наблюдал, как возле входа в переулок суетятся копы.

Почему вас столько много? Убили какую-то шишку?

Подняв воротник пальто, я вышел под проливной дождь и приблизился к ограждению с надписью «Место преступления. Не пересекать». Ко мне подошел молодой коп в форменном дождевике.

– Детектив Купер! Добрый вечер! – поприветствовал он меня, перекрикивая шум льющейся воды, – Лейтенант Рафферти. Рад знакомству.

На вид ему было не больше тридцати. На лице красовался огромный неровный шрам, говорящий о том, что Рафферти все же успел кое-что повидать в жизни. Нейроинтерфейс моментально считал условные обозначения на жетоне лейтенанта, и внизу моего поля зрения появилась всплывающая подсказка, предлагающая ознакомиться с его послужным списком. Я проигнорировал ее, и она тут же погасла.

– Лейтенант, – я пожал протянутую руку, – Что у нас?

– Труп девушки. Нашли в переулке. Нам сказали не трогать ее до вашего приезда.

– Что ж, вот он я, – я посмотрел вглубь переулка. Там стояли несколько копов и смотрели куда-то вниз, за переполненный мусорный контейнер. Мелькали вспышки. Это кружащие в воздухе дроны фотографировали место преступления.

– Следуйте за мной.

Рафферти проводил меня к лежащему на асфальте лицом вниз телу. Молодая девушка с длинными темными волосами, покачивающимися на поверхности образованного дождевой водой ручейка. Она была абсолютно голая, ее идеальные стройные ноги неестественно переплелись между собой.

Я включил фонарик и присел рядом с телом. Левое колено угодило в холодную лужу. Я поморщился и направил луч света на тело.

– Дождь уже, конечно, все смыл? – спросил я у Рафферти.

– Само собой. Никаких следов спектрографы не засекли.

Луч моего фонарика еще несколько секунд шарил по асфальту вокруг девушки. Наивно было бы полагать, что рядом обнаружится орудие убийства, но все же.

– Ладно, давайте ее перевернем.

Рафферти и еще один коп, стоящий неподалеку, взялись за плечи девушки и положили ее на спину. Кто-то из стоящих за нами офицеров присвистнул.

– Да она красотка… – услышал я чей-то возглас и обернулся. Один из копов тут же залился румянцем и потупил взгляд.

Однако нужно было признать – парень прав. Девушка действительно была неземной красоты. Кукольное лицо, пухлые губы. Великолепная грудь, плоский живот и округлые бедра. Идеальный образ нарушала всего одна деталь – широкий разрез на горле, почти под самым подбородком.

– Сканируйте, – сказал я.

– Это же Джулия Лойд.

Я поднял глаза на Рафферти.

– Кто?

– Актриса. Вы ее не знаете?

Неторопливо поднявшись на ноги, я достал из внутреннего кармана пальто пачку сигарет и закурил.

– У меня нет времени ходить в кино, лейтенант – сказал я, глядя Рафферти прямо в глаза. Он тут же отвел взгляд.

– Да, это Джулия Лойд. Актриса. Довольно популярная.

Рафферти достал планшет, присел рядом с телом, взял руку девушки и положил ладонь на экран. Считывание отпечатков заняло не более секунды. Как бы в подтверждение своих слов Рафферти показал мне планшет, на котором теперь было открыто досье Джулии Лойд. Я кивнул.

– Об исчезновении не заявляли? – спросил я, доставая телефон и подключаясь к ее чипу.

– Нет, – сказал Рафферти, глядя в планшет, – В досье сказано, что она сейчас снимается в новом фильме на студии «Интертеймент». Хоффман! Свяжись с ними и уточни, когда ее видели там в последний раз.

– Звоню, – полицейский с землистым лицом уже набрал нужный номер и теперь слушал гудки.

Дождавшись, когда ему наконец ответили, он представился и отошел от нас на несколько шагов, чтобы поговорить.

