Пелена

Петр Истомин
Пелена

9

В тот день моя напарница, Анжела Стоун, предложила пообедать в нашей с ней любимой закусочной на пересечении двадцать шестой и семнадцатой улицы.

– Ты когда в последний раз ел? – спросила она, озабоченно глядя на мое осунувшееся лицо.

Я не помнил. Последние несколько дней превратились в мешанину из бесконечной беготни, допроса потенциальных свидетелей, поисков иголки в стоге сена.

Моя Холли пропала. Моя шестилетняя дочь исчезла, как сквозь землю провалилась в городе, где следят за каждым шагом каждого человека. Каждый прошедший день забивал очередной гвоздь в крышку гроба мысли о том, что она еще может быть жива.

– Майк, послушай, – сказала Анжела, – Мы делаем все возможное. То, что с тобой происходит – ужасно, но ты должен продолжать бороться. А для этого тебе нужны силы. Нельзя морить себя голодом.

Я с неохотой согласился. Мы вошли в забегаловку и сели за наш столик у окна. Анжела заказала еду для нас обоих.

Я смотрел на прохожих, пока автоматические манипуляторы ставили перед нами тарелки и чашки.

– Поешь, – сказала Анжела, пододвигая ко мне тарелку с яичницей и беконом. Я с отвращением посмотрел на еду, потом вздохнул, взял в руки вилку и принялся ковырять содержимое тарелки.

– Мы теряем драгоценное время, – сказал я.

– Майк…

– Мы теряем время, которое я мог бы потратить на поиски дочери. Или хотя бы… – слова «ее тела» застряли у меня в горле.

– Ее ищут десятки полицейских. А тебе нужно есть, если не хочешь упасть в голодный обморок, – она постучала пальцем по моей тарелке.

Я помешкал несколько секунд, затем принялся жевать бекон. Анжела удовлетворенно стала есть свои картофельные вафли.

– Как Энн? Держится? – спросила Анжела.

– Не особо, – ответил я. Энн была на грани нервного срыва.

– Мы отыщем ее, – сказала Анжела, – Мы обязательно…

Ее голос потонул в ужасающем, разрывающем барабанные перепонки грохоте. Чашки на столе и оконные стекла в рамах задребезжали. Взрыв. Где-то рядом.

Мы поднялись на ноги, непонимающе уставившись друг на друга. Моя рука инстинктивно легла на рукоятку револьвера, покоившегося в кобуре. Другие люди, сидящие в кафе, тоже недоуменно озирались по сторонам.

– Что?… – сказал я и вдруг услышал гул. Он нарастал, становясь все более угрожающим. Затем к нему добавился свист.

И тут все вокруг содрогнулось как от сильного землетрясения. Страшный грохот заполнил помещение закусочной, а мебель и посуда устремились к потолку. Нас с Анжелой швырнуло на пол, сверху посыпались осколки стекла, обломки штукатурки и бетонная крошка. Люди вокруг кричали. Дневной свет, льющийся из окна, куда-то пропал.

Падая, я ударился о столик, и в глазах тут же потемнело. Я не слышал ничего, кроме противного писка в ушах. Попытался встать и не смог – что-то придавило меня к полу.

Постепенно слух начал возвращаться, и я услышал собственный кашель. Я повернул голову. Рядом на животе лежала Анжела, признаков жизни она не подавала. В воздухе плотной стеной стояла серая пыль. Пол был усеян обломками. Откуда-то с улицы доносились крики и завывание автомобильных сигнализаций.

На мне лежала груда каких-то досок. Я уперся руками в пол и с усилием поднялся, сбросив их с себя.

Голова раскалывалась. Я поднял руку к правому виску и почувствовал на пальцах теплую липкую кровь. В метре от меня лежал мужчина, который минуту назад сидел за соседним столиком. Его череп был раздроблен.

Я, шатаясь, подошел к Анжеле.

– Эй, – прохрипел я. Мой голос тут же сбился на кашель.

Анжела чуть пошевелила рукой, еле заметно. Я опустился на колени рядом с ней и положил правую руку ей на плечо.

– Анжела…

– Чт… Что… – она закашлялась и медленно повернула голову и посмотрела на меня, пытаясь сфокусировать мутный взгляд.

– Не знаю. Можешь встать? Ты цела?

Оперевшись на мою руку, Анжела поднялась на нетвердые ноги.

– Что за хрень? – выдохнула она, оглядываясь по сторонам.

