Пелевина Катерина Одержимые. Только ты

Глава 5.

Тимур Савицкий

Когда увидел – не поверил… Я знать не знал, что Соболев с Костяном был знаком. Внутри сразу протяжно загудело. Так громко, будто набатом. Сработали все аварийные сигналы, оповещая о том, что скоро будет взрыв и начнётся лютая ломка. Так и произошло…

Едва взглядом мазнул, меня уже самого всего размазало. Боялся, что и мать Костяна не удержу. Сам еле стоял на ногах… Душа выла месте с ней.

А когда подошла ко мне… Когда назвала моё имя…

Там и вовсе всё вокруг накрыло ядерной волной. И понеслась моя гнилая натура крушить. Я даже смотреть не смог. Дольше двух секунд не выдерживал.

Пришла… Нахуй вот она пришла? Знала, что я здесь буду? Иначе как это, сука, объяснишь? Чем? Какими законами или приметами?

Зная, что я брата лишился… Зная, что мне вообще не до её соплей сейчас… Всё равно под шкуру решила залезть…

Сел в автобус, а взгляд, словно намагниченный снова туда потянулся. Поймал копну, увидев, что ревёт, но внутри меня даже не задело вот это. Другое болело… Другое реагировало каждым нервным окончанием.

Будто гарь наружу вся выплыла… Чёртова душевная накипь…

Пока ехали, всё успокаивал Валентину Георгиевну… Она рыдала до самого зала… Да и там долго просидеть не смогла. Увезли её. Сахарный диабет и всё такое… Стрессы вообще не желательны… Поэтому посадил я её в такси с племянницами… С двоюродными сёстрами Костяна, и она уехала.

Я выкурил три сигареты, стрельнув у какого-то мужика на выходе…

Сто лет не курил, но сегодня внутри всё перевернулось вновь… И смок как влитой разместился внутри вместо кислорода. Заполнил меня всего. С ног до головы.

– Ты же Тимур, верно? Сослуживец?

– Брат… – отвечаю недолго думая, делая очередную затяжку. Порой так сильно втягиваю, что башка кружится и в глазах рябит.

– Он рассказывал о тебе, пока в армии был. Писал… – объясняет он. – Я – Слава. Водить его учил… Сосед…

– Теперь понял. Он тоже о тебе говорил…

– Хороший парень был…

– Лучший…

Тушу окурок и возвращаюсь обратно. На душе скребёт… Практически как граблями по асфальту…

Сажусь за стол с мужиками. Поминаем Костяна… Таких людей как он поискать только… И то не найдёшь, как не старайся… Он и слушал, и в бой шёл самым первым, и шутил охрененно. Всем настроение и дух поднимал…

Не знаю, кто там на небе что распределяет, но нечестно это всё, сука… Нечестно и несправедливо.

Хлопаю рюмку и жжёт нутро… Но так приятно потом оседает… Та боль, что внутри была, приглушается… Кажется, будто рядом сидит. Чё-то опять рассказывает, напевает, фальшивит отвратно и ногти свои жрёт, будто еды на столе нет… Всегда так делал, а я его по рукам за это пиздил… Высокие у нас были отношения. Потом ржали не переставая…

Мужики то и дело рассказывают о нём, но упоминают наш с ним единый позывной…

Об «О» стараюсь не думать… Да и рюмка за рюмкой дают о себе знать… Очень скоро я вообще уже в дерьмо… Мир кружится, пространство вращается, и моя тяжёлая башка будто на подбитой вертушке падает вниз с плеч…

– Пойдём, Тим… Пойдём… С нами поедешь?

– Поеду… Хоть куда поеду…

Так и валим в какую-то богадельню… Там меня настолько разносит, что я за планетой не успеваю… И когда к нам присоединяются какие-то девахи, я теряю контроль окончательно… Там и пацаны говорят им, что мы сегодня товарища в последний путь проводили… А я уже лежу головой на столе… Но чувствую, как мне на ухо шепчет тонкий голосок…

– Поехали, красавчик… Поспишь у меня…

Башку чуть поднимаю, вижу – рыжая… Бля, рыжая – это хорошо. Главное, не блонда… В жопу всех блондинок. Нахер. Тем более о рыжих всегда молва заебатая ходит. И про огонь в пизде, и про намокший подвал под ржавым чердаком.