– Странно… – Рафферти продолжал изучать досье актрисы.

– Что?

– Геолокационные данные с ее чипа на сервера не поступали почти неделю. Разве система не должна в таком случае забить тревогу?

Я не ответил на его вопрос и дождался, пока линия загрузки на экране телефона заполнится на сто процентов.

– Не удивительно, что данные не передавались, – я посмотрел на вспыхнувшие красные буквы «Чип нейроинтерфейса не обнаружен», – По всей видимости, чип поврежден.

– Поврежден? Тогда тем более непонятно, почему об этом нет записи в базе данных, – Рафферти опустился рядом с телом и осмотрел голову жертвы, – Хм… Никаких видимых повреждений… Очень странно. На моей памяти чип жертвы выходил из строя только после серьезных черепно-мозговых травм. Например, осколок стекла, вонзившийся прямо в мозг. Но тут… Что за чертовщина?

– Большое спасибо. Извините, что разбудил, – Хоффман вернулся к нам, на ходу убирая телефон в карман, – Ее не видели на площадке с прошлого вторника.

– Почему же они не заявили в полицию? – спросил Рафферти.

Хоффман пожал плечами.

– Говорят, это обычное дело. Она время от времени вот так пропадала. Могла на неделю пуститься в загул. Алкогольная, наркотическая зависимость – полный набор.

Я выпустил клуб сигаретного дыма. В тусклом свете неоновых ламп он переливался оттенками синего, пока не растаял в холодном воздухе. Подняв голову, я осмотрел стены окружающих нас старых зданий. Нейроинтерфейс тут же автоматически добавил картинке яркости, чтобы я мог рассмотреть детали.

– А что с камерами? – спросил я.

– Ничего. Этот переулок – слепая зона. Ближайшая камера вон там, в ее поле зрения попадает вход в переулок. Мы уже переслали данные на анализ.

– Слепая зона, говоришь? – я развернулся и посмотрел вглубь переулка.

Многовато совпадений. Найти слепую зону в городе, в котором посрать сходить нельзя так, чтобы об этом не узнал «ЮниТек»? Да еще и вышедший из строя чип…

Что-то тут не так. Рафферти же, похоже, не разделял моих подозрений.

– Что думаете? – спросил он, – Ритуальное убийство? Все-таки, годовщина близится…

Да, он был прав. Двенадцатое октября все ближе. И да, в этом проклятом городе полно психов, считающих своим долгом принести кого-нибудь в жертву в этот день. Кошку или собаку. Или, скажем, молодую девушку…

– Не знаю, все может быть, – я сделал последнюю затяжку и отбросил окурок в поток дождевой воды, моментально увлекший его в решетку ливневой канализации.

– Не думал, что кто-то еще курит табак, – сказал Рафферти.

Я проигнорировал его слова и спросил:

– Где она жила? И с кем? Муж, дети?

Рафферти заглянул в свой планшет.

– Была замужем, но давно развелась… С тех пор жила одна. Детей нет. Дом четыреста восемь, Азурлейк роуд… Ничего себе райончик.

Да, район богачей, квартиры в несколько сотен квадратов с потолками под пять метров. Но ведь Рафферти сам сказал, что она популярная актриса. Где же ей жить, в трущобах спального района?

– Поехали съездим туда, – я развернулся и направился к своей машине. За спиной я услышал, как Рафферти подозвал кого-то из стоящих у входа в переулок полицейских и сказал, что тело можно забирать.

Мы направились в центр города. По мере того, как мы удалялись от окраин, людей на улице становилось больше, а неоновые вывески – ярче.

Повернув на Азурлейк роуд, мы остановились перед высокими коваными воротами. Территория хорошо охранялась, живущие здесь знаменитости не любили посторонних. Я опустил стекло. Из динамика, висевшего на стойке слева от въезда, раздался вежливый синтезированный мужской голос:

– Добрый вечер. Чем я могу вам помочь?

