Ольга Брюс Капкан

Глава 14

Не прошло и двадцати минут, как на мосту, где случилась авария, возникло лихорадочное, тревожное оживление. У металлического ограждения, которое было вырвано с корнем и теперь зияло рваной раной в бетонном парапете, собралась толпа зевак. Люди останавливались на обочине, выходили из машин и спешили на место трагедии, чтобы посмотреть на развернувшуюся драму. Одни звонили в полицию и скорую помощь, другие просто переговаривались вполголоса, а третьи вытягивали шеи, чтобы разглядеть, что происходит внизу, где в мутной воде реки расходились круги от хлещущего дождя, и маслянистая плёнка переливалась и покачивалась на её поверхности. В воздухе пахло бензином, выхлопными газами и сыростью.

Двое парней попытались спуститься к воде, но сине-красные проблесковые маячки полицейских машин, МЧС и скорой помощи уже появились неподалёку, окрашивая всё вокруг в тревожные цвета, и строгий голос из потрескивающего динамика потребовал освободить территорию для прибывших специалистов.

***

Вскоре к мосту подъехала бригада местного телеканала «Город 24» и беспокойная женщина в джинсовой куртке затараторила, показывая оператору на полицейских, которые опрашивали свидетелей происшествия.

– Крупным планом возьми Вот это тоже. Давай сюда так видно?

– Витя, разберись с ними, – махнул рукой на съёмочную группу черноусый капитан, и сержант сразу же направился к журналистке, которая уже стояла перед камерой, стараясь не закрывать спиной искорёженное ограждение и тёмную гладь реки. Она поправляла выбившийся из-под капюшона мокрый локон, пока оператор настраивал фокус.

– Прекратите снимать!

– Почему это? Мы официальный канал Люди имеют право знать правду

Однако сержант не позволил вести дальнейшую съёмку, заставив журналистов отойти подальше.

– Я сказал – не мешайте нам работать!

***

Никиту достали через час и сразу же увезли, но вездесущие репортёры успели узнать, кому принадлежал автомобиль, и сделали несколько кадров с погибшим, несмотря на запреты полицейских.

– Начали, – скомандовал оператор, и женщина заговорила, глядя прямо в объектив.

– Добрый вечер. С вами Катерина Гришковец. Мы ведём репортаж с моста на трассе М-7, где сегодня днём произошло страшное ДТП. Автомобиль «Тойота-Камри», по предварительным данным, принадлежащий известному в городе предпринимателю Никите Аксёнову, пробил ограждение и рухнул в реку. Водолазы уже извлекли тело водителя из салона. Его личность предварительно установлена.

Камера взяла крупным планом лицо корреспондентки, затем переключилась на группу людей, стоящих за оцеплением.

– Мы нашли очевидцев, которые видели господина Аксёнова незадолго до аварии, – продолжила журналистка, подходя к пожилому мужчине в кепке. – Расскажите, что вам известно?

Мужчина поправил кепку, взглянул в камеру исподлобья.

– Я это самое как раз за Камрюхой этой ехал, – заговорил он хрипло. – Только она дерзко так шла. Фуру на мосту обойти захотела, а потом фух – и вылетела с моста!

Журналистка благодарно кивнула, повернулась к камере.

– У нас есть ещё один свидетель.

Камера повернулась к молодой женщине с короткой стрижкой.

– Да он как бешеный летел! – сказала она, слегка заикаясь от волнения. – Мы только чудом не столкнулись. Меня до сих пор трясёт!

Журналистка снова обратилась к зрителям:

– Отметим, что недавно в ДТП погибла знакомая господина Аксёнова, которая случайно оказалась в его машине. Следствие по этому делу ещё ведётся. Что касается сегодняшней трагедии: на эту минуту нам стало известно, что тело Никиты Константиновича Аксёнова отправлено в морг судебно-медицинской экспертизы. Подъём автомобиля запланирован сразу, как только прибудет спецтехника. Течение здесь сильное, машина ушла на дно за считанные секунды. Мы будем следить за развитием событий. Оставайтесь с нами.

***

В просторной гостиной особняка, перед огромной плазменной панелью с чашкой кофе в руке стоял Матвей. Он смотрел репортаж Катерины Гришковец, не отрывая взгляда от экрана. На мгновение перед ним мелькнуло тело Никиты, которое сразу же упаковали в чёрный мешок.

Глаза Матвея сузились, стали похожи на тёмные, лихорадочно поблёскивающие изумрудным блеском, щёлочки. Он дослушал репортаж до конца, поставил чашку на стол, не выпив ни глотка. Затем вытащил телефон, быстро нашёл номер Олейникова и нажал вызов.

