Ольга Станкевич Шепот пустоты

– Твои терзания мне близки и понятны, но поговорить мне хотелось бы не об этом...

– После восьми приду, – коротко объявил мужчина, принимаясь шуршать по кухне.

– Утра? Или вечера?

– Утра конечно.

Чайник зашумел, а на столе быстро появились тонко порезанные бутерброды с колбасой и маленькие красные помидорки.

– Друг с дачи привёз, – комментировал он свои действия, – ты можешь не подпирать стену и присаживаться за стол.

Настя так и сделала. В животе заурчало, и она схватилась за помидорину.

– Район у нас неспокойный, одна не высовывайся, – вновь инспектировал он. – Дверь я закрою, так что не бойся. Если что – звони.

– Я и не собиралась... Высовываться.

– Правильно, психдиспансер недалеко, за свою примут, не отбрешешься, – засмеялся он, но так легко и беззлобно, что Настя и не подумала обижаться.

– Можешь не стараться, твоё чувство юмора не производит на меня должного впечатления.

Илья плюхнул перед ней чашку с горячим чаем и, кажется, собирался уйти, когда она спросила:

– Почему ты мне... Помогаешь?

– Надеялся, что ты вымоешь пол, – легко ответил он, скрываясь в коридоре.

– Я и борща могу наварить, – подхалимски предложила девушка, но понимания не нашла.

– Не надо ставить эксперименты над моим организмом! Нет, если ты очень сильно хочешь, то пожалуйста, развлекайся как можешь, но постарайся не спалить квартиру.

– Если ты сомневаешься в наличии у меня кулинарных способностей...

– Давай не будем проверять, – появилась в комнате голова Илья, – лучше подумай, откуда в твоём доме взялся чужой труп!

– А что, трупы бывают своими?

Вопрос казался риторическим и ответа, естественно, не получил. Входная дверь хлопнула, замок скрежетнул, и комната погрузилась в тишину. Насте стало не по себе. Очень захотелось, чтоб Илья вдруг вернулся, опять начал развивать бурную деятельность, по-дурацки шутить и задавать вопросы. Когда тарелка опустела, одиночество начало казаться настолько пугающим, что девушка пожалела о своём спонтанном решении поехать сюда.

– Лучше бы у Андрея осталась. Или к тете Зине попросилась, – тоскливо вздыхала она.

Когда небо окрасили первые закатные всполохи, Настя вышла на балкон, наслаждаясь свежим вечерним воздухом.

«Как же красив сентябрьский лес», – думала она, глядя на желтеющую листву деревьев.

Вид на окрестности открывался волшебный, и Настя пожалела, что у Ильи нет кресла-качалки. Как было бы здорово уединиться здесь с книгой и горячим чаем, слушая шум листвы и глядя на алеющие облака.

Где-то рядом гавкала собака, и девушка машинально обернулась на шум. Окинув взглядом задний двор, она заметила за парковкой, у самой кромки леса, одинокую мужскую фигуру. Собачонок, маленький и очень громкий, провожал человека гневным тявканьем, но близко не подходил. Что-то смутно знакомое было в этой фигуре, и Настя замерла, изо всех сил вглядываясь в тёмный силуэт. Очертания плеч, рост и даже то, как он шёл, казались до боли родными, и девушка вцепилась руками в балконное ограждение, как будто боялась не выдержать и упасть. Мужчина немного хромал, и эта хромота сильно мешала, меняя походку до неузнаваемости. Костяшки ее пальцев побелели. Человек остановился, словно почувствовал ее взгляд. Секунда – и он оглянется, но вряд ли с такого расстояния будет возможно рассмотреть его лицо. Мгновение, и человек поворачивается, смотрит в ее сторону. Мурашки побежали по спине девушки.

– Этого не может быть, – зажмурилась и помотала головой Настя. – Такими темпами, меня действительно упекут в психдиспансер!

Оглянувшись на некстати упомянутое заведение, краешек которого виднелся с левой стороны здания, Настя перевела дух и снова поискала глазами человека. Его и след простыл, только маленькая собачка продолжала настойчиво лаять в сторону тоненькой тропки, теряющейся в листве осеннего леса.

– Ни в коем случае не выходить из дома, – вслух повторила она себе, но ноги уже несли ее по направлению к выходу.

В считанные секунды добежав до входной двери, она убедилась, что замок легко открывается изнутри.

– Я очень быстро, – уверяла она саму себя, – я только посмотрю на того прохожего и вернусь. За это время ничего страшного произойти не может!