– Полиция. Детектив Майкл Купер, номер удостоверения двести четыре пятнадцать двадцать восемь. Запрашиваю доступ на территорию. Полицейское расследование.

– Пожалуйста, предъявите ваше удостоверение, – откликнулась нейросеть.

Я достал карточку из внутреннего кармана пальто и поднял так, чтобы камера, расположенная чуть выше динамика, смогла ее распознать.

 

– Одну минуту, – произнес синтезированный голос, и воцарилась тишина.

Что еще за черт? Если бы это был обычный охранник из плоти и крови, можно было бы предположить, что он решил связаться с руководством и спросить, можно ли ему нас пропустить. Но это чертова нейросеть. Существуют протоколы. Так чего же мы ждем?

– Прошу прощения за ожидание. Вы можете проехать, – раздался звуковой сигнал, и ворота начали открываться, – Удачи вам в вашем расследовании.

Мы проехали несколько сотен метров и остановились у обочины. Дом Джулии Лойд, фасад которого был выполнен в стиле нео-барокко, стоял между двумя такими же. Ни в одном окне свет не горел.

Выйдя из машины, я огляделся. В таком районе за каждым сантиметром территории должны следить камеры видеонаблюдения. И действительно, на ближайшем фонарном столбе я увидел несколько черных глазков, направленных в сторону входа в дом.

Мы с Рафферти подошли к подъезду, я достал телефон и подключился к системе жизнеобеспечения здания. Затем через аккаунт полицейского управления открыл дверь подъезда, использовав при этом код «семь-три-пять-ноль-ноль» – «владелец помещения найден мертвым». Перед моими глазами вспыхнула полу-прозрачная схема квартиры с обозначением комнат. Я быстро изучил ее и закрыл.

Мы поднялись на второй этаж, и я еще раз проделал манипуляцию со своим телефоном, открыв дверь квартиры. Прежде чем войти, я на всякий случай расстегнул застежку плечевой кобуры и положил ладонь на рукоять своего старомодного револьвера.

Рафферти щелкнул выключателем, и перед нашим взором предстала шикарная прихожая, пол которой был выстлан мрамором, а одну из стен целиком занимал гигантский гардероб из несинтетического дорогого дерева. Рафферти тихо присвистнул.

Мы осторожно обследовали квартиру комнату за комнатой. Всего их было семь – кухня, столовая, гардеробная, кабинет, гостиная, ванная и огромная спальня. В каждой был бардак – рядом с шикарной мебелью на полу лежал мусор и грязная одежда. В гостиной остались следы бурной вечеринки – пустые бутылки и грязная посуда. На журнальном столике лежало зеркало, на нем – четыре дорожки белого порошка.

В кабинете располагалась небольшая домашняя оранжерея с комнатными растениями. Лампы искусственного дневного света освещали широкие листья тропических цветов.

– Вызовем сюда криминалистов, – сказал Рафферти, – Но, похоже, ничего они не найдут. Девушка вышла из дома и не вернулась, вот и все.

Возможно, Рафферти прав. Но только…

Мой взгляд упал на один из цветочных горшков.

– Ты сказал, она пропала неделю назад?

– Да, последние геоданные поступали на сервер в прошлый вторник, – ответил Рафферти, – Тогда же ее в последний раз видели на съемочной площадке. Как думаете, ее похитили?

Я подошел к растениям ближе и стал внимательно осматривать горшки. Рафферти последовал моему примеру.

– Что такое, детектив Купер? Что вы ищите?

– Скажи, ты видишь систему автоматического полива? – я заглянул под стол, на котором стояли растения.

Рафферти непонимающе посмотрел на горшки, потом поднял взгляд к потолку.

– Нет, но…

– Дай-ка, – я взял его руку и положил на землю в одном из горшков.

– Что вы?… – и тут его глаза блеснули, – Земля… Она сырая.