***

В больничной палате, где после операции находился старший Олейников, царила обычная атмосфера, спокойная и гнетущая. Андрей Петрович спал, ещё не отойдя от наркоза, Валентина сидела рядом, держа его за руку. Она устало прикрыла глаза, и только время от времени поглядывала на капельницу, которая вот-вот должна была закончиться.

Владимир стоял у окна, глядя, как дождь бьёт по листьям, разбрызгиваясь во все стороны. В его кармане завибрировал телефон. Он посмотрел на экран: «Матвей». Владимир отошёл к двери, бесшумно открыл её и вышел в коридор.

– Слушаю, – голос Олейникова был спокойным и сдержанным.

– Владимир Андреевич, – голос Матвея звучал ровно, без эмоций, но Владимир знал молодого друга слишком хорошо, чтобы не услышать в этом спокойствии тревогу. – Вы сейчас где?

– В больнице. С отцом. Что случилось?

– Плохие новости. Никита Аксёнов разбился. Упал в реку с моста. Он не выжил. Я только что видел репортаж по ТВ.

Ни один мускул на лице Владимира не дрогнул, он только чуть крепче сжал в руке телефон.

– Сочувствую, но мне совсем не до него. У тебя всё?

– Виктория была с ним, – сказал Матвей. – Они уезжали из моего дома вместе.

– Какого чёрта происходит, Романов? – прорычал Олейников. – Как это «они уезжали из твоего дома вместе»? Она что, тоже утонула?! Отвечай, чёрт тебя подери!

В трубке повисла пауза. Матвей, видимо, собирался с мыслями, подбирая слова.

– Я не утверждаю этого, – сказал он. – Я говорю, что она уехала с ним.

– Матвей, не тяни кота за – Владимир обернулся, заметив молоденькую медсестру, которая, покосившись на него, прошла мимо, направляясь в палату его отца. Он понизил голос до свистящего шёпота. – Матвей! Ты можешь объяснить мне всё по порядку? Что Вика делала в твоём доме, почему ты не сказал мне, что нашёл её, и как мог отпустить с этим придурком?

Матвей подошёл к окну и несколько раз сосредоточенно ударил крепко сжатым кулаком по подоконнику.

– Виктория работала в моём доме горничной. Но я до последнего понятия не имел, что вы ищите именно её. А ещё не знал, что она жена Аксёнова.

Олейников молча слушал Матвея и тот продолжил:

– Аксёнов приехал за ней сегодня утром, видимо, наш общий знакомый сообщил ему, где она. Насколько я понял, у них есть ребёнок, Ярослав. Он болен и находится в больнице. Вика просила Никиту отвезти её туда. Они уехали. Потом я увидел репортаж по новостям.

Владимир провёл свободной рукой по лицу, сжимая переносицу. В голове пульсировала одна мысль: «Я не могу потерять её. Но чёрт!!! Чёрт!!! Чёрт!!! Почему всё так не вовремя».

– Ладно, с этим мы потом разберёмся, – сдержанно произнёс он. – Что там по аварии? Мне нужно знать всё. Где это произошло? Я сейчас туда подъеду.

Матвей ответил и сказал, что тоже сейчас выедет туда.

Владимир убрал телефон в карман и глубоко вздохнул. Он вернулся в палату, где мать всё так же сидела у кровати отца. Андрей Петрович спал, но капельницу у него уже убрали, и он дышал ровнее и спокойнее.

– Мам, – осторожно коснулся её плеча Владимир, подойдя к ней. – Мне нужно уехать. Срочно.

Валентина подняла голову, взглянула на него с тревогой.

– Что случилось, сынок?

– Ничего особенного, просто нужно кое-где поставить свои подписи. Я скоро вернусь. Обещаю.

Она не стала больше расспрашивать, только кивнула, пожав его руку. Владимир наклонился, поцеловал мать в висок и вышел из палаты.

***

Через сорок минут чёрный «Лексус» остановился у моста. Владимир вышел, и ветер ударил ему в лицо, холодный и резкий. Место аварии было освещено прожекторами – солнце уже село, и теперь свет выхватывал из темноты искорёженное ограждение, чёрную гладь воды, силуэты спасателей.

Матвей уже был там. Он стоял, опершись на капот своего автомобиля, и наблюдал, как продвигается работа. Но, увидев Владимира, шагнул к нему навстречу.

– Я ничего без вас не стал выяснять, только позвонил в больницу и узнал, что Вика к сыну не приезжала, – сказал он вместо приветствия. – Давайте всё узнаем вместе, чтобы исключить непонимание и бестолковые пересказы.

