Полная версия:
Оли Сильвинд Миндаль любит яблоки
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
- Кто тебе сказал это сделать? – настойчиво спрашивает Анджей. Его поза сочится напряжением. Девочка испуганно замолкает.
- Кто?! – повышает он голос.
Хозяйка кафе вскакивает, потянув ребенка за руку. Ее настороженные глаза под нахмуренными бровями прожигают Анджея.
- Все, хватит! Она уже сказала, где найти вашу вещь! Если ее там не будет – позвоните мне, я разберусь! – сухо обещает она, подталкивая дочь к выходу из комнаты.
Анджей раздраженно откидывается на спинку стула.
- Еще немного, и мы бы все узнали!
- Ну, мы и так что-то узнали. Теперь, у нас есть с чего начать. Всегда можно вернуться и снова попытаться разговорить девочку.
- Да, но мы могли узнать о том, кто крадет талисманы!
Анджей с грохотом опускает кулак на стол. Есения даже не вздрагивает. Почему-то его гнев не пугает ее. Лучше гореть, чем быть потухшим, ловит она себя на мысли. У нее дома никогда не злились – было нельзя. Только молчали, бесконечно молчали, а потом все начиналось с чистого листа.
- Если бы меня не тормозили… - сетует Анджей.
- Если бы тебя не тормозили, ты бы ее и под пытками допрашивать начал, - усмехается Есения.
Она толчком пододвигает к нему тарелку с половинкой куска торта. Анджей отвлекается от своей злости и скептично смотрит на торт.
- Не справляешься?
- Ты тоже ничего не ел сегодня, - говорит Есения тихо.
Анджей закатывает глаза.
- Не первый раз в моей жизни. Я тебе купил.
Упрямый. Есения с улыбкой покачивает головой, принимая его слова к сведению. Неловкость после ночных событий тает. Ей становится спокойнее.
- Ну пожалуйста, - просит она, заглядывая ему в глаза.
И Анджей, привыкший никогда и никому не уступать, чувствует, что в этот раз он сдается.
***
Прежде чем выйти из кафе, Есения опасливо оглядывается. Анджей беспардонно оттесняет ее и выходит первым. Она фыркает, но тот не реагирует. Делает вид, что не услышал. У него это получается профессионально.
- Пошли!
Он хватает ее за локоть, дергая поводок Агаты, привязанный к дереву. Поводок испуганно повинуется. Неудивительно. Терпение явно не главная добродетель Анджея. Даже не в первых рядах.
Анджей тащит ее за собой, заворачивая за угол. Здесь он на долю секунды прислоняется лопатками к стене, переводя дух, и тут же наклоняется, отцепляя поводок от ошейника Агаты. Волчица радостно щелкает зубами. По морде видно, насколько ей не понравилось сидеть на поводке.
- Идем? – спрашивает Есения, уже собираясь сделать шаг.
Анджей тормозит ее, сжимая локоть почти до боли.
- Забыла, что за нами следят? Стой пока, - хмуро отзывается он.
- Я не забыла, я… - пытается оправдаться Есения, но Анджей свистит Агате и исчезает за углом. Есения остается на месте, хмуро скрестив руки на груди. Реальной злости внутри почему-то нет. Даже есть какое-то приятное осознание: ему на нее не совсем наплевать. Таинственная слежка немного пугает, но рядом с Анджеем сложно чувствовать себя в опасности. У него все-таки есть волчица. Настоящая.
Анджей возвращается через пару минут и хватает ее за локоть снова.
- Давай, быстрее, - говорит он, ускоряя шаг. Есении приходится практически бежать, чтобы успевать – все же он на голову выше, и шаги у него немаленькие.
Первое время она пытается поспевать, но дыхание предательски сбивается уже через десяток шагов. Все же с бегом у нее всегда были неприятные отношения. Когда в школе сдавали нормативы, учитель обычно качал головой, глядя на ее время на секундомере. А потом вздыхал и говорил: «Ну ладно уж, что с тебя взять».
Вообще, Есения и спорт всегда были антонимами. В школе у нее был негласный договор все с тем же незабвенным физруком – во время игры в волейбол она следит за счетом со скамейки. Взамен все игроки и сам физрук остаются целы. Однажды ему чуть не прилетело от нее косо пущенным мячом, так что физрук предпочел больше не рисковать.
- Стой, стой! – пыхтит Есения.
