Оли Сильвинд Миндаль любит яблоки

- Откуда у тебя волчица? – вырывается у Есении. Пальцы механически поглаживают кролика. Тот не желает успокаиваться. Наверное, думает, что это план коварной волчицы – усыпить бдительность, а потом напасть. Волчица, впрочем, не обращает на кролика внимания, улегшись у ног парня. Странно для хищника.

- Что-то имеешь против? – тут же напрягается парень.

Есения пожимает плечами. Ее глаза скользят по нему. Изучают. С первого взгляда не сказать, чтобы он выглядел как человек, который ходит по городу с волком. Но чем больше она вглядывается в его черты, тем больше понимает, что никто другой не подошел бы на эту роль лучше.

Единственное слово, которое приходит на ум при виде его – цельный. Он отдаленно напоминает статую, вырезанную скульптуром из жесткого, неподатливого дерева. Резкие черты, чуть сглаженные плавной линией темных бровей и еле заметной горбинкой на носу. Давящая линия челюсти. Если у идолов славянских богов были лица или их подобие, то это – единственное, с чем она могла бы его сравнить.

В его темном силуэте только одно яркое пятно – полыхающий красным капюшон осенней куртки. Сначала Есения приняла его за неформала, но теперь в глаза бросается небрежность образа, а вовсе не приверженность субкультуре – надел то, что понравилось и пошел. Растянутая футболка с невероятно банальной надписью «Brooklyn» под курткой тому подтверждение.

Но главное не это. Есения пробегается глазами по его лицу. Складка между бровей – привычка хмуриться. Напряженная челюсть и испытующий, проверяющий на прочность взгляд. Глаза хищника, готового наброситься в любой момент.

Есения встает с ковра листьев, неловко отряхиваясь одной рукой. Плавно, чтобы не спровоцировать. Волчица у ног парня тихо рычит, не открывая пасти. Звук получается похожим на кипение чайника.

Смешок срывается с губ Есении быстрее, чем она успевает подумать. И на лице появляется она - та дурацкая улыбка, которую не раз запечатлевали на случайных фотографиях. Нельзя сказать, что Есения ее не любит. Просто эта улыбка – она сама, выраженная в паре движений лица. Неловкая, с робкой надеждой на понимание в глубине глаз.

Его лицо слегка смягчается. Буквально на два процента от возможного.

Есения цепляет взглядом кровоточащие царапины на тыльной стороне ладони. По привычке хватается за левую руку, ища пальцами знакомый рисунок руны и шершавость браслета и только теперь осознает произошедшее.

- Вот блин! – стонет она. – И что теперь делать…

Голову заполняет привычное беспокойство. Оно сжимается в тугой, пульсирующий комок где-то за грудиной, разносясь с кровью по телу.

Она оглядывается, вертится вокруг себя, надеясь увидеть браслет на земле. Присаживается на корточки снова и разгребает мерзлые листья, пока пальцы не леденеют окончательно. Но на земле ничего нет. Талисман исчез.

Парень и волчица молча наблюдают за ней. Наконец, Есения сдается и замирает, содрогаясь всем телом от пронизывающего ветра. Только сейчас приходит боль в руке, и Есения смотрит на нее с отстраненным удивлением.

- Бабушка меня убьет.

Голос подрагивает, но она поднимается и старается взять себя в руки, хотя паника и бьется внутри. Она, в конце концов, не настолько слабачка, чтобы разрыдаться перед незнакомым парнем с хмурым лицом.

- Ты откуда вообще тут взялся? – уводит она разговор в сторону, отрешенно рассматривая царапины. Немного кровоточат, но не критично. По-хорошему, нужно бы вернуться домой и промыть… но как вернуться без талисмана?

Конечно, бабушка обо всем узнает. Возможно, даже уже знает.

Есения изучает царапины так тщательно, что, кажется, скоро сможет видеть их и с закрытыми глазами. Это лучше, чем думать о том, что у нее больше нет магии. Даже несмотря на тянущую боль, вгрызающуюся в руку.

Еще с детства она прекрасно знает важнейшее правило: чтобы заглушить одну боль, нужно испытать другую. Есения предпочитает физическую боль душевной. Всегда предпочитала.

Парень, похоже, даже не замечает, что она расстроилась. По крайней мере, его выражение лица не меняется. Ни одного движения мимических мышц. Ветер вокруг шуршит листьями, а он все молчит. Тишина повисает в воздухе.

- Я тебя заметил сегодня в магазине. Эту твою благотворительность, с жвачками. – Его голос звучит насмешливо. – И решил проследить.

- Зачем?

Он склоняет голову вбок и прищуривает глаза, изучая ее. От явной, сквозящей иронии, Есения, кажется, должна потеряться и почувствовать себя несмышлёным ребенком. Вместо этого она задирает подбородок, смело разглядывая его глаза.