Владимир кивнул, не глядя на друга. Он подошёл к одному из спасателей.

– С погибшим были пассажиры? – спросил Владимир, стараясь держать голос ровным. – Вы нашли ещё кого-то?

Спасатель покачал головой, вытирая мокрое лицо ладонью.

– Нет. Но пассажирская дверь от удара распахнулась. Течение здесь сильное, глубина большая. Если пассажир был, его могло унести. Мы прочесали дно в радиусе десяти метров – ничего.

В это время над поверхностью показалась машина, которую удерживали крепкие тросы. Владимир и Матвей молча наблюдали, как её поднимают и грузят на эвакуатор. А в это время по мосту к группе полицейских приблизился один из водолазов в мокром костюме. В одной руке он держал маску, в другой – женскую сумочку с длинным ремешком, всю в тине и грязи.

– Вот. Зацепилась за корягу в пяти метрах от машины

Один из полицейских открыл её и достал оттуда паспорт.

– Волкова Виктория Владимировна, – прочитал он, подсвечивая себе фонариком. Потом раздвинул слипшиеся страницы: – Зарегистрирован брак – Аксёнов Никита Константинович

Олейников почувствовал, как земля уходит из-под ног, и ему стоило немалого труда взять себя в руки. Он шагнул вперёд, почти вплотную приблизившись к полицейским и спасателю.

– Получается, что она была с ним. Послушайте, я требую, чтобы вы продолжили поиски! Она не могла просто исчезнуть! Расширьте радиус! Найдите её!

Спасатель взглянул на него с сочувствием, но покачал головой.

– Мы уже отработали своё. Но условия – сам же видишь. Если её унесло течением, шансов мало, особенно сейчас. Ночь уже почти. Если будет распоряжение, продолжим утром.

Матвей положил руку на плечо Владимира, пытаясь успокоить, но тот стряхнул её.

– Я сказал – ищите! – повторил Владимир, и в голосе его прозвучала сталь.

Но полицейский в чине капитана тоже качнул головой, как и спасатель:

– На сегодня все работы завершены в связи с погодными условиями. Мы продолжим завтра. А вы не мешайте нашей работе, Владимир Андреевич. Если у вас есть какие-то вопросы, приезжайте завтра в четвёртое отделение и спросите капитана Краюхина Валентина Анатольевича. Это я. И, как только вы объясните мне, почему семейство Аксёновых вас так волнует, я дам вам все исчерпывающие сведения, которые будут мне известны к тому часу.

***

Дождь, настойчивый и упрямый, продолжал хлестать вскипавшую под его струями реку. Но на мосту уже никого не было, кроме Матвея и Владимира, который стоял у разрушенного ограждения, вцепившись пальцами в холодный металл и не сводя глаз с тёмной воды.

– Кто она вам? – спросил вдруг Матвей, о существовании которого Олейников почти забыл.

– Что?

– Я спрашиваю о Вике Волковой. Кто она вам, Владимир Андреевич?

– Дочь, – ответил ему Олейников. – Она моя дочь, Матвей. И я потерял её до того, как успел сказать ей об этом.

– Пока Вику никто не видел мёртвой, надежда есть, – сказал Матвей, положив руку на плечо Владимира. – Да она и не такая, чтобы просто взять и исчезнуть. Я помогу вам найти её.

Олейников накрыл его руку своей ладонью, молча благодаря за поддержку, а Матвей подумал, стиснув зубы так, что желваки на его скулах вспухли буграми:

– Только где же мне тебя искать, Волчица

Глава 15

С утра дом Тамары Аркадьевны Аксёновой утопал в цветах. Белые лилии, алые гвоздики, розы – их приносили каждый час, и гостиная очень быстро превращалась в оранжерею, пропитанную тяжёлым, навязчиво-приторным запахом траура. Сама Тамара Аркадьевна, одетая в строгое чёрное платье, стояла у кресла с высокой спинкой и принимала соболезнования, беспрестанно прикладывая платочек к мокрым от слез щекам. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд оставался сухим и цепким.

– Тамара Аркадьевна, примите наши глубочайшие соболезнования, – говорила ей женщина из городского департамента здравоохранения, сжимая её руку. – Такая трагедия. Не могу поверить! Никита – такой видный молодой человек. Такой перспективный

– Спасибо, Людмила Афанасьевна, – отвечала Тамара голосом, полным безутешной скорби, тяжело опускаясь в кресло. – Никитушка был мне не просто племянником, мой мальчик был целым миром, ведь он единственное, что у меня оставалось от моего несчастного брата. А теперь остался только Ярослав. Буду воспитывать его сама И никогда не прощу себе, что не уберегла его отца

Люди вокруг сочувственно кивали, всхлипывали, обменивались печальными взглядами и короткими фразами, не зная, как можно утешить несчастную женщину, которая играла роль убитой горем тёти с таким мастерством, что никто не мог бы заподозрить фальши.

