- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Оливер К. Нил Плач по Иуде
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Нужно идти, Гэб, – тихий голос Агаты смог сделать то, с чем не справился закалённый опытом характер детектива. Резко повернув голову, он выпалил быстрее, чем смог осознать, а значит остановить себя:
– В двух кварталах от участка есть итальянский ресторан. Отличное место, а кухня – просто нечто! Думаю, тебе обязательно нужно попробовать пока не уехала. Нью-Йорк ещё может удивлять, – Габриэль улыбнулся, обнажая верхний ряд белоснежных зубов и уточнил, – Сегодня. Я угощаю.
По тому, как неловко сжались губы женщины, он заранее смог предугадать ответ. «Откажет. Конечно, кретин, о чём ты вообще думал?». И всё же прозвучавшие дальше слова смогли его немного успокоить:
– Сегодня, никак, Гэб, прости. Но я обожаю итальянскую кухню, по мне так она лучшее из людских творений… Как насчёт завтра?
– Ловлю на слове, – Габриэль подмигнул, пытаясь погасить внутреннее ликование, и выскочил из машины. Агент выскользнула следом, прикрывая ладошкой лицо от мелкого накрапывающего дождя.
«Прошу сюда, мистер Эрнандес, мисс Штайн», миловидная блондиночка, которую Росс Грейхок выделил им в сопровождение, едва ли не бросилась детективу под ноги, стоило переступить порог. Но щедрый жест, сперва показавшийся излишним и даже подозрительным, на самом деле оказался отличным решением: Габриэль бы в жизни не смог найти лифт во всём этом лабиринте мраморных стен, увешанных многочисленными грамотами, сертификатами и фотографиями. «Усмешка Афины» не просто заботилась о своей репутации, она активно гордилась ей и всячески выпячивала её. Лишь бы тот, кто окажется в этих стенах, точно понимал, что автоматически становится благословлён (будь это владелец конкурирующей фирмы или доставщик воды).
Рабочее пространство Росса Грейхока, главного бухгалтера, курирующего все финансовые потоки компании, расположился на тридцать пятом этаже.
– Вот это вид! – тихо присвистнул Эрнандес, вспоминая старое и мрачное здание, в котором был вынужден работать почти всю свою жизнь.
– Согласен. Ради такого стоит работать без выходных, да? – за спиной раздался мужской надтреснутый голос, в котором, вопреки смыслу сказанного, не чувствовалось довольства. Мистер Грейхок кивнул в приветствии сперва детективу, после агенту, и, указав ладонью на распахнутую дверь, прошёл внутрь кабинета.
Перед заваленным бумагами столом с двумя мониторами уже стояли два стула – непрозрачный намёк, что здесь принято всё держать под контролем и планировать наперёд. «Подходящее качество для хорошего бухгалтера», Габриэль постарался прикинуть доход мужчины, но на пятом нуле стало совсем как-то грустно, и он отвлёкся. Сам мистер Грейхок выглядел… хуже. Настолько глубоких морщин у мужчины точно не было при их последней встрече в полицейском участке. Как и такого количества седых волос. Росс явно сбавил в весе, отчего кожа начала казаться дряблой, а и без того глубоко сидящие глаза ввалились ещё глубже, создавая ощущение говорящего черепа. Единственное, что Гэб смог узнать – это небольшой жёлтый значок с красным крестом и ягнёнком по центру. Эмблема «Христианского общества Нью-Йорка», на которую ни он, ни Дэвид не обратили ранее внимания.
– Мистер Эрнандес, по телефону вы просили о встрече из-за каких-то новых сведений, если я верно вас понял. Можете, пожалуйста, теперь уточнить, что вы имели ввиду, раз уже не захотели объясниться по телефону? – Гэб постарался незаметно выдохнуть и одёрнул руку, потянувшуюся за блокнотом: теперь не до записей.
– Да, во-первых, хочу принести извинения, что пришлось потратить ваше время, – Росс нетерпеливо махнул рукой, прося без слов перейти к делу, – К сожалению, так как процесс расследования ещё не завершён, я не могу разглашать многие подробности даже вам. Однако я взял на себя смелость всё же инициировать эту встречу и этот разговор. Как вы знаете, мы изъяли технику Уты, в том числе её ноутбук. При изучении её личных переписок мы наткнулись на диалог с неким Фредом Беннетом, – отец Уты весь подобрался: спина выпрямилась ещё сильнее, в мрачных глазах зажёгся лихорадочный огонёк.