– Да, – сказал я, – Кто-то здесь был, и этот кто-то поливал цветы. И я думаю, что сама Джулия Лойд попросила его об этом. Так что никто ее не похищал. Она, возможно, сама скрывалась от кого-то.

Мы вызвали криминалистов. Пока они ехали, я направился к воротам, чтобы снова потолковать с нейросетью.

– Скажите, в квартирах дома четыреста восемь установлены камеры видеонаблюдения? – спросил я.

– Простите, это закрытая информация, – незамедлительно откликнулась нейросеть.

– Мне нужны записи с камер наблюдения, установленных напротив дома четыреста восемь, а также внутри квартиры четыре.

– Простите, это закрытая…

– Хватит мне мозги пудрить. Оперативная память маленькая? Я детектив полиции, номер моего удостоверения…

– Я вас помню, детектив Купер, – синтезированный голос перебил меня, – Но в соответствии с пунктом четырнадцать части три статьи восемьдесят один кодекса противодействия правонарушениям, полиция имеет право на доступ к записям видеонаблюдения только по решению суда.

Я улыбнулся. Ну конечно, как же. Будет вам решение суда. Нужно будет попросить Харта заняться этим вопросом.

Пока я ехал до полицейского участка, дождь заметно усилился, а когда я зашел в свой кабинет, за окном уже бушевала настоящая буря. Повесив мокрые пальто и шляпу на вешалку, я сел за компьютер. Экран встретил меня многочисленными рекламными сообщениями. Нейроинтерфейс синхронизировался с компьютером, и несколько баннеров всплыли буквально перед моими глазами. Даже мощный фаерволл полицейского управления был неспособен справиться с ними всеми.

«Община вселенского света» – было написано на одном из баннеров, – «Покайтесь, и вам воздастся!»

Я поморщился и нажал комбинацию клавиш, закрыв разом все окна. На часах в углу экрана было половина второго ночи. Нейроинтерфейс оповестил меня, что я бодрствую уже двадцать два часа подряд. Не смотря на это, спать мне не хотелось. Я открыл досье Джулии Лойд и принялся читать.

На втором абзаце я понял, что досье – чушь собачья. Сопливая хрень, которую сочинили маркетологи какой-нибудь голливудской студии. Бедная девочка из пригорода, как же. Всего добилась сама… Во время вторжения чудом спаслась, а позже, когда пришла в себя, вызвалась волонтером и помогала раненым?…

На прилагающейся фотографии Джулия Лойд в белом халате везла тележку с медицинским оборудованием по коридору больницы. Меня передернуло. Какая пошлость. Да, за деньги в наше время можно было сделать все, что угодно. Например, поменять биографию человека даже в официальных источниках, чтобы ушлые журналисты никогда не докопались до правды.

В пользу того, что досье липовое, говорил и тот факт, что Лойд на фотографии из госпиталя выглядела в точности такой, какой я видел ее час назад в переулке. За двенадцать лет она совсем не изменилась?

Либо она тратила очень много денег на пластическую коррекцию, либо ей чертовски повезло с генами.

Либо же фото постановочное, и на самом деле его сделали недавно, а маркетологи даже не удосужились омолодить мисс Лойд. И я склонялся именно к этому варианту.

Что же на самом деле скрывается за этим лживым досье? Бесконечная череда любовников? Криминал? Завистливые конкуренты по актерскому цеху?

Да, очень даже может быть… Однако в досье было и кое-что по-настоящему полезное.

Во-первых, информация о бывшем муже Джулии Лойд – актере Себастьяне Мэйдле. Развелись они вскоре после вторжения. Якобы, полюбовно, но… Как знать. В любом случае, к Мэйдлу я обязательно наведаюсь завтра. Он живет в своем таунхаусе в элитном районе пригорода. Да, такие районы встречаются сейчас все чаще, они растут как грибы после дождя. И соседствуют с трущобами, где люди продают последнее, что у них есть, за дозу наркоты.