– Ща… Полчаса… Воды принеси…

Кто бы не была, нормальная вроде баба… Сразу приносит мне бутыль, и я на шатающихся ногах иду в толчок высвободить организм от лишнего спирта…

За полчаса реально более-менее в себя прихожу… Жру что-то… Жвачкой зажёвываю… Отпускает…

– Пойдём?

– Мужики… Я всё, короч… На созвоне, если чё… – бросаю им, прощаясь. Мы сосёмся уже по пути на улицу… Её блядски короткое атласное платье нихера не закрывает. Садимся в такси и едем к ней на квартиру…

Она меня уже всего по пути измацала… Но и я как бы не торможу…

У меня сейчас организм на износ работает. Поэтому, оказавшись у неё дома, я жарю её везде, где можно и куда можно. Куда позволяет, а позволяет она в любое отверстие. Вот и делаю чё хочу. Не до морали сейчас и не до церемоний.

Пока хуй стоит, работаю.

А после… Всё… Меня рубит часа в три ночи… Я просто падаю без сил. Весь выебанный…

И в прямом, и в переносном смысле слова…

И перед глазами возникает кромешная темнота…

***

Просыпаюсь от скворчащих звуков и чувствую, что деваха готовит завтрак. На всю квартиру воняет яйцами. Я уже сто лет их не жрал жаренными. А тут такой амбре…

– Доброе утро, – очевидно, услышав мои вошканья, она выглядывает с кухни в моей чёрной рубашке. Улыбается.

Я тут же иду к ней, пока она снимает с плиты сковороду.

Просто приподнимаю над полом хрупкое фигуристое тело и трамбую жопой на кухонный стол.

– Руки, – цежу, и она послушно их поднимает. После чего я стаскиваю с неё застёгнутую рубаху. Отстраняюсь, надевая на себя, и параллельно рассматриваю её сиськи.

– Думала… Возьмёшь меня… – бормочет растерянно, но я уже иду натянуть на себя брюки и свалить в закат. – Тиииим…

Прикрывая грудь, девчонка спрыгивает со стола и следует за мной.

– Ты хоть позавтракаешь?

– Не хочу…

– Почему? Ты женат, да?

– Чё? – спрашиваю, застёгивая ремень.

– Ну… Олеся… Твоя жена?

У меня, кажется, сейчас все клапаны от сердца отойдут. Чё, блядь, она сказала???? Послышалось? Я ещё сплю?!

– Какая, нахуй, Олеся?! – спрашиваю напряжённо… Это имя я уже два года не произношу вслух. Меня коротить начинает…

– Ты просто звал меня ночью её именем, – скрещивает она на груди руки и вся дрожит. Трясётся как осиновый лист на ветру. И я уже не выдерживаю…

Пру напролом, как Т72Б3 с гладкоствольной пушкой. Подхватываю на ходу, щемлю к стене. Она вся вздрагивает и ёжится. Я агрессирую, ибо она такую волну внутри подняла, что, блядь, не остановить. Накрывает с головой. И мозги как в тумане. Сейчас другое внутри властвует. Толкаю на пол.

– Раком вставай.

В ответ – растерянность и недоумение.

– Ну, хотела же, блядь, хотела!

Беру её руку, кладу на свой хуй.

– Вниз опускайся.

И минуты не проходит как я стаскиваю штаны и присовываю ей на полу её однушки. Кончить – кончаю, но на завтрак так и не решаюсь. Она молчит после этой долбёжки, ни слова у меня больше про «О» не спрашивает. Видать, выбил всё желание. Беснула не хило… До трясучки, блядь.

– Номер телефона мне дашь? – маячит возле двери, когда надеваю ботинки. – Вдруг мне захочется… Или тебе…

Смотрю на неё. Сиськи есть. Фигура вроде ничего. И мордашка милая. В принципе ебётся неплохо.

Похер… На «переждать» до новой командировки мне вполне подойдёт.

– Записывай…

***

Свободен, как в поле ветер. Одно не ясно… Как к матери идти… Как в глаза смотреть. Как спрятать искалеченную душу… Она же вчера мне весь день звонила, а я не брал… Сначала просто похороны, потом… Так вышло, в общем… Так давно не бухал, что жбан будто колуном раздвоили… Люто трещит.