– Не знаю, – повторил я, – Нужно выйти на улицу.

Перешагивая через обломки мебели, мы пошли к проему в стене, на месте которого раньше была дверь.

На улице творилось безумие. Люди в панике бегали, отталкивая друг друга со своего пути. Машины стояли хаотично, некоторые врезались в столбы и другие автомобили, припаркованные у обочин. Всюду лежали бетонные обломки. Я увидел и несколько трупов бедняг, которым не повезло под них угодить. Отовсюду доносились крики и стоны. В воздухе висела смесь из дыма и бетонной пыли.

Я поднял голову и увидел, что половины небоскреба, стоящего через квартал от нас, больше нет. Фасады соседних зданий будто кто-то полоснул гигантским ножом. Ниже по двадцать шестой улице среди обломков лежало что-то огромное и черное. Я быстро сообразил, что это что-то упало сверху, зацепив несколько зданий. Первое, что пришло в голову – метеорит.

Я достал телефон и набрал номер Дэвида Уорена, шефа полиции. Сегодня ему было суждено погибнуть. На его место назначат Джима Харта.

Занято. Я набрал еще раз. Сеть перегружена. Наконец после третьей попытки я услышал гудки. Уорен поднял трубку после пятого.

– Что это? – спросил я.

– Не знаю, – Уорен тяжело дышал, – Нас собирают на какое-то экстренное совещание. Не могу гово…

Связь прервалась. Все вокруг сотряс новый громкий звук – низкий, будто кто-то трубил в гигантский рог. Люди замерли, повернулись на звук и посмотрели в небо.

На фоне серых туч начали появляться черные пятна. Все новые и новые. Пятна увеличивались, приближаясь.

Меня сковал первобытный страх. Я не мог пошевелиться и только смотрел на все пребывающие… Космические корабли?

Что за чушь?

Это были гигантские круглые черные летательные аппараты. Они, словно сойдя с экрана кинотеатра, мерцали всеми цветами радуги, издавая ни на что не похожий звук. Вдруг к этому звуку добавился свист, и я увидел два тонких белых следа, расчертивших небо. Ракеты. Они попали точно в цель, подбив два черных корабля. Полыхнув огнем, они стали падать. Падать прямо на нас.

Оцепенение стало спадать. Люди принялись кричать. Я повернулся и увидел, что все побежали в разные стороны. Не отдавая себе отчет в том, что я делаю, я схватил Анжелу за руку и тоже побежал. Мы устремились вверх по двадцать шестой в сторону Парка ветеранов. Нам удалось преодолеть пару сотен метров, прежде чем земля под ногами содрогнулась, а затем еще раз, сильнее. Это упали сбитые корабли, понял я. Сзади нас лавиной накрыла туча черного дыма. Мы чуть не упали, но умудрились устоять и продолжить движение. Я не видел, куда бегу. Легкие заполнились дымом, дыхание тут же сбилось.

Я наткнулся на спину какого-то человека, потом еще на одну. Смесь громких звуков продолжала разрывать барабанные перепонки. Наконец дым стал рассеиваться, и я снова увидел здания и бегущих в панике людей.

Вдруг вспыхнул зеленый свет. Вспышка сопровождалась громким резким звуком. Боковым зрением я увидел, как зеленый луч угодил в девушку, бегущую по тротуару метрах в двадцати от нас, и та мгновенно испарилась.

– Боже! – крикнула Анжела.

Я повернул на другую улицу, увлекая ее за собой. Мерцали все новые зеленые вспышки.

Перед нами бежал мужчина. Он споткнулся и упал на асфальт. Я хотел помочь ему подняться, но тут в него угодил зеленый луч.

Тело мужчины потеряло свои очертания. Оно будто расплавилось, превратившись в кашу из костей и внутренних органов. На асфальте осталась лужа бесформенной массы. Я, не сбавляя хода, перепрыгнул через нее.

Все вокруг громыхало и рушилось. Люди истошно орали, плавясь в зеленом свете.

– Майк, – выдохнула Анжела, – Майк, я…

Зеленая вспышка. Рука, за которую я тащил за собой Анжелу, ослабла. Я посмотрел направо. Анжелы больше не было. Ее тело превратилось в расплавленную массу.

Все, кроме ее левой руки. Она по-прежнему была зажата в моей правой, но теперь чуть ниже локтя заканчивалась ничем.