В досье была информация и о единственных близких родственниках актрисы – ее родителях. Джек Лойд некогда работал юристом в банке, Оливия Лойд – бухгалтером в мелкой фирме. С ними тоже надо будет поговорить.

Нейроинтерфейс вывел сообщение с рекомендацией «по возможности незамедлительно лечь спать». Количество часов беспрерывного бодрствования по мнению системы становилось критическим. Все же придется последовать ее совету. Завтра нужно более-менее походить на человека, если уж я собираюсь беседовать с голливудским красавчиком.

Уже поздно, и ехать домой особого смысла нет, поэтому я решил переночевать прямо здесь, в участке. Я выключил компьютер, принял две таблетки сильнодействующего снотворного, которое прописал штатный мозгоправ полицейского управления, и, не раздеваясь, улегся на стоящий в дальнем углу кабинета диван.

Мне удалось поспать несколько часов, но сон мой был тревожным.

Мне снилась Холли. Она тянула ко мне свои маленькие руки. А я ничем не мог ей помочь…

2

Я проснулся в холодном поту. На часах было пять сорок утра. Приняв сидячее положение, я потряс головой, стараясь избавиться от остатков ночных кошмаров, затем поднялся с дивана, подошел к столу и включил компьютер.

На моей почте было одно новое сообщение – сгенерированный нейросетью отчет о вскрытии Джулии Лойд, проведенном этой ночью в госпитале Трампа.

В начале шла стандартная информация, ничего интересного. Потеря крови… Ссадины и ушибы… Это я и сам видел… В графе «Время смерти» значилось «08 октября, 22:47». То есть между исчезновением и смертью Лойд прошло почти шесть дней. Интересно…

И тут мой взгляд остановился на коротком предложении. Не веря своим глазам, я перечитал его несколько раз.

«Чип нейроинтерфейса отсутствует».

Отсутствует? Но как это возможно? Он мог выйти из строя, но… Можно ли было его удалить?

Официальные источники говорят, что это невозможно сделать без летальных последствий для человека. Кто-то из ребят рассказывал, что они встречали нескольких психов, пытавшихся удались свои чипы хирургическим путем. Само собой, ничего у них не получилось. Что за чертовщина происходит? Куда же подевался чип? Или Лойд погибла в результате удаления чипа? Тогда где следы операции?

Скорее всего, бездушная нейросеть просто ошиблась при составлении отчета, вот и все.

Раздумывая над всем этим, я вышел на улицу и направился к дрянному круглосуточному кафе «У Сида», расположенному через дорогу, в которое частенько заглядывали копы. Заказав чашку черного кофе и сэндвич, я уселся за столик и стал смотреть в мутное грязное окно.

По улице стелился туман, сквозь низкие тучи пыталось пробиться предрассветное солнце. Вывески заведений, привлекающие немногочисленных ночных посетителей, гасли одна за одной.

Мне принесли мой завтрак, и я проглотил все, почти не почувствовав вкуса еды. Затем большими глотками я выпил половину чашки горького кофе, закрыл глаза и вздохнул.

Завтра день рождения Холли…

Звякнул мобильник. Еще до того, как я извлек его из кармана, нейроинтерфейс любезно сообщил, что пришло сообщение от шефа Харта: «Зайди».

На часах было шесть утра.

Допив кофе, я нажал на кнопку расчета. С моей карты автоматически списалась нужная сумма. Я поднялся со стула и надел пальто.

Когда я зашел в кабинет, Харт стоял спиной ко входу и смотрел в окно.

– Джим? – сказал я.

– Садись, – не оборачиваясь, сказал он.

Я сел на стул для посетителей. Некоторое время Харт стоял молча, затем сказал:

– Что с девушкой?

– Какая-то чертовщина с чипом нейроинтерфейса.

Харт повернул голову в мою сторону. Я увидел выражение обеспокоенности на его лице.

– Что ты имеешь в виду?