Сумка-переноска с Миндалем тоже добавляет сложностей. Хоть кролик и не тяжелый, но нести его быстро довольно сложно – сумка бьет по ногам. Может, даже синяки останутся.
Анджей оглядывается на нее и замедляет шаг. Хватка на локте чуть ослабевает. «Агата!», - шикает он на волчицу, бегущую впереди, и она возвращается к ним, виновато поджав хвост. Он молча отбирает у нее переноску, закидывая ее на плечо.
Они идут медленнее. Между ними воцаряется молчание, прерываемое только дыханием.
- Слушай, я думаю, мне стоит объяснить… - начинает Есения.
- Не надо.
Лицо Анджея остается бесстрастным.
- Ты же про то, что было на чердаке, да? «То, что было в Вегасе, остается в Вегасе»? – иронично спрашивает он.
- Вообще-то, я хотела за это извиниться.
- За то, что поцеловала? Жаль, это был приятный комплимент.
- Ты язвишь, - грустно отмечает она.
Анджей хмыкает. Пальцы на ее локте расслабляются еще немного и сползают ниже, ближе к запястью.
- Мне хотелось сделать что-нибудь… нехарактерное для меня. Я не хотела, чтобы из-за этого теперь было так… неловко.
Она путается в словах, просяще оглядываясь на него. Надеется, что он поймет. Услышит не слова, а то, что она действительно имеет в виду.
- Я понимаю, - откликается Анджей. – Наверно, надоедает вечно быть хорошей правильной девочкой. Иногда хочется взбунтоваться.
Их шаги совпадают идеально – они идут в ногу в одном темпе. Есения затаивает дыхание. Ей не хочется спугнуть хрупкое равновесие, появившееся между ними.
- Я вот никогда не был правильным ребенком. Ни в детдоме, ни после. Крутился в плохой компании с тех пор, как мелким был, - Анджей механически усмехается и после паузы неожиданно продолжает. – Они были действительно хреновыми людьми, но я считал их друзьями. А за друзей надо стоять до смерти. Так я думал.
- А сейчас не думаешь? – спрашивает Есения полушепотом.
Телефон Анджея издает стандартное пиликанье. Он тянется, чтобы достать его, но переноска соскальзывает с плеча. Миндаль паникует и скачет внутри. Досадливо покосившись на сумку, Анджей наконец нашаривает телефон и сбрасывает звонок, даже не глянув на экран.
- Сейчас у меня нет друзей. Только знакомые и Агата. Поверь, тех ребят мне хватило.
Его лицо становится жестким, черты заостряются.
- Мы сбежали вместе, и они попытались втянуть меня в свои дела. Типа, мелкий парнишка, ну кто на него подумает. А я не собирался быть их шестеркой. Гордый был. «Мне уже двенадцать, и сам все смогу, без них». Долго потом валялся, по снегу кровь размазывал, - заканчивает он.
Телефон у него звонит снова, но он нетерпеливо сбрасывает.
- Они были старше? – спрашивает Есения, удивляясь своей смелости. Раньше она бы вряд ли решилась так запросто задавать вопросы о его прошлом. Но раз он сам об этом заговорил…
- Да. Года на три-четыре. Но им тоже досталось, - не без гордости говорит Анджей.
- Это было смело.
- Это было глупо, - фыркает Анджей.
- Да, и это тоже.
Анджей беззвучно посмеивается, и у нее на душе становится невероятно легко. Они идут рядом, его рука сжимает ее запястье – не больно, но достаточно крепко.
***Хозяйку кафе звали Еленой, и она окончательно уверилась в мысли, что сегодня у нее крайне неудачный день.
С самого утра все шло наперекосяк. Непонятно откуда взявшаяся задолженность по счетам – значит, придется идти и разбираться, откуда это взялось. Порезалась, пока готовила. Для нее это было редчайшим событием. Елена была профессионалом своего дела и нарезала овощи с точностью бывалого хирурга. И все же, что-то пошло не так. День был поистине мистическим.
Но больше всего ее волновало не это.
Она замешивала тесто, с силой налегая на него ладонями, но мысли были совсем не об этом. Как так получилось, что ее дочка, любимая доченька, которая всегда была тихим, послушным ребенком – воровка? Да, переходный возраст, но узнать такое о своем ребенке она не ожидала.
Конечно, если бы Аришу просто обвинили, она бы ни за что не поверила. Да кто угодно мог это сделать, но не ее Арина! Но факт оставался фактом: парень и девушка пришли в ее кафе, потребовали объяснений и Ариша призналась. Призналась, что взяла чужую вещь.