Пешком тащусь, чтобы выбить из крови токсины побыстрее… И даже то, что палит яркое солнце на руку… Потею, как мразь. А с потом выходит обычно всё дурное. Жаль, воспоминания и чувства не выходят. Этого внутри хоть отбавляй. Но так надёжно припрятаны под слоем дерьма, что хер кто увидит… Никогда… Никогда я это обратно не выну. Пусть лучше на кол меня посадят.

– Тимур, – встречает на пороге и тут же вцепляется в плечи. Материнский голос поднимает со дна. – Господи… Наконец-то… Сыночек… Боже…

– Мам…

– Заходи… Покушаем. Отдохнёшь… Заходи, мой родной… Серёжа даже вечером заедет со своими…

Чуть не забыл… Пока «там» был… Серёга же женился… И ребёнка они уже настряпали… Быстро всё получилось… И тот наш диалог отчётливо всплывает в памяти…

«– В семнадцать кажется, что навсегда...

– В смысле?

– В прямом, братишка... Так только кажется... В итоге... Будет и пятая, и десятая, и даже двадцать пятая...

– Ты это про еблю или чувства, понять не могу?

– Да про всё...

– Ага, советчик, блядь, херов»…

И сейчас понимаю, что всё же нашёл он какую-то свою двадцать пятую… Видимо… Может, и я когда-то найду. Но сейчас кроме дырок ничего в женщинах хорошего не вижу… Кроме матерей, естественно. Это святое. А все остальные как-то побоку.

– Раздевайся… Мой руки, сын… Давай…

Вот этого нахлынувшего потока эмоций я и боялся больше всего… С опаской захожу в этот дом… Но уже чувствую, как обволакивает… Атмосфера, память, былые времена…

С трудом туда ныряю… И то чувствую, что течением несёт туда, где вся боль таится… Один шаг, второй, третий…

Долго смотрю на дверь своей комнаты… Не решаюсь туда войти… Как тумблер срабатывает. Мама говорила, что ничего не трогала. Только прибиралась. А у меня…

У меня чёткое осознание, что если зайду туда – мне эмоционально придёт конец… Я там как на чердаке всё хранил. Ассоциации. Постель… Тумба… Подоконник… Каждый квадратный метр… Где она была. Где касалась меня. Где раздевалась под моим пристальным взором…

Это на самом деле полнейший пиздец… Спустя два года помнить, как выглядит грудь твоей бывшей, которую ты даже не трахал ни разу… Запах и вкус её на языке носить… Это ненормально. Я осознаю. Но поделать с этим нихренашеньки не могу. Всё же мимо прохожу, не открываю… Иду в ванную, да и там воспоминаний не мало…

Как вместе чистили зубы, кусались, смеялись… Бля… Грёбанный капкан…

Моюсь полностью… И на нервозе понимаю, что всё равно туда надо за шмотками… Хоть трусы чистые да футболку отыскать… Хотя я сомневаюсь, что на меня сейчас что-то нормально залезет… Я же больше стал. Намного, мать его, больше…

Вдох-выдох…

С горем пополам туда захожу… Темнота комнаты, ровно, как и душевный голод поглощают… Я там теряюсь… Присев на кровать, забываю зачем зашёл… Провожу ладонью по покрывалу…

И как вчера всё было… Её звонкий смех звучит в комнате… Или же в моей воспалённой черепушке. У меня так даже на заданиях было… Как ебанёт какой залп… Оглушает… А у меня вместо этого звука бабахает в мозгах её серебристый беззаботный смех.

Только услышав шаги матери за дверью, подрываюсь с места, вытаскивая из шкафа старое шмотьё и поглядывая на свои габариты в зеркало… Непроизвольно головой трясу, чтобы мысли все выбросить, словно они материальные… Будто можно их с себя скинуть. Если бы так просто работало, я бы давно уже весь в шишках, наверное, ходил… А так… Цепляют они намертво, конечно.

– Тим, я там тебе вещи купила… Сбоку… Стопочкой лежат на кресле…

Блин…

– Спасибо, мам…

Как в душу глядит… Одеваюсь ходом и больше не задерживаюсь… Иду на кухню к матери…

Сажусь за стол. Она наливает мне чай, садится напротив и смотрит, не отрывая своих глаз.

