Ольга Станкевич Шепот пустоты

– Ты чего тут? — набычился парень и брови его сдвинулись.

– Я немного заблудилась, — путанно поясняла Настя.

– Ты к Палычу что ли? — спросил названный Жекой парень, — он говорил, что к нему должна девка прийти на работу устраиваться.

– Он уже ищет Ленке замену? — удивилась такой расторопности Наталья.

– Может и ищет, но меня в известность не ставил. Просто сказал, что к нему придёт девушка и ее надо проводить. Я ж на входе сегодня стою!

– Не больно-то ты и стоишь! Вон в подсобке лясы точишь! — буркнула Наталья, теряя всякий интерес к беседе.

– До чего ты, Наташка, баба вредная! — крикнул он ей вслед, а потом обратился к Насте: — Пошли, провожу. Если, конечно, он тут. Поди ушёл уже, чет ты долго!

Времени для выбора, препираться или идти за бритым охранником, было слишком мало, и Настя послушно поплелась следом. «Посмотрю хоть на этого директора. Может, про неведомую Илону чего узнаю», — решила она, пробираясь через подсобку с ящиками и бутылками.

– А ты чего так поздно? Ты же в восемь должна была прийти?

– Так получилось, — виновато проблеяла Настя. Выходило, что опоздала она больше, чем на четыре часа.

– Ладно, не боись. Палыч уже сам забыл, во сколько тебя звал. У него сегодня другие проблемы.

– Какие? — проявила живой интерес Настя, радуясь словоохотливости мужчины.

– Танцовщица у нас на работу не вышла. Заранее не предупредила, и на телефон не отвечает. Оно, может, и ничего страшного: загуляла девка, с кем не бывает, да только на нее не похоже, вот Палыч и мечется.

Они остановились перед запертой дверью без малейших опознавательных знаков, а охранник, убедившись, что их не ждут, принялся куда-то звонить. Оглядев тускло освещенный серый коридор, девушка загрустила. Чего дома не сиделось?

– Юрий Палыч, к вам тут девушка подошла, – вежливо доложил он, когда на том конце сняли трубку. — Понял, ждём.

– Отошёл, да? — желая поддержать беседу спросила Настя.

– Сказал, сейчас придёт. Ты одна справишься, или чего? Мне бы на вход вернуться, Димка там один, а у нас так не положено.

Прощаться с разговорчивым парнем не хотелось, и Настя воззрилась на него с мольбой в очах. Он чуть помялся, вздохнул, и выдал:

– Ладно, постою с тобой, а то наши погонят тебя взашей. Тут не принято по служебным помещениям гулять.

«А может, было бы лучше, уйди он куда подальше, — вдруг подумала она, — смогла бы тихонечко сбежать обратно в зал». Отчего-то теперь шумный и многолюдный танцпол показался ей очень даже уютным местом. Делать нечего, придётся ждать директора, и лучше делать это с пользой.

– Ага, — глуповато отозвалась она, прикидывая, как бы половчее спросить про пропавшую Лену-Илону. — А ты сам давно тут трудишься?

– После армейки сразу устроился. Года два уже прошло.

– А-а, — неопределенно протянула Настя, разговор затих.

– Я уже долго держусь, — вдруг выручил ее парень, — у нас тут текучка страшная. Летом ещё ничего — студенты на работу приходят, а осенью людей катастрофически не хватает, так что тебя по-любому возьмут, можешь не переживать.

«Это он меня поддерживает!» — догадалась Настя, испытав к доброму парню что-то вроде признательности.

– А вообще у вас тут как? Зарплата и все такое?

– Да нормально, — ответил парень так, что становилось очевидно — он явно кривит душой. — Где лучше то? Палыч, мужик, конечно, сволочной, но деньги платит честно. Не, если чего разобьешь или…

Тот самый Юрий Павлович, незаметно подкравшийся к ним, был замечен слишком поздно. Невысокий мужчина в возрасте далеко за сорок, стоял, сложив на груди руки и смотрел с немым укором.

– А ты стулья о чужие головы не ломай, — тихим голосом сказал он, — и будет тебе счастье.

Настя успела отметить дорогой костюм на его плечах и пискнула:

– Здрасьте.

– Добрый вечер, девушка. Я думал, вы будете моложе, — очень профессионально определил ее возраст Юрий Павлович. — К нам все больше студенты и прочая молодежь устраиваются.

Настя, считавшая, что на свои тридцать лет никак не выглядит, в душе оскорбилась, но виду не подала.

– Что-то вы припозднились. Я должен был уже уйти, но возникли непредвиденные сложности.

– Какие? — невежливо брякнула Настя, и едва удержалась, чтоб не треснуть себя по губам. Мужчина, казалось, не заметил ее невоспитанности.

– Девушка у меня пропала, — голос был мягкий, вкрадчивый, такому волей-неволей хотелось подчиняться. — На смену не вышла, на телефон не отвечает. Напарница у нее рыдает в три ручья, что у нее ожидаются женские дни, живот болит, работать не может. Что делать — ума не приложу! А вы хорошо танцуете?

Настя испуганно выпучила глаза и что есть сил затрясла головой из сторону в сторону.

– Да ладно вам, не пугайтесь, — легко рассмеялся он. — Сейчас Мариночка парой бокалов здоровье поправит, и снова в бой! Люди творческих профессий, порой, бывают не сдержаны, моя задача — помочь им справиться с эмоциями.

Назвать танцовщицу у шеста человеком творческой профессии Настя могла бы разве что в страшном сне, но юмор директора этого вертепа ей определённо нравился. «Вот такие люди и добиваются успеха», — философски рассуждала она, разглядывая безликий серый кабинет без окон.

– И часто у вас подобные форс-мажоры бывают?

– Да каждый день! То вся партия мяса тухлой окажется, а у нас банкет в ВИП-зале, то официант поднос на супругу Того-кого-нельзя-называть выльет, то ещё что-нибудь. Я уже привык, — он легко махнул рукой, — да и такое, как сейчас, тоже бывает. Работники могут заболеть, запить или улететь с залетным кавалером к тёплому морю. Так что вам, порой, придётся трудиться по несколько смен подряд или выходить на работу в последний момент, когда уже есть какие-то планы. У нас тут не соскучишься. Илона всегда безропотно напарницу подменяла: Мариночка дама нестабильная, может на неделю с радаров пропасть. С Илоной такое впервые, оттого я и волнуюсь.

Он погрустнел, и Настя живо переняла его эмоцию. Сама-то она отлично знала, куда делась девушка, но для большей уверенности решила уточнить:

– Блондинка с плаката на входе и есть ваша пропавшая?

– Да, — меланхолично отозвался мужчина, впервые глянув на Настю с подозрением.

– Очень красивая, — честными глазами уставилась на него она, и начала дальше слушать про нюансы работы официанткой.

Когда она вернулась в зал, облюбованное ими с Ильёй место оказалось пустым. «Куда он подевался?» — нахмурилась Настя, мечтая как можно скорее попасть домой.

Народу в клубе прибавилось, и она всерьез испугалась потерять своего спутника в толпе. Заочно знакомая Маринка, сейчас зазывно ползла по барной стойке, в этот раз на ней имелось лишь расшитое стразами нижнее белье и крылышки ангела на спине. «Маразм крепчал», — подумала Настя, глядя как длинные тёмные волосы прелестницы угодили в бокал одного из гостей, впрочем, он сам этого не заметил.

Над ухом раздалось грозное: «Ты где была?» и Настя выдохнула.

– Пошли домой, здесь так громко, и дым этот… Воняет! — голос ее звенел от раздражения: сказывалось эмоциональное напряжение после беседы с потенциальным работодателем.

– Я с ног сбился тебя искать! Ты пошла в туалет и исчезла на полчаса!

– Дома поговорим, — поставила точку в беседе Настя, направляясь в сторону выхода.

Ночной воздух освежал своей прохладой и наполнял лёгкие кислородом. Девушка остановилась и с наслаждением впитывала его, подняв глаза к тёмному небу. Илья взирал на нее молча, сложив руки на груди, и только что у виска не крутил. На улице уже давно стемнело, и почти ни в одном окне не горел свет.

– Понятия не имею, кто платит деньги за то, чтоб сидеть в этом гадюшнике, — поделилась впечатлениями она.

– Полгорода внутри скучковалось, — преувеличил действительность мужчина, — яблоку негде упасть.

– Ужасный вертеп и прямо на центральной площади! Это что, разрешено законом?

– Почему нет, — пожал плечами Илья, — звукоизоляция у них хорошая, да и цокольный этаж…

– Пошли скорее домой, — резко оборвала его Настя, — ужасно спать хочу.

– Жду, когда ты надышишься, как перед смертью. Я же не виноват, что ты ведешь себя так, как будто завтра воздух станет платным.

– Там было душно, — буркнула она, направляясь к дому, а Илья поплелся за ней.

– Рассказывай, что с тобой случилось?

– Слушай! — ярким светом зажглись ее глаза, и она начала свой рассказ: — Я там такое узнала…

Во время ее сбивчивого монолога, Илья на глазах зеленел лицом, дважды скрежетнул зубами, но не сказал ни слова.

Договорить Настя на не успела, неприметная дверь чуть поодаль открылась и из нее вывалилась сильно нетрезвая дама в леопардовом меховом жакете и красных полусапожках. Дама уверила кого-то за дверью, что все нормально, и сейчас за ней подъедет такси, после чего дверь захлопнулась. Дама немного потопталась, затем безрезультатно попробовала закурить, после чего нетвердой походкой пошла сквозь аккуратно постриженную аллею из кустов акации.

– Программу не дали отработать, — ворчала она, ругаясь как сапожник, — а я чуть-чуть совсем выпила!

Абсолютно пустая скамья, расположенная как раз под фонарем, показалась ей чрезвычайно привлекательной, и она тяжело плюхнулась на нее.