Дверь легко щёлкнула, а Настя припустила к лифту, переживая не столько о том, что оставила дверь незапертой, сколько о том, что не успеет догнать так заинтересовавшего ее мужчину.

Обогнув угол здания, она почти бегом пересекла парковку, оказавшись у той самой кромки леса. Под ногами приятно шуршала опавшая листва, и как будто шептала: «Иди, не бойся». Дорожка исчезала в лесной темноте, и Настя остановилась. Свет уличного фонаря отлично доходил до этого места, но дальше... Дальше тропинка терялась в густых сумерках.

Насте стало не по себе. Идти туда, в темноту, она не хотела. Не хотела и не пошла. Повернуться «к лесу задом», впрочем, она тоже боялась и неловко попятилась назад.

Становилось холодно. «Нечего стоять столбом и пялиться в темноту! – сказала она себе. – Нужно идти домой».

Где-то в кустах раздался лёгкий шорох. Настя напряглась, ожидая любой пакости, но когда ветви раздвинулись, ничего страшного не произошло. Меж листвы появилась сначала темная мордочка, а потом и все тело упитанного мохнатого кота. Он шёл вальяжно, не обращая внимания на перепуганную Настю, а она шумно выдохнула.

«С такими нервами нужно сидеть дома! – мысленно сказала она себе, – чай пить, да живот наглаживать!» Воспоминания о ребенке, заставили мыслить рационально, и она резко повернулась к дому, налетев на незамеченного мужчину.

– Простите, ради Бога, – виновато извинялась она, – я не слышала, как вы подошли!

– Лес шумит, – понимающие кивнул пожилой мужчина, уступая дорогу.

Настя вежливо улыбнулась, вроде как соглашаясь, и заспешила в противоположном направлении.

Нетрезвая компания, коротающая вечер на лавочке у соседнего дома, проводила ее голые ноги заинтересованным взглядом, бросив вслед что-то совсем не оригинальное, но им казавшееся чрезвычайно остроумным.

– Илья был прав! – шумно выдохнула она, оказавшись в тепле и безопасности чужой квартиры. – Мне лучше сидеть дома!

Закрывшись на все замки, она задернула шторы на окнах, и только тут поняла, как смертельно устала. Сказывалось нервное напряжение не только сегодняшнего дня, но и всех последних месяцев.

– Не каждый день находишь трупы в своей квартире, – плюхнувшись на диван сказала она. – С этим надо что-то делать.

Проснулась Настя рано, ведь о спокойном сне приходилось только мечтать. Решив осчастливить гостеприимного хозяина завтраком, она достала из холодильника яйца, молоко и прочую снедь, принимаясь готовить. Стоило отметить, что не в пример ей, Илья оказался парнем запасливым, и это не могло не радовать.

То, что в дверь кто-то стучит, она услышала не сразу. Глянув в глазок и увидев рассерженного хозяина квартиры, девушка решила опередить его нападки:

– Чего долбишься? – открывая дверь недовольно спросила она.

– Я уже думал, что ты ушла, – ворчал он, внедряясь на свою жилплощадь, – стучу, стучу, а тебя нет. Ты чего на все замки заперлась? Ходила что ли куда?

– Нет, просто мне так спокойнее, – чуть помедлив соврала она.

– Точно? – с сомнением посмотрел на нее Илья.

– Точно, чего мне врать?

– Вот и я думаю, чего ты мне вкручиваешь, если сосед вчера вечером видел, как ты у лесочка прогуливалась?

Глаза Ильи смотрели подозрительно и даже зло.

– Мусор хотела выкинуть, – сетуя на чужую болтливость, быстро нашлась Настя. – Я ж не виновата, что у тебя даже мусоропровода нет!

– А я думал, на свидание бегала.

При этих словах, Илья демонстративно открыл шкаф с полным мусорным ведром, и посмотрел вопросительного.

– Я просто хотела пройтись, – устало вздохнула девушка, – меня начало тошнить и вообще, нам, беременным, полезно.

– Ну-ну, – хмыкнул Илья – Уехать бы тебе куда-нибудь далеко-далеко. Например, в санаторий для беременных. Или душевнобольных.

– С моим сроком не возьмут, – вздохнула Настя, не обращая внимания на последние слова. – Мне ещё рано, через недельку-две можно попытаться.

– Главное, чтоб потом поздно не было!