Если рассматривать крапинки на радужной оболочке и думать о том, на что похожи глаза, то никакое давление не страшно. Мысли улетают вдаль, и тебя уже никто не достанет.

- Не ты одна потеряла талисман. По городу ходят слухи… кто-то похищает их уже давно. В последнее время – почти каждый день.

Есения хмурится, отгоняя привязавшуюся озорную мысль, что его радужка напоминает ей трухлявое дерево.

- Откуда ты вообще про это знаешь? Ты что, тоже…?

Парень вытаскивает из кармана руку и разжимает ладонь. На ней подвеска на порванной посеребренной цепочке – три мелких косточки. По размеру – будто птичьих. Или мелкого животного. В чем она уж точно не разбирается – так это в костях.

- Не похож на человека с даром? – ехидно интересуется парень.

Есения качает головой. Ей сложно представить, чтобы такой как он изо дня в день творил мелкие чудеса. Хотя, может она просто судит по внешности?

Есения мысленно ругает себя. Кому как не ей знать, что внешность обманчива. За жизнь она видела множество улыбающихся людей. И в груди у многих сидели тоскливые, затхлые мысли, что было бы неплохо однажды не проснуться.

- Я не занимаюсь той фигней, о которой ты думаешь. Вроде спасения котят и возвращения украденных жвачек. Мы с Агатой сами по себе.

Парень хлопает волчицу по холке. Она тут же сует морду в его ладонь, очевидно выпрашивая поглаживание.

Есения удивленно наблюдает за ним. Всю жизнь ей казалось, что все люди с даром живут так же, как она. С раннего детства, еще до передачи талисмана, бабушка втолковывала, что магию можно творить только по разрешению Видящего. Только во имя добра и помощи отчаявшимся людям.

Конечно, Есения не была идеально послушной. С тех пор, как она получила дар, она жила магией. Осознанием того, что все это и правда существует - все эти маленькие чудеса.

Возможно, если бы талисман был способен на большее, ее мечты были бы гораздо амбициознее. Сделать счастливыми абсолютно всех разом, например. Но увы, все, что он мог - мелочи, вроде залечивания царапин или поиска потерянных ключей.

Последние месяцы она начала серьезно испытывать ограничения на прочность. Раньше Есения не решалась применять магию для себя.

И вот теперь она стояла в беспорядочно взлохмаченной куче листьев и смотрела на человека, живущего наперекор всем бабушкиным правилам.

- Расскажи про свой дар! – просит Есения, доверчиво глядя ему в глаза.

Привычно задержав дыхание, она смотрит ему в глаза и ищет – согласится он или нет? Привычно нырнув в глубину чужих глаз, потерявшись в желтоватых крапинках радужки, она находит ответ. В этот раз совсем быстро.

Парень коротко мотает головой.

- Нет.

Он свистит, подзывая волчицу и, сунув руки в карманы, идет прочь. Есения остается позади, недоумевая.

Ответ был не таким.

- Стой!

Опомнившись, она догоняет парня, на ходу отряхивая с одежды листья.

- Разве тебе не хочется поговорить с другим магом? – запыхавшись, спрашивает она.

- Нет.

- Ты врешь! – обвиняет Есения.

Парень оборачивается. Его глаза сверкают неожиданной злостью.

- И с чего ты это взяла?

Есения подавляет резкое желание отступить.

- Вижу тебя насквозь! – храбро заявляет она, гадая, получилось его убедить или нет.

Парень фыркает.

- Продолжай так думать, - насмешливо говорит он. – Пойдем, Агата!

Есения наблюдает за ними, возмущенно скрестив руки на груди. Парень оборачивается. Его лицо выглядит непроницаемо спокойным, хоть она и чувствует – он смеется.

- Ты тоже не отставай.

Есения кусает фисташковое мороженое, ощущая как сводит зубы. Плата за жадность. Волчица наблюдает за ней из-под стола. Есения старается поменьше шевелиться – кто знает, вдруг волчицам нравятся неловкие девушки с запахом фисташек на обед?

Парень постукивает пальцами по столешнице. На его губах – легкая ухмылка. Интересно, и куда подевалось отсутствующее выражение лица? Может, он из сказки Андерсена? Похищенный мальчик с льдинкой в сердце?

- Куда-то торопишься?

- Просто… мое любимое… - объясняет Есения, пытаясь проглотить мороженое.

Они сидят в небольшом кафе недалеко от парка. Есения часто здесь бывает – заходит посидеть с чашкой зеленого чая и попробовать всегда теплые булочки с корицей и сахарной пудрой. Здесь очень легко читаются книги - атмосфера настраивает на грустно-лирическое настроение.