– Я так по тебе скучала… Невероятно скучала…

– Я тоже скучал, ма…

– Проводил Костю? – дрожит её голос, и я сухо киваю.

– Проводил…

– Как Валентина Георгиевна?

– Дерьмово… Прости…

– Ладно… Пей чай… Сейчас разогрею еду…

Пока болтаем время вообще летит незаметно… Не знаю, как удаётся избегать напряжённых болезненных тем… Мама у меня ведь мудрая женщина. Чувствует, что если где-то перегнуть, то я сразу поломаюсь… И всё больше интересуется о будущем, а не о прошлом…

– Чем заниматься будешь? Сегодня хотя бы?

– Посплю… Башка трещит… Потом в часть поеду…

– Зачем?

– Надо, – отрезаю. И она уже не спорит. Если надо – значит, надо. И никакие уговоры на меня уже не подействуют.

– Понятно… Зови, если что-то понадобится. Хорошо, Тимурка?

Тимурка… Я аж улыбаюсь…

– Что, дорогой?

– Давно меня так не называла… Будто мне снова семнадцать…

– Да… – кивает она и тянется ко мне, чтобы обнять. Материнское тепло вместе с тем не просто успокаивает… Оно, конечно, лечит. Это же мама… Самый дорогой мне человек… – Я тебя люблю, мой родной… Очень-очень люблю… Пожалуйста, береги себя…

От каждого её слова сводит мышцы и чуть быстрее стучит износившийся в груди мотор…

Только минут через десять я иду к себе обратно… Знаю, что предстоит там засыпать, ведь с ночи толком ни хрена не отдохнул после похорон…

И мне уже заранее становится стрёмно…

Пока вдруг неожиданно экран моего телефона не загорается и там не высвечивается одно новое сообщение.

«Дарова, Тим. Это Миха Соболев. Мне Валентина Георгиевна дала твой номер. Есть возможность встретиться? Напиши, если остаёшься в городе».

Прошлое… Как ты нежданно-негаданно срёшь в душу… Я хуею…

От автора: Много визуализации. Вчера специально создавала...

Тим дома с мамой:

Глава 6.

Олеся Ветошникова

В тот день мы так и не решились выбирать платье, уж больно настроение было траурное… Варя сама передумала, и мы разбежались по своим делам. Они с Мишей – на консультацию, я – обратно в общежитие…

Где меня ждал совершенно неожиданный сюрприз.

– Привет… – едва подхожу к крыльцу, как в горле снова что-то чешется. Этого мне ещё сейчас не хватало. И так перенервничала, что сердце в труху в грудине стёрлось… Так вот ещё…

– Стёп… Привет... Ты как здесь?

Он отталкивается от турникета и подходит ближе.

– Тебя ждал… Поговорить… Ты ведь не отвечаешь…

– Сам понимаешь похороны и…

– Не обманывай, Лесь… Дело не в похоронах, – утверждает, но смотрит с вопросом в глазах, и я вздыхаю. Внутри всё волнуется и мечется. Я не люблю обижать людей… Но пора признаться.

– Ты прав… Не в них… – опускаю виноватый взгляд.

– Расскажешь?

– Если это имеет хоть какое-то значение…

– Наверное, имеет… Чтобы я не думал, что дело в том, что я в принципе тебе не нравлюсь…

– Как человек, конечно, нравишься, – растерянно отвечаю я. – Ты добрый и хороший… Но у меня внутри всё занято… Ещё со школы…

– М-м-м, – мычит он, задумавшись. – А кто он?

– Он… Мой одноклассник… И мы совсем недавно снова увиделись. Я поняла, что не отпустила… Поэтому я не хочу давать тебе какие-то ложные надежды. И с тем поцелуем тупо вышло, – сознаюсь я, и он огорчённо кивает, нахмурившись.

– Обидно, конечно… Я ещё никогда таких как ты не встречал…

– Таких как я? Что же ты во мне нашёл?

– Думаю… Не стоит даже говорить, – улыбается он и толкает руки в карманы. – Ну а… Если вдруг он не захочет? Если у вас не восстановится… Тогда ты дашь мне шанс?

– Стёп… Я… – пожимаю плечами. – Без чувств я не могу ничего обещать. Пойми…

– Понял, – скупо отрезает. – Ладно тогда… До скорого… На работе встретимся…

– Стёп… – произношу уже ему в спину...