Что делать дальше Елена решительно не знала. После их ухода Ариша не стала с ней разговаривать. Убежала к себе, на второй этаж, где над залом кафе располагалась их небольшая квартирка. Пойти за ней было нельзя, хоть и очень хотелось – рабочий день был в самом разгаре.
Когда за последним посетителем закрылась дверь, она, казалось, должна была бы вздохнуть с облегчением, но нет. Вместо этого на нее навалилось удушающее осознание. Придется подниматься домой. Поговорить с дочерью.
Это ведь ужасно: осознавать, что, возможно, ты не такая хорошая мать, как думала. Протирая столики, Елена тяжело вздохнула, вспоминая, каким послушным ребенком всегда была Ариша. Ей не повезло, и с самого начала она оказалась матерью-одиночкой, но Ариша была настоящим чудом. Подарочный ребенок.
После смерти матери, Аришиной бабушки, Елена перевезла к себе отца. Решила не разрываться на два дома. Отец был довольно крепким мужчиной, но постепенно Елена с дочерью начали замечать его проблемы с памятью. Сначала они списывали это на забывчивость, потом на возраст, но скоро поняли: дело становится серьезнее.
У отца стали случаться провалы в памяти. Бывало, он не мог вспомнить, куда положил какие-то вещи. В последние дни он напугал Аришу, спросив у нее, кто она и что она тут делает.
А потом папа исчез.
Елена поспешно вытерла с полированной столешницы капли слез.
Они обратились в полицию. Расклеивали объявления, просили помощи в интернете, но все было тщетно. Отец не возвращался. Никто не звонил сообщить о его местонахождении. Словно он растворился в воздухе.
Это случилось пару месяцев назад.
Ариша ужасно переживала. По вечерам они усаживались на кровать, Елена обнимала дочь, и Ариша плакала ей в плечо. Она гладила дочь по голове и молчала, боясь, что мысли вырвутся наружу. Ей начало казаться, что отца уже не найдут. Мало ли пропадает людей каждый день? А сколько из них возвращаются домой целыми и невредимыми?
Да, возможно, она и была плохой дочерью, потому что не смогла найти больного отца. Не смогла вернуть его домой. А теперь выясняется, что она была и плохой матерью тоже.
Она закончила с уборкой зала и вернулась на кухню. Поправила пару мелочей. Погасила свет. Нужно было уходить.
К ужину Ариша пришла поздно, когда Елена уже почти прикончила свою тарелку овощного рагу. Ей не хотелось звать дочь два раза. И первый-то дался тяжело.
Ариша, видимо, боялась этого разговора ничуть не меньше. Усевшись, она уперлась взглядом в тарелку и принялась за еду, но не ела – только распиливала вилкой овощи на мелкие кусочки. Ее рука мелко тряслась. Подняв взгляд, Елена увидела, что она плачет.
Она вздохнула и встала со своего места. Подсела к дочери и притянула ее к себе. Ариша мелко тряслась и беззвучно рыдала, а Елена не знала, что ей делать. Разве она не должна провести строгую беседу на тему воровства? Но она просто не могла. Это был ее ребенок. Ее самый любимый ребенок в мире. И сейчас он рыдал ей в плечо.
- Мам, - услышала она взволнованный голос, когда всхлипывания чуть притихли. – Мам, я им соврала.
- Что? – переспросила Елена, не совсем понимая.
- Я не знаю, где их кулон. Я помню, как я держала его в руке… там были косточки на цепочке. Маленькие такие, а цепочка порванная… - Ариша всхлипывает. – Но я не знаю, куда он делся.
- То есть ты его потеряла?
Невинный вопрос спровоцировал новый приступ рыданий. Все, что Елена могла – лишь непонимающе смотреть на дочь, вздрагивающую от рыданий.
- Ариша, - мягко, но настойчиво повторяет она. – Куда ты его дела?
- Я не знаю! Я только знаю, что шла домой из школы… и увидела большую птицу, ну, ястреба… а потом я стою в каком-то переулке и не знаю, где я! Я помню только какие-то обрывки…
Елена потрясенно смотрит на дочь, а Ариша, захлебываясь словами, продолжает:
- Я испугалась, не знала, что говорить. Я же помню, что кулон был у меня… Я сказала им место, где очнулась, потому что не знала, что делать… Мам, что со мной? Я… становлюсь как дедушка, да?
- Ястреба? – тупо повторяет Елена, крепче прижимая к себе дочь.