Кафе принадлежит милой женщине. Есения часто видит, как она болтает с более общительными посетителями и смеется над их шутками. Ей самой всегда не хватает смелости и непринужденности, чтобы заговорить первой. Поэтому и хозяйка тоже молчит, лишь бросая короткий взгляд, когда принимает заказ.

Есения влюбилась в это место, как только вошла в первый раз. Строго говоря, ее привели, но знакомая, показавшая ей кафе, скоро перестала туда ходить.

На стене небольшого зала – огромный рисунок красками, выполненный легкими, сиренево-белыми тонами. Летящий воздушный шар с корзиной, усыпанной полупрозрачными фиалками. По залу разбросаны белые столики с плетеными стульями – стиль «прованс», так горячо любимый Есенией.

Парень откидывается на плетеную спинку стула. Как же ему не подходит «прованс», мысленно закатывает глаза Есения.

Он скептично смотрит, как она доедает мороженое, вздыхает и роняет сухое:

- Анджей.

- Что? – Есения вскидывает на него непонимающий взгляд.

На его лице написано легкое раздражение от того, что придется проронить еще несколько слов. Пословицу «слово – серебро, молчание – золото» явно придумал кто-то похожий на него.

- Я. Анджей, - повторяет он. Брови сведены, будто злится, но насмешливая полуулыбка его выдает.

- А… А я Есения. Надо было сразу спросить твое имя, но меня отвлекла волчица. И… талисман.

Это звучит как достаточное оправдание. Она не сильна в том, чтобы заводить новые знакомства, но тут-то причина забыть спросить имя была действительносерьезной.

Он фыркает.

- Есения? Родители так сильно любили «Белую березу под моим окном»?

- А твои, видимо, любили книги про ведьмака.

- Просто польское имя.

- Так ты поляк? – поднимает она брови.

Он смеется (хотя и непонятно, что именно его рассмешило), но его взгляд не отрывается от ее лица ни на секунду, и он такой тяжелый, что в горле собирается комок.

Миндаль шумно возится в сумке-переноске. Волчица тихонько рычит. Близость кролика ее будоражит.

- По матери.

Повисает неловкое молчание. Анджей выжидает, покачивая ногой под столом. Движение настораживает волчицу еще больше. Желтые глаза неотрывно следят за его коленом.

- Как ты пользуешься даром? Ты не помогаешь другим?

Анджей медлит. Есении кажется, что она идет по узкой тропинке посреди болота. Один неосторожный вопрос – и свалишься в топкую, затягивающую ложь.

- Выживаю, - отвечает он. - Временами дар помогает.

- Но… разве дар можно использовать только для себя? Я сама использую, - спешит оправдаться она, - но есть же последствия! Видящие должны нас наставлять…

Анджей усмехается.

Волчица теряет терпение и толкает его колено носом, прихватив зубами штанину. Анджей прихватывает ее за загривок, легонько встряхивает и тут же отпускает. Его рука остается на холке волчицы.

- Будь хорошей девочкой! – буднично говорит он Агате. Та недовольно урчит в ответ.

Выпрямившись, он продолжает как ни в чем ни бывало:

- Ты сама-то веришь в то, что делаешь, или просто бабушка так сказала?

- Верю, - упрямо говорит Есения. – И я действительно помогаю людям.

«В отличие от тебя», так и рвется с губ. Но она сдерживается. Анджей хмыкает. Его пальцы сжимают волчью шерсть в кулаке, но лицо остается расслабленным.

- Единственный Видящий, которого я знал, умер. Поэтому меня никто не учил, что если у тебя дар, ты должен не дать маленькой воришке спереть жвачку.

- Ты так над всеми смеешься? – не выдерживает Есения.

- Может, только над тобой, - пожимает плечами Анджей. – Захотела поговорить о даре. Подумать только.

- Тебе не нравится об этом говорить?

- Не нравится, - признает он.

Есения усилием воли заставляет себя не злиться, хотя внезапно это становится очень трудно. Она рывком встает и поднимает переноску. От потери опоры Миндаль беспокойно шевелится. Волчица громко клацает зубами.

- Тогда приятно было познакомиться.

Она не видит смысла в фальшивой улыбке, поэтому даже не пытается скрыть раздражение.

Анджей не отвечает. Просто смотрит своим дурацким испытующим взглядом, и это бесит еще больше, чем если бы он продолжал говорить.

К ним подходит владелица кафе. Обеспокоенно-взъерошенная, как и всегда. Чем-то напоминающая бойкого круглого воробья. На ее пухловатом лице легкое опасение.

- Можно попросить вас вывести собаку на улицу? Посетители… пугаются.