Он уходит, а я смотрю ему вслед и чувствую себя самой недостойной девушкой на свете. Внутри так болит после нашей с Тимом внезапной встречи. И, если уж быть совсем честной, никаких сил нет… А я хотела писать курсовую в единственный свободный и от учёбы, и от работы день…

Но точно теперь не выйдет…

Весь вечер я думаю о том, как подошла… Правильные ли слова сказала… Задела его? Подумал ли он что я нарочно? Или увидел в глазах искренность моих намерений? Мою боль и отчаяние? Звериную тоску по нему?

Раньше он всё по взгляду понимал… Чувствовал меня… А теперь…

Теперь я даже не знаю, способен ли он хотя бы прекратить меня ненавидеть… Про всё остальное я уж и не говорю…

Уснуть мне удаётся с трудом… И то всю ночь верчусь в поисках удобной позы. То на один бок лягу – неудобно, то на другой – болит сердце… То спина затекает… То кажется, будто Тимур дышит мне в шею… Это не просто бьёт под дых… Это уничтожает. И я не знаю, как найти выход из этой ситуации.

***

Утро воскресенья начинается как обычно. Я завтракаю, собираюсь на работу. Сегодня смена с десяти утра до пяти вечера, а потом я полностью свободна…

Прибегаю в заведение вовремя, и Альбина сообщает, что сегодня двое не вышли…

Это Карина, она заболела… И Стёпа…

Причин отсутствия которого никто не знает. И мне становится так плохо из-за этого… Я же понимаю, с чем это может быть связано. Господи… Только бы всё обошлось…

Людей с утра не так много, но ближе к обеду уже набегают. Примерно в три часа дня коллега передаёт мне информацию, что Стёпа написал заявление на увольнение. И это просто ужасно режет меня по внутренностям. Так и знала, что ничем хорошим не закончится. Но с другой стороны, ему так будет легче… Не видеть меня… Я бы тоже не смогла спокойно работать с Тимуром сейчас…

Когда заканчиваю, мы должны встретиться с Варей. Ещё Марго звонила, нужно обязательно и с ней связаться, но пока жду свою любимую одноклассницу, чтобы она рассказала мне всё, что им вчера сказали, и мы наконец поехали в свадебный бутик…

Мысли о Тиме уже вышли на новый уровень… Как автономный режим. Постоянно включен… И я пытаюсь заглушить в себе все эмоции, которые лезут наружу… Но Варя ведь меня знает…

Мы сидим в кафе и ужинаем, обсуждая клинику, в которую они обратились.

– Значит, все шансы?

– Да… И говорят, что я точно справлюсь… Там такой доброжелательный персонал, Лесь… Я понимаю, что за деньги, не бесплатно… Там нам и папа финансово помог… Но всё равно они очень приятные люди…

– Это хорошая новость… Сейчас таких редко встретишь, – улыбаюсь я, ковыряя десерт.

– Ну а… Кстати о приятных людях… – замолкает она и сверлит меня своими карими бриллиантами.

– Что…

– Ты, может, что-то для себя решила?

– А что я решу, Варь? Ничего…

– Понятно…

– Он, наверное, обратно уедет… Чует моё сердце, что я потеряла его навсегда… – выдаю с болью в голосе, и Варя берёт меня за руку.

– А моё сердце чует, что это не так… Он убежал… Просто убежал от тебя. А это значит, что там внутри ещё очень много. Иначе бы он спокойно с тобой поговорил. И улыбнулся бы, сказав, что ничего больше не чувствует, так?

– Не знаю, – качаю головой в раздумьях. – Дело в том, что он ненавидит… Быть может, я ему судьбу сломала… Не знаю… Прав был его отец, когда сказал, что я нас покалечила… И не нужно было вчера подходить… Я и Стёпу покалечила… Плохой я человек…

– Стёпу? А что Стёпа?

– Я не сказала? Он уволился сегодня… Мы вчера поговорили, я призналась, что не смогу быть с ним, потому что всё ещё люблю другого, а утром он не вышел на работу…

– Ну и фиг с ним… Самоликвидировался и хорошо. Что это за мужик такой, блин?!

– Нормальный он, Варь… Это я калечная… – вжимаю голову в плечи и ёжусь. – Тут прохладно, что ли…

– Никакая ты не калечная. Ты доела?