Глава 6. Об античных статуях, самолетиках и кактусе поимени Абстракционизм
- Да чтоб я еще хоть раз кому-то на слово поверил! – взрывается Анджей.
Есения со вздохом усаживается на подъездную ступеньку, не мешая ему метаться по двору. Миндаль в сумке затихает. Видимо, решил отдохнуть после стольких странствий.
Они укрыты домами со всех сторон, так надежно, что сюда не может прокрасться даже ветер. В тихом дворике, заключенном в коробке панелек, листва деревьев почти не колышется. Впрочем, сейчас ее уже почти не осталось – осень постепенно вступает в свои права. Небольшая детская площадка заросла кленами. Облетевшие пятипалые листья золотят сухую траву. На полуголых ветвях кленов - только невесомые гроздья «самолетиков».
Интересно, зачем вообще клену «самолетики», если они так прочно держатся на дереве? С курса биологии Есения помнит – такая форма нужна семенам, чтобы их разносило ветром. В этом дворике, где нет ни намека на ветер, это явно пустые надежды. Но вряд ли кленовые деревья это понимают.
- Здесь ничего нет. Ни талисмана, ни его следов. Никаких зацепок, - возвращает ее в реальность голос Анджея.
- Ты не чувствуешь, он здесь был? Может, забрали?
- Его здесь не было, - отрезает Анджей. – Девчонка соврала. Идем назад, припрем ее к стенке, и пусть теперь говорит правду.
- Нельзя так, - вздыхает Есения.
- Да мне плевать, можно или нельзя! Я…
Анджей осекается на полуслове, заметив насторожившуюся Агату. Волчица поднимается с земли и упорно принюхивается к чему-то. Уши у нее встают торчком.
Он действует быстро. Выхватывает из кармана маленький перочинный ножик и озирается.
- Анджей, ты…
- Тшшш!
Анджей дергает ее за руку, и она торопливо повинуется, поднимаясь со ступеньки. Сумку она притягивает к себе, прижимая обеими руками. Миндаль скребется, не одобряя проявления нежности.
- Будь рядом, - приказывает он.
Агата наклоняет голову. Желтые волчьи глаза настороженно сверлят заросли кленов.
- Выходи! – негромко зовет Анджей. – Мы и так уже поняли, что ты за нами следишь!
Заросли расступаются, являя человеческую фигуру. Агата подбегает ближе и сосредоточенно обнюхивает появившегося человека. Ее хвост приходит в движение, слабо повиливая.
- Приветик, Агата, - говорит незнакомая девушка и треплет волчицу по голове.
Есения во все глаза разглядывает девушку. А посмотреть есть на что. Высокая для девушки, худощавая, с полупрозрачной кожей, словно никогда не видевшей солнца. Это не аристократическая бледность – скорее бледность недавно оправившегося от тяжелой болезни или вернувшегося из мертвых.
Облезшая кожаная куртка висит на ней свободно, как на манекене. Рваные джинсы – Есения не уверена, что так было задумано – покрыты мелкими пятнами грязи. На руках – темные перчатки, несмотря на то, что на улице еще не так уж холодно.
Рассмотрев ее лицо, Есения убеждается – девушка напоминает ей античную статую. Нос с небольшой горбинкой, отдаленно смахивающий на греческий, и множество мелких косичек усиливают это впечатление. Но с Афродитой она бы ее не сравнила. Скорее, Артемида – ловкая, сильная и беспощадная.
Анджей защелкивает перочинный ножик.
- Напугала. Так это ты пасла нас от кафе?
- Искала тебя и узнала, что вы вдвоем тут тоже по следу идете.
Анджей поднимает брови.
- Искала меня? Зачем?
- Подумала, что вместе будет безопаснее, раз в городе что-то странное происходит. Но, видимо, компанию ты себе уже нашел, - улыбается Алиса и переключается на Есению. – Привет, маленькая. Тебя как зовут?
Есения старается, чтобы лицо не выдало ее раздражения. В конце концов, по годам она, похоже, действительно младше Алисы. И все равно, такое обращение бесило.
- Есения, - отвечает она.
Алиса задумчиво кивает, переводя взгляд на Анджея.
- Кое-что и правда случилось. Ты же знаешь про вора талисманов?
- И у тебя тоже нет талисмана… - вздыхает Анджей. – Есть в этом городе вообще хоть кто-нибудь, у кого осталась магия?