– Беннет, Беннет… знакомая фамилия. Это он убил мою девочку?
– Фамилия наверняка вам знакома, его отец владеет целой сетью стоматологических клиник по всей территории соединённых штатов. В том числе и на Аляске, представляете? – в моменте Гэбу пришлось себя одёрнуть, почувствовав, что в голосе проскальзывают уж слишком позитивные нотки. – Но нет, не смотря на довольно сомнительное алиби, мы не склонны полагать, что парень причастен. Исходя из вашей реакции, я могу полагать, что вы не слышали об их отношениях с Утой?
– Отношениях? – мистер Грейхок едва не подскочил на месте от негодования, – Конечно же нет, что за бред? Не могло быть у них никаких отношений, Ута же ещё ребёнок… была. Она нам всё рассказывала, даже из-за раны на коленке звонила жаловаться!
– Видимо, всё же не всё рассказывала, – Габриэль ответил холодно, не отводя взгляда от мужчины. Врёт или нет? Талантливый актёр? Или искренне недоумевающий отец? В конце концов это распространённая история, когда отец, прикрывшись ролью добытчика семьи, с чистой совестью отметает все прочие роли. Откуда ему знать о влюблённости дочери, когда куда как проще прикрыться иллюзией, в которой твой ребёнок – навсегда лишь ребёнок.
– Но с чего вы решили, что этот Фред невиновен, – Грейхок произнёс имя парня отрывисто, будто плевок, – Вы же сами только что назвали его алиби сомнительным.
– Собственно по той же причине, по которой пришёл сегодня к вам. Думаю, вы должны об этом знать: у нас есть все основания полагать, что Ута – третья жертва одного и того же преступника, – Росс несколько раз открыл и закрыл рот, осмысливая услышанное. В глазах робко начало зажигаться понимание:
– Вы говорите о… серийном убийце? Здесь, в Нью-Йорке? – мужчина растерянно перевёл взгляд на агента, будто в надежде, что она даст какое-то другое, более успокаивающее объяснение. Агата откликнулась на вызов, но в своей манере:
– Статистически, где же ещё ему объявиться? По оценкам одних только криминологов количество действующих серийников в штатах может доходить до трёхсот. Может и больше. А раствориться проще всего в мегаполисе.
Повисла неловкая пауза. Габриэль откашлялся, переводя внимание шокированного мистера Грейхока на себя:
– Его предыдущими жертвами стали две девочки, похожие на Уту и внешне, и по возрасту. Взгляните на эти фото, пожалуйста, – достав две карточки из нагрудного кармана, детектив положил их на стол перед мужчиной, – Сора Маззелс и Майли Новак.
– Я… я ничего не слышал о них. Не слышал, что девочек убивают, – он взял в дрожащие руки фото и тут же отложил их обратно, будто обжёгшись. «Узнал?»
– Об этом пока широко не сообщалось. По нашему опыту, огласка играет только на руку подобным личностям, раздувая их эго и заставляя действовать активнее, – чушь, обёрнутая в бумагу полуправды. Но сейчас спокойствие отца жертвы и спокойствие возможного подозреваемого, что в данном случае одно лицо, оставалось приоритетом. – Не могли бы вы посмотреть на девочек и постараться вспомнить их? Возможно, вам приходилось встречаться с кем-нибудь из них, пересекаться по различным причинам.
– Они учились в одной школе с Утой? – Гэб отрицательно мотнул головой, – Нет? Тогда может это дочери каких-то влиятельных семей города? Моих возможных бизнес-партнёров? – Гэб ничуть не смутился, понимая к чему клонит Росс, но всё равно ответил:
– Нет, – мистер Грейхок криво ухмыльнулся и сложил руки на груди:
– Тогда с чего бы мне их знать? Мой круг общения, конечно, широк, но не настолько.
– Мы уверены, что девочек может связывать нечто больше, чем схожий типаж. И как раз ищем все возможные пересечения между их биографиями…
– Так и ищите их! – вот и настал момент, когда «клиент» дошёл до точки кипения. От непонимания, от усталости, от подозрительности, а скорее и всего вместе. «Плохо, слишком рано. Я даже не дошёл до самого интересного».
– Мы именно этим и занимаемся, мистер Грейхок, поверьте, – тихий, успокаивающий голос агента Штайн постарался исправить ситуацию, – Для нас нет другой работы, нет другого приоритета, кроме как найти мерзавца, считающего, что он может по своему желанию отнимать невинные жизни. Найти и показать ему всю суровость закона. А мы найдём его, Росс, нет другого варианта. Вопрос лишь в том, скольких ещё девочек он сможет заполучить, прежде чем правда вылезет наружу. И это количество в том числе зависит от того, как охотно нам будут идти на встречу все участники этого расследования.
Более чем прозрачный намёк, который, тем не менее, сработал. На первый взгляд Росс Грейхок вновь включился и захотел продолжить диалог. Как минимум опустил взгляд на фотографии для более внимательного изучения.
– Думаю, что вы можете знать её, – Габриэль поднялся со стула и, приблизившись к столу, постучал пальцем по фотографии одной из девочек, – Майли Новак, четырнадцать лет, вторая обнаруженная жертва.
– И почему именно её, – бровь мужчины скептически вздёрнулась, но пока никаких резких комментариев не последовало.
– По информации свидетеля, Майли состояла в некоем «Христианском обществе Нью-Йорка» и даже постоянно носила на себе значок с его специфической эмблемой, – Габриэль опустил взгляд на галстук Росса с точно таким же значком, – Совсем как у вас.
Мистер Грейхок растерянно поднял к нему ладонь и протёр его пальцами, будто бы стирая пыль или грязь. Но в следующее мгновение отдёрнул руку и мрачно уставился на детектива:
– Это значит, что у девочки было доброе сердце и светлая душа. Но «Х.О.С.» – достаточно многочисленная организация, члены которой как приходят, так и уходят. Кто-то вообще подрабатывает, так сказать, на добровольных началах. С чего бы мне помнить каждого?
– Значки вы выдаёте тем, кто работает вполне официально, разве нет? – дождавшись сухого кивка, Габриэль продолжил, – Вы занимаете там знакомую для себя должность, будучи единственным бухгалтером. Неужели перечисление заработной платы для наёмных, а самое главное несовершеннолетних работников – это настолько рядовое событие? Фамилия Новак должна была встречаться в системе. Не раз и не два.
Росс Грейхок начал волноваться. Это стало очевидно по резко забившейся на лбу жилке и по тому, как крепко стиснулись его челюсти. Он замер в ожидании того самого вопроса. Габриэль тоже взял паузу, понимая, что должен озвучить повиснувшие в воздухе слова.
– Мистер Грейхок, нам нужно знать, где вы находились в дни смерти Соры и Майли, и кто может это подтвердить, – детектив Эрнандес постарался сделать голос достаточно твёрдым и безэмоциональным. Пусть и неприятный, но простой вопрос, требующий такого же простого ответа. Но Росс так к этому не отнёсся:
– Какого дьявола?! Вы в своём уме? У меня дочь убили, она мертва… Ута мертва! – в какой-то момент голос сорвался, в нём проскользнула нота такой невыносимой тоски, что стало не по себе. Правда чувство вины не получило возможности укорениться, ведь уже в следующий момент Росс Грейхок, явно под влиянием эмоций, замахнулся. Кулак мужчины летел прямо в нос детектива, но тот смог вовремя увернуться. От повторного удара, точнее его попытки, хозяина кабинета остановила Агата, втиснувшись между мужчинами.
– Хотите повесить всё на меня? Будто бы я не знаю ваши методы! – дальше мистер Грейхок с огромными усилиями смог взять себя в руки, но голос всё ещё звенел от негодования, – Хотите допросить меня, так я не против. Но вам придётся вызвать меня в ваш участок и можете быть уверены, что я явлюсь туда с адвокатом. А теперь – вон! – и он указал мужчине и женщине на выход. Переглянувшись с Агатой, Гэб понял, что взывать к разумному и пробовать повторно наладить диалог бесполезно. Молча собрав фотографии девочек, он направился к двери, пропустив перед собой спутницу. Но стоило взяться за ручку, как ему в спину ударил голос:
– И ещё одно, детектив Эрнандес. Можете быть уверены, что больше я молчать не стану. Вы, копы, слишком долго чувствовали собственную безнаказанность. Я костьми лягу, но заставлю всех увидеть, что вы есть на самом деле.