– Ночь выдалась прохладной, — нежным голосом пропел Илья, делая пару шагов в сторону девицы.

Настя, оставшаяся стоять в тени неосвещенной части тротуара, глядела на вытянутые ноги в красных чулки и гадала, с чего это ее спутнику пришло в голову вести себя так по-дурацки? Секундой позже, именно эти чулки и вызвали озарение в Настиной голове. «Это же стриптизерша Маринка!» — догадалась она, заглянув в усталое лицо.

– Шёл бы ты, дядя, — не вежливо ответила девица, — за мной сейчас машина подъедет.

– Я видел, как вы танцевали, — заливался соловьём Илья, — вы так красивы, так грациозны! Ваш танец — это настоящая песня страсти…

Настя, видевшая неуклюжие кривляния девицы, сейчас смотрела на Илью с недоумением, впрочем, не только она. Маринка, хоть и была пьяна до крайности, в похвальных словах тоже усомнилась.

– Чет я сегодня перебрала, — потрясла она головой, — я и трезвая-то плохо соображаю, а сейчас и вовсе ничего понять не могу. Ты меня снять что ли хочешь? Так извини, не получится: я немного расклеилась.

– Что вы! — запротестовал Илья, приближаясь к ней. — Вы меня не так поняли…

Насте тоже пришлось сделать пару шагов вперёд, потому что слова мужчины ясности не добавили. Когда тусклый свет ночного фонаря осветил ее, Маринка поняла, что парень не один. Сомнений на ее лице прибавилось, но Илья, казалось, совсем этого не замечал.

– Тебе чего надо-то? — спросила она чуть испугано. Все ж таки, кое-какие шестеренки в ее голове ещё шевелились.

– У вас раньше девушка танцевала, — все ещё улыбаясь перешёл к делу Илья, — та, что на плакате у центрального входа.

– Ты Ленкин поклонник что ли? — обрадовалась хоть какой-то определенности Маринка, — так ты ее не жди. Нету ее сегодня.

– А где она? — не терял инициативы Илья, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.

– Без понятия, может у хахаля зависла.

– И часто она так зависает?

– Не, на нее вообще не похоже. Она бы предупредила. Она опаздывала и то редко.

– А хахаль у нас кто? — все сильнее напирал Илья, и Настя приготовилась, к тому, что пьяная дамочка вот-вот воспротивится такому допросу.

– В нашем кругу фамилиями хвастать не принято, — выдохнула Маринка, — знаю только, что он ей квартиру в «Колизее» снял. Тринадцатый этаж и окна прямо на пруд выходят. Хата, конечно, закачаешься. У тебя против него шансов, что у пластиковой вилки против арбалета.

Про «Колизей» Настя знала. Здание это было построено недавно, и по форме действительно напоминало римский амфитеатр. «Премиальный уровень для клубной танцовщицы. Очень интересно, — подумала она, — не удивительно, что дамочку в итоге пристукнули: недоброжелателей явно хватало».

– Если у нее был состоятельный мужчина, зачем она здесь работала? — резонно удивился Илья.

– Мужик — дело не постоянное. Сегодня он есть, а завтра помашет ручкой: «Прости, прощай». Она на квартиру копила, понимала, что все самой надо, пока товар в цене, так сказать. Таких как мы попользуют и бросят. В ЗАГС то уж точно не поведут.

Последние слова Маринка сказала с такой затаенной женской болью, что Настя испытала к ней что-то вроде сочувствия. При более пристальном изучении стало ясно, что женщина она уже не молодая, и никакой слой краски не мог это скрыть. Настя обратила внимание на сеточку морщин в уголках глаз, запавшие носогубные складки, но не это выдавало возраст исполнительницы экзотического танца. Главным были руки с длинными ярко-красными ногтями. Женщина очень старалась сделать их ухоженными, но никакой маникюр не мог вернуть его обладательнице мягкость и сияние кожи.

– А кроме него, были ещё ухажеры?

Мутным взором женщина посмотрела на него с сомнением, но слово «были» проглотила безропотно.

– Таких вот поклонников ее таланта — полно, а до тела она никого не допускала. Снежная Королева, твою мать. А чего там беречь? Чай, не износится! А ты чего все расспрашиваешь? Ты что ли мент? — начала трезветь Маринка.

Ответить Илья не успел — во двор завернула машина с желтым опознавательным значком и остановилась почти напротив них.

– Тебе помочь? — устало спросил Илья, явно сомневаясь в Маринкиной способности подняться с места.

– Да пошёл ты, — отмахнулась разочарованная жизнью женщина, и тяжело поднялась с места.

Красные чулки, нахально выглядывали из-под короткой юбки, но барышня и не думала переживать по этому поводу.

– Ты это, — обернулась она к Илье, — Ленку не найдешь, так звони, приголублю.

С удивительной для ее состояния чёткостью она быстро выдала свой номер телефона и плюхнулась на заднее сиденье такси.

– Что ты делаешь? — поразилась Настя, глядя на то, как ее спутник проворно записывае