– Ночью пришел отчет о вскрытии. Чип отсутствует. Геолокационные данные с него перестали поступать на сервер неделю назад, но в системе нет записи о пропаже.

Харт выругался, закрыл глаза и устало потер их руками. Затем он наконец сел за свой стол напротив меня.

– Слушай, Майк, – Харт посмотрел прямо на меня своими пронзительными голубыми глазами. Морщинки в уголках глаз сделались будто глубже, чем обычно, отчего он стал выглядеть на несколько лет старше, – Прежде чем ты начнешь расследование, я должен кое-что тебе сказать.

Я подался вперед. С самого начала меня не покидало ощущение, что что-то здесь не так.

– Говори.

– Я узнал о том, что в переулке обнаружена мертвая девушка вчера ночью. Мне позвонили, когда я уже собирался ложиться спать. И звонил… Кевин Брин.

Я не поверил своим ушам.

– Кевин Брин? Это тот, который крупная шишка в «ЮниТеке»?

– Да. Если быть точным, он глава корпоративной юридической службы.

– Я не понимаю, – искренне удивился я, – Кевин Брин позвонил тебе и сказал, что в переулке найдена мертвая девушка?

– Да.

Я вспомнил о том, что шеф Харт настойчиво просил лично меня заняться делом Джулии Лойд, и спросил:

– Брин попросил найти убийцу?

Харт вздохнул.

– Брин попросил не лезть.

В голове тут же все встало на свои места. Неработающий чип, переулок, в котором нет ни одной видеокамеры.

– Вот черт, – произнес я.

– Да, – кивнул Харт, – В этом деле как-то замешан «ЮниТек». Лично я считаю, что мистер Брин может засунуть себе в задницу такие просьбы. Они уже вообще там охренели, вообразили себя богами, раз могут вот так позвонить начальнику полиции и попросить не расследовать убийство. Но я обязан тебя предупредить. Ты должен понимать всю опасность. Понимать, против кого мы собираемся пойти.

Я несколько секунд молча обдумывал его слова, затем сказал:

– Этот ублюдок что-то знает. Давай возьмем группу захвата и вытащим его задницу из кожаного кресла. Он у меня соловьем запоет.

 

Харт невесело рассмеялся.

– Майк… В тебе я узнаю себя молодого. Брин будет все отрицать. Нет никаких доказательств того, что тот наш телефонный разговор действительно был.

– Но я не понимаю… Если они как-то здесь замешаны, то зачем ему самому сообщать о том, что он обнаружил в переулке труп?

– А кто тебе сказал, что он обнаружил труп? – хитро улыбнулся Харт, – Его обнаружил патрульный дрон во время ночного обхода. Сообщение об этом поступило на наш сервер в двадцать три девятнадцать. А Брин позвонил мне уже через минуту.

– Откуда он узнал? – спросил я.

– Это же «ЮниТек», – пожал плечами Харт, – Они все знают, у них повсюду уши. Может, и этот наш с тобой разговор они сейчас подслушивают.

Я какое-то время помолчал, потом кивнул.

– Ты мой лучший детектив, Майк. Поэтому я позвонил тебе. Но я хочу, чтобы ты понимал – это далеко не простое дело об убийстве актрисы. Ты готов за него взяться?

– Готов, – не раздумывая ответил я.

– С чего начнешь? – спросил Харт.

– Нужно посмотреть видео с ближайших к месту обнаружения тела камер. А также из квартиры жертвы и с придомовой территории.

– Да, с этим есть небольшие проблемы, – Харт откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, – Видео с уличных камер мы получили в мэрии, это не проблема. А вот с записями с территории жилого комплекса и из квартиры Лойд не все так просто. Охранная фирма не хочет делиться материалами с полицией.

– Но ведь владелица квартиры убита. Это для них не аргумент?