Сервированный к завтраку стол сгладил всякую неловкость, и уже через несколько минут мужчина заметно подобрел.

– Мне с ночи поспать надо, – объявил он, оставив пустую тарелку, – ты можешь мыть пол.

– Предложение, конечно, заманчивое, но я лучше домой. Днём не так страшно.

– Может, тебе и правда лучше уехать? Морским воздухом подышать? Бархатный сезон, все дела. Так всем будет спокойнее.

Он выразительно посмотрел на нее, выделяя голосом последнее предложение, но понимания не нашёл.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Настя и засобиралась домой.

Едва открыв дверь и переступив порог родного жилья, она настороженно прислушалась, сама не зная, что хочет услышать. Квартира встретила ее привычной тишиной и запахом фиалок. Она прошлась по коридору – ничего подозрительного. Как будто и не было этой страшной находки на полу ее спальни.

Посмотрев на совершенно чистый паркет, она перевела взгляд на застеленную кровать, понимая, что ещё долго не сможет там спать.

Что-то в комнате казалось неправильным, но понять, что не получалось. «Вроде все как всегда, – осматриваясь по сторонам думала она, – створки шкафа прикрыты, стул чуть выдвинут, на столе лежит карандаш и стопка оплаченных квитанций, их можно выкинуть. Лампа на своем месте, а зонт почему-то нет, надо унести в прихожую».

Только тут Настю осенило, что зонта здесь быть попросту не может. Ее собственный старый красный зонт остался в квартире мужа, она не брала его с собой при переезде. Чемодан не резиновый, собирая вещи, ей много чего пришлось оставить, в напрасной надежде «забрать потом».

«Ну, конечно, – схватив находку думала она, – и как это я сразу не заметила! Это не мой зонт! У моего кнопка была золотистая, и фирма другая!»

Это открытие так поразило ее, что она тут же отбросила чужую вещь, как будто могла обжечь руки. «Это должен быть зонт убитой блондинки! Вчера я была в шоке и не обратила внимания, потому что мой с виду точно такой же, и только при детальном осмотре... О, Господи, нужно сообщить в полицию!»

Схватив телефон, она плотно притворила дверь и вернулась на кухню.

Позвонив по найденному в интернете телефону следственного комитета, она удивилась тому, что ответить не пожелали.

Бананы, купленные Ильёй, так и лежали на столе, рядом со вчерашней булкой хлеба. Оторвав один из них, девушка уселась на подоконник кухонного окна и, подтянув колени к подбородку, смотрела на темный экран своего смартфона».

«Конечно, сегодня суббота – законный выходной, но кто-то на телефоне у них все равно должен быть? Или для экстренных случаев есть дежурная часть? – отложив мобильник задумалась она, – Позвоню в понедельник, вряд ли этот зонт не может подождать пару дней».

Мысли, одна другой печальнее, волей-неволей полезли в голову.

«Илья считает, что мертвая блондинка – дело рук Филиппа, – думала она, поглядывая на желтеющую напротив дома берёзу. – Сомнительно, конечно, что он мог выжить, но как иначе объяснить все это? И этот красный зонт опять же... У меня был такой же в день изнасилования. Может, у него как у быка, от них крышу сносит? Когда он напал на меня, я была именно с таким зонтом...»

Кухонное окно, в отличие от других, выходило не на соборную площадь, а на тихий и спокойный уголок внутреннего двора, где расположилось несколько скамеек и побитая жизнью детская площадка. Чуть вдалеке виднелся дом напротив и забитая машинами парковка. На скамье у дома сидела Зинаида Львовна, о чем-то живо беседуя со смутно знакомой пожилой дамой.

«Как же ее зовут?» – задумалась Настя, но вспомнить не получалось.

Солнышко сегодня пригревало особенно хорошо, и толстый рыжий кот развалился у ног своей хозяйки, нежась в теплых осаенних лучах.

– Здрасьте, теть Зин, – открыв окно, крикнула Настя, когда соседка ее заметила. Слышимость с третьего этажа была отличная.

– Здравствуй, Настенька, – отозвалась Зинаида Львовна, – как раз про твою ситуацию рассказываю.

Деликатное слово «ситуация» мало подходило действительности, и девушка улыбнулась.

– Не застала тебя вчера, переживать начала, ты у подруги ночевала?

– Ага, – немного покривила душой Настя, – одной в квартире теперь боязно.

– Ещё бы! Как из дома не сбежишь, когда такое случается!?