Мои пальцы разжались, и рука Анжелы упала на асфальт. Я набрал полную грудь воздуха с примесью пыли и пепла и закричал так громко, как мог.

Мой крик разбудил меня. Я тяжело дышал. За окном бушевала гроза. Мокрая от пота простынь прилипала к спине.

Я обхватил голову руками и застонал. Этот сон снился мне вот уже двенадцать лет. Но каждый раз он пугал меня до смерти. Как и тогда, когда это случилось со мной наяву.

Я еще долго лежал, тяжело дыша, прежде чем снова уснуть.

10

Проснувшись, я долго не мог оторвать потяжелевшую голову от подушки. Ощущения были такие, будто я не спал вовсе, хотя нейроинтерфейс подсказывал, что уже половина одиннадцатого утра.

Я опустил босые ноги на холодный пол, взял в руки телефон и набрал номер Джима.

– Я перезвоню, – буркнул он.

Что ж, будем надеяться, он занят выбиванием ордера на арест Брина.

Зайдя в ванную, я встал под струи обжигающе-ледяной воды. Боль в конечностях начала отступать, голова прояснилась, окончательно освобождаясь от остатков дурного сна.

Холодильник был абсолютно пуст. Аппетита не было, к горлу подкатывала тошнота. Я включил кофемашину, налил полную чашку крепкого напитка и выпил все залпом. Найдя в шкафу чистую рубашку, я оделся, закурил и вышел на улицу.

Когда моя машина остановилась около городского морга, на часах было одиннадцать утра. Я планировал осмотреть тела обеих девушек. Что именно я хотел обнаружить, я не знал.

Я выключил двигатель, но выходить под моросящий дождь не стал. Мне нужно было обдумать одну мысль, которая засела в моей голове со вчерашнего вечера.

Практически все, с кем я общался, говорили, что Джулия очень изменилась после вторжения. Ее мать и вовсе прямым текстом сказала, что дочь будто подменили. «Эта новая Джулия – уже не моя дочь. Это словно другой человек», – сказала миссис Лойд.

Так что, если… Если это правда?

Что, если двойник – не та девушка, которую нашли в переулке. Что, если двойник – та Джулия Лойд, которую все знают последние двенадцать лет.

 

Абсурд? Само собой…

Да только эта идея словно заноза впилась мне прямо в мозг.

Я вышел из машины и направился ко входу в здание морга. В вестибюле не было ни одной живой души, только сенсорные панели светились холодным светом. Я подошел к одной из них и приложил к специальному считывателю свое удостоверение.

«Доброе утро, детектив Купер», – загорелись на экране белые буквы. Затем появилась строка, в которой предлагалось ввести запрос. Я набрал «Лойд», и база тут же выдала мне нужную информацию.

Это еще что?

В самом низу страницы значилось «Тело передано родственникам». Кожа моего лица запылала огнем. Я открыл подробную информацию. Тело умершей было передано брату сегодня в семь сорок утра. Брату? У Лойд никогда не было брата.

Я стал лихорадочно искать информацию о втором теле, доставленном сюда вчера вечером. Девушка значилась в базе как «Неопознанная». И вот совпадение – ее тело тоже забрал родственник в семь сорок утра, на этот раз муж. То есть девушку не опознали, но муж ее забрал…

От злости мои кисти сжались в кулаки.

Я яростно надавил на кнопку «справка», располагающуюся в нижнем углу дисплея.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – спросил голосовой ассистент.

– Майкл Купер, детектив полиции. Мне нужна информация о том, кто сегодня в семь сорок утра забрал тела Джулии Лойд и девушки, значащейся в вашей базе как «Неопознанная».

Нейросеть соображала долю секунды.

– Тело Джулии Лойд забрал родственник – брат. Тело неопознанной девушки также забрал родственник – супруг.

– Ты сам-то слышишь, что несешь?! – рявкнул я, – Дайте доступ к записям с камер наблюдения.

– Простите, но в соответствии с пунктом четырнадцать части три статьи восемьдесят один…

– Черт тебя дери! – закричал я. Мой голос разнесся эхом по пустому вестибюлю, – Живые люди у вас здесь есть?! Позовите сюда вашего сотрудника. Человека.

– Простите, но управление медицинским учреждением полностью автоматизировано…

– Ах ты…

У меня зазвонил мобильный. Трясущимися от гнева руками я достал его из кармана.

– Алло?

– Майк? – это был Харт.