Глава 16
Синди Джексон, ведущая передачи «Разговор и откровения», улыбалась привычной, идеально выверенной улыбкой с экрана старенького телевизора. Этот пыльный признак доисторической эпохи был единственным развлечением в маленьком магазинчике «Сотни необходимых мелочей». И единственной отрадой Сунь Вэй, шестидесятилетней женщины и владелицы этого магазинчика, вынужденной с утра до поздней ночи стоять за кассой в насыщенно-красном жилете. Не смотря на его фабричное производство, цветастую вышивку в национальном стиле на нём Сунь сделала собственными руками, чем очень гордилась. Украдкие поглаживания кончиками пальцев шёлковых нитей наполняли стареющую женщину тихой радостью и умиротворением. Ей было далеко до мастеров сучжоуской вышивки1[10], но госпожа Вэй была усердна, терпелива, а главное – обладала тонким чувством прекрасного. По собственному убеждению, которое никто бы не осмелился оспаривать.
Так вот, Синди Джексон и её ток-шоу. Вопреки множествам недовольных отзывов, раздутым скандалам и разоблачительным статьям, Сунь Вэй его обожала. Нет, не так, она его уважала, а этого добиться было куда труднее, что подтвердил бы каждый, знающий эту женщину. В миссис Джексон, за всеми этими искусственными улыбками, залакированными укладками и слоями макияжа, Сунь Вэй видела проницательную и опытную женщину, которую ни за что бы не удалось обвести вокруг пальца слезливыми оправданиями или старыми как мир уловками изменщиков. О, изменщиков Синди особенно «любила» на своих передачах и очень талантливо, почти незаметно для них самих, размазывала этих мужланов по асфальту тонким слоем. За что и получила в медиа кричащее прозвище «Бульдозер на каблуках». Конечно, изменщицами могли оказаться и женщины, но по некой загадочной причине подавляющим большинством всё же оказывались жители, а не жительницы их великой страны. «Местный воздух, должно быть, на них плохо влияет», весело фыркала госпожа Вэй, пробивая покупки клиентов, параллельно не спуская глаз с выпуклого экрана, где разворачивалась очередная драка.
Поздними вечерами магазинчик пустовал, что позволяло женщине наслаждаться новыми выпусками не отрываясь. Будучи вдовой с давно выросшими и разъехавшимися по стране детьми, она выбрала свой способ борьбы с одиночеством. Магазин, рукоделие и ток-шоу – три кита, на которых держалось благодушное настроение этой почтенной женщины.
Однако этот вечер выбивался из привычной картины жизни Сунь Вэй. Справедливости ради, странности начались ещё примерно неделю назад. Стоило одним утром открыть входную дверь в магазинчик и включить свет, как в глаза бросились насквозь сгнившие связки стручков красного перца, которые Сунь Вэй лишь недавно подвесила у входа по давней традиции. Посетовав, поцокав языком и повертев в руках испорченные овощи, она сняла связки с крючков и понесла их к мусорке, всё ещё безуспешно пытаясь понять причины произошедшего.
Дальше каждый новый день она начала обнаруживать трещины на многочисленных маленьких зеркальцах, украшающих внутренние стены магазина. Сперва она плохо думала о недобросовестных клиентах – к ней забредали разные личности, в том числе невоспитанные детишки, только и думающие о том, как что-нибудь украсть или испортить. За руку она, конечно, никого так и не поймала, а на установку камер у госпожи Вэй всё никак не было времени (точнее она была близка к получению практически тридцатипроцентной скидки у лучшего установщика в их районе, но тот, как назло, умудрился сломать ногу и теперь отлёживался дома). Но уже через день Сунь обнаружила точно такую же трещину на зеркальце у себя дома. «Так всё дело в самих зеркальцах? Уж дома-то никого, кроме меня, не бывает», одновременно и с облегчением, и с раздражением решила женщина. Небольшие декоративные зеркальца она покупала оптом у румынского продавца для перепродажи в своём магазинчике. Спросом, увы, они не пользовались, так что остатками женщина решила украсить «Сотню мелочей», а парочку повесила у себя дома. «Печально. Такие красивые и такие ненадёжные…».
Затем беспокойства женщине доставил Фу-Фу – толстый рыжий кот, который проживал вместе с хозяйкой на втором этаже здания и вместе же с хозяйкой спускался по лестнице в магазин. Это был такой же пожилой, дружелюбный и спокойный кот – под стать хозяйке. Однако в последнее время, стоило Сунь Вэй занести его в магазин (из-за старости животное с трудом передвигалось и предпочитало преодолевать лестницы на чужих руках) и заняться своими делами, как Фу-Фу начинал беспокойно вертеться, шипеть в пустоту, а после обязательно забивался под самую дальнюю полку, напрочь отказываясь выходить до самого вечера. Даже миска вкусного корма и блюдце молока не могли его выманить и успокоить. А сегодня заметно похудевший и полинявший кот и вовсе отказался спускаться вместе с хозяйкой. Сунь Вэй с грустью приняла его решение и ушла одна, полная мрачных мыслей насчёт здоровья её любимца. Фу-Фу давно воспринимался женщиной как третий ребёнок, но годы дают о себе знать. Шестнадцать лет – приличный срок для кота. «Неужто пришло его время? Уже?», женщина спускалась по лестнице и украдкой утирала горькую слезу. Подобные мысли не могли не напомнить о собственной утраченной молодости.
Сегодня же за весь день не было ни единого клиента. Даже просто посмотреть не заходили, что тоже не добавляло спокойствия Сунь Вэй. Поэтому, когда всего за час до закрытия она услышала переливный звон дверного колокольчика, то с облегчением улыбнулась и бросилась в сторону клиента. Даже упавший и вдребезги разбившийся пиксиу2[11], которого Сунь, должно быть, ненароком задела краем жилетки, не смог её смутить.
Красивая рыжеволосая женщина не спешила с покупками, а на все попытки Сунь Вэй ей помочь лишь лениво отмахивалась. Прогуливаясь между полок, она скользила взглядом по многочисленному ассортименту вещей, не задерживая его ни на чём дольше мгновения. Так продолжалось минут пятнадцать, долгих и молчаливых минут пятнадцать, невероятно тягостных для владелицы магазина. Однако глубоко укоренившаяся тактичность не позволяла ей торопить клиентку или чересчур навязываться. В конечном итоге женщина подошла к кассе и молча схватила со стоящей рядом витрины шоколадный батончик.
– Это всё? – госпожа Вэй постаралась скрыть в голосе испытываемое разочарование. Получив в ответ лишь кивок, она рассчитала клиентку и с грустью подумала, что пора бы закрываться – видимо сегодня просто несчастливый день. Вот только рыжеволосая женщина не спешила уходить. Напротив, отойдя от кассы, она развернула покупку и начала неспешно жевать, внимательно слушая, как Синди Джексон распекает очередного изменщика. Зелёные глаза с жадной внимательностью уставились на мерцающий экран, где ведущая показывала всей публике снимки, сделанные тайком их журналистом.
– Почему он не уходит? – Сунь Вэй, поражённая тем, что кто-то ещё, кроме неё, может с таким упоением погружаться в происходящее в телевизоре, не сразу уловила вопрос:
– А? Что вы сказали?
– Почему он не уходит? Его унижают, обличают его пороки на всю страну и едва ли не в суд тащат. Но он вместо того, чтобы встать и уйти, продолжает просто сидеть и лепетать свои абсурдные в своей нелепости оправдания. Зачем это всё?
Сунь Вэй расплылась в понимающей улыбке – молодости свойственна подобная наивность, но уж она-то всё понимает, давно раскусила личностей подобных этому изменщику. Благодаря годам своей жизни, а не двумстам выпускам «Разговора и откровений», разумеется.
– За участие в этом выпуске ему заплатят кругленькую сумму, так что Синди может изгаляться как хочет. А деньги ему точно понадобятся в ближайшее время, ведь эти снимки, вне зависимости пришёл бы он на передачу или нет, его жена всё равно получит и с ними пойдёт в суд, – госпожа Вэй весело фыркнула, – И что-то мне подсказывает, что этот суд муженёк проиграет.
– Значит, жадность превышает тщеславие?
– В этой стране – всегда, мисс. Какая уж тут гордость, если ты дешёвка?
– Дешёвка?
– Позволь старушка поделится с тобой мудростью, дочка, – Сунь Вэй подошла к женщине и ласково похлопала её по плечу, – Всё, что имеет цену, уже дёшево. А у этого, – кивок в сторону экрана, – и вовсе невеликий ценник. Час унижения на публике и только.
