Оливер К. Нил Плач по Иуде

Глава 10

Дэвид плавно вёл машину по непривычно пустой и влажной от моросящего дождя трассе, напряжённо обдумывая сложившуюся ситуацию. Наивная вера в то, что эти убийства никак между собой не связаны, рассыпалась прахом, а значит пришло время столкнуться с жестокой истиной – у них действительно объявился маньяк. Дэвид и раньше склонялся к этой мысли, но до последнего цеплялся за привычные шаблоны: пьяный бродяга, разборки наркодилеров, ревнивый парень… Что угодно, лишь бы это вписывалось в его циничную, но всё ещё логичную картину мира. Но сегодня на утренней планёрке он объявил своей команде, что с этого момента они должны концентрироваться лишь на одной версии. Кроме офицера Ли, который всё ещё выслеживал Джеймса Розье и то только потому, что сам Розье вполне соответствовал портрету преступника. Этот самый портрет был описан в устном докладе агента Штайн, с которым она выступила на той же планёрке, и содержал детальное описание личности и характера «их» серийника. Для самого Дэвида картина была в общих чертах знакома, благодаря комментарию Агаты ещё в машине по пути к Грейхокам. И именно на основе этого комментария он спланировал собственные дальнейшие действия.

Сразу после завершения планёрки, отчёта перед капитаном Бэйлом и раздачи последних указаний подчинённым, Дэвид поручил Габриэлю выйти на связь с адвокатом Беннетов и убедить того, что предоставление полиции отчёта о всех банковских расходах подопечного ему семейства – в их общих интересах. Сам же Дэвид в компании спецагента, отправился в монастырь Страстей Магдалины. Тот самый, где воспитывалась Сора и где в конечном итоге обнаружили её тело. Уже долгое время в его голове пульсировала идея, требующая проверки и подтверждения. Или опровержения. Когда-то Агата высказала предположение, граничащее с уверенностью, что маньяк, которого они ищут, действует как рыбак. Или охотник – закидывает в ловушку приманку и ждёт. Если забредшая овечка была достаточно жирной (соответствовала желаемому типажу), то пасть смыкалась на её шее. Если всё так, то даже элементарная статистика давала им в руки ключ к поимке этого куска дерьма. «Были… должны были быть те, кого он отпускал».

В который раз прогоняя в голове одни и те же мысли, Дэвид незаметно скосил глаза на спутницу. Агата сидела на соседнем кресле и, как обычно, внимательно рассматривала проносящиеся мимо пейзажи. Сегодня она заплела свои волосы в простую косу, перекинутую через плечо. Красный свитер и плащ сменили белая футболка и чёрно-белый бомбер с ярким вышитым на спине китайским драконом. Мур всё никак не мог понять эту женщину, раскусить её. В один момент она казалась ему инфантильной дамочкой, не способной на серьёзное отношение к работе, не способной прекратить болтать о какой-то ерунде или даже просто одеваться соответственно ситуации. Но этот момент проходил, сменяясь другим, и вот Дэвид наблюдал перед собой существо, в голове которого рождались такие идеи и решения, что становилось жутко стыдно за собственную ограниченность. Не говоря уже о тех моментах, когда ему просто становилось жутко.

Агата слегка пошевелилась, и Дэвид вновь не удержался от взгляда в её сторону. Женщина неотрывно разглядывала часы на приборной панели и почему-то хмурилась. Проследив за её взглядом, он недоумённо приподнял бровь: обычные электронные часы, которые он купил в каком-то придорожном магазине и приклеил к панели пару месяцев назад. Работали исправно и пока ещё его не подводили. Наконец Агата снова уткнулась лицом в окно боковой дверцы, но хмурая складка между бровей никуда не делась.

– Куда-то опаздываете? – Дэвид не сдержался и решил нарушить тишину.

– Да нет, не в этом дело, – Агата несколько раз открыла и закрыла рот, будто сомневаясь, стоит ли пояснять свой ответ, но в итоге рискнула, – Просто часы застряли на трёх часах и сорока трёх минутах и никак не двигались. Слишком долго не двигались, – она облизала сухие губы и как-то лихорадочно придвинулась к Дэвиду, при этом понизив голос до шёпота, – Я подумала, может они сломаны? Начала мысленно отсчитывать минуту. Но как только дошла до двадцати секунд, они показали сорок четыре минуты.