– Спасибо, спасибо вам, друзья мои, за вашу поддержку – Тамара Аркадьевна нашла в себе силы подняться и протянула руки ко всем присутствующим. – О дате похорон я сообщу позже Господи, вы не представляете, как же тяжело всё это вынести

В это время послышался щелчок затвора фотоаппарата каким-то образом пробравшегося в дом репортёра, и Тамара сделала мученическое выражение лица:

– Ах, боже мой! Да сколько же можно! Эти журналисты Они просто осаждают меня Ни стыда ни совести! Саша, пожалуйста, выставь его отсюда И посмотри, не приехала ли Вероника бедная моя девочка. Я не знаю, как она перенесёт такое горе. Ника так любила своего брата

Александр Горский, верный помощник и правая рука Тамары, поспешил выдворить наглеца из дома, потом вернулся и что-то прошептал ей на ухо. Она тут же извинилась перед присутствующими и сказала, что ей нужно решать вопросы с предстоящими похоронами. Люди стали расходиться.

***

Тем же утром Владимир приехал в больницу к отцу, но прежде чем навестить его, направился в кабинет Москалькова – главного врача, своего старого знакомого.

– Здравствуйте, Фёдор Васильевич, что скажете? Есть какие-либо новости?

– А, Володя – доктор пожал протянутую руку Олейникова обеими ладонями. – Здравствуй, здравствуй, дорогой. Напугал нас Андрей Петрович, нечего сказать. Но мои ребята – молодцы. Ковальчук и вовсе хирург от Бога. Да ты присаживайся, в ногах правды нет. В общем, так. Всё, что от нас зависело, мы сделали. Как я тебе уже говорил, операция прошла успешно, динамика, в целом, положительная. Но помимо назначенной терапии ему рекомендован абсолютный покой, потому что любые волнения могут свести на нет все усилия.

– Я понял, – кивнул Владимир, положил на стол пару конвертов и подвинул к главврачу сначала один, а потом и другой. – Фёдор Васильевич, примите мою благодарность. Это – лично вам, а это – разделите между работавшей бригадой на своё усмотрение.

– Володя – покачал головой тот.

– Да перестаньте Фёдор Васильевич, вы же меня знаете. Я имею право благодарить вас за то, что вы делали. Тем более, что у меня есть к вам одна просьба, не касающаяся отца.

– Рассказывай

– Я так понимаю, что здесь, у вас, в детском кардиологическом отделении, лежит ребёнок – Ярослав Аксёнов.

– Есть такой, – кивнул Москальков.

– Мне нужно знать о нём всё и – Владимир на секунду замолк, потом продолжил: – и я хочу взять у него образцы ДНК для анализа.

– Зачем? – удивился Москальков.

– Я хочу убедиться, что Ярослав – мой внук, – ответил ему Олейников тихо, но твёрдо. – Поэтому нужен анализ ДНК. Но всё должно пройти без огласки. Никто не должен знать. Особенно Аксёновы.

– Володя, я не слышал, что у тебя есть дети, – насторожился Москальков. – Откуда внук?!

– Это долгая история, Фёдор Васильевич, – Владимир поиграл желваками. – Я недавно узнал, что много лет назад одна девушка родила от меня дочь. Викторию. И, насколько я понимаю, она мать Ярослава.

Главврач посмотрел на Олейникова долгим, внимательным взглядом, потом сказал:

– Хорошо, пойдём. Я сам отдам нужные распоряжения.

***

В отделении детской кардиологии их встретил высокий и худой доктор в очках.

– Кирилл Вадимович, – сказал ему Москальков, – расскажите нам о вашем пациенте – Ярославе Аксёнове.

Тот выложил всё, как на духу:

— возможно, в ближайшее время понадобится оперативное вмешательство.

– Кто сейчас с ним? – спросил Владимир.

– Няня. Насколько я понял, в семье случилась трагедия, и с ребёнком находится только она.

– А мать?

– Я не видел её ни разу.

– Можно посмотреть на него? – слегка нахмурился Олейников.

– Да, пройдёмте.

***

Мальчик спал, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Мягкие волосы вились колечками, лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел таким маленьким, таким беззащитным.

Владимир смотрел на него, и сердце его сжималось. Неужели этот ребёнок – сын Виктории. А значит, его внук. Кровь от крови. Мысль эта казалась одновременно чудесной и невыносимой. Как так получилось, что он упустил столько времени? Почему только сейчас узнал об этом?

Он повернулся к главврачу, и Москальков прекрасно понял его взгляд. Он кивнул ему и Владимир вышел. А через пятнадцать минут в холле отдал ему небольшой герметичный пакет с образцами.

– Здесь материалы для анализа. Я уже позвонил кому надо. Поезжай в лабораторию на «Верховцева тридцать два», и спроси там Градову Розу Валерьевну. Она всё сделает

***

Поблагодарив Москалькова, Владимир прошёл к отцу. Андрей Петрович выглядел лучше – щёки чуть порозовели, дыхание стало ровным. Он смотрел на сына с надеждой.

– Ну что, Володя, – спросил он тихо. – Когда я увижу внучку? Ты обещал.

Владимир не отвёл взгляда в сторону, но внутри у него всё сжалось. Он не мог сказать правду, что надежды почти нет – это убило бы отца. Да и сам не хотел верить в то, что Вика лежит на дне реки, и водолазы до сих пор ищут её тело.

– Пап, подожди немного, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вика сейчас в отъезде. Важные дела. Как только вернётся – я сразу привезу её к тебе.

Андрей Петрович прищурился, вглядываясь в лицо сына.

– Володя, ты ничего не скрываешь?

– Нет, пап, – Владимир сжал его руку крепче. – Я никогда тебе не врал. Ты лучше выздоравливай скорее. В конце концов, лучше будет, если ты встретишь внучку дома, за накрытым столом, а не здесь, в больнице. Ты же сильный, пап.

– И то верно, – согласился Андрей Петрович и улыбнулся. – Обещаю тебе встретить внучку дома, сын. Только пусть и она возвращается как можно скорее.

***

Тамара Аркадьевна сидела в своём кабинете, уставленном антикварной мебелью, и просматривала счета от ритуального агентства. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени на дубовый паркет. Перед ней лежал прайс-лист на гробы – от простых сосновых до полированных, обитых бархатом, с бронзовыми ручками.

– Два гроба, – сказала она, не поднимая глаз на мужчину в строгом чёрном костюме, стоящего напротив. – Вот эти, одинаковые. Самые дорогие. Один для Никиты, второй – для Виктории.

Ритуальный агент, пожилой мужчина с седыми висками, почтительно склонил голову.

– Простите, Тамара Аркадьевна, – осторожно начал он, – но, насколько мне известно, тело вашей невестки ещё не найдено. Как мы можем провести похороны без... останков?

Тамара подняла на него холодный взгляд. Губы её сложились в тонкую, едва заметную улыбку.

– Вы положите в гроб её вещи, – сказала она ровным, не терпящим возражений голосом. – Платье, туфли, несколько фотографий. Сумочку, которую нашли в реке. Людям не обязательно знать, что внутри.

Агент колебался, переминаясь с ноги на ногу.

– Это... не совсем законно, Тамара Аркадьевна.

– Я заплачу вдвое больше оговоренной суммы, – перебила она, не давая ему договорить. – И вы сделаете всё так, как я сказала.

Мужчина слегка поклонился и вышел. Тамара осталась одна, глядя в окно на засыпающий город. Когда же закончится этот кошмар? Сначала к ней явился следователь и заявил, что они получили результаты токсикологической экспертизы.

– В крови вашего племянника обнаружена высокая концентрация запрещённых веществ, а также значительное количество алкоголя.

– Мне ничего об этом неизвестно, – произнесла она дрогнувшим голосом. – Никита всегда был хорошим мальчиком. Я не верю, что он мог употреблять какую-то дрянь.

– Но вы же понимаете, что экспертиза

– А вы понимаете меня? – воскликнула тогда Тамара. – У меня такое горе, а вы

Выпроводив следователя, она хотела вздохнуть свободно, но на пороге уже появились репортёры и она, как официальное лицо, согласилась коротко ответить на их вопросы.

– Нам стало известно, что в момент гибели вместе с вашим племянником находилась его супруга, Виктория, – говорил кучерявый, рыжеволосый парень с микрофоном в руках. – Нашлись даже свидетели, которые видели, как за некоторое время до трагедии Никита и Виктория ссорились, припарковавшись на обочине дороги. С тех пор Викторию никто не видел. Вам что-нибудь известно о её местонахождении?

Тамара покачала головой, театрально вздохнув.

– Они с Никитой не в разводе, но расстались. Где она сейчас – я понятия не имею, – вздохнула вновь Тамара. – Предположительно, погибла в той же аварии. А теперь простите, перед похоронами у меня много дел.