Зелёные глаза сверкнули с одобрением и, как показалось госпоже Вэй, даже с благодарностью. После чего клиентка нырнула рукой в карман пальто и достала оттуда… пиксиу. Фигурка переливалась красными и золотыми оттенками и так и приковывала взгляд.
– За мудрые советы принято благодарить, – и она протянула фигурку льва хозяйке магазина. Сунь Вэй сперва замахала руками, отказываясь, однако всё же сдалась и приняла её. Смахнув выступившие в уголках глаз слёзы, она продолжила неловко благодарить уже удаляющуюся женщину. Лишь после того, как дверной колокольчик оповестил её о полном одиночестве, Сунь Вэй вдруг вспомнила о собственном пиксиу, разбившемся как раз перед приходом клиентки. «Вот так совпадение! Должно быть, так было велено судьбой», пожала плечами женщина и неспешно побрела к полке, где по её задумке и должен был стоять оберег. Красно-золотая палитра подарка идеально вписалась в общий интерьер, чем вызвала тёплую улыбку у женщины. Однако улыбка моментально померкла, стоило Сунь Вэй опустить взгляд – на её жилетке, прямо на месте вышивки, появилась некрасивая, заметная затяжка, портящая весь узор. «Откуда ты взялась, негодница? Где же я так…», но с выученным смирением Сунь Вэй направилась закрывать магазин – впереди её ждала долгая бессонная ночь за иглой и шёлковыми нитками.
Примечания
1
«Если небесных богов не склоню, Ахеронт всколыхну я».
1
Роберт К. Ресслер (Robert Kenneth Ressler) (1937-2013) — известный американский ученый, специалист в области криминологии, криминалистики и криминальной психологии. Ресслеру принадлежит авторство термина "серийный преступник". Ему принадлежит идея создания Национального центра анализа насильственных преступлений (НЦАНП).
2
Джон Эдвард Дуглас (John E. Douglas) (1945 г.р.) — двадцать пять лет был спецагентом ФБР, долгие годы посвятив изучению насильственной преступности и практики раскрытия опаснейших преступлений. Был одним из пионеров разработки метода анализа психологического профиля личности убийцы. Послужил прототипом киногероя знаменитого фильма «Молчание ягнят» - профайлера Джека Кроуфорда.
3
Деннис Линн Рейдер (1945 г.р.) — американский серийный убийца и массовый убийца. Известен под псевдонимом BTK (bind-связать, torture-пытать, kill-убить).
4
Дэвид Берковиц (1953 г.р.) — американский серийный убийца. Известен под псевдонимом Сын Сэма или Убийца с 44 калибром. Утверждал, что к нападениям его подстрекала одержимая демонами собака. Кроме того, ни одно из его нападений не имело явного сексуального подтекста.
5
Теодор Роберт (Тед) Банди (1946-1989) – американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил. Как правило, Тед Банди знакомился со своими жертвами в общественных местах, симулируя травму.
1
Медельи́нский кокаи́новый карте́ль — крупный колумбийский наркокартель, возникший в городе Медельин (Колумбия) — родном городе наркобарона Пабло Эскобара. Наркокартель занимался незаконным оборотом наркотиков, отмыванием денег, убийствами, вымогательством, похищением людей, незаконным оборотом оружия, рэкетом, терроризмом.
2
Па́бло Эми́лио Эскоба́р Гави́рия (1 декабря 1949 — 2 декабря 1993) — колумбийский наркобарон и террорист. Эскобара называют «Королём кокаина», поскольку он был лидером Медельинского картеля, контролировавшего к концу 1980 года 80 % от мирового рынка кокаина.
1
«Я буду твоими пятьюдесятью тысячами, аплодирующими в унисон» - цитата из песни «Love Runs Out» американской поп-рок группы OneRepublic.
1
Сучжоуская вышивка — традиционная китайская двусторонняя вышивка, которая делается на полупрозрачном шёлке. Узелки прячут так что обе стороны вышивки кажутся лицевыми. Для вышивки используют только натуральные шёлковые нити.
2
Пиксиу – это китайское мифическое гибридное существо. У него голова китайского дракона, тело льва, а на голове – один рог (у самцов) или два рога (у самок). Считалось, что свирепо преданный пиксиу всегда будет охранять своего хозяина, даже после того, как тот перейдет в мир иной. Также считалось, что пиксиу помогут своим хозяевам вознестись на небеса, подняв их на своих спинах.