– Ага…

– Тогда поехали в бутик?

– Поехали…

Ох и долго мы там находимся… И выбрать никак не можем. Всё такое красивое и Варечке так идёт…

– Примерь вот это, – даёт мне в руки, а я цепенею.

– Нет… Не буду.

– Эээээх. Мне оно так нравится… На тебе бы роскошно смотрелось с золотыми локонами…

– Ну… На витрине оно тоже будет смотреться роскошно, – улыбаюсь я, убирая его в сторону. – А вот то, что на тебе сейчас – восторг… Ты очень красивая, малыш…

– Думаешь, Мише понравится?

– Блин. Уверена! Соболев от тебя без ума… А так у него вообще нет шансов, – улыбаюсь я, и Варя вдруг смотрит на меня столь загадочно через зеркало…

– А вообще… Если честно… Лесь. Ты бы хотела ещё раз с Тимом встретиться? Ну… Так если… Между нами…

Гляжу в глаза и киваю.

– Конечно… Я бы очень хотела сказать ему… Как скучаю и… Не знаю даже…

– У тебя щёки покраснели, – улыбается она, повернувшись ко мне. – Я тебя поняла… Значит, это брать?

– Ну… Если ты уверена – да… Лично мне оно больше всех понравилось.

Мы выбрали воздушное шифоновое платье А-силуэта с многослойной юбкой и шлейфом. А наряд дополнен драпированным поясом и расклешенными двуслойными рукавами до плеч. Плюс цветочные мотивы как декор лифа… Смотрится бесконечно нежно и волшебно.

Варя довольна, и мы спокойно разъезжаемся, каждая думая о своём…

***

В общежитии я созваниваюсь с Марго, и она говорит, что вчера тусовалась всю ночь. Я слушаю в пол уха, а сама достаю учебники и включаю ноутбук.

– Значит, он уволился?

– Ага…

– Ну и поделом…

– Ты как Варя говоришь, – вздыхаю я. – Хотя, может вы правы…

– Конечно, мы правы! Мужик должен добиваться. И выбить из тебя любые мысли о другом! Вот какого ты заслуживаешь! – настаивает она с нотками воинственности в голосе. Порой бывает такая смешная… Ей бы викинга в мужья… Ну или того же военного, как она хотела…

– Спасибо, Марго… Я пойду заниматься… Уже поздно, и я толком ничего не сделала за выходные…

– Понимаю… Я курсач начала, но в итоге написала пару строчек, закрыла и побежала в бар, – хихикает она, а я улыбаюсь.

– Ладно… Аккуратнее будь. До завтра.

– Давай, моя…

– Целую…

У Марго своя квартира неподалёку. Родители позаботились, в общаге она не живёт. А девочка, с которой живу я часто отсутствует… И совсем не общительная. Поэтому я стараюсь не донимать её вопросами или разговорами. Мы почти не пересекаемся. Только на самих парах.

Засыпаю я в итоге только к часу ночи… Но хотя бы не за ноутбуком на этот раз… Ложусь на кровать и смотрю в потолок, представляя, что вновь возвращаюсь в ту прошлую жизнь… И всё делаю иначе…

Открываюсь ему полностью… Всё рассказываю… Где мы находим выход из этой ситуации раньше, чем весь этот кошмар происходит…

И тогда нам не приходится так сильно страдать.

Я люблю тебя, Тим… Люблю так, что всё внутри горит.

И я по-прежнему не могу отпустить тебя, родной мой… Буду молиться за тебя, чтобы с тобой всё было хорошо. Чтобы ты наконец обрёл своё счастье…

***

До вторника… Я пребываю в каком-то анабиозе…

Всё как по шаблону. Учёба – работа – комната общаги… Без Стёпы на работе стало ещё тоскливее. Раньше хотя бы он меня веселил. Увидела, что удалил меня отовсюду и закрыл страницу…

Наверное, так у мальчишек и происходит… Когда хочется вычеркнуть человека из жизни, чтобы не думать о нём. Ведь Тим сделал когда-то так же…

Пары во вторник заканчиваются в шесть, и сегодня у меня нет смены, поэтому, когда мне звонит Варя… В перерыве между третьей и четвёртой, я тут же поднимаю трубку.

– Ты прям подгадываешь…