Оли Сильвинд Миндаль любит яблоки

- Но ты ведь не хотел, чтобы я…

- И сейчас не хочу, но тебя тут бросить себе дороже! – чуть повышает голос он.

- Отдай телефон!

Анджей смеется, но даже не пытается удовлетворить ее просьбу. Есения сверлит его полыхающим от злости взглядом, но он будто не замечает. Игнорировать он умеет виртуозно, этого у него не отнять.

- Побудешь пока без него.

- «Пока» - это сколько?

- Пока не перехочешь говорить бабушке всю эту тупость, - твердо отвечает он.

Есения опешивает. В ее глазах Анджей в очередной раз переходит все границы. Она даже не понимает: хочет он ее обидеть, ему все равно, или же он вообще не понимает, что говорит?

- Это всего лишь правда, - зло отвечает она.

Они подходят к троллейбусной остановке. Анджей резко останавливается и поворачивается к ней. В его зрачках разгорается гнев.

- Нет, это всего лишь обиженный маленький ребенок, которому кажется, что можно сказать что угодно, и не будет никаких последствий!

- Кто бы говорил, - выплевывает она.

Кулак Анджея врезается в металлическое основание остановки. Довольно далеко от нее, но Есения все равно вздрагивает. Расширившимися от испуга глазами она смотрит на содранную до крови кожу на костяшках его пальцев.

Зрелище мгновенно отрезвляет обоих. Анджей отворачивается.

- Прости.

Есения в первое мгновение даже не верит, что это отрывистое слово произнес он.

- И ты меня тоже, - сконфуженно говорит она.

- И я тебя тоже, - отзывается он, улыбаясь краем рта. Совсем незаметно.

Троллейбус набит битком. Это удивляет. Есении всегда казалось, что на этом маршруте можно встретить только несколько грустных людей офисного вида и пенсионеров, благосклонно смотрящих в окно на мелькающий город. Первых и вторых объединяет одно – севшая батарейка глубоко в душе.

Сегодня же здесь не протолкнуться. Есения осторожно протискивается ближе к середине и занимает крошечное свободное пространство рядом с сидящим, слегка поддатым мужчиной.

Анджей остается всего в двух шагах, но в то же время и не рядом, отгородившись от мира телефоном. Агата усаживается прямо на его ботинки, не испытывая поводу никаких угрызений совести. Волкам неизвестно, что такое совесть. Когда ты лесной хищник, об абстрактных вещах задумываться не приходится.

Главное, что ее беспокоит – намордник, который Анджей нацепил ей на морду еще на остановке. Злясь на непонятную штуку, мешающую раскрыть пасть, Агата мотает головой. Анджей каждый раз усмиряет ее, прихватывая за загривок.

Остальные пассажиры смотрят на нее с опаской и слегка отодвигаются, образуя небольшую зону отчуждения вокруг волчицы. Вслух что-то сказать никто не решается – видимо, Анджей не выглядит как человек, способный внять голосу разума.

Есения смотрит в окно на пролетающие мимо улицы и скучает, думая, как бы поудобнее устроить переноску с Миндалем. Наконец ей удается прижать ее коленом к спинке сидения. Кролик недовольно возится внутри.

Есения грустно думает, что если бы не потерянный талисман, ей бы не пришлось его с собой таскать. Она бы сейчас могла сидеть дома и заниматься чем угодно. Например, читать любую из множества еще не начатых книг.

- Девушка, далеко едете? – спрашивает мужчина с мутными, полупьяными глазами.

- Не слишком.

Она сопровождает ответ быстрой неосознанной улыбкой. Обычная вежливость. Мужчина почему-то понимает это как призыв к продолжению разговора.

- К парню своему? – хитро улыбается он.

Есения замечает на лицах окружающих улыбки с ноткой сочувствия. Будто говорят: «Понимаю, тебе неудобно, но хорошо, что на твоем месте не я».

Анджей издает приглушенный смешок, не отводя глаз от телефона. Ее это почему-то задевает. Хотя, возможно, это лишь отголосок только что случившейся ссоры.