Оставив кумушек и дальше перебирать подробности страшного происшествия, Настя слезла с подоконника и начала готовить обед.

– Все-таки, мне нужно хорошо питаться, – вслух сказала она, привычно погладив живот и улыбнувшись.

Кастрюли начали греметь, а вода – литься, отключая девушку от навалившихся проблем. Занятая простыми, незамысловатыми делами, она не заметила, как настроение начало улучшаться, а тяжкие мысли – отошли на второй план.

– А я ее видела в нашем дворе, – из окна донеслось до Настиного слуха.

Она навострила уши, выключила воду и подошла ближе к окну.

– Да точно ее, – почти кричала незнакомая бабулька, по привычке всех чуть глуховатых людей, говорившая очень громко.

– Она в гости что ль к кому заходила? – намного тише спрашивала Зинаида Львовна, – что-то я ее не припомню.

– Куда там с твоим склерозом припомнить, – хмыкнула соседка, чем заслужила полный негодования ответ товарки:

– Это ты со своим маразмом вечно все путаешь! Кто давеча вместо «Диклофенака» «Дифлюкан» купил?

«Столь занимательная беседа так некстати утекает совсем не в то русло, – сетовала про себя девушка, – и ведь никак их не подтолкнешь обратно».

Впрочем, препирались бабульки не долго. Та, которую Настя окрестила тугоухой громогласно объявила, как будто надеясь докричаться до местного следственного комитета:

– Я ее не только во дворе, но и в подъезде видела! Я ж на первом этаже живу, да ещё и с краю! Все они через меня ходят!

– Ну, может и приходила к кому, – сдалась неконфликтная по натуре Зинаида Львовна. – К той же Насте, не зря ж она в ее квартире того... Откинулась!

– Да это третьего дня было, девчонка ещё в больнице лежала! Может, конечно, подруга какая и ключи имела!

Настя, точно знавшая, что умершую блондинку никогда не видела, беседой заинтересовалась всерьёз.

– До чего же ты, Римма, вредная баба! Вот не знаешь, а на человека наговариваешь! Да с чего ты взяла, что Настенька ей могла ключи дать?

– Мало ли. Может ей по полюбовному делу угол нужен был, или приезжая какая? Хотя, нет, я ее и до этого во дворе видела, не помню, правда с кем.

– Вот я и говорю, что ты вовсе в маразм впала и на человека понапрасну наговариваешь!

– Сама ты впала! Кто вчера в магазин вернулся, потому что масло сливочное на прилавке забыл? А потом чек посмотрели и оказалось, что ты его вовсе и не покупала!

Настя улыбнулась и отошла от окна, потому что речь двух соседок настолько удалилась от сферы ее интересов, что стоять так дальше смысла не было, да и мясо могло подгореть.

После обеда, по заведенному в больнице графику, к которому Настя успела привыкнуть, следовал тихий час, но погода стояла прекрасная, а спать в этой квартире после случившегося совсем не хотелось. Памятуя о пользе пеших прогулок, она вышла во двор. К тому моменту живая беседа пожилых соседок давно прекратилась, и облюбованная ими скамья была совершенно пуста. Усевшись на нее, Настя смотрела на снующих по двору сизых голубей. Самые смелые приближались почти вплотную к ее ногам, в надежде на угощение семечками или хлебными крошками.

– Кушать хотите, – догадалась она, не раз наблюдая за тем, как детвора кормит здесь птиц. – А у меня ничего нет.

Настя развела руками, но самый настойчивый голубь не унимался, и выжидательно заглядывал ей в глаза.

– Хорошо, я схожу до супермаркета за углом, но вам придётся немного подождать.

Настиной благосклонности способствовал не только голодный взгляд десятка птиц, но и тот факт, что она и сама не отказалась бы от чего-нибудь вкусненького. Например, от мороженого.

Дом, в котором посчастливилось жить девушке, располагался прямо на центральной площади напротив церковного собора и остановки общественного транспорта. Магазинчики, хоть маленькие, хоть сетевые, не смели портить облик сердца города, и до ближайшего надо было идти минут семь, огибая кольцевую транспортную развязку через дворы и соседский дом.

Настя шла неспешно, радуясь тёплому денечку и возможности размяться. Детворы на детской площадке видно не было, и она вспомнила, что сегодня суббота, и школьники, должно быть, ещё учатся.

Городской шум смешивался с шуршанием листвы под ногами, а нос щекотал приятный аромат булочек. «Здесь же пекарня за углом», – выпечки вспомнила она, и пошла «на запах».