– Плевать они хотели. Наши уже сделали официальный запрос, но у них там долбанная толпа юристов и правозащитные нейросети, которые забросали нас ссылками на законы… – Харт вздохнул, – Если нужно будет, обратимся в суд. Думаю, рано или поздно мы получим видео, просто придется подождать.

Я задумался.

– А что за охранная фирма?

Харт улыбнулся.

– Техношилд. Одно из предприятий так называемой «группы компаний ЮниТек». Не на бумаге, конечно.

Снова совпадение?

– Хорошо, значит пока что обойдемся записью с уличной камеры. А потом я хочу побеседовать с ее коллегами по съемочной площадке, друзьями, родственниками и с бывшим мужем.

Харт кивнул.

– Будь на связи.

Я вышел из кабинета и направился на четвертый этаж в лабораторию аналитического отдела. Отдел этот состоял из одного человека – Стива – ботаника в толстых очках с вечно растрепанными волосами. Всю работу по обработке медиафайлов давным-давно выполняли нейросети, Стив лишь поддерживал их работоспособность и общался с ретроградами вроде меня, которые ненавидели читать сгенерированные машиной отчеты.

Сейчас Стив сидел за своим столом и потягивал кофе из картонного стаканчика. Увидев меня, он закатил глаза.

– Боже, серьезно? В такую рань? Вы вообще спите?

– Что там с материалами по делу Джулии Лойд? Есть, чем меня порадовать?

Стив сделал глоток кофе, придвинулся к столу и включил монитор.

– Не знаю, насколько вас это обрадует, но кое-что все-таки есть. Начнем с записи с камеры наблюдения на входе в переулок.

Он открыл нужный файл. На экране появилось изображение улицы – дорога, тротуар, вход в темный переулок. В углу светились цифры «23:07».

– Смотрите, – Стив отклонился в сторону, чтобы мне было лучше видно.

К переулку подъехал черный фургон и остановился, загородив собой вход. Фургон был самым обычным, окна затонированы. Цифры в углу экрана сменились на «23:08», когда он тронулся с места и выехал за пределы кадра.

– Тело вынесли из боковой двери. Они специально встали так, чтобы камере ничего не было видно, – сказал я скорее сам себе, чем Стиву, – Номеров не видно?

– Их нет.

Само собой. Преступник сделал все, чтобы фургон было невозможно опознать. Но в одном он все-таки промахнулся.

– Отмотай назад, – попросил я Стива.

Тот провел пальцем по тачпаду, и на экране снова появился фургон. Я внимательно изучил кадр.

– Вот, – я ткнул пальцем в экран, – Видишь? Зеркало заднего вида со стороны водителя сломано.

Стойка была на месте, но вот самого зеркала не было.

– Точно… – Стив округлили глаза.

– Можешь запрограммировать нейросеть на поиск фургона с таким повреждением?

– Могу попробовать.

Я кивнул:

– Отлично. А теперь покажи, куда он поехал дальше.

Стив нажал несколько кнопок, и картинка стала меняться, демонстрируя планы с разных камер наблюдения, позволяя проследить дальнейший маршрут фургона. Вот он поворачивает направо, огибает квартал, едет по сорок пятой улице на запад, сворачивает налево… И тут экран почернел.

– Что случилось? – спросил я у Стива.

Тот улыбнулся.

– Это еще одна слепая зона. Камера, обычно работающая исправно, в эту ночь почему-то дала сбой и не записала видео. И приехал фургон из этой же слепой зоны.

– Черт! Не слишком ли много совпадений? – сказал я.

– Вот-вот…

– А что в этой слепой зоне? – спросил я у Стива, – Сейчас камера функционирует? Можешь мне показать?

– Да, конечно, – Стив вывел на экран картинку – участок дороги и склады, огороженные забором.

– Что это?

– Территория бывшей прачечной. Сейчас склады сдаются для частного пользования. Напротив, через дорогу, жилой дом. Гаражей в нем нет. Так что либо фургон был припаркован у обочины, либо выехал с этой территории, – Стив постучал пальцем по экрану.