– Джим. Я сейчас в морге. Оба тела… Они…

– Ордера не будет, Майк.

Харт сделал паузу, давая мне время осознать смысл сказанных им слов.

– Вот как… – тихо, почти шепотом сказал я.

– Да. Не буду грузить тебя деталями, но… Наслушался я всякого… – голос у Харта был уставшим.

– Понятно, – мой голос вдруг сел, – Эти ублюдки будут иметь нас как только можно, а мы им даже ничего не скажем. Значит, я съезжу в офис Брина без ордера. Я же могу с ним просто поговорить?

– Это плохая идея…

– Я все же попробую, – сказал я и, не дав Харту возразить, положил трубку и пулей вылетел из здания морга.

Офис «ЮниТека» располагался в самом высоком небоскребе в центре города. До него я доехал за двадцать минут. Припарковавшись у обочины, я увидел двух высоких крепких мужчин в черных костюмах, стоящих по обеим сторонам от центрального входа. Как знать, может, они ждут именно меня.

Я достал из внутреннего кармана пальто свое удостоверение, вышел из машины и направился к небоскребу. Как я и ожидал, стоило мне приблизиться, охранники выступили вперед, преграждая мне дорогу.

– Добрый день, – сказал охранник слева от меня, – Чем могу вам помочь?

Каждый из них был на добрую голову выше меня и в два раза шире в плечах.

– Привет, ребята. Да вот, пришел поболтать с одним вашим сотрудником, – я показал охранникам удостоверение.

Амбалы наклонились вперед, изучая содержимое карточки в моей руке, потом переглянулись.

– Детектив Купер, а можно поинтересоваться, кто именно из наших сотрудников вам нужен?

– Мне нужен Кевин Брин.

Будто вы и сами этого не знаете. Амбалы изобразили на лицах смесь удивления и разочарования.

– Боюсь, мистера Брина сейчас нет на месте. Он на деловой встрече, – сказал охранник справа.

– Что ж, я с радостью подожду его возвращения.

Охранники помолчали.

– А если не секрет, зачем вам нужен мистер Брин?

– Он обладает информацией, которая может очень помочь следствию по одному делу.

Снова молчание.

– Извините, я должен уточнить один момент. Прошу меня простить, – сказал охранник справа и достал телефон.

– Ага, – кивнул я, достал пачку сигарет и закурил.

Охранник отошел на несколько шагов, так, чтобы я не слышал разговора. Что ж, давай, спроси мнение руководства. Мой расчет был таким: если Брин поймет, что я пришел не предъявлять обвинения, а просто поговорить, возможно, он согласится на это.

Охранник положил трубку и вернулся к нам.

– Простите за ожидание. Мистера Брина не будет еще продолжительное время, и задерживать вас с нашей стороны было бы неправильным… Так что давайте я запишу ваш номер телефона, и с вами свяжутся, как только…

У меня вырвался смешок, возможно, слишком нервный и громкий. Телефон ему мой подавай. Я бросил окурок на тротуар.

– Я сегодня абсолютно свободен, – сказал я нарочито вежливым тоном, – Так что я могу подождать мистера Брина столько, сколько потребуется.

Охранники снова молча переглянулись. Потом тот, что стоял слева, приблизился ко мне и наклонился так, чтобы его лицо оказалось почти над моим левым ухом. Когда он заговорил, его тон уже не был таким гостеприимным:

– Слушай, парень. Вали отсюда, пока жив.

Я поднял голову и взглянул на него из-под полей шляпы.

– Я зайду в это здание, даже если мне придется переломать вам ноги.

Охранник ухмыльнулся.

– Уверен, что справишься?

– А ты проверь.

Я не отводил взгляд. Верзила напротив меня тоже. Напряжение возросло до предела.

– Господа? – послышался сзади голос, который я тут же узнал.

Я обернулся и увидел Кевина Брина. Он вышел из остановившегося лимузина и теперь закрывал за собой дверь. На нем был костюм, стоящий, должно быть, больше, чем мое жалованье за пять лет. Идеально подстриженные темно-седые волосы были уложены с аккуратным пробором. Ему было лет сорок пять-пятьдесят, загорелое лицо тронуто неглубокими морщинами.

– Мистер Брин, – охранник выпрямился, в голос вернулись вежливые нотки.

