Павел Сергеевич Марков Призрак Миноса

Глава 5

Кларот вцепился в грабли, будто от них зависела его жизнь, и вжал курчавую голову в плечи. Остальные подневольники резко прекратили работу и уставились на разъяренного хозяина, продолжавшего испепелять меня взглядом. Я услышал, как Иринеос тихо охнул, и как загремели бурдюки в его трясущихся руках.

– Господин Клеомен? – все же решил уточнить.

– А тебе какое дело, проходимец?! – сплюнул он на землю передо мной. – Чего приперся?! Нечего тебе тут вынюхивать да людей от работы отвлекать!

– Я слышал, у вас пастух пропал, – я скрестил руки на груди.

– А ты на его место впрягаться хочешь?! – сузил глаза Клеомен.

– Просто решил помочь в поисках, – пожал плечами я.

– Тебя никто не просил о помощи, пьянь! Я не принимаю ее от всяких проходимцев! Так что убирайся, пока я тебе все ребра не пересчитал! И раба своего забери, а то и ему лицо разукрашу!

– Пьянь? – я вскинул брови.

– А чего нет что ли?! Перегаром разит так, что в самой Гортине, небось, вешаются! Еще штаны эти, варварские, нацепил. А скифы – все сплошняком пьянчуги!

– Какие потрясающие познания для дорийского неуча, – презрительно усмехнулся я, внутри чувствуя, как закипаю.

Клеомен заскрежетал зубами:

– Что ты сказал?! С меня хватит! Сейчас я преподам тебе урок!

Я распрямил руки и пожал плечами:

– Ну, давай. Давненько я не разминался как следует.

Метая молнии из глаз, тот ринулся на меня. Честно, не ожидал такой резвости и прыти. Миг – и мощный кулак дорийца прилетел мне прямо в челюсть. Я пошатнулся, в глазах чутка потемнело. Тряхнул головой. Зрение прояснилось вовремя. Увидел, как кулак метит уже в нос. Успел перехватить руку Клеомена и вдарил ему под дых. На этот раз церемониться не стал и вложился в удар по полной. Все же предо мной здоровый воин, а не жирный торгаш. Хозяин виноградника шумно втянул воздух и попытался достать мой висок свободной рукой. Пришлось отпустить и отойти на шаг назад, едва не сбив Иринеоса. Юнец испуганно отшатнулся, чуть не выронив поклажу и с трудом удержался на ногах. Клеомен воспользовался заминкой, отдышался, подскочил и врезал мне дважды в живот. Удары были сильны, но не заставили меня дрогнуть. Третий выпад Клеомена уже рассек пустоту. Дориец покачнулся. Я зашел ему слева и саданул коленом по поясу. Хозяин виноградника согнулся в три погибели. Я ухватил его за волосы и швырнул в дорожную пыль.

Клеомен удивленно фыркнул и тряхнул головой. Его клароты с изумлением наблюдали за происходящим и, уверен, в душе радовались тому, что их злобный хозяин получает взбучку.

– Неплохо дерешься, – хмыкнул я, проводя пальцами по челюсти, – но не так хорошо, как я.

Дориец издал рык раненого льва, вскочил и вынул ксифос. Сталь грозно сверкнула на солнце. Иринеос испуганно икнул и вцепился в поклажу.

– Убью! – пропыхтел хозяин виноградника.

– А суда не боишься? – вскинул бровь я.

Тот смачно харкнул на землю:

– Не переживай, денег уплатить штраф за проходимца у меня найдется.

По глазам видел, что Клеомен настроен решительно. Зарезать незнакомого путника для него было пара пустяков. Так что церемониться с ним я не собирался.

Он рванул вперед и пырнул в живот. Предсказуемо. Я ушел в сторону и саданул со всей силы по кисти с оружием. Раздался хруст костей. Клеомен вскрикнул от боли и удивления. Ксифос выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на землю. Я резко развернул противника к себе лицом и ударил правым кулаком в челюсть. Дориец застонал и рухнул вслед за своим мечом. На этот раз он уже не поднялся.