– Пришли мне адрес, – попросил я.

– Хорошо, а насчет квартиры Лойд…

– Да, я в курсе. Харт мне уже сказал. Свяжись со мной, когда удастся продвинуться.

– Хорошо, – он кивнул.

– Спасибо, Стив, – я вышел из лаборатории и отправился на улицу. Мне нужно было покурить и собраться с мыслями.

В этом деле все было не так. Ниточки тянутся к «ЮниТеку» со всех сторон, куда не посмотри, это понятно. Но что может связывать техногиганта с актрисой? Зачем ее убивать? Она узнала что-то, чего не должна была знать? Была любовницей какой-то шишки из руководства «ЮниТека»? Например, мистера Кевина Брина?

Я докурил сигарету и тут же зажег вторую.

Завтра день рождения Холли.

Двенадцать лет прошло.

Нужно позвонить Энн. Нужно. Но, черт, как же это сложно.

Я соберусь с силами и сделаю это. Вечером. А пока мне надо сосредоточиться на деле.

Итак, в моем распоряжении три места, куда мне нужно отправиться – на съемочную площадку нового фильма Джулии Лойд, к ее бывшему мужу Себастьяну Мэйдлу и к ее родителям. Возможно, попутно я узнаю и о каких-то друзьях Лойд. Следы вечеринки в ее квартире говорили о том, что друзья у нее должны быть.

Я выбросил окурок в урну и отправился к припаркованному у обочины автомобилю. Начался мелкий дождь. С неба будто кто-то распылял ледяную воду из пульверизатора.

Сев за руль, я сверился с адресом киностудии и тронулся с места.

Телефон, закрепленный на приборной панели, зазвонил. Это была Энн. Я поморщился и, собрав силы в кулак, ответил на вызов.

– Привет.

– Привет, Майк, – голос тихий, осторожный.

– Слушай, я хотел позвонить тебе вечером…

– Я заказала столик в «Сан-Альто» на пять вечера. Надеюсь, у тебя нет неотложных планов?

– Конечно нет. Я буду.

– Отлично. Думаю, это место ей бы понравилось.

Я вздохнул. Нужно сказать это сейчас или будет поздно.

– Энн, послушай… Двенадцать лет прошло…

Энн перебила меня.

– Да, и что? – отрывисто спросила она.

– Ничего, просто… Это же не может продолжаться вечно, правильно? Не пора ли уже перестать цепляться за прошлое и начать жить дальше?

Снова несколько секунд тишины, холодной и липкой. Кровь стучала у меня в висках.

– Ты говоришь мне, что я должна просто взять и забыть про нашу дочь? – тон Энн был ледяным, но я отчетливо слышал усиливающиеся нотки ярости.

– Я не говорил этого, Энн… – но было уже поздно, ее прорвало.

– Перестать цепляться за прошлое?! Так ты сказал?! Какая отличная идея, Майк! Ты-то у нас быстро перестал цепляться за прошлое! Ты уже, наверное, забыл как она выглядела!

Слышать это было больно, я видел Холли каждую ночь, она всегда оставалась в моих мыслях.

– Не говори ерунды…

– Ерунды?! Знаешь, что?! Я не такая как ты! Я не могу стереть Холли из своей памяти и просто жить дальше! Это ты бесчувственный говнюк. Ты бросил меня. Ты ушел и оставил меня, когда я так в тебе нуждалась. Ты ушел и оставил меня одну в этой квартире, с комнатой Холли, в которой все еще лежат ее вещи. Все еще лежат ее игрушки, ее одежда. Знаешь, сколько раз я заходила туда с тех пор? Ни разу. У меня не хватает духа. Но она всегда здесь, за этой вот дверью. А ты… Ты сделал так, как делал всегда, когда возникала любая, даже самая незначительная проблема. Ты ушел.

Я молчал. Ком подступил к горлу.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 
Рейтинг@Mail.ru