– Что случилось? – спросил Брин и перевел взгляд на меня, – Вы?…

– Майкл Купер, детектив полиции, – я показал ему свое удостоверение. Что за спектакль? Мы же оба знаем, что он в курсе, кто я.

– Мистер Брин, детектив Купер хотел поговорить с вами. Мы сказали… – один из охранников начал торопливо говорить, но Брин едва уловимо поднял правую руку, и амбал мгновенно замолк.

– Вам нужен я, детектив Купер? Чем могу помочь?

Долго будет продолжаться этот цирк?

– Да. Я по поводу нашего телефонного разговора.

Брин искренне округлил глаза.

– Телефонного разговора? Честно говоря, я этого не помню.

– Разговора о Джулии Лойд.

Брин нахмурился.

– Джулии… Как вы сказали? Не припомню такого, хоть убейте. Вы, должно быть, ошиблись, детектив…

Внутри меня все кипело.

– Вы хотите сказать, что имя Джулии Лойд вам не знакомо? – сквозь зубы процедил я.

– Впервые слышу, – сказал Брин.

– Это актриса, – сказал один из охранников и тут же замялся, когда Брин посмотрел на него, – Ну, «Октябрьская ночь»… «Пыль на страницах»…

Брин перевел взгляд обратно на меня.

– Актриса? Я, признаться, не смотрю фильмов, так что простите мне мое невежество…

– Ее убили два дня назад. Вы звонили моему начальнику, Джиму Харту. Потом мне. Вы просили замять дело.

Брин вновь округлил глаза, затем засмеялся.

– Детектив… По-вашему я просил, как вы выразились, замять дело об убийстве актрисы?… Зачем мне это по-вашему нужно?

Я молчал.

– Детектив Купер, – сказал Брин уже более спокойно, – Вы ошиблись. Я не знаю, что вам позвонил и представился мной… Но это был не я.

– Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов? Под диктофонную запись? – спросил я.

Брин посмотрел прямо мне в глаза. Выражение его лица не поменялось, но я рассмотрел лед в его взгляде.

– Я в общем-то не против, но… – он посмотрел на дорогие наручные часы, – У меня, к сожалению, совсем нет времени. Да и ваше время мне тратить не хотелось бы. Поверьте, я ничего не знаю о Джулии Лойд и не смогу ничем вам помочь.

Я не сдавался.

– У нас есть основания полагать, что вы обладаете определенной информацией по этому делу.

– Да? Какие же у вас основания? – спросил Брин.

Я молчал.

– Как я уже сказал, времени у меня нет. Оно стоит очень дорого. Даже сейчас, болтая тут с вами, вместо того, чтобы заниматься своей работой, я трачу десятки тысяч долларов компании. Так что на вашу просьбу я вынужден ответить отказом. Вы, конечно, можете задержать меня, – Брин приподнял подбородок, – На сорок восемь часов без вынесения обвинения. Поправьте меня, если я ошибаюсь, детектив Купер. Но оснований для обвинения у вас нет. Я-то только за, если полиция будет выполнять свои обязанности. Перед законом все равны. Но вот совету директоров «ЮниТека» не понравится, что главы юридической службы не было на рабочем месте двое суток. Вы знаете, сколько стоит моя минута. Представьте, сколько стоит два дня. Боюсь, что без иска в адрес полицейского управления не обойтись… И…

Он не закончил предложение, давая мне понять, что я проиграл. Это все равно что он сказал бы мне «пошел ты к черту, ничего вы не докажите, а если тронете меня – «ЮниТек» вас уничтожит».

В висках заныло от ощущения беспомощности. Чертов ублюдок. Я смотрел на Брина, а все вокруг пульсировало красным. Что бы сказал мне Харт? Я сделал глубокий вдох.

– Очень жаль, – выдавил я, – Спасибо за уделенное время.

Брин расплылся в улыбке и протянул руку.

– Не стоит. Вы делаете свою работу. Удачи вам, детектив Купер.

Я пожал ему руку. Хватка стальная. Брин развернулся и быстро пошел в сторону офиса «ЮниТек». Охранники, недолго думая, потрусили за ним.

Я остался стоять в одиночестве посреди улицы. Сверху начали падать капли набирающего силу дождя.

11

Я зашел в ресторан в десять минут шестого, и сразу же отыскал глазами Энн. Она сидела за дальним столиком и, увидев меня, робко и как-то осторожно махнула рукой. На ее лице было написано замешательство. Я сдал пальто и шляпу в гардероб и прошел в зал.