Я шумно выдохнул и утер испарину со лба:

– Слабенький.

– Вот это да… – услышал я восхищенный шепот курчавого кларота и поднял на него взор, – сильно ты ему настучал.

– Уверен, вам понравилось, – хмыкнул я и хрустнул костяшками.

Легкая тень пробежала по лицу рабочего, в глазах мелькнул испуг:

– Токма теперь из Кносса за нами придут! Ох, не поздоровиться тепереча нам!

– Не бойся, – я повел плечами, – они станут искать меня, а не вас.

«Да уж, теперь мое пребывание на острове уже не будет таким незаметным. Проклятье. Ладно, разберемся».

– Он, – просипел Иринеос тонким голоском, – он… умер?

Я оглядел Клеомена, ничком валявшегося в дорожной пыли. Судя по движению мелких катышков, дышал.

– Что с ним станется? – и разочарованно добавил. – Но на прием к Аристомену он теперь вряд ли согласится меня провести.

– И … это… что теперь?

– От простого к сложному, – напомнил я, – поищем пастуха.

– Но… зачем? – непонимающе вылупился юнец. – За его находку нас уже все равно не вознаградят!

– Это верно. Но тело так и не нашли, – я подмигнул, – значит, у меня есть шанс осмотреть его первым.

– Осмотреть? – побелел как соль юнец и громко сглотнул.

– Возле дворца, говоришь, выгуливал коз ваш пастух? – пропуская слова Иринеоса мимо ушей, обратился я к клароту.

– Ага, – кивнул тот.

– Хорошо, – я вновь перевел взор на распластавшегося Клеомена, – вы лучше помогите бедолаге прийти в себя. Тогда он точно не станет навлекать на вас свой гнев.

– Думаешь? – неуверенно спросил кларот.

– Уверен, – усмехнулся я, – какой дурак станет резать своих рабов из-за пьянчуги-проходимца? Может он и богат, но не настолько же.

Лицо рабочего просветлело:

– И то верно.

Кивнув и окатив на прощание презрительным взглядом распростертого в пыли дорийца, я развернулся и зашагал обратно по дороге, ловя спиной восхищенные взгляды местных рабочих. Иринеос поплелся следом, в душе явно разочаровавшись, что хозяин поместья теперь точно не угостит нас амфорой хорошего вина. Я же жалел лишь об одном – утрате возможности завести знакомство для посещения приема правителя.

«Ну, не с этим, так с другим. Клеомен не единственный дориец на весь Кносс. Вот только гаденыш явно позаботится о том, чтобы меня к Аристомену на расстояние пущенной стрелы не подпустили… ладно. Что-нибудь придумаю. От простого к сложному. Сначала пастух. Быть может, проблема разрешится сама собой».

Чтобы немного отвлечься, я взял горсть бобов и стал медленно нажевывать, окидывая местность взглядом. Потрескавшаяся почва и сухая трава производили удручающее впечатление.

– Они придут, – вырвал меня из раздумий тихий голос Иринеоса.

– Что?

Юнец ускорил шаг и почти поравнялся со мной. Поклажа гремела в его трясущихся руках. С бедолаги уже седьмой пот сходил.

– Люди из Кносса. Они придут покарать рабочих господина Клеомена.

Я вскинул брови:

– С чего ты это взял? Это я избил его, а не они.

Иринеос шумно выдохнул:

– Но клароты стали… это… очевидцами слабости своего господина. И могут ненароком пустить об этом слухи. А… это… кара рабочих запугает и не даст говорить им лишнего.

Я внимательно посмотрел на спутника и вынужден был признать, что в его словах есть доля истины.

«А он не так глуп и наивен, как кажется на первый взгляд».

Проглотив бобы, молвил:

– Верно. Не подумал об этом, – и подмигнул, – говорил же, что предпочитаю идти от простого к сложному. Сначала тумаков навалять, а уже потом задавать вопросы.

– И что будем делать?

– Ничего.

Юнец выпучил глаза и открыл рот, в который сразу же чуть не залетел слепень:

– Но… это… рабочие могут пострадать!

Я пожал плечами:

– Это их проблемы.

– Но… господин! – в голосе Иринеоса прорезалось праведное возмущение. – Они пострадают из-за нас!

– И что ты предлагаешь?

– Нужно как-то помочь им!

Я вздохнул, остановился и развернулся к спутнику. Мимо проехала телега с рыбой. Погонщик быков окинул мои штаны презрительным взглядом. Я непременно ответил бы тем же. Аромат свежего улова готов сбить с ног быстрее удара в висок. Но сейчас было не до того.

– И что ты предлагаешь? Вступить в схватку с целым отрядом дорийцев?

Иринеос тут же остыл и потупил взор:

– Но… это… ты сам говорил, господин, что можешь справиться голыми руками с не одним бойцом.

– Могу, – хмыкнул я, – но не когда их двадцать. Еще вопросы?

Юнец молча замотал головой.

– Вот и хорошо. Защищать кларотов – удел героя. Все герои дураки, а я – не дурак. А теперь пошли, мой новоявленный Тезей. Нас ждут дела.

Не дожидаясь возможных возражений, я продолжил путь. Ветер сменился, и теперь горячие порывы из глубин острова дули прямо в лицо. Слепни усилили натиск, вызывая раздражение. Мне не было никакого дела до кларотов и их судьбы. В конце концов я прибыл сюда разгадать тайну и подзаработать, а не подтирать сопли мелким людишкам.

Вскоре по левую руку вновь засиял рыбацкий залив, а впереди показалась та самая тропа, на развилке которой местная стража нашла растерзанное тело. Грунтовая дорога, слегка извиваясь, шла на север и терялась среди холмов. И, в отличие от многих других путей, я знал, куда ведет этот.

Путь до развалин занял пару часов. На самом деле, можно было бы управиться быстрее, но Иринеос так выдохся, таская по жаре поклажу, что пришлось делать привал. А мне оказалось так лень тягать вещи… зачем это делать, если есть свободные руки и способность за эти руки заплатить?

Пока юнец пытался отдышаться, пил нагретую зноем воду из бурдюка и вытирал подолом хитона пот с лица, я прочел ему коротенькую нотацию о вреде героизма и впредь посоветовал не кидаться на поиски приключений с горячей головой. Юноша слушал внимательно, но я по глазам видел, что тот не одобряет мои слова. Ну, мне было все равно. Не нянька же я ему, в конце концов? Тем не менее от оплаты своих услуг Иринеос отказываться не спешил.

Солнце уже склонилось к закату и заливало округу оранжевым светом, когда мы забрались-таки на вершину холмов и впереди замаячили развалины знакомых стен.

«Да, давненько я тут не бывал. Но, похоже, с тех пор тут ничего не изменилось. Лентяи дорийцы не удосужились привести это место в порядок».

Кузнечики громко стрекотали в траве, которая была здесь сочнее и зеленее, нежели недалеко от дома Клеомена. Мои сапоги и сандалии спутника громко шуршали по грунту в вечерней тишине.

– Это ведь он, господин? – в голосе Иринеоса сквозило восхищение и благоговейный трепет. – Обитель Миноса?

– Она самая.

– Здесь Тезей убил Минотавра!

– Пф, – фыркнул я, – все, что Тезей убил, так это собственные мозги, когда вызвался добровольцем плыть с остальными на Крит.

Иринеос вытаращился на меня:

– Но… это… он же убил чудовище! Тезей герой!

Я тяжко вздохнул:

– Вроде уже вбивал тебе в голову, что все герои дураки, но ты никак не сменишь свой музыкальный инструмент.

У юнца отвисла челюсть. Вновь в рот едва не залетел слепень.

– И потом, – я окинул его взглядом, – кто тебе сказал, что он его убил?

– Люди говорят, – тихо молвил он.

– Люди, – презрительно пыхнул я, – а еще люди говорят, что ничего не знают.

– Кто такое говорит?! – попытался пылко возразить Иринеос, и я его тут же остудил.

– Сократ. Безграмотность афинская.

– Сократ безграмотность?

– Ты!

Юнец смутился, однако нашел в себе силы выдавить:

– И что же тогда стало с Минотавром?

– Сказки это все, – отмахнулся я, – а теперь хватит. Пора начинать работу.

– Мы идем прямо во дворец?

– Угум, – я обвел взглядом окрестные холмы, – тут не на что смотреть.

Солнце достигло горизонта, когда мы добрались до северного прохода, ведущего в центральный двор. Нас встретили стены, испещренные трещинами и поросшие сорняком. Сквозь прямоугольную арку по ту сторону виднелась запустевшая местность. Длинные ветки пушистого тамариска вяло покачивались на ветру.

– Мы пойдем туда, господин? – в голосе Иринеоса проскользнула дрожь.

– А ты что, струхнул? – хмыкнул я и шагнул под прямоугольный свод. – Тезей же убил Минотавра.

– Я боюсь не Минотавра, – тихо возразил юнец, шагая следом, – а… это… того, кто… или что… убивает людей.

Наши шаги и громкое дыхание гулко отдавалось в проеме дворца. Старые стены навевали уныние.

– Понимаю, – сухо ответил я.

Кажется, это прозвучало не слишком обнадеживающе, ибо Иринеос вцепился в поклажу пуще прежнего, но у меня не было цели подтирать за юнцом сопли. Пусть отрабатывает свои деньги.

Выйдя во внутренний двор, я огляделся. Меня встретил знакомый, пусть и слегка выветрившийся из памяти, вид. Развалины. Дыры в стенах, полах и потолках. Пыль, грязь, поросшие сорняком кирпичи. Остатки амфор, кувшинов и глиняных сосудов. Наверняка внекоторых из них еще лежало зерно, оставшееся со времен минойцев. Или даже вино. Но пробовать их даже я бы не рискнул. Местами чудилось, что кирпичей в кладке стало меньше. Видимо, дорийцы все же наведываются сюда временами и растаскивают на свои нужды то, что осталось от былого величия Кносса.

Сумрак сгущался по углам среди руин. Оранжевый свет отражался от стен, а слабый ветерок перекатывал пыль. Все это лишь добавляло унылых красок всеобщему запустению.

Иринеос поежился:

– Мы… это… надолго тут?

– Пока не найдем что-нибудь интересное, – я окинул взором дворец, – и… кажется, я уже кое-что нашел.

– Что?

Не ответив, я прямиком направился к тамариску. Иринеос старался от меня не отставать. По дерганым движениям и учащенному дыханию было видно, что ему неприятно находиться здесь.

«Все-таки люди странные. Верят в то, что Тезей убил Минотавра, но при этом дрожат от страха перед этим местом. Бред».

Остановившись перед кустарником, я вдохнул его душистый запах. После жары и пыльной дороги, он приятно ласкал нюх и освежал голову. Затем осмотрел ветви.

– Интересно.

– Что такое?

– Некоторые сломаны, – я указал пальцем, – видишь? Словно здесь кто-то прятался.

– К-кто здесь мог прятаться? – икнул Иринеос.

Я обернулся к нему и осклабился:

– Может тот самый пастух? Но меня больше волнует не кто прятался, а от кого?

Юнец побелел, словно мрамор. Я же взглянул под ноги и осмотрел землю, но каких-либо следов на грунте обнаружить не удалось.

– Ладно, идем дальше.

Мой спутник молча поплелся за мной, то и дело опасливо озираясь по сторонам. Вид древней обители Миноса явно заставлял его нервничать… вкупе с таинственным исчезновением людей. Сумерки быстро сгущались вокруг.

Пройдя немного вперед, мы уловили слабый запах свежести и тихое журчание воды.

– Не хочешь окунуться? – предложил я.

– Нет, – тут же ответил юноша.

– Зря. После такого жаркого дня ты, небось, весь потом провонял. Да и у меня в штанах все вспрело, – поскольку Иринеос хранил молчание, я лишь пожал плечами, – ну, как знаешь. Мое дело предложить.

Впереди замаячил южный проем, когда я заприметил толстую плиту и проход налево. Там, в сумраке, виднелась полуразвалившаяся лестница, ведущая на второй этаж. Рядом находился спуск вниз. Ступеньки уходили во тьму. Однако не вид здоровенной плиты, и уж тем более не жалкие остатки былого величия Кносса внезапно пробудили во мне живой интерес. Несмотря на полутьму, мне удалось разглядеть, что около лестницы кто-то лежит.

– Так-так… – я сделал шаг в ту сторону.

– Это… это… – резко засипел Иринеос, – это кто?

– Сейчас узнаем. Но готов поставить последние оболы – здесь отдыхает пастушок Клеомена.

Позади раздался грохот. Юнец выронил-таки вещи из трясущихся рук.

Я обернулся через плечо:

– Стой там.

Кажется, тот был только рад выполнить сей приказ.

Я же подошел к телу вплотную. Да, теперь без сомнений можно было сказать, что это именно тело. Оно лежало ничком прямо перед лестницей, ведущей вниз. Слабый ветер вяло покачивал курчавыми волосами. Простая рубаха без рукавов оказалась забрызгана бурыми каплями, а шея жертвы едва не прокушена насквозь. Крови вокруг было много.

«Да, Иринеосу лучше этого не видеть».

Нахмурившись, я опустился рядом и осторожно перевернул труп. Увидел молодое лицо, перекошенное предсмертной гримасой неописуемого ужаса. Словно тот химеру узрел перед концом.

Пугливым меня точно не назвать. Но изодранный мертвец среди руин, тонувших в сумраке, заставил насторожиться. Взор невольно остановился на тьме, в которой терялись ступеньки.

«Он бежал оттуда. Кто бы это ни был… что бы это ни было… оно напало из темноты».

Я прислушался, стараясь уловить какие-либо звуки. Но ничего. Только вялые дуновения ветра да хриплое дыхание Иринеоса позади.

Руки непроизвольно сжались в кулаки. Я резко поднялся.

– Нужен факел.

Глава 6

Я продолжал вслушиваться в окружение, но дворец Миноса хранил тишину. Только слабый ветер перекатывал пылинки да шелестел ветвями тамариска. Руины окутывало безмолвие. Медленно и неумолимо к нему присоединялся ночной сумрак – солнце почти зашло за горизонт. В полумраке запекшаяся кровь приобрела черный оттенок и походила на разлитый деготь.

– Кто же тебя так… – закусил я нижнюю губу и еще раз осмотрел пастуха, – хм…

Смутная тревога зрела под сердцем. Только сейчас я осознал, что Иринеос так и не сподобился принести факел. Я обернулся через плечо.

Юнец стоял под открытым небом, тускнеющим на фоне заката. Руки ходили ходуном. Глаза широко раскрыты. Он учащенно дышал. Даже с того места, где я стоял, несмотря на сумерки, можно было разглядеть дрожь, пробивающую тело сына торговца.

– Ты там оглох? Неси факел.

– Мне… это… – промычал он пересохшими вмиг губами, – мне нехорошо.

Я не успел ничего ответить, как юнец внезапно отвернулся, его скрутило, и он исторгнул полупереваренный обед в виде бобов и вяленого мяса.

Я вздохнул и закатил глаза. Решительно подошел, достал из тюка факел, кремнии и маленький горшочек смолы.

– От тебя никакого толку, Иринеос. Возьми себя в руки.

Тот, однако, сделал совсем обратное. Ноги юнца подкосились, и он рухнул на землю, едва не угодив задом в собственную блевотину.

Я поморщился:

– Полагаю, со мной ты не пойдешь.

Иринеос уставился на меня глазами, полными ужаса:

– Давай уйдем отсюда, господин!

Я злорадно ухмыльнулся:

– Что, поубавился в тебе геройский пыл, а? Молодец, мотаешь на ус. Правильно, все герои дураки.

Я облил смолой факел и ударил кремниями, высекая искры. Ткань занялась почти мгновенно. Через секунду отблески пламени уже играли на наших лицах. Иринеос вытер губы дрожащей рукой.

Я поднялся:

– Сиди тут, а я все осмотрю.

– А если он еще здесь?! – прохрипел юнец.

– Кто он? – вскинул брови я.

– Н-не знаю, – заикаясь, ответил тот, – у-убийца.

– Все может быть, – обнадежил я.

Иринеос громко сглотнул и испуганно оглядел руины, стремительно погружающиеся во мрак.

– Если вдруг услышишь мой крик – беги, – сказал я.

Юнец вздрогнул и ошалело воззрился на меня:

– А?

– Ну, или сам чего увидишь – тоже кричи. Так и быть, приду к тебе на помощь, – и колко добавил, – герой.

Иринеос ничего не ответил. Его затрясло еще сильнее. Пальцы заскребли по земле, но он остался сидеть на месте.

Я же, не теряя времени даром, решительно направился к лестнице, что вела вниз. Пламя выхватило из темноты верхние ступеньки. На удивление они неплохо сохранились, однако я решил все равно идти осторожно. Не хватало еще случайно навернуться и сломать шею.

«Клянусь волосами Горгоны, это будет самая нелепая смерть».

Тихо выдохнув, начал спуск. Свет вырывал из тьмы шершавые стены и пыльные поверхности. Я внимательно смотрел под ноги, а тихий треск факела был моим единственным спутником в полной тишине.

– Следов не вижу, – буркнул себе под нос, – но они должны были остаться… ага, вот… что-то похожее на каплю крови… идем дальше.

Левая рука невольно сжалась в кулак. Мышцы напряглись. Если убийца, кто бы он ни был, еще прячется здесь, то я уже готов огреть его пылающей палкой по башке.

«Но он явно не дурак, чтобы оставаться тут. Интересно, чем же ему пастух не угодил? Хотя… что у дикого зверя может быть на уме? Дикого зверя…».

Я снова вспомнил, что крупные хищники не водятся на Крите. А следы на шее жертвы оставлены острыми клыками, похожими на львиные.

«Может, огромный бешеный пес? Сбежал от нерадивого хозяина и начал людям мстить за побои? Ладно, позже об этом подумаю».

В размышлениях я не заметил, как лестница закончилась. Передо мной раскинулось помещение, судя по эху шагов, довольно широкое. Оно тонуло в кромешном мраке. Воздух был тяжелым и спертым. Пахло затхлостью и…

«Кровью».

Я принюхался и зашелся кашлем.

– Малака[1].

Протерев глаза, попробовал разогнать тьму в нескольких шагах от себя… и увидел ее.

Она лежала на спине впереди. Примерно в одной оргии от лестницы. Тусклый свет отражался в луже крови, выглядевшей во мгле жуткой и черной кляксой. Я подошел ближе, стараясь рассмотреть лицо, но оно было так изуродовано, что ничего разглядеть не удалось. Только отблески пламени играли в застывших зрачках. Широко раскрытых от ужаса. Хитон измазан кровью и порван в клочья. Из-под одежды виднелось стройное и красивое тело.