Дэвид растерянно пожал плечами, с беспокойством бросив взгляд на сидящую рядом женщину:

– Ну вот видите. Они не сломаны, работают, как им и положено, – Агата косо улыбнулась и с какой-то безмерной усталостью откинулась на спинку сиденья:

– Да-да, верно… Если только они не поняли, что я начала считать, – не дав Дэвиду вникнуть в смысл сказанного, она резко сменила тему, – Паршиво выглядите, детектив. У вас всё в порядке?

– Нормально, просто… трубу прорвало, полночи возился с сантехникой.

– О, вот дерьмо, сочувствую.

– Зато вы, агент, как обычно удивляете своей свежестью. В чём секрет, новая стрижка? – взаимные улыбки немного разрядили странную атмосферу. В глазах Агаты вновь зажглись те самые огоньки, заставляющие задумываться о внутренних дьяволятах.

– Детекти-ив, так ли обязательно было брать в монастырь оружие? – Агата кивнула на виднеющуюся из-под пиджака кобуру с SIG Sauer P320.

– Так положено. Кроме того, уже стало привычкой всегда держать его под рукой. Знаете, как профдеформация, всегда нужно быть на чеку, – последнюю фразу он произнёс выше на пару октав, пародируя своего бывшего начальника, – А что насчёт вашей красавицы? – Дэвид не мог не заметить, что к поясу джинс женщины, едва прикрытый бомбером, прикреплён внушительного вида Глок, – Направляетесь с оружием в святое место, агент?

– Разумеется, – заговорщицки подмигнув мужчине, Агата приблизилась к магнитоле и нажала на кнопку «Плей». Салон тут же заполнил бодрый ритм какой-то популярной, пусть и не новой, песенки. Судя по тому, как Агата начала стучать ботинком по полу и мурчать слова себе под нос, песня была как раз в её вкусе.

– …I'll be your fifty thousand clapping like one1[9], – вот он, опять. Тот самый момент, когда ему снова кажется, что рядом сидит не сотрудник ФБР, а… Мужчина всё пытался подобрать сравнение, но в голову, как назло, ничего не приходило.

***

Проезжая главные ворота при въезде на территорию монастыря, Дэвид обратил внимание насколько ненадёжным было ограждение. Ещё при первом посещении этого места он понял, что пробраться сюда незаметно способен и дилетант, что, конечно, не облегчало задачу полиции. Ограждение представляло собой невысокую чугунную решётку с витиеватыми узорами, местами покосившуюся или вовсе упавшую. При вопросе о том, почему ограда в подобном состоянии, монахини лишь разводили руками – сами они исправить подобное не в состоянии, из работников-мужчин у них только епископ, который заезжает лишь по редким праздникам, и садовник, в чьи должностные инструкции при всём желании не входили ремонтные работы. Ну а на вызов специалиста за счёт государственной поддержки, в соответствии с расчётами их бухгалтера, они могли рассчитывать только к концу года.

Выйдя из машины, он мрачно кивнул напарнице, и они вдвоём направились в сторону уже спешащей к ним аббатисе Броди – тощей и вытянутой женщине, издалека напоминающей трость. Вопреки устоявшемуся мнению вокруг этой должности, аббатиса произвела приятное впечатление на детектива во время его первого визита. Она совершенно искренне оплакивала смерть одной из своих воспитанниц, на которую, по её словам, у неё были большие планы. Женщина охотно помогала следствию, развёрнуто отвечая на все вопросы, позволяя проводить обыск всей территории и опрашивать других послушниц. Невероятная редкость по опыту Дэвида.

– Детектив, несмотря ни на что, рада вновь видеть вас в этих стенах, – широко улыбнувшись, аббатиса сжала его в крепких объятиях. Спустя мгновение, за которое мужчина успел неловко похлопать её по спине, настоятельница отступила.

– Мисс Броди, взаимно, очень рад, – Дэвид неловко откашлялся и поспешил представить свою спутницу. – Это моя напарница, Агата Штайн, – по первоначальной договорённости, он всё ещё избегал упоминать её должность.

– Приятно познакомиться, мисс Штайн, – аббатиса совсем уже хотела напасть с объятиями и на Агату, но та вовремя выставила перед собой ладонь для пожатия. «Ловко», Дэвид перехватил ехидный взгляд спутницы, будто она могла прочесть его мысли.