Проходя между домами, она мазнула взглядом по названию ночного клуба, сто раз виденному ранее. Сначала Настя не обратила на него особого внимания. «Кабак с голыми девками, значит, центр города нисколько не портит, а вот цветастый супермаркет, извините, нет – никак не вписывается», – раздраженно подумала она, когда ей на глаза попалась афиша с обольстительной блондинкой и зазывной надписью «21+».

Впрочем, Настя не была ханжой, и причиной ее недовольства было не столько соседство с клубом, сколько отсутствие супермаркета. Блондинка на плакате тоже зацепила внимание, и оторвать от нее взгляд Настя смогла не сразу. Белые локоны в творческом беспорядке, губы полуоткрыты, глаза полуприкрыты, тело оголено максимально. Красное сердечко, вытатуированное на высокой левой груди невольно приковывало взгляд и рождало смутные воспоминания. «Такую фигуру очень сложно втиснуть в бесформенные шаровары», – философски рассуждала Настя, глядя на красивое тело. Чем-то девушка казалась ей знакомой, и она остановилась, пытаясь понять, чем именно. Афиша была незамысловатая: она обещала «Night party» вместе с DJ Daniel и Go-Go show. Настя не была синим чулком и отлично поняла, что речь шла о вечеринке, где некий Данил будет отвечать за музыку, я визуально украсят сцену вот такие вот блондинки.

«Среди моих знакомых точно нет подобной сладострастной нимфы. Такую не забудешь и не перепутаешь. В этом клубе я никогда не была, но могла видеть её на афишах раньше. Может, так и запомнила?» Девушка уже сделала пару шагов вперёд, когда на нее снизошло озарение.

– Это она! – вслух выкрикнула Настя, чем заслужила вопросительные взгляды проходящей мимо семейной пары.

Смешавшись и даже покраснев, она пробормотала что-то невразумительное и вернулась к плакату. Как завороженнаяона разглядывала томное лицо и ярко-красное сердечко. Сомнений практически не осталось – мертвая девушка на полу ее спальни и есть красотка с плаката.

– Боже мой, – пробормотала Настя, хватаясь за телефон и фотографируя афишу.

Самый удачный снимок она отправила Илье, ожидая немедленной реакции, но ее не последовало. Обсудить своё открытие хотелось незамедлительно, и она, не колебаясь, набрала его номер.

– Что стряслось? – вместо приветствия недовольно спросил мужчина.

– Посмотри фотографию! – без предисловий объявила Настя

– Если ты прислала мне фото «18+», спешу тебя предупредить – Кристине это может не понравиться...

– Бери выше – «21+». Сначала посмотри, а потом комментируй.

Настя отключилась, до того, как Илья успел придумать достойный ответ, и вновь уставилась на плакат. Первая мысль – отодрать его от кирпичной стены была с сожалением отвергнута. Плакат крепился как-то уж очень хитро – под пластиковым стеклом. У входа в клуб камера, да и прохожих много, все-таки середина дня и центр города. Как минимум сочтут ее страсть к картинкам с обнаженкой подозрительной, а как максимум – полицию вызовут. Тут тебе и вандализм и порча чужого имущества на почве неприятия эстетического видения обнаженной натуры. В общем, довольствоваться ей пришлось только парой фотографий в мобильном телефоне.

Ещё раз оглядев зеркальные окна входной группы, оформленной в греческом стиле, Настя прочитала название: «Элизий».

«Креативно, – подумала она, оценивая имитацию тёмных колонн и остроконечной крыши, – интересно, как он работает?»

Скромного вида вывеска сообщала, что по выходным бар работает с четырёх часов вечера и до самого утра.

– Времечко для выхода «в свет» ещё не наступило, – для верности подергав дверную ручку сказала Настя и направилась к магазину.

Мысли в голове метались, как заведенные и, подойдя к прилавку, она не сразу вспоминала, что хотела купить. По инерции попросив булку хлеба, девушка быстрыми шагами вернулась к неброскому входу в «Элизий». Портрет красотки висел на прежнем месте, что не могло не порадовать, потому что некоторые сомнения в собственной адекватности у Насти уже появились.

«Почему со мной обязательно случается какая-то ерунда?! – задавалась вопросом она, подозревая себя в лёгком помешательстве. – Сначала Филипп, теперь это... Если исходить из принципа, что все, что с нами происходит, мы либо заслужили, либо допустили, получается, я как будто сама виновата. Но в чем?»

Ужасно хотелось ругаться матом, бить посуду или как-то ещё выразить свои чувства, но вместо этого она вгрызлась зубами во вкусно пахнущую корочку свежего хлеба и побрела к дому.

«Итак, девушка с плаката мне не привиделась. Конечно, в моей спальне она была... Несколько несвежа и выглядела иначе, но сомнений быть не может – это она. Татуировка-то ее! Насколько высок шанс того, что две похожие между собой блондинки набили на груди одинаковую татуху? Если это Москва, конечно, такая вероятность не исключается, но наш город даже не миллионник!»

Настя могла бы ещё долго вот так стоять и нервно грызть булку, если бы не зазвонил ее мобильный.

– Ты где? – недовольно вопрошал Илья, видимо, успев убедиться в том, что она не дома.

– Я тут, возле входа в «Элизий», – с набитым ртом отвечала девушка.

– Ты там ешь что ли? – спросил Илья, кажется, немного удивленный.

– Я хлеб купила, он ещё тёплый был, я и не удержалась...

– «Кто тебя создал такую...» – почти пропел мужчина, сообщив, что скоро подойдёт.

От ее дома, до обозначенного злачного места было не более пяти минут пешего хода, и Настя уселась на скамейку у детской площадки во дворе дома. Вход в «Элизий» располагался со стороны дороги и почти не просматривался с облюбованного ею места, но Илья заметил девушку издалека.

– Все сидишь и ждешь принца? – вместо приветствия спросила он, а Настя закончила его мысль:

– На грязно-синем «Форде». Ты как всегда вовремя.

– Показывай свои скабрезные картинки. Жуть как интересно, ради чего ты меня из постели вытащила.

– Вон там на входе блондинка висит, – указала рукой Настя. – Иди, любуйся, я на нее уже полчаса таращусь, удивляюсь, как ещё охранник не выбежал?

– Тут есть охрана?

– А чёрт его знает. Официально работают с четырёх.

Илья отсутствовал не долго, не более пары минут, и Настя даже заскучать не успела.

– Да уж, – мрачно вздохнул он, возвращаясь к скамейке, – по всему выходит – барышня-то наша!

– Ага, – кивнула Настя, с оставшейся в руках початой булкой хлеба, – я тебе так и сказала.

– Каюсь, надеялся, что тебе привиделось.

– Среди бела дня?

Илья удрученно посмотрел сначала на девушку, потом на обгрызанный хлеб и поинтересовался:

– Обедом накормишь?

– Как чувствовала, целую кастрюлю борща сварила, котлет нажарила, картошечку свеженькую запекла.

– Ты не безнадёжна, – поднимаясь с места объявил Илья и тихонько побрел к дому.

– Не спеши делать выводы, – догнала его девушка.

– Даже если обед меня разочарует, благие намерения уже достойны похвалы.

– Почему ты...

– Не оставляю в беде прекрасную беременную даму? – закончил за нее Илья.

– Я хотела сказать, лезешь не в своё дело, но твой вариант звучит солиднее.

– Предпочитаю приглядывать за тобой, вдруг твой любовник выйдет на связь. У меня к нему есть кое-какие претензии.

Настя понимала, что его слова, хоть и звучат неприятно, не лишены обоснованности. Филипп, с которым она успела подружиться слишком тесно, оказался серийным убийцей, от рук которого пострадала в том числе и невеста Ильи.

– Как ее звали? – тихо спросила она, – Ты никогда не называл ее имени...

– Анжела, – буркнул он, вырываясь немного вперед.

Складывалось впечатление, что он хочет уйти от этого разговора и этих воспоминаний, но Настя ему не позволила.

– Ты не веришь в то, что он умер?

– Скажем так, я из тех людей, которые любят все перепроверять.

– И в то, что полиция сможет его найти, ты тоже не веришь?

– Столько лет не могли и вдруг смогут? Сомневаюсь...

– Если дело только в этом, то ты зря тратишь на меня время, – догнала его Настя, а он хмыкнул и глянул на нее скептически.

– Дело не в том, что мне хочется его обелить или помочь уйти от ответственности, как ты, должно быть, подумал. Травмы после такого падения если и совместимы с жизнью, то только безрадостной. Это я тебе как медик говорю. Тут помимо черепно-мозговой, могут быть повреждения внутренних органов, множественные переломы, включая позвоночник. Объяснять, что будет с человеком, если повредить позвоночник, думаю, не стоит?