Алиса проигнорировала его реплики и продолжила:
- Сегодня утром на моих глазах с одним магом что-то произошло. Что-то странное. Я думаю, это сделал тот, кто крадет талисманы.
- Почему? – хмурится Есения.
- Это был мой знакомый. Он был в панике. У него пропал талисман, а он жизни без магии не представлял. Уже так к ней привык, что и не помнит, как это – быть просто человеком.
Алиса усмехнулась, но ее усмешка была горькой, и душа Есении моментально откликнулась. Наверно, каждый носитель талисмана мог понять это чувство. Еще вчера ты мог сотворить чудо из ничего, одним прикосновением и усилием воли. А сегодня ты такой же обычный, как и большинство людей.
Чтобы починить шлейку, перегрызенную кроликом, нужно ее зашивать. Чтобы покормить белку в парке – бежать в магазин за орехами. С магией все эти вещи незначительны и решаются в одно мгновение.
Тем, для кого магия уже стала воздухом, должно быть ужасно трудно с этим смириться.
- Он вышел в туалет – мы были в кафе – а потом я увидела, как он уходит. Я побежала за ним, спрашиваю, что за дела, куда это он. А он… - Алиса сделала передышку, чтобы набрать воздуха. – А он меня будто не услышал. И тут я поняла, что что-то не так. Глаза у него были как стеклянные. Я его не узнавала. Я пошла за ним следом.
Анджей напряженно ловил каждое слово.
- И? – нетерпеливо спросил он.
- И тут вам хвалить меня не за что, потому что я потеряла его. Он сел в автобус, я за ним. А там была толпа, и в итоге я проморгала момент, когда он вышел. Знаю только примерный район, - закончила Алиса.
- И это все? – протянул Анджей. Есения едва сдержалась, чтобы не дернуть его за рукав.
- Я принесла вам важную информацию! – притворно оскорбилась Алиса. – А еще свою персону, готовую помогать!
Есения почти увидела, как закатываются глаза у Анджея, хотя этого еще не произошло. Лицо Анджея напряглось.
- Ладно, ладно, - развела руками Алиса. – Есть еще кое-что. Я позвонила другим ребятам-магам. И двое из них мне не ответили. У всех выключен телефон, хотя буквально час назад оба мне звонили.
- Звонили, говоришь? – нахмуривается Анджей. Слово цепляет его, напоминая о чем-то важном.
Он выхватывает телефон и изучает журнал пропущенных звонков. Есения осторожно заглядывает ему через плечо. Звонки, которые Анджей сбрасывал во время их разговора, оказались от Макса.
- Вот черт, - тихо ругается Анджей и отходит к подъезду, прижимая к уху телефон.
Есения остается наедине с Алисой и неловко покачивается, сунув руки в карманы. Алису ситуация нисколько не смущает. Она присаживается на корточки и треплет Агату за ушами.
- Ну как ты, малышка? Давно не виделись, а? Такая хорошая девочка!
У Есении на языке вертится примерно миллион вопросов, но что-то мешает их задать. Ей кажется бестактным сходу начать допрашивать незнакомого человека. Но возможность узнать об Анджее хоть что-то, кроме тех крох, что она уже знает, крайне соблазнительна.
Пока Алиса гладит Агату, внутри нее происходит тихая война. Спросить или не стоит? А что, если Анджей разозлится, что она о нем спрашивала? А если Алиса откажется говорить и передаст ему, что Есения им интересуется?
Щеки заливает краска. Лучше промолчать. По крайней мере, это не вызовет недопониманий.
Анджей возвращается через пару минут и выглядит довольно мрачным. Примерно как если бы обнаружил в своем кармане дохлую мышь.
- Макс не отвечает, - сообщает он.
***С земли Есения наблюдает, как Алиса взбирается на детскую горку. Даже удивительно, что она каким-то образом ухитрялась так долго за ними следить и оставаться незамеченной. Есения провела с ней не так много времени, но уже начинала подозревать, что где-то внутри Алисы спрятана невероятно мощная батарейка.
Она не стояла на месте ни минуты. С тех пор, как Анджей отошел, чтобы обзвонить остальных знакомых, она успела оббежать всю площадку, залезть на турник и повисеть вниз головой. Есения даже немного испугалась, глядя на это зрелище. И вот теперь она штурмовала горку с упорством бывалого скалолаза. Движения у нее были расчетливые, но иногда тяжеловатые. Пару раз они даже казались Есении какими-то рваными. Будто роботизированными.
Пока Алиса бегала туда-сюда, выплескивая неуемную энергию, в душе у Есении медленно росло подозрение. Она достала кролика из переноски – пусть немного подышит свежим воздухом – и теперь гладила его по спинке, приобняв. Миндаль, поставив передние лапки ей на плечо, с подозрением дергал носом. Его настораживала улица.
Агата, привязанная поводком к турнику, миролюбиво лежала на земле, уложив морду на лапы. Ее полузакрытые глаза следили за кроликом на руках у Есении, но она еще ни разу не сделала попытку броситься.
Почему все складывается так кстати? Они зашли в тупик – и тут же появляется Алиса с новой зацепкой. А до этого она за ними следила. Откуда она узнала, где их искать? Почему не показалась раньше? Она ведь, кажется, подруга Анджея, так почему было не поздороваться сразу?
Не выглядит ли все это чередой очень уж удобных совпадений?
Еще ее мысли занимал Макс. Если Алиса сказала правду, он может быть в опасности. Она видела его всего раз в жизни. Но тот приземистый паренек с виноватой улыбкой, строчками стихов на обрывках бумаги и вороном, названным в честь поэта, просто не заслуживал такой участи. То, что описала Алиса походило на какой-то транс. Значит ли это, что пропавшими магами управляют? Вряд ли это нужно вору для какого-то доброго дела. Уж кто-кто, а Макс точно не должен стать пешкой в чьем-то преступном плане.
Есения изо всех сил надеялась, что Макс прямо сейчас перезвонит и скажет, что просто выходил куда-то и оставил телефон.
- Ты чего такая кислая? – интересуется Алиса, усаживаясь на верху горки.
- Просто задумалась. А какая у тебя способность? – спрашивает Есения, будто невзначай. Вот она, возможность узнать об Алисе побольше!
- Крайне полезная. Чувствую, если где-то есть проходы. Я с детства любила по всяким заброшкам лазать, - усмехается Алиса. – Вообще, у меня такое предположение есть, что способность очень сильно человеку соответствует. Ну, типа, как и его питомец. У многих магов есть питомцы.
- А способность видеть будущее как может соответствовать?
- Ну, не знаю. Может, человек сует нос не в свое дело и вечно хочет все контролировать? - фыркает Алиса, и тут же спохватывается. – Это же не твоя способность, да?
- Не моя, - отвечает Есения, думая о бабушке.
Возможно, в рассуждениях Алисы и было зерно истины. По крайней мере, в своем предположении она попала в точку.
Интересно, какая способность у Анджея? А какая у нее самой? Всю жизнь она считала своей способностью то, что она делает – мелкие чудеса для помощи другим людям. Но было ли это ее настоящей способностью? Другие маги тоже могли этим заниматься. Делать такие мелочи – не что-то особенное. Значит, у нее может быть что-то еще?
Ее затапливает волна сожаления. Она прижимает Миндаля крепче. Не «может быть», а «было». У нее больше нет талисмана. Нет магии. Было бы лучше уже перестать надеяться, что волшебство чем-то поможет.
- Слушай, а тебе это вообще все надо? – спрашивает Алиса, постукивая тяжелыми ботинками о горку. Что-то в ее манере себя вести было странным, но Есения так и не могла понять что. Было ли дело в ее непонятных, иногда механических движениях?
Есения вопросительно поднимает брови. Кролик недовольно возится, и она, пожалев, спускает его на землю. Поводок шлейки она обматывает вокруг запястья.
- Я про всю эту беготню по городу. Я вас пасу со времен, как вы от Макса вышли. Понимаю, почему по городу носится Анджей… - Алиса выдерживает паузу. – Но не понимаю, почему это делаешь ты. По тебе видно, что у тебя есть дом. Родственники. Учеба, своя комната, все такое. Для чего тебе магия?
Есения задумывается над вопросом, но ответить не успевает. Почувствовав спиной приближение Анджея, она поворачивается и встревоженно смотрит на него.
- Ну как?
- Почти все не отвечают, - отрывисто говорит Анджей.
Со стороны детской горки раздается разочарованный вздох. Алиса переворачивается и ложится на вниз головой, так, что она теперь наполовину лежит на металлическом скате горки.
- Кажется, мы больше не в безопасности, ребята, - протянула она.
Тишина на площадке кажется оглушительной. Есения будто во сне смотрит, как Алиса спускается с горки. Как Анджей присаживается на корточки и почесывает Миндаля за ухом, а кролик встревоженно водит носом, но не убегает.