– Ну что же, всё, как вы и просили по телефону?

– Да, мисс Броди. Можете, пожалуйста, ещё раз рассказать нам всё, что знаете о Соре и проводить нас к её комнате?

– Конечно-конечно. Я приказала ничего там не трогать, как вы и просили. Всё равно недостатка в помещениях для наших девочек нет. К сожалению, эти стены покидают чаще, чем приходят в них.

– Правда? Почему? – Дэвид готов был поклясться, что удивление, вложенное Агатой в свой вопрос, было чрезмерным, но аббатиса, похоже, не заметила ничего странного.

– В таком мире мы живём, мисс Штайн, увы. Сейчас новым богом стал Интернет и шоу-бизнес – яркая картинка всегда легче привлекает к себе внимание, – Агата отчётливо хмыкнула, но ничего не ответила. Аббатиса, между тем, уже вела прибывших бодрым шагом в сторону огромного каменного здания, построенного намеренно в готическом стиле.

– Сора появилась в наших стенах два года назад. Потерянная душа, вот что я подумала, едва её увидев. Сирота от рождения, бедная девочка очень остро чувствовала своё одиночество в этом мире. Но знаете, если в сердце есть Господь – ты никогда не бываешь одинок по-настоящему. Эту простую истину Сора поняла самостоятельно, даже в таком нежном возрасте. Поэтому сама попросилась к нам, представляете? Она была славной девочкой, – на этом месте голос женщины всё же дрогнул, и она быстро промокнула уголки глаз белым платочком, – Да, такой славной. С первого и до последнего её дня здесь с ней не было ни единой проблемы. Напротив, она стремилась, действительно стремилась помогать окружающим. Работа с землёй в нашем саду вообще доставляла ей наивысшее наслаждение. Да-да, она так и выражалась, я ничуть не преувеличиваю, – поспешила добавить женщина, увидев скептически вздёрнутую бровь агента. Дэвид, уловив знакомое направление разговора, поспешил ввернуть свой вопрос:

– Как к этому относился садовник? – впервые удостоившись немного неприязненного взгляда со стороны аббатисы, он всё же продолжал вежливо ожидать ответа:

– О, Роджерс. Наш милый Роджерс проработал здесь больше пятидесяти лет. Можете представить себе эту цифру, детектив? Вас ещё и в помине не было, а он тут уже копался в земле.

– И ему нравилось столько лет заниматься этим? – Агата явно не могла понять подобной жертвенности.

– Да, он был человеком смиренной души. Господь не послал ему ни жены, ни детей, но Роджерс никогда не роптал. Он нашёл свой смысл здесь, на этой земле и был по-своему счастлив. Ровно до того трагического дня, когда обнаружил в своей пристройке тело бедной девочки. Ну а после всех этих подозрений, он и вовсе ощутил себя таким потерянным, что я посоветовала ему на время съездить к своему брату и его семье в Вирджинию. Он решил прислушаться к совету, и пока всё ещё находится там. Буквально на днях я получила от него письмо, очень трогательное.

– И о чём он пишет? – Дэвид испытывал сочувствие к старику, чья жизнь так внезапно и так кардинально перевернулась.

– Племянники и их дети его обожают. Вложил несколько фотографий с ними на фоне японского сада в Меймонте. Так красиво, – она вздохнула, – и он так счастливо улыбается. Сразу видно, что красота парка придала бедняге сил. Так о чём мы? Ах да, конечно Роджерс не возражал против помощи девочки. Наоборот, он искренне был убежден, что благодаря её рукам восходит куда более богатый урожай. Особенно он хвастался будто бы Соре «удаются» перцы. Даже пару раз отправляли их на продажу, – аббатиса махнула рукой куда-то в сторону, где виднелись теплицы. Видимо именно там и выращивались те самые перцы.

– Она рассказывала что-нибудь о своём прошлом? – Агате приходилось подстраиваться под энергичный и широкий шаг аббатисы и Дэвид не удержался от смешка – так забавно это выглядело со стороны.

– Нет, ничего. Поймите правильно, агент, здесь мы спасаем души, но никогда в них не лезем.

– То есть вы даже не связывались с предыдущим учреждением, где она проживала? Вдруг она сбежала? – Агата задала вопрос совершенно нейтральным тоном, чтобы женщина не почувствовала возможного осуждения. А то, что в любой другой обстановке Агата задала бы его с очевиднейшим осуждением, Дэвид не сомневался ни секунды.

– Мы проверили её документы, убедились в том, что они не фальшивые, на этом решили остановиться. Даже если Сора и сбежала, мы бы не стали её прогонять. Она не преступница, агент, а лишь ребёнок, который искал убежища, и мы его предоставили. Ни разу с того дня об этом не пожалев, – мисс Броди говорила с горячей убеждённостью истинного фанатика, которую многие называют крепкой верой. Она так пылала и едва ли не дымилась от этого чувства, что любой, стоящий рядом с ней, непременно и сам бы воспылал желанием спасать и наставлять. Дэвид, всё это время продолжающий ощущать буравящий взгляд в собственный затылок, почему-то разозлился. То ли на её наивность, то ли на её веру:

– Вы всегда знаете, что сказать, аббатиса. Имеются ответы на все вопросы, для каждого ищущего и страждущего. Подобная мудрость нисходит на вас свыше?

– Кажется, я слышу сарказм в вашем вопросе, – женщина, уже ведущая их по боковому нефу, повернула к детективу голову.

– Не поймите меня неправильно – я не испытываю предубеждения перед людьми в сутанах, монашеских платьях и так далее, просто… Разве это не опасно? Всегда быть правым. Влиять на чужие судьбы с такой лёгкостью.

– Вы верно говорите, – протянула женщина задумчиво, при этом не сбавляя шага, – Да, не удивляйтесь, я совершенно с вами согласна – это чрезвычайно опасно. Можно сказать, что подобное проявление власти над людьми является самым большим риском для служителей церкви. В конце-то концов, мы тоже люди и гордыня проникает и в наши души. Но вся соль как раз в том, что люди приходят в церковь не для беседы с такими же сомневающимися, нет. Им нужны ответы, им нужна решительность. Им нужна Вера. И слуга Божий обязан всё это им дать. Это его работа, важная работа, от которой он не имеет права отказаться. И со временем некоторые, как это ни прискорбно, начинают… увлекаться.

– И что же делать в таком случае? Или нет никакого антидота и это закономерный итог? – Дэвиду действительно было интересно, даже не смотря на скептический взгляд спутницы.

– Нужно помнить. Помнить, что эта уверенность – наша маска для других, но не наше лицо. Приходя в храм, мы надеваем эту маску, как хирург надевает перчатки в операционной. И если постоянно напоминать себе об этом, то тогда, и при Божьем благословении, можно избежать сия греха.

Агата не удержалась от капли яда в голосе:

– Забавно, что для сравнения вы упомянули хирургов. Очередная профессия в топе по «комплексу Бога».

Дэвид откашлялся и решил, что настало время перейти к самому интересному на данный момент:

– Мисс Броди, у меня к вам ещё один вопрос, надеюсь вы сможете с ним помочь.

– Постараюсь сделать всё, что в моих силах, – в миг посерьёзнела женщина.

– Как вы понимаете, сейчас основная цель, на которую брошены все наши силы – это поимка убийцы. Мы рассматриваем разные версии и по одной из них мы пришли к выводу, что преступник мог появляться здесь прежде, – женщина оступилась и шокировано уставилась на детектива.

– Был здесь и раньше?

– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить: мужчина, белый, около шести футов, среднего телосложения. Он мог проезжать мимо и попроситься на ночлег, мог предлагать какие-то товары другим послушницам. В частности, мог обращаться за помощью, несерьёзной, такой, чтобы девочка охотно согласилась без задней мысли.

Дэвид внимательно всматривался в лицо настоятельницы, жадно ловя каждое изменение мимики. Напряжённый, надеющийся… жаждущий. Он чувствовал незримый след убийцы и шёл по нему с упорством голодного пса. Дело серийного убийцы, пусть Мур никогда бы в этом и не сознался, стало для него благословением. Конечно, ведь кто бы осудил мужчину, который в упор не желает признавать разваливающийся брак и потерю связи с дочерью, когда на кону стоят жизни невинных?

Они уже находились в дормитории и, пройдя ещё немного, остановились у простенькой деревянной двери. Вставив ключ и повернув его два раза, женщина отошла в сторону:

– Знаете, так сразу мне и не припомнить… Давайте поступим вот как. Можете находиться в келье Соры сколько угодно, только попрошу – если решите что-то забрать, сперва сообщите мне. А я поищу других девочек и попробую выяснить у них, может они сталкивались с кем-то, кто бы подходил под ваше описание.

И с этими словами аббатиса действительно направилась обратно таким же бодрым шагом, оставив напарников наедине. Переглянувшись с агентом, Дэвид потянул ручку в виде простого кольца на себя, и они зашли внутрь тесного помещения.

Глава 11

Мелкий дождь оставался практически незаметным. Я сидел, оперевшись спиной об ограждение и рассматривал территорию монастыря. Приходилось щуриться – зрение начинало постепенно подводить. Но когда по идеально выстриженному газону зашагали двое чужаков, о, их я заметил. Почувствовал даже. Практически вдавив лицо в решётку, я вперил взгляд в мужчину. Он был мрачен и сосредоточен. «Неужели мой подарок ему не пришёлся по душе?» Но сколько бы я не всматривался, не смог различить желаемого ни в выражении его лица, ни в мельчайших жестах. Как горько. Бесконечно горько осознавать, какими равнодушными могут быть люди. И какими двуличными.

Я сполз по решётке и практически улёгся на сырую землю, прикрыв лицо трясущимися ладонями. Слёзы полились сами, будто по щелчку, горячие и обильные. От отвращения к человеческой природе, от отвращения к нему, к себе. И от мысли, что он может ходить там, куда я себе запретил являться. «Сора, ты ведь поняла меня? Моя милая девочка, ты оказалась права. Противостояние злу не делает тебя добром… Но я и не претендую. Разве могу? Сора, Сора, ангел мой, увы – мне протянул руку дьявол и я её принял. Мы больше не увидимся с тобой, простишь ли ты меня за это?»

Разрывая пальцами землю и ломая ногти о попадающиеся камни, я давил в себе все звуки, запрещал кричать и даже скулить. Вместо этого я сосредоточился на боли. Сосредоточился на опарышах, роющихся под моей кожей и пожирающих меня. Я не видел их ещё ни разу, но знал, что они всегда со мной. Во мне. Иногда даже рот боялся открыть – вдруг они посыплются и все увидят, что я мёртв? А что, если они упадут здесь, и я не замечу? Нет, нужно уходить. Нельзя дать ему понять, что я был рядом. Ещё слишком рано. Он слишком умён, всегда слишком рядом, он услышит меня даже здесь.

Сильно захотелось домой. Забраться в ванну и соскоблить с кожи всю гниль ножом и кипятком. Поднявшись, побрёл на нетвёрдых ногах в сторону припаркованной в тени машины. Она наблюдала за мной всё это время своими жёлтыми глазами, осуждала меня. Даже она знала, что мне здесь не место. И сама не хотела здесь быть. Но увы, мне пришлось привезти её сюда насильно, ведь сам бы я не дошёл. Коснувшись ручки дверцы я прошептал в зеркальце: «Прости, красавица, потерпи ещё немного. Скоро всё закончится, обещаю. И мы уедем очень-очень далеко».

***

Агата тихо присвистнула, когда смогла разглядеть бывшее жилище Соры. Дэвид понимающе кивнул – когда он впервые переступил этот порог был впечатлён не меньше. Скромная, практически скудная обстановка маленькой кельи резко контрастировала с яркостью разукрашенных стен. По заверениям мисс Броди, все картины на стенах, все узоры были созданы рукой девочки. Она сама, используя каждую свободную минутку, выпадающую ей, переносила на стены и любимые библейские истории, и произведения других художников, даже малоизвестных.

Дэвид, никогда не интересующийся искусством, смог узнать несколько картин – на стене справа в дальнем углу был изображён кусок из Тайной вечери руки да Винчи. Под ним, у самого пола расцветали Ирисы Ван Гога. За спиной вошедших стояла Саломея, держащая на вытянутой руке свой жуткий дар. Детальность, с которой Сора переносила всё на свои стены, немного пугала, но больше восхищала. У девочки был несомненный врождённый талант – возможно именно поэтому настоятельница закрывала глаза на порчу стен.