- Нет, - честно отвечает она, надеясь, что этого будет достаточно.

- А парень-то у такой красавицы есть? – мужчина хрипло смеется, зачем-то пытаясь поймать ее взгляд своим.

Ей не хочется отвечать. Особенно правду. Мысли лихорадочно мечутся, перебирая варианты. Соврать? Спокойным, холодным тоном сказать, что у нее есть парень? Отстанет ли он тогда?

Есения заглядывает в его глаза, совсем мимолетно и этого хватает, чтобы понять: да, отстал бы, но его бы это расстроило.

Троллейбус притормаживает и она пошатывается, хватается за спинку сидения в попытке удержаться. Она здесь – и не здесь одновременно, и от этой двойственности ее мутит.

Он искренне считает это комплиментом. И ничего более. Мужчина ни на что не претендует. В его подернутых пьяной дымкой глазах – усталость от работы и жизни. Ему не хочется ехать домой, хочется зайти в ближайший ларек и пьяным голосом выкликивать проходящих людей, чтобы поговорить.

Но он еще не совсем погасший.

- Ты как? – осведомляется мужик, - Поплохело, что ли?

- Все хорошо, - выдавливает Есения, сдерживая тошноту.

- Парень-то, говорю, есть?

- Есть, - твердо отвечает Анджей, подтягивая ее к себе за локоть прямо через толпу, и подталкивает ее к выходу.

Есения встречается взглядом с мужчиной и шепчет вслед одними губами «Спасибо». Он улыбается. Искренне. Словно сквозь вымотанность и опьянение на секунду промелькнула душа.

Она надеется, что это сделало его день хоть немного лучше.

Выйдя из троллейбуса, Есения послушно идет за Анджеем, хотя и не совсем верит своим ушам. После их небольшой размолвки она не ожидала от него помощи. Особенно, такойпомощи.

Анджей отпускает ее локоть уже на улице и натягивает воротник куртки повыше, защищаясь от ветра. Его лицо ехидно-насмешливое, и даже воротник не может этого скрыть.

- Ну пошли, красавица! – дразнит он.

Есения тихо посмеивается.

- Замолчи!

- Вообще посылать не умеешь? – вскидывает брови он, и в этом есть что-то злое. Он круто поворачивается и направляется к панельной многоэтажке. Агата бежит рядом с ним, как служебная собака.

- Почему ты злишься? Что я сделала? – не выдерживает Есения.

- Да я просто удивляюсь тому, что ты как-то до своих лет дожила! – взрывается он. – Разговаривать с каким-то бухим мужиком! Да черт возьми, ты прямо сейчас идешь непонятно куда со мной! А если я маньяк?!

- А если яманьяк? – задумчиво спрашивает Есения.

Она понимает, что не сможет объяснить, почему так поступает. Потому что верит? Или потому что видит, что ей не причинят вреда? Слабое оправдание для человека вроде него.

Анджей смотрит на нее как на сумасшедшую, а потом усмехается и вскидывает руки вверх в сдающемся жесте.

- Действительно, - саркастично говорит он. – Может, все-таки пойдешь домой? Мне что-то не улыбается следить, чтобы тебя по дороге никто не спер!

- Ты меня специально бесишь, или у тебя просто талант? – отзывается Есения.

Анджей коротко смеется.

Телефон вибрирует в ее кармане. Есения взвешивает, ответить или нет. «Да к черту», - устало думает она и отключает звук.

Квартира Макса оказывается маленькой однушкой, полностью заставленной вещами. Ни одной свободной горизонтальной поверхности.

Интересно, если бы можно было складывать вещи на потолок и стены, как скоро бы квартира превратилась в сплошной непроходимый монолит?

На письменном столе обитают перчатки и стопка шапок. Сушилку для одежды оккупировали книги, временами предательски переползая на диван. На полках книжного шкафа угадываются очертания нескольких чашек.

- Извиняюсь. Просто увлекусь – и забываю, куда что складывать, - поясняет Макс, почесывая затылок и подавая Есении кружку с отколотым краем.

Он был низким для парня, чуть ниже ее, но при этом крепко сложенным, с постоянно приподнятыми бровями. Казалось, когда-то Макс увидел что-то потрясающее и выражение лица, возникшее в тот момент, осталось с ним навсегда.

В нем угадывалось что-то одухотворенное, летящее. Едва его увидев, Есения тут же прониклась к нему симпатией.

Она опускается на край дивана, сдвинув в сторону пару стопок книг и расстегивает переноску, давая кролику немного размяться. Миндаль тут же выскакивает и недоверчиво обнюхивает хозяйку. Запах чужой квартиры его пугает.

Волчица осталась в коридоре, но Есения на всякий случай придерживает кролика, готовая в случае чего броситься его спасать. Кто знает, что у Агаты на уме.

- Мне жаль, ребят, но вы опоздали, - неловко улыбается Макс, откручивая крышку пузырька с перекисью. Есения терпеливо ждет.

- У тебя тоже нет талисмана? – почти утвердительно говорит Анджей.

Макс смущенно кашляет.

- Тут видишь, как получилось… я сначала думал, что потерял его. Я же вечно… ну, вещи теряю… Искал его несколько дней и дома, и на улице… А потом узнал, что не только у меня талисман пропал. Начал плохо себя чувствовать - ну и понял, что мой талисман у кого-то другого.

- У тебя нет Видящего? – интересуется Есения, щедро заливая ватный диск перекисью. Несколько капель падает ей на джинсы.

Анджей хмыкает.

С кухни доносится свист чайника. Макс, ойкнув, уходит за ним, оставив вопрос без ответа.

Пока Макса нет, Есения оглядывает комнату еще раз и замечает множество раскиданных по комнате бумажек с заметками. Бумажки причудливо мимикрируют, сливаясь с остальными вещами.

Она поднимает одну из них, прилепленную прямо к дивану. «Вытащить мясо из морозилки. Маме таблетки». Чуть ниже – приписка другой ручкой: «растворяюсь в молчании».

И ничего больше. Случайно записанный обрывок мысли.

Макс возвращается, наливая всем чай. Есения не успевает вернуть бумажку на место: просто откладывает ее и смотрит, как вода в ее кружке медленно окрашивается темным, закручиваясь небольшим водоворотом.

- Стихи иногда пишу. Само собой получается. Поэтому, когда приходят какие-то мысли, записываю. Даже если просто слово или несколько, - поясняет Макс, кивая на бумажку рядом с ней.

Есения чувствует, как щеки краснеют. И зачем она вообще ее взяла? Это ощущается как невольное вторжение в чужую душу.

- Поняла, - кивает она.

Макс вглядывается в бумажку и морщится.

- Блин, таблетки чуть не забыл. Хорошо, что напомнили, надо положить.

- Она… чем-то болеет?

Макс неловко и измученно улыбается.

- У нее ранняя деменция. Так бывает. Случается.

Есения сильно прижимает мокрый ватный диск к царапинам и закусывает губу. Больно.

- Прости, - тихо говорит она.

- Ленор!!! Лено-о-ор! – перебивает ее хриплый вскрик незнакомым голосом.

Есения подскакивает на месте. Анджей и Макс даже не вздрагивают, будто такое происходит каждую секунду.

- Прости. Это По, - виновато говорит Макс. – Он бывает громким.

- По? – переспрашивает она.

Макс исчезает на кухне, и к моменту, когда он возвращается, она успевает сопоставить факты.

- У тебя домашний ворон? – неверяще спрашивает Есения.

Виноватая улыбка подсвечивает лицо Макса. Ворон, цепляющийся когтями за его предплечье, ведет себя беспокойно. Вертится, переступает туда-сюда, наклоняет голову. Изучает Есению черными глазками-бусинками.

- Ленор! – хрипло каркает он снова.

Есения смеется.

- Ты решил, раз у тебя ворон, его обязательно нужно научить именно этому?

- А как иначе? – улыбается Макс. – Это классика.

- А потрогать его можно?

Анджей закатывает глаза, откидываясь на спинку стула с демонстративно громким вздохом.

- Лучше не надо. По не слишком дружелюбный. Как-то раз он меня так клюнул, что потом рука пару дней болела, - предупреждает Макс.

- Пар-р-ру дней, пару дней, - передразнивает его ворон.

Сдержать смешок у Есении не получается. Макс уносит По обратно на кухню, по пути отчитывая его.

- Я спрашивала про Видящего, - напоминает она, когда Макс возвращается, ощущая на себе внимательный взгляд Анджея.

- А… был раньше, но его забрали в Совет, - пожимает плечами Макс. – Так что я временно один.

- Совет?

- Совет Видящих, да.

Есения разворачивается к нему полностью, жадно внимая.

- Ты много знаешь о магии.

- Ну да, у меня был тот еще зануда, - улыбается Макс. – Он меня даже специально натаскивал, объяснял, как все устроено. А у тебя не так?

Есения разочарованно вздыхает. Ее затапливает ощущением несправедливости. Раньше она никогда не встречала других магов, и верила, что бабушка всегда и во всем права.

Оказывается, она могла рассказать ей, как на самом деле все устроено, ведь другие Видящие так и делают. Но нет.

Тебе не нужно ни о чем знать, Есения. Это просто правила, их нельзя нарушать, потому что нельзя нарушать никогда.

Еще одна ложь.

- Моя бабушка… не очень любит рассказывать мне о магии, - сдержанно говорит она. – У нее только одно правило: без ее разрешения нельзя колдовать, а то «мало ли что случится».

- Отдачей прилетит, - понимающе смеется Макс. – Да, бывает неприятно.

Есения вопросительно поднимает брови.

- Ну… ты же знаешь, что мы расплачиваемся за магию? – получив утвердительный кивок, Макс продолжает, - Так вот, когда мы применяем магию без Видящего, есть некая отдача. Как от ружья. Тут уже у всех по-разному, бывает плохо себя чувствуешь, бывает, вон, как у Анджея…

Есения переводит вопросительный взгляд на вышеупомянутую личность. Личность неуютно покачивается на стуле, отстукивая ритм по столешнице. Нервничает.

- А как у Анджея? – спрашивает она, не сводя с него смеющихся глаз.

- Макс, давай ближе к делу, - требует Анджей.

- В общем, отдача по тебе прилетает даже если твоим талисманом пользуется кто-то другой. Что-то в духе «талисман твой, ты за него отвечаешь», - быстренько закругляется Макс. – Поэтому, если твоим талисманом кто-то воспользуется, ты почувствуешь.

Есения наклонила голову, переваривая новую информацию.

- А с Анджеем-то что?

- Да все со мной прекрасно! – отвечает Анджей, рывком поднимаясь и открывая балконную дверь.

Есения переводит взгляд на Макса. Тот тихо посмеивается, глядя вслед Анджею. Тот уходит на балкон, и опирается об ограждение, повернувшись к ним спиной.

Убедившись, что он на них не смотрит, Макс жестом предлагает Есении придвинуться ближе, и заговорщически шепчет:

- Он платит удачей. По мелочи. Вроде и не опасно, но неприятно. Магию применишь, а потом ходишь, спотыкаешься на ровном месте.

- А почему он скрывает? - шепчет в ответ Есения, оглядываясь в сторону балкона.

Она делает последний глоток. Чай успокаивает, разливаясь теплом по телу. Есения не любит мяту, но здесь она как нельзя кстати.

Макс пожимает плечами.

- Да он все про себя скрывает.

Есения смотрит в чашку. Она слышала о гадании по кофейной гуще и по чаинкам, но сама никогда не интересовалась этим. Бабушка говорит, что такими вещами занимаются только шарлатаны.

Но сейчас ей даже не нужен опыт в гадании, чтобы понять, какое предзнаменование приготовили для нее чаинки.