Ольга Брюс Капкан

Глава 11

Услышав слова Альбины, Алевтина Михайловна невольно побледнела. Она не привыкла к такому отношению, тем более после стольких лет безупречной службы.

– Альбина Геннадьевна, – сказала она с достоинством, – мне очень жаль, что вы услышали наш разговор. Я просто объясняла своей помощнице, как нужно вести себя с хозяевами в приличном доме. Если я была не права, я готова принять любое ваше решение.

Альбина медленно повернулась к ней, её глаза сузились, и на лице появилось выражение, которое не предвещало ничего хорошего.

– Воспитывала? – переспросила она, и голос её зазвенел от ярости. – Ты решила, что имеешь право воспитывать кого-то в моём доме? Ты кто вообще такая? Прислуга! Такая же, как она!

Она перевела взгляд на Вику, которая всё ещё стояла у распахнутой сумки с блузкой в руках, и в её глазах мелькнуло что-то злое и подозрительное.

– А ну-ка, подожди, – сказала она, подходя к Вике вплотную. – Что у тебя в сумке? Дай её сюда!

– Что? – опешила Вика. – Зачем?

– Ты что-то украла, да? – воскликнула Альбина.

Вика вспыхнула так, будто ей в лицо плеснули кипятком.

– Я не воровка и никогда не брала чужого, – чётко выговаривая каждое слово, произнесла она.

– Дай сюда сумку, – повторила Альбина ледяным тоном. – Или я вызову охрану, и они сделают это силой.

– Да как вы смеете! – голос Вики сорвался.

– Смею! – перебила её Альбина, и в голосе её зазвенели слёзы ярости. – Ты можешь убираться отсюда прямо сейчас, но сначала я должна убедиться, что ты не прихватила с собой ничего лишнего.

Вика задрожала всем телом.

Она бросила сумку Альбине и сказала, с трудом сдерживаясь, чтобы не раскричаться:

– Пожалуйста! Смотрите! Вот моё нижнее бельё! Вот юбка и пара блузок.

Альбина наклонилась, быстро пробежалась взглядом по содержимому сумки. Действительно – только дешёвая одежда, небольшая книжонка, косметичка. Ничего ценного.

Она выпрямилась, и на лице её мелькнуло замешательство, но гордость не позволила ей извиниться.

– Убирайся, – сказала она холодно. – Чтобы духу твоего здесь не было.

– Никто никуда не уйдёт.

Голос прозвучал твёрдо и властно. Все обернулись.

В дверях стоял Матвей. Он был уже одет в свежую рубашку, влажные волосы зачёсаны назад, лицо серьёзное и непроницаемое. Он перевёл взгляд с Альбины на Вику, затем на Алевтину Михайловну.

– Что здесь происходит? – спросил он, хотя по лицам присутствующих уже всё понял.

– Она уволена, – отрезала Альбина, скрещивая руки на груди. – И уже уходит.

– Никто никуда не уходит, – повторил Матвей. – Через полчаса у нас будет важный гость. Владимир Андреевич Олейников. И мне не нужен скандал.

– Матвей, ты не понимаешь – начала Альбина.

– Я всё понимаю, – перебил он, поворачиваясь к ней. – Ты злишься и, наверняка, у тебя есть на это право. Но сейчас не время и не место выяснять отношения. Вика остаётся. Алевтина Михайловна остаётся. Мы все успокаиваемся и занимаемся своими делами. А сейчас иди и приведи себя в порядок.

Он посмотрел на часы:

– У тебя всего двадцать минут.

Альбина открыла рот, чтобы возразить, но Матвей остановил её взглядом. В его зелёных глазах была твёрдость, которую она так и не смогла сокрушить.

– Мы всё обсудим позже, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Наедине. А сейчас, пожалуйста, сделайте так, чтобы стол был накрыт вовремя, и чтобы наш гость не догадался, что здесь что-то произошло.

Альбина сжала губы, борясь с желанием продолжить скандал, но через мгновение выдохнула и, не сказав ни слова, вышла из комнаты.

Матвей посмотрел на Вику:

– Нужно особое распоряжение?

Она покачала головой и повернулась к шкафу, в котором висела её униформа.

***

А в это время, на другом конце города, няня Ярика металась по детской комнате, прижимая к уху телефон. Трубку никто не брал. Никита не отвечал, номер Тамары Аркадьевны был недоступен, они оба словно провалились сквозь землю или просто не желали отвечать ей. Но это сейчас ей было просто необходимо.

– Ну же, возьмите трубку, – уже в голос кричала испуганная женщина, набирая снова и снова номера хозяев. – Пожалуйста

Маленький Ярик лежал в кроватке, и его тело горело огнём. Щёки раскраснелись, дыхание было тяжёлым, прерывистым. Няня потрогала его лоб – жар был таким сильным, что казалось, кожа обжигает пальцы.

– Да что же это, – прошептала она, глядя на ребёнка.

Вдруг Ярик задышал ещё тяжелее, его губки посинели, а лоб покрылся липким потом. Няня испуганно отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.

– Скорая уже едет, – сказала она вслух, пытаясь успокоить саму себя. – Всё будет хорошо.

Но ребёнок синел на глазах. Он уже почти не мог дышать, и тогда она не выдержала – схватила его на руки, закутала в одеяло и выбежала из детской.

Во дворе прошуршали чьи-то шины.

– Вероника Валерьевна! – закричала няня, узнав дочь хозяйки. – Я боюсь! Ярику очень плохо!

– Что случилось? – поморщилась Вероника.

Она приехала позавтракать с матерью и не собиралась нянчиться с больным ребёнком.

– Жар! У него сильный жар, он синеет, я не знаю, что делать! Я вызвала «Скорую», но я боюсь, что они не успеют!

– Ну и успокойся, – пожала Ника плечами. – Когда приедут врачи? Что тебе сказали?

– Через десять минут, – всхлипнула няня.

– Ну и всё, что ты так паникуешь? Скажи лучше, мать где?

– Я не знаю

– Ой, всё! Разревись мне тут ещё, – махнула на неё рукой Ника и вышла встретить подъехавшую скорую помощь.

Врачи быстро осмотрели ребёнка и сразу же приступили к реанимационным действиям.

– Нужно срочно ехать в больницу, – сказал врач, молодой симпатичный парень, сразу понравившийся Нике. – Вы - мать?

– Нет, тётя. Но я поеду с вами, – улыбнулась ему Ника.

– Кто-то из родителей должен быть, – нахмурился парень.

– Я по дороге попытаюсь дозвониться брату, – ответила Ника и повернулась к няне. – А ты разыщи мою мать, и чем скорее, тем лучше.

***

Никита ответил ей через несколько минут.

– Ты почему трубку не берёшь? – напустилась на него Ника.

– Тебе-то что? – Никита потянулся через лежавшую в постели голую девицу и стряхнул пепел сигареты прямо на тумбочку.

Но услышав о том, что произошло, поднялся и начал торопливо одеваться.

– Я выезжаю, – коротко бросил он в трубку и отключил вызов.

Ника убрала телефон в карман и посмотрела на Ярика. Малыш лежал на носилках, подключённый к кислородной маске, и практически не дышал. Врач сделал ему какой-то укол, медсестра измеряла давление.

Ника почувствовала, что ей становится не по себе.

«Хоть бы не умер, – подумала она. – А то мать и вовсе слетит с катушек. Этого мне ещё не хватало, честное слово»

***

В детской клинике на Варшавской было шумно и суетливо. Ярика сразу забрали в реанимацию, и Ника осталась одна в коридоре с пластиковыми стульями и тусклым светом ламп. Она сидела, сжимая в руках телефон, и смотрела на закрытую дверь, за которой боролись за жизнь маленького мальчика.

Прошло двадцать минут, показавшиеся Веронике вечностью. Наконец дверь распахнулась, и в коридор влетел Никита. Он был бледен, волосы растрёпаны, рубашка заправлена кое-как. В глазах застыл страх.

– Где он? – выдохнул он, подбегая к Нике. – Что с ним?

– В реанимации, – ответила она, вставая. – Врачи сказали что-то, но я не поняла. Кажется, сердце. Но они делают всё возможное. Он в кислородной камере.

Никита провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

Из-за двери реанимации вышел врач.

– Аксёновы есть? – спросил он, оглядывая коридор.

– Да, – шагнул вперёд Никита. – Я отец.

– Состояние вашего сына стабильно тяжёлое, – сказал врач. – Возможно, понадобится переливание крови. У него редкая группа – вторая отрицательная. Уточните свою, чтобы мы проверили совместимость.

Никита ответил, и врач резко поднял голову. Взгляд его изменился – стал пристальным и изучающим.

– Подождите, – сказал он. – Что вы мне голову морочите? Ваша группа крови исключает биологическое родство с ребёнком.

Никита замер. Слова врача повисли в воздухе.

– Что? – переспросил он. – Как это?

– Ваши группы несовместимы по группе крови для прямого родства, – объяснил врач спокойно, но твёрдо. – Вы не можете быть его биологическим отцом. Почему вы скрыли, что ребёнок усыновлён?

Никита стоял, глядя на врача пустыми глазами. В голове билась одна мысль: «Что за бред? Ярик не мой? Он не мой?»

– Я не знал, – выдавил он, наконец. Голос его звучал глухо, словно издалека. – Я не знал, что он не мой.

Врач нахмурился, но промолчал. Вместо этого он открыл папку и достал бланк.

– Нам нужно установить личность биологических родителей, – сказал он. – Это критически важно для истории болезни и возможного лечения. Кто мать ребёнка?

– Одна детдомовская дрянь, – ответил ему Никита и засмеялся. – Потаскушка, которая до сих пор является моей женой!

Глава 12

Чёрный «Лексус» бесшумно скользил по утренним улицам, солнце золотило капот, отражаясь в идеально вымытом стекле. Владимир вёл машину уверенно, одной рукой держа руль, а второй поправляя узел галстука. В мыслях он уже прокручивал предстоящий разговор с Матвеем – тот явно что-то знал, но не хотел говорить об этом по телефону. Что ж, Владимир и сам не любил такие разговоры, предпочитая общаться с собеседником, глядя ему в глаза.

Впрочем, от Матвея Владимир никакой подлости не ждал. Он знал его уже давно, с тех пор как тот, обычный детдомовский паренёк, искал хоть какую-то подработку, пешком наматывая километры по городским улицам. В тот день Владимир выходил из ресторана, как всегда, опираясь на свою трость, и не заметил, как уронил на тротуар портмоне. Матвей, голодный, смертельно уставший мальчишка, разгружавший полдня на местном рынке ящики с овощами за какие-то копейки, поднял кошелёк и поспешил догнать Владимира.

– Дядька! Слышь! Подожди!

Олейников даже не сразу понял, что он обращается именно к нему, и остановился, когда Матвей коснулся его руки.

– Вот, вы обронили там, – протянул он ему пухлый кошелёк. – Аккуратнее надо быть, дядя

Повернулся и пошёл прочь, не дожидаясь благодарности.

Удивлённый Владимир проверил содержимое портмоне – всё было на месте – и удивлённо изогнул брови: этот пацан мог припеваючи жить на его деньги несколько месяцев, но не стал делать этого. Тогда он окликнул паренька и подозвал к себе, а потом предложил угостить его в новой пиццерии. И опять Матвей отказался, вместо этого предложив Владимиру угостить его самого:

– Вон там вкусные хот-доги делают, – сказал он. – Горячие и сочные. Хотите я и вас угощу. У меня деньги есть – вот!

Он достал из кармана несколько мелких смятых купюр и показал их Олейникову, заставляя того улыбнуться: парень явно не хотел быть ему обязанным и это не могло вызывать уважение.

Хот-доги они съели вместе и с тех пор подружились, не раз выручая друг друга в больших и малых делах.

***

Телефон перед лицом Владимира коротко завибрировал, и на экране высветилось: «Мама».

Он включил гарнитуру, не сбавляя скорости.

– Мам, привет. Я еду на встречу, буду там около часа, потом заскочу к вам, – голос его был спокойным и деловым.

Но вместо привычно ласкового голоса матери в динамике раздался её всхлип. Сдавленный и горестный.

– Володя... Володенька! Сынок! Папа... у него приступ. Сильный. Врачи говорят, что всё серьёзно, мы сейчас едем в больницу.

Владимир резко выпрямился, крепко сжимавшие руль пальцы побелели. Он бросил взгляд на дорогу, мысленно перестраивая маршрут.

– Мам, пожалуйста, успокойся. В какую больницу вас везут?

– В четырнадцатую, там самое лучшее кардиологическое отделение Ты бы видел, сынок, папа внезапно побелел весь, я до смерти испугалась... И сейчас он без сознания Господи, за что нам это...

– Значит, сердце – голос Владимира стал ещё тише, мягче. – Мам, мамочка, слышишь? Не плачь. Я еду.

Он дал отбой, не дожидаясь ответа, и тут же набрал Матвея. Всего один гудок и «Алло», тот как будто ждал его звонка.

– Матвей, я не приеду.

– Что случилось?

– Отец в больнице. Сердце. Мать рыдает, я к ним лечу, – Владимир говорил спокойно, а сам вдавливал педаль газа в пол. Дома, деревья, перекрёстки – всё сливалось в серую ленту за окном.

– Что-то нужно? Врачи? Деньги? Я сам могу подъехать.

– Спасибо, Матвей, ничего не надо, я сам со всём разберусь, – Владимир выдохнул, сбавляя скорость перед поворотом в больницу. – Главное – найди Викторию. Больше я тебя ни о чём не прошу.

***

Матвей прошёл в свой кабинет, поманив к себе Вику.

– Садись, – указал он ей на стул.

Вика не села. Она стояла, сцепив пальцы в замок.

– Вам что-то нужно, Матвей Вячеславович?

– Ты знаешь Владимира Олейникова? – прямо спросил Матвей, буравя её взглядом.

Вика кивнула.

– Да. Он... друг семьи. Моего мужа.

– Аксёнова? – уточнил Матвей, приподняв бровь. – Твой муж – тот самый Никита Аксёнов?

Вика снова кивнула.

– Да.

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне – начал Матвей, но в это время в кабинет постучали и Алевтина Михайловна, извинившись, сказала, что Викторию спрашивает какой-то человек.

– Кто именно? – нахмурился Матвей.

– Он сказал, что его зовут Никита Аксёнов

Вика вышла в гостиную, где её, в самом деле, дожидался Никита.

– Значит, Фомин не обманул меня. Ты теперь работаешь здесь. Тебе что, денег было мало?

– Никита, зачем ты приехал? – голос Вики был строгим и холодным. – Что-то случилось?

– А разве ничего случилось?! – усмехнулся он. – Ты своего ребёнка повесила на меня! И я хочу, чтобы ты забрала его из моего дома немедленно! Он, между прочим, лежит в больнице, а ты, мать-кукушка-потаскушка, даже не знаешь об этом!

У Вики подкосились ноги, она ухватилась за косяк, чтобы не упасть.

– Ярик болен?! – воскликнула она. – Никита! Отвези меня туда сейчас же!

– Я за этим и приехал, – процедил Никита и, выйдя из дома, направился к своей «Тойоте», стоящей у ворот. Вика побежала за ним.

Матвей посмотрел им вслед и вернулся в кабинет, а Альбина, проводив его взглядом, сделала шаг назад в коридор. Убедившись, что муж скрылся за дверью, она скользнула в комнату Вики – маленькую, тесную комнатушку для прислуги на первом этаже. На тумбочке лежала сумочка Вики. Альбина оглянулась, вынула из ушей сапфировые серьги, ещё раз бросила взгляд на дверь, и быстрым, уверенным движением опустила украшение в потайной внутренний кармашек сумки, за подкладку.

Развернулась и вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. На лице её не дрогнул ни один мускул.

– Ой, Никита, моя сумочка! – Вика быстро вернулась в дом, чтобы взять её, и снова выбежала к машине. – Всё, поехали! И, пожалуйста, быстрее. Очень тебя прошу!

***

Палата, куда поместили старшего Олейникова, была одноместной и достаточно хорошо оборудованной. Но Валентина не находила себе места, глядя на опутанного проводами и трубками мужа, который пришёл в сознание и теперь рассеянно следил за ней глазами.

Капельница монотонно отсчитывала секунды, вливая в вены Андрея Петровича прозрачную жидкость. Сам он лежал на высоких подушках, лицо его, осунувшееся за эту ночь, приобрело землистый оттенок. Каждое дыхание давалось ему с трудом, грудь поднималась неровно, с хрипом. Монитор у кровати пикал тревожно, то ускоряя, то замедляя ритм.

Валентина села к его изголовью, сжимая холодную, восковую руку мужа. Она уже не плакала. Слёзы иссякли, осталась только тупая, ноющая боль, поселившаяся где-то под сердцем.

– Володя, – увидев сына, проговорил Андрей тихим, шелестящим, едва различимым за писком аппаратуры голосом. – Подойди.

Владимир сделал два шага, остановился у кровати. Взгляд его упал на отца – и сердце сжалось от жалости. Перед ним лежал не тот сильный, властный мужчина, который всю жизнь казался ему гранитной скалой. Перед ним лежал старик, сломленный болезнью, готовящийся к уходу.

– Пап, не надо, – голос Владимира дрогнул. – Всё будет хорошо. Врачи сказали, кризис миновал.

Андрей Петрович слабо улыбнулся, глядя на сына.

– Врачи говорят ерунду, Володя. Я чувствую. Пришло моё время.

– Не смей так говорить! – Валентина вскинулась, сжимая его руку.

Андрей перевёл взгляд на неё. В глазах его стояла старческая усталость.

– Валя, я ничего от жизни больше не жду, – прошептал он. – Я прожил свой век. Дом построил, дело поднял, сына вырастил. Всё, что мог... Больше жить незачем.

Владимир сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он опустился на стул рядом с кроватью, взял отца за руку.

– Ты не прав, пап. У меня есть новости.

Андрей Петрович приподнял бровь, насколько хватило сил.

– Какие?

Владимир глубоко вздохнул. Он смотрел на отца и понимал: если не сказать сейчас, будет поздно.

– Вы помните Майю? – спросил он.

Андрей Петрович вздрогнул, пальцы его слабо сжали руку сына.

– Майю? – переспросил он хрипло. – Ту самую? Девушку, которую ты любил?

Владимир кивнул.

– Пап, ты только не волнуйся. Майя родила от меня дочь.

Андрей Петрович замер. Валентина прижала ладонь к губам, сдерживая рвущийся крик.

– Да. У меня есть дочь, – продолжал Владимир. – А у вас внучка. Её зовут Вика. Виктория. Она уже взрослая. И я... я скоро встречусь с ней.

Глаза Андрея Петровича наполнились влагой. Он посмотрел на сына, и слеза скатилась по его впалой щеке.

– Это правда?

– Да, пап.

Андрей Петрович закрыл глаза.

– Привези её, – попросил он. – Слышишь, сынок? Привези её ко мне. Я хочу обнять свою внучку, пока ещё дышу. Пожалуйста, Володя. Сделай это для меня.

Владимир стиснул руку отца. Глаза его горели решимостью.

– Привезу, пап, – сказал он твёрдо. – Ты скоро её увидишь.

***

– Почему мы остановились, Никита? – спросила Вика мужа, когда он свернул на обочину, заглушив двигатель.

– Потому что сначала ты расскажешь мне, от кого нагуляла своего щенка, тварь

Глава 13

Припаркованная на обочине «Тойота» Никиты стояла с открытой водительской дверью. Он метался по гравию вперёд и назад, не обращая внимания на мелькавшие по шоссе автомобили, которые вынуждены были сигналить, объезжая его. Ветер трепал его волосы, руки тряслись от злости, а глаза налились кровью.

– Ты! – орал он, тыча пальцем в Вику, которая тоже вышла из машины и остановилась у своей двери. – Ты думала, что спрячешься от меня в доме Романовых, и я ничего не узнаю?! Думала, я не найду тебя???

– Никита, прекрати! – попросила Вика, пытаясь говорить спокойно. – Я никогда не изменяла, в отличие от тебя! И ничего не знала о том, чей Ярик. Я даже думать не хочу, что у него совсем другие родители. Потому что люблю его, как родного сына!

– Любишь, как родного сына?! – захохотал он истерично, хрипло. – А кто ушёл из дома? А? Кто сбагрил на меня своего выродка и сбежал, чтобы жить в своё удовольствие?!

Вика ударила ладонью по крыше машины. Лицо её исказилось от гнева.

– Замолчи! – закричала она, и в голосе её прозвучала такая неукротимая ненависть, что на мгновение Никита испуганно замер. – Прекрати истерить, придурок, и отвези меня к сыну! Я не ушла бы от тебя, если бы ты не изменял мне с каждой юбкой! И Ярик сейчас был бы со мной, если бы твоя тётя не выкрала его у меня! Ты хоть знаешь, что она сделала?! Она не дала мне даже увидеться с моим родным малышом. Не дала взглянуть на него, всё решила за меня! Да! Ярик не наш с тобой сын! Наш малыш родился мёртвый, слышишь?! Я ничего не знала, как и ты! Тамара совсем недавно призналась мне в том, что сделала!!

Никита стоял, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Но вместо того, чтобы осмыслить её слова, он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки.

– Садись в машину! – прохрипел он, задыхаясь. – Поехали

Вика, решив, что сумела достучаться до него, вернулась в машину.

Никