- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Оливер К. Нил Плач по Иуде
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Присядь, Дэвид, – Агата указала ладонью на соседний стул, – У нас с Рози завязалась любопытнейшая беседа, не хотелось бы так грубо её обрывать, – детектив послушно опустился на указанное ему место, при этом неловко вытянув локти вперёд. С одной стороны, чтобы втиснуться в слишком узкое для достаточно крупного мужчины пространства, с другой стороны, чтобы не коснуться подозрительного светлого пятна на стене трейлера.
– М-да, Агата, детка, дружок у тебя какой-то несимпатичный, – Дэвид едва не поперхнулся от фамильярного замечания, брошенного ему едва ли не в самое лицо, – Ну да ладно, может это и к лучшему. В моей жизни симпатичные мужики ничего, кроме проблем не приносили.
С тяжёлым выдохом, она опустилась на промятый диванчик и, немного откинувшись, похлопала Агату по бедру. Та никак не отреагировала ни на данный жест, ни на смысл сказанного, продолжая потягивать маленькими глотками напиток.
– Рози, душа моя, так ты говорила, что была знакома с соседской девочкой, Майли? – мужчина внутренне подобрался, стараясь не выдать резко проснувшийся интерес.
– Не с самой девочкой – это было бы странно, о да. Но вот мамашу её знавала. Пока та окончательно на дно не спустилась. Пропащая голова… Вера же с детства была проблемной: вечно пропадала, сбегала из дома, от своих родителей, – Дэвид рискнул уточнить:
– Родители были тоже проблемными?
– Господь упаси, нет! Приличные, воспитанные люди, кажется, эмигранты из Польши. Строгие, правда… Религиозны, но, знаете, без фанатизма. В общем, не чета местной швали, так что девчонка с ума сходила, не иначе. Чего Вере не хватало? – Рози явно начала заговариваться, наслаждаясь вниманием двух любопытных незнакомцев. Старушка любила поболтать ни о чём и обо всём сразу, что в обычной жизни Мур выносить не мог. Но источник информации есть источник информации, и стоит благодарить судьбу если тот попадается словоохотливым.
– В общем связалась она с этим Кларком, – в голосе Рози послышалось явная неприязнь. – Она школу закончить-то не успела, как запрыгнула на заднее сиденье пикапа этого урода и умчала в Пенсильванию. Там наскоро поженились, он даже фамилию Веры взял. Видимо, семейка у Кларка была «говорящая», – женщина устало потянулась на своём диванчике и уставилась в пространство, воскрешая в памяти старые истории. – А спустя пару лет вернулись, на мели, ни к чему не пригодные и с младенцем на руках. Сперва родители Веры пытались приютить их, направить на путь истинный, обеспечили Кларка какой-никакой работой. Они даже с Майли охотно сидели, души в малышке не чаяли. Да вот только горбатого, верно, лишь могила исправит. Её недомуженёк связался с барыгами, решил, что самый умный и легко поднимет деньги на подобном. Должен был только продавать, но подсел сам, потом и жену в это втянул. Начали обносить родительский дом, да так лихо, что даже такие святые люди не выдержали и вышвырнули непутёвых детишек на улицу. Может и к лучшему для них самих, конечно, но точно не для Майли. С такими жуткими долгами за плечами всё, что Кларк и Вера могли себе позволить, так это вот этот сарай, – Рози махнула рукой в сторону, где, предположительно, находился дом Новаков.
– А что насчёт обязанностей Кларка перед наркодилерами. Его просто так отпустили? – Дэвид точно помнил отчёты и никаких вероятных конфликтов на почве наркотиков при изучении текущей ситуации семейства Новаков замечено не было. Смущало состояние Веры, в котором они застали её сегодня на пороге дома, но и только.
– П-ф-ф, конечно же нет. Но озлобленная доченька, переживающая о судьбе своего суженого и желающая насолить своим родителям, которые так «несправедливо» с ней обошлись, нашла надёжный способ выкупить их будущее.
Рози горько усмехнулась и потянулась рукой куда-то за спинку дивана. Неловким движением, сопровождаемым тяжёлыми пыхтением, она вытащила уже открытую банку пива и залпом выпила остаток. Агата задумчиво пробормотала:
– Что противно смерти? Жизнь, – Рози услышала и охотно закивала.
– Точно. Эта неблагодарная дрянь помогла банде, которой Кларк торчал внушительную сумму, ограбить дом собственной семьи. Она могла бы подобрать время, когда родители, вырастившие её в любви и заботе, куда-то уедут, но нет… Ей нужно было, чтобы они знали. Ей хотелось увидеть страх в их глазах, когда несчастные поймут, кто им мстит. Сука! – впервые за весь разговор в голосе старушки проскользнула настолько яркая эмоция, неприкрытый гнев, – Связанных супругов с кровавыми дырками во лбах нашла наутро соседка и вызвала полицию.
– Но, – Дэвид устало растёр лоб окончательно переставая что-либо понимать, – в личном деле Веры Новак нет никаких обвинений, никакого убийства, участия в убийстве или ограблении.
– А ничего и не могло быть, – Рози самодовольно хмыкнула, – это списали на обычное ограбление. Копы даже не постарались разобраться в ситуации. Скрутили каких-то бродяг, насколько я слышала, да и дело с концом.
– А вы тогда откуда всё это знаете? – Агата спросила лениво, будто уже заранее зная ответ, но из вежливости следуя принятым правилам. Рози, ничуть не смущаясь присутствия мужчины, оттянула майку и поскребла живот.
– Ну как, откуда… Рози ж единственная наследница оказалась и ей тогда, получается, приличная сумма перепала с родительских накоплений и продажи их дома. Они тогда всех угощали в местных барах, в свой дом зазывали, выпивка лилась рекой. Хорошая выпивка. Я дура что ли отказываться? Там у Веры язык и развязывался… Да они мне и трейлер этот купили заодно, когда мой арендодатель, гадёныш, плату поднял.
У Дэвида дёрнулся уголок губ в намёке на оскал. «Конечно. Нет, ты не дура, чтобы отказываться от выпивки у суки, убившей родителей. Ты просто такая же сука. Которой этим трейлером и заткнули рот».
– А что насчёт Майли? – Агата вернула беседу в желаемое русло. – Как ей жилось в подобной обстановке?
– Ну, девочка росла спокойной и немного… не от мира сего? Не знаю, может она от природы такая оказалась, а может, потому что её в колыбели успокаивали глотком виски. В любом случае, она была доброй. Знаете, не такой «доброй», когда ты здороваешься при встрече или угощаешь лазаньей по понедельникам. Нет, действительно доброй. Она сидела со всеми своими младшими братьями и сёстрами по собственному желанию, представляете? Отдавала им все сладости, все игрушки, не оставляя ничего себе. Никогда не злилась, не давала сдачи обидчикам. Хотя пару раз и дралась, но только если видела, что обижают других. Подкармливала моего Бенни, – заметив непонимающие взгляды гостей, уточнила – моего шпица. Пока он ещё был жив, бедняга. А год назад вообще устроилась в какую-то богадельню.
– Простите? – Дэвид подобрался и аккуратно достал блокнот, готовясь записывать. Впервые за этот разговор он услышал что-то действительно полезное. Рози нахмурилась, отчего глубокие складки на её лбу сложились в забавную рожицу.
– Ну, они по воскресеньям раздавали еду бездомным где-то в центре Бруклина. Она ходила каждое воскресенье, не пропускала ни разу, даже когда папаша отметелил накануне так, что девочка вся фиолетовая ходила. Майли же вечно побитая была, то глаз заплывёт, то прихрамывает, то рука забинтована…
– Рози, вы говорили про какую-то организацию, – Мур мысленно взмолился, чтобы эта женщина смогла вспомнить название. Та, что знала о жестоком преступлении, но ничего не сказала, та, что видела, как живёт девочка и как с ней обращаются, но не вмешивалась – «Пусть она сделает хоть что-то хорошее для Майли, хотя бы посмертно».
– Н-да, как же там было-то, а? – Рози ещё поскребла ногтями живот, уперев задумчивый взгляд в потолок. Но тут же вскинулась, – Точно, вспомнила! «Х.О.Н.», у них значок был такой ещё дурацкий, Майли вечно его на грудь цепляла, пока не потеряла где-то – ядовито-жёлтый, с крестом и овечкой.
– «Х.О.Н.»? – Агата повернулась к напарнику в надежде на пояснение.
– «Христианское общество Нью-Йорка», – Дэвид расшифровал на удивление быстро, смутно припоминая, что уже слышал где-то подобное название.
– Да, – Рози с энтузиазмом щёлкнула пальцами, – верно. Майли так и говорила.
Детектив обвёл название в своём блокноте и задумчиво перевёл взгляд на тёмный квадрат окна. На него в ответ уставилось отражение с немым пронзительным укором в глубине чёрных зрачков. Домой совершенно не хотелось.
Глава 14
Раздражённый удар по маленькому круглому стеклу. Тук. Тук. Затем тяжёлый выдох. Дэвид прикрыл глаза и откинулся на кожаную спинку стула. Подаренные на двадцатилетие службы в полиции Нью-Йорка часы «Rolex Perpetual 1908» впервые подвели его – серебряные стрелки остановились ровно на трёх часах ночи и больше не желали оживать. Возможно, стоило обратиться в официальный магазин, возможно Дэвид и сам мог бы разобраться… Но сидя за своим рабочим столом и наблюдая как в окно забредает рассветное солнце, детектив вдруг понял, что не может обнаружить в себе даже крохи желания решать ещё и эту проблему. «Всё равно никто не носит их ради отслеживания времени. А кожа аллигатора – это кожа аллигатора».
Давящая тишина прерывалась лишь дыханием мужчины и гулом включённого вентилятора. Май выдался непривычно жарким, и в обычно и без того душном помещении становилось совсем уж паршиво. Где-то внизу хлопнула дверь и сразу за этим раздался приветственный возглас Томаса, как обычно сидящего на проходной – сотрудники, те, что из ранних пташек, постепенно прибывают на рабочие места.
Ослабив галстук, Дэвид поднялся на ноги и побрёл в сторону раздевалки. Там, в отдельном шкафчике, его дожидался личный набор «провинившегося супруга»: пена для бритья, станок, зубная щётка, одеколон, расчёска, полотенце... «Совсем как отец», пронеслась ироничная мысль с горьким привкусом разочарования. Старик доживал свои оставшиеся годы где-то на ферме в Айдахо, и Дэвид не горел желанием его навещать. Ни сейчас, ни все последние тридцать лет.
Будучи пятнадцатилетним вспыльчивым и тупоголовым мальчишкой, он всё же смог собрать в себе остатки храбрости для того, чтобы под покровом ночи сбежать из отчего дома. Тогда, шагая лишь с рюкзаком на спине по пыльной дороге в свете звёзд и молодой луны, он впервые… впервые дышал полной грудью. Впервые чувствовал незнакомое, а оттого пугающее чувство свободы. И впервые слёзы, умывающие его щёки, были от радости, от непередаваемой эйфории. Даже сверлящая мысль о том, что за спиной он оставил не только придурка-папашу, но и свою мать, его не беспокоила. Голос совести уже давно утратил какое-либо влияние на Дэвида, ещё с того времени, когда мальчишка впервые понял, что она могла бы уйти тоже. Могла бы хоть раз заступиться за сына. Могла бы не покрывать папашу перед копами, не забирать вновь и вновь собственные заявления. Она столько всего могла, будучи взрослой и здоровой, но предпочла не делать ничего. «Вот и славно. Моё исчезновение никак не помешает её привычному образу жизни, скорее наоборот».
Дорога в армию для Дэвида длилась два долгих года. Два года многочисленных и низкооплачиваемых подработок, два года ночёвок, где придётся и новых, не всегда удачных, знакомств. Два года избавления от «картофельного» акцента. В конечном итоге тянущая боль где-то в глубине его души заставила Дэвида однажды написать отцу. Сидя в жёлто-зелёной форме и высунув кончик языка, парень старательно выводил буквы, всё ещё не чувствуя уверенности при написании. Он и сам, если уж быть до конца откровенным с собой, не понимал, чего именно ждал, подписывая конверт. Точно ничего хорошего. И, разумеется, был прав: в ответном письме, полученном спустя почти полтора месяца, он узнал о смерти матери. Отец всё же закончил начатое и винил в этом, опять, Дэвида. В потоке сквернословия, обрушившегося на молодого пехотинца со страниц тетрадных листов, он различил проклятия, обвинения и пожелания скорейшего возмездия. «Мало я запирал тебя, уродец. Стоило держать тебя в погребе месяцами, нет, постоянно! Ты солнца видеть не достоин…», и всё в таком же роде. Не смотря на отвратительное содержание письма, Дэвид почувствовал освобождение. С чистой совестью он порвал те листы и больше ни разу не возвращался мыслями к своему детству и всему, что с ним связано. Шона, конечно, удивлялась. Задавала вопросы, искала фотографии, обижалась, искренне принимая молчание за недоверие. Но в итоге смирилась, отступила. Всё же психолог и любимый человек смог разглядеть в глазах Дэвида нечто, о чём не принято расспрашивать.
Почти тридцать лет забвения… До сегодняшнего дня. Разглядывая в зеркале собственное лицо и аккуратно ведя бритвенным станком по щеке, детектив вдруг замер. В отражении он увидел силуэт собственного отца – ровно таким, каким он его запомнил. Подтянутый, жилистый и бесконечно озлобленный на окружающий мир.
Резко хлопнувшая за спиной дверь привела Дэвида в чувство. «Не дождёшься, ублюдок. Ты не победишь, так что просто сдохни уже. И гори в своём излюбленном аду!» Очередное плавное движение и удар станком о край раковины – надо привести себя в порядок. Если не внутри, то хотя бы снаружи.
Когда собственное отражение перестало пугать мужчину какой-то обречённой запущенностью, он вернулся к шкафчику и достал свежую выглаженную рубашку. «Иллюзия прежней жизни», горький смешок лишь на мгновение исказил равнодушное лицо. Нет боли, нет тоски, нет тяжести… «Нет прошлого».
Следующим этапом размеренного и пока ещё неспешного утра стала кофемашина. Старенькая, давно не чищенная, но верная как служебная собака. Дэвид мог приготовить любимый горький напиток даже с завязанными глазами, что сейчас было невероятно полезным – мысли мужчины из-за тяжёлых дней и практически бессонной ночи разлетались стаей мух, то и дело уносясь куда-то в прошлое. Детство, которого лучше бы и не было. Юность, которая далась тяжелее, чем сверстникам. Молодость, впервые подарившая надежду на нечто хорошее. Карьера, достойная зависти. А самое главное – семья. Шона Оливия росла единственным ребёнком в семье двух хирургов – разумеется Дэв был ей не чета. Приходилось из кожи вон лезть, лишь бы она просто обращала на него внимание. Только вернувшись из Ирака и устроившись в полицию, ему нечем было впечатлить такую девушку. Всё, что у него было – симпатичная, по словам других, мордашка и настойчивость, граничащая с ослиным упрямством. Всего за месяц он смог изучить жизнь Шоны вдоль и поперёк: что любит, чего боится, о чём мечтает, по какому графику живёт. Он знал всё, а знание – сильнейшее из орудий. Шоне уже пора было примерять его фамилию, просто она ещё об этом не подозревала. А затем появилась Аврора, их маленькая звёздочка. Чистейшее создание, к появлению которого каким-то чудом приложил руку и сам Дэвид. Он до сих пор не мог в это до конца поверить. Семья, которую он построил. Семья, которую он любил. «Которую я же и…»
– А-ш-ш-ш, – несколько капель пролилось на руку, мигом вернув Дэвида в реальность. Выругавшись, он швырнул кружку в раковину, не сделав и глотка. Затем на пол полетел стул от резкого удара ногой. Мгновением позже к нему присоединились полотенце и сахарница, прежде спокойно стоявшие на столике. Не дав себе и мгновения на диалог с совестью, мужчина выскочил за дверь. Вспышка ярости напомнила ему об ещё одном незакрытом вопросе.
Дверь в кабинет их айтишника отворилась резко и тихо, хорошо провернувшись на смазанных петлях. Вдали поднялась лохматая макушка и на Дэвида уставилась пара светлых глаз полных недоумения.
– Ч-чёрт, прости Нейт. Кажется, я немного перестарался.
– Ничего страшного, детектив Мур, – парень устало сжал переносицу и откинулся на спинку стула.
– Ты подготовил то, о чём мы говорили? – Дэвид затаил дыхание, не спуская с Янга сверлящего взгляда. Просьба, с которой он обратился к штатному специалисту не входила в сферу расследования, да и вообще не была как-либо связана с профессиональной деятельностью, а потому Нейтан мог спокойно отказать ему. Лгать и придумывать благовидные предлоги почему-то не хотелось – Дэвид пробовал мысленно разыграть множество вариантов диалогов с ним, но каждый раз, стоило ему увидеть перед собой это бледное, немного болезненное, а потому беспомощное лицо айтишника и все слова застревали в глотке. «Клянусь всеми святыми, это будто ребёнка за нос водить». В итоге Дэвид сказал всё как на духу. Ну… из того, что вообще мог рассказать постороннему.
– Да, вот, – Нейт открыл верхнюю полку своего стола и аккуратно достал из неё белую однотонную коробку. Его гость облегчённо выдохнул и приблизился, чтобы лично откинуть крышку. Внутри, украшенные множеством проводов, лежали две камеры видеонаблюдения.
– Это…
– Инструкция по установке лежит внутри, я постарался подобрать наиболее понятные схемы. Если это то, о чём я думаю, – Нейт на секунду столкнулся взглядом с детективом и тут же снова его отвёл, – то стоит установить одну над входной дверью прямо под козырьком, чтобы отчётливо просматривалась подъездная дорожка. Вторая должна находиться не далее, чем в шестнадцати футах от первой. И, исходя из практики, пусть она будет направлена в сторону окна в гостиной. – Дэвид внимательно разглядывал выданное оборудование, пытаясь примерить советы Нейтана на собственное жилище. Как ни странно, но каждый попадал точно в цель – именно входная дверь и большое окно гостиной вызывали у него наибольшее подозрение. Неизвестный, оставивший недавно ему послание, просто не мог проникнуть через задний вход, которым не пользовались уже несколько лет. Внимательное изучение территории вокруг дома не дало никаких намёков на то, что гость проник через второй этаж. Значит для попадания внутрь дома оставались окна гостиной и главный вход. Дэвид сам себе не верил, но сейчас отчаянно радовался переезду жены и дочери.
– Где ты взял эти камеры? – вопрос не праздный. Если камер, числящихся на балансе их участка, вдруг хватятся, а затем обнаружат в доме Дэвида, то никаких серьёзных последствий для него не будет, конечно же… Но зачем привлекать к себе внимание отдела по борьбе с коррупцией на старости лет?
– Всё в порядке, детектив Мур, это из моих личных запасов, – парень уже в который раз начал расчёсывать плечо, отчего рукав футболки задирался, обнажая квадратик пластыря. – Запись будет вестись непрерывно сразу после подключения. Доступ настрою через ваш телефон, система простая и интуитивно понятная. Для входа понадобятся лишь логин и пароль, отматывать время назад непосредственно на телефоне можно будет в пределах суток. Но сама запись выгружается в облако, так что ни секунды не будет потеряно.
– Она статична? – Нейт возмущённо выдохнул, будто получил личное оскорбление, и вновь потянулся к плечу.
– Конечно нет, камера реагирует на движение. Угол обзора сто восемьдесят градусов. Запись звука так же есть. В случае обнаружения движущегося объкта на телефон придёт уведомление, так что не пропустите. Что ещё? Противоударная, водонепроницаемая, уже была в использовании и нареканий не поступало…
Голос техника превратился в белый шум, пока Дэвид внимательно рассматривал содержимое коробки. Установка действительно казалась несложной, как и само использование. Вот только сработает ли? Скомкано попрощавшись с Янгом, Дэвид подхватил белую коробку и крепко сжав её заторопился к выходу. Но стоило лишь схватиться за ручку как в спину ударил тихий и отчего-то напряжённый голос парня:
– Дэвид… не знаю, что именно у вас происходит. Но вам стоит лишь всё рассказать, знаете? Иногда лучшая помощь приходит тогда, когда человек признаёт нужду в этой помощи. Но правда стоит спасения, да? – Дэвид медленно обернулся и всмотрелся в подсвеченный мониторами силуэт их техника. Тот робко улыбался и было заметно, что парень сам не до конца понимал, зачем сказал то, что сказал. Возможно, впервые в жизни он захотел помочь кому-то не только через экран компьютера, но и советом. Вышло не очень, и Нейт теперь не знал куда деть свои глаза. «Бедняга. Вот что творится в твоей двоичной башке?» сочувствующе подумал Дэвид, но вслух ответил другое:
– Да, приятель. Спасибо за совет. Хорошего дня! – и уже не оборачиваясь вышел из кабинета.
Глава 15
Высокое здание, перед которым Габриэль припарковал свою машину, почти не выделялось на фоне остальных высоток. Этажей двадцать, новёхонькое, стёкла так бы и блестели, если бы не пасмурная погода. Одно из крупнейших рекрутинговых агентств Нью-Йорка, «Усмешка Афины», явно не испытывало недостатка в финансах.
Стоило бы выйти из машины – вход в здание прямо напротив приветливо распахнул свои двери. Но Габриэль только сильнее стиснул руль в безотчётном страхе, что стоит лишь отпустить, как руки снова начнут унизительно дрожать.
Лёгкое шевеление справа заставило его вспомнить, что в машине мужчина не один. Агата находилась в участке, когда Гэб смог заполучить первую и оглушающе громкую зацепку. «Конечно она была там», подумал он с неясным для самого себя раздражением. Ведь присутствие женщины как раз таки было приятно мужчине. Нет, если отбросить самообман, источник его раздражения, этой едкой тяжести, засевшей в груди Габриэля, был ему хорошо известен. Пусть и признавать это неприятно. Дэвид. Надёжный напарник. Верный друг. Блестящий детектив. Который вновь и вновь едва ли не саботировал расследование.
Первым звоночком стали его отгулы в связи с семейными разборками. Затем очевидно отвратительное нерабочее состояние напарника. Ещё более участившиеся отгулы из-за ухода жены с дочерью и намечающегося развода. Габриэль понимал, правда, даже сочувствовал другу. Сам постоянно думал, как бы поддержать Мура, репетировал личный разговор с Шоной. Он не был уверен, что сможет подобрать нужные слова, ради которых его жена передумает «творить херню» и вернётся к Дэвиду, но всё равно считал своим долгом их произнести. Не в последнюю очередь из-за влияния этого конфликта на общее расследование. «Кому она клялась в болезни и здравии, в богатстве и бедности и так далее, и так далее? Можно же заткнуть собственное эго, когда на кону жизни маленьких девочек? У Шоны самой же дочь. Хотя какая ей разница, это проблемы белых детишек, да?» Гадкая, отвратительная мысль, от которой Габриэль постарался тут же отмахнуться. Мысль ушла, но муторный осадок не исчезал.
Затем этот непонятный выстрел, унёсший жизнь Кларка Новака. Туда и дорога этому ублюдку, но Дэвид… Эрнандес ни за что бы не признался, но тайком подслушивал за тем, как напарник отчитывается о произошедшем сперва капитану, а затем и комиссии по превышению полномочий. Говорил складно, уверенно, так что ни у кого не оставалось ненужных вопросов и дело было быстро и благополучно закрыто. Ни у кого, кроме Габриэля. Он знал своего напарника, знал достаточно, чтобы понимать – тот никогда не выстрелит в спину. Даже в пылу борьбы. Но когда Габриэль попытался поднять эту тему один на один, то Дэвид просто отмахнулся. «Не лезь в это, Гэб, давай просто проедем». И он бы не лез, позволил бы другу жить с кровью на руках (в конце-то концов, кто из них без греха?), но сам факт того, что Дэвид считает напарника кем-то не заслуживающим правды, бесил. Не говоря о том, что убитым был отец одной из жертв и возможный подозреваемый.
А теперь ещё это. Пару часов назад Габриэль набрал номер Мура и прерывающимся от волнения голосом сообщил о том, что главным бухгалтером «Христианского общества Нью-Йорка» числится не кто иной, как мистер Росс Уильям Грейхок. Первая чёткая связь между двумя жертвами. Габриэль тут же набрал номер Грейхока и попросил назначить встречу, когда ему будет удобно, якобы у него есть новые данные, которые детектив хотел бы сообщить ему с глазу на глаз. На что Росс охотно согласился и предложил подъехать в течении часа к офису агентства, в котором он работает. Габриэлю нужен был Дэвид, нужен был сейчас, ведь такой хвост упускать никак нельзя. Он понимал, что сам не справится. Росса нужно загнать, поймать на несоответствии, на лжи, прижать к ногтю, пока тот не ожидает, а в этом хорош Дэвид, не Гэб. И что же в ответ на это ответил друг? Какую-то чушь про лопнувшую сантехнику, про то, что он никак не может приехать. И что Гэб должен сделать всё сам. Наверное, впервые за их многолетнюю дружбу Эрнандес сорвался и вывалил на напарника тонну всякого накопившегося в себе дерьма. О чём сейчас, в целом, жалел, но забрать сказанное назад нельзя.
В любом случае Габриэль теперь сидел в машине и мысленно перебирал вопросы, которые ему придётся задать. Агата сидела рядом и не торопила детектива, понимая природу его медлительности и волнения. Кроме того, она сама явно пребывала не в самом прекрасном расположении духа. Гэб даже готов был поклясться, что найденная зацепка скорее расстроила её, чем вдохновила, однако сама Агата ничего конкретного по этому поводу не сказала, лишь схватилась за куртку и поспешила вслед за мужчиной в машину.
Отпустив руль, детектив нырнул рукой во внутренний карман пиджака и достал блокнот, где были помечены вопросы, заданные родителям Уты при первой встрече, и ответы на них. Нужно освежить память, собрать разрозненные кусочки во что-то целое. Старательно игнорируемые минуты неумолимо утекали, приближая время, когда всё же придётся покинуть эту чёртову машину. «А что, если это пустышка? Ерунда, которая ничего не значит, банальное совпадение?» Габриэль схватился за эту спасительную мысль, презирая себя за подобное малодушие. Трусливое желание, чтобы мужчина, к которому он испытал сочувствие, оказался невиновен. Желание получить простое и понятное объяснение, которое позволит не подозревать того, кого мучительно стыдно подозревать.