Анджей лениво встает, натягивая куртку. Волчица радостно подскакивает. Ей, видимо, порядком наскучило сидеть под столом, где ничего не происходит.

- Это не собака, это волк, - говорит он и идет к выходу из кафе. – Агата!

Волчица бежит за ним. Прямой хвост колышется в воздухе, четко обозначая ее видовую принадлежность. Тем, кто знает, разумеется.

Хозяйка кафе нервно вздыхает.

Сорок. Тридцать девять. Тридцать восемь.

Вместе с отсчетом светофора Есения считает падающие листья. Посреди пешеходного перехода – большая лужа. Она задумывается о том, насколько просто увидеть душу человека благодаря обычной луже. Некоторые пойдут обходить ее, чтобы остаться чистыми. Любители порядка как в своей жизни, так и в чужой. Некоторые перепрыгнут – это те, чьи души еще горят светом, оставшимся с детства.

Анджей же прошел по луже, будто не заметив ее. «Вижу цель, не вижу препятствий», - мысленно перевела Есения.

Есть и другая трактовка такого варианта. Еще так поступают погасшие. Люди, которым уже без разницы.

Идти рядом и молчать кажется нелепым. Они уже почти попрощались, не обменявшись никакими контактами. Первая и последняя встреча. Теперь ей придется вернуться к бабушке и, выслушав нотации о потерянном талисмане, думать, что делать дальше.

Если говорить честно, парень ее слегкараздражает, так что она не жалеет, что знакомство так быстро закончилось. С момента получения дара Есения видит много новых людей каждый день. Каждый день она помогает кому-то не стать жертвой обмана. Не потерять важную вещь.

Люди текут сквозь ее жизнь, как вода сквозь пальцы.

Толпа перед пешеходным переходом собирается большая. Когда загорается зеленый, она осторожно движется вперед вместе с потоком людей.

На Есению против воли накатывает чувство умиротворения. Она ощущает себя частью большого и шумного города. Это происходит не так часто, слишком уж она оторвана от общества своей тайной.

Магия делает ее другой. Делает ее тем, кто она есть.

Делала.

Магии больше нет.

Глаза выхватывают покачивающий брелок на чьем-то рюкзаке. Котенок. Вытаращенные пластиковые глаза. Услужливая память подкидывает сегодняшнее утро. Девочка из очереди в супермаркете.

Она торопливо лавирует в толпе перед ними. Левая рука сжата в кулак. Солнце высветляет пару звеньев посеребренной цепочки между ее пальцев. Есения видит знакомые мелкие косточки.

Остановившись как вкопанная, она цепляется за куртку Анджея, уже собравшегося уйти и ловит его взгляд.

Каким-то образом он все понимает, и повезло, что так, ведь она не может сказать ни слова. Рука Анджея хлопает по карману куртки и недоверчиво залезает внутрь. Он бросает на Есению взгляд, в котором гнездится подозрение.

- Талисман? – спрашивает она одними губами, уже зная ответ.

Лицо Анджея застывает каменной маской, отлитое в своей ярости. Долю секунды он всматривается в ее испуганные глаза. Быстро мотает головой – не ей, сам себе.

- Ты видела?...

Глаза Есении против воли находят девочку. Ее уже едва видно. Брелок-котенок подпрыгивает на каждом шаге.

Анджей все понимает.

- Агата! – коротко приказывает он и ускоряет шаг, собираясь сорваться с места.

- Ты ей ничего не сделаешь?

Есения испуганно вцепляется в его плечо. Его бешеный взгляд заставляет тут же разжать пальцы. Словно кипятком по коже.

- Она ребенок, ей лет двенадцать, не больше! – лихорадочно говорит она, срываясь на шепот. – Не злись так сильно, не надо…

Последние слова звучат так по-детски наивно, так искренне, что удивляют ее саму.

Он вырывает руку, но движение не злое – просто резкое. Не сказав больше ни слова, Анджей срывается с места. Волчица бежит за ним, не отставая ни на шаг.

Есения смотрит им вслед, смотрит, как он оббегает людей впереди. Непокорная капля воды наперекор размеренному потоку.

Беспокойство грызет ее сотней маленьких клычков. Царапины на руке пульсируют, вспыхивая тянущей болью. Миндаль шуршит в сумке, бунтуя против заточения.

Слишком много всего. Ощущения и мысли сворачиваются в тугой пульсирующий клубок.

Она не сможет помочь ни Анджею, ни девочке. У нее больше нет магии. Теперь она обычный человек, как и все остальные. Все, что она теперь может – молча смотреть и гадать, как же все разрешится.

Светофор нетерпеливо мигает, предлагая ей принять решение. И она его принимает.

Она бежит за ярким пятном его красного капюшона.