– Привет.

– Здравствуй, – сказала Энн, глядя на меня снизу вверх почти что с ужасом.

– Неужели я так плохо выгляжу? – я невесело улыбнулся.

– Если честно, то выглядишь ты просто кошмарно…

– А ты выглядишь отлично, – сказал я, опускаясь наконец на стул.

Она и правда была хороша. Энн, безусловно, выглядела на свой возраст, но была очень красивой и ухоженной. Каштановые волосы, которые, я уверен, она уже подкрашивала, спадали на плечи. Большие печальные серые глаза шарили по моему лицу в поисках отличий, появившихся на нем с момента нашей последней встречи. Эта встреча состоялась ровно год назад, на предыдущий день рождения Холли. Энн, конечно, тоже изменилась. Как бы она ни пыталась принарядиться по случаю, от моего взгляда не смогли скрыться мелкие детали, свидетельствующие о том, что звезд с неба она не хватала. Раньше Энн работала учительницей. Теперь подрабатывала репетитором у детей состоятельных родителей, которые все еще верили, что знания, которые дает живой учитель, а не компьютерная программа, ценнее. Правда, количество таких людей с каждым годом сокращалось.

– Как твои дела? – тихо спросила она.

Я взял в руки планшет, на котором было открыто меню. Нужно было выбрать желаемые блюда, ткнув пальцем в подходящие картинки, а затем дождаться, пока специальный дрон-официант принесет еду.

– Даже не знаю. Работаю над одним делом. Нашли мертвую актрису, и что-то там нечисто…

– Это понятно, – мягко прервала меня Энн, – А кроме работы?

Я замолчал, оторвав взгляд от меню и посмотрев ей в глаза.

– А кроме работы у меня ничего нет, – сказал я.

– Бедняга, – сказала Энн и отпила воды из высокого стеклянного стакана.

– Я прошу тебя, не начинай… – взмолился я.

– Ладно, – отрезала она и повторила уже мягче, – Ладно.

После развода я нашел съемную квартиру. Энн продолжала жить в нашей старой квартире на Парк Авеню.

В этой квартире мы с ней пережили самые счастливые и самые ужасные моменты нашей совместной жизни. В этой квартире, как Энн напомнила мне в ходе нашего телефонного разговора, одна из комнат принадлежала нашей пропавшей дочери. И в ней все было точно таким, как и в тот день, ровно двенадцать лет назад. В день шестого дня рождения Холли. В день, когда она пропала без вести.

Дрон принес еду, и его механические манипуляторы аккуратно расставил тарелки на столе. Я начал поглощать бифштекс, скорее из-за того, что мне не хотелось вести диалог с бывшей женой, нежели из-за чувства голода. Энн заказала какой-то веганский салат. Некоторое время мы ели молча. Затем Энн подняла бокал.

 

– Я бы хотела… Произнести тост.

О боже. Опять. Как же она злила меня в эти моменты.

Я неохотно приподнял свой бокал.

– За Холли, – сказала Энн. Ее голос дрожал, – С днем рождения, дочка. Мы с папой всегда будем тебя любить.

Не чокаясь, она тремя большими глотками осушила бокал. Я последовал ее примеру. Снова повисло молчание. Я, поборов раздражение, спросил:

– Как у тебя на работе? Новое поколение еще тупее предыдущего?

– Осталось три ученика… – сказала она, – Думаю, в следующем учебном году один из них точно слетит. И что тогда делать – ума не приложу.

– Я тут познакомился с одним актером, Себастьяном Мэйдлом, знаешь такого? – Энн медленно покачала головой, и я продолжил, – Не похоже, чтобы у него были дети школьного возраста… Хотя, не знаю… Но у него наверняка есть друзья… Может, у них…

– Не нужно.

– Почему? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Мне не нужны подачки, – сказала Энн, глядя в тарелку.

Опять двадцать пять.

– Мне несложно, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно.

– Нет, – отрезала она. Я молча отправил в рот кусочек мяса.

Откуда появляется эта раздраженность, граничащая с ненавистью друг к другу? Я множество раз задавался этим вопросом. Должно быть, ниоткуда. Просто вся горечь, злоба и бессилие, бурлящие внутри после пропажи дочери, выливаются на самого близкого человека. Мы сами разрушили наш брак. Но могло ли все сложиться по-другому после того дня, десятого октября, двенадцать лет назад?

Рейтинг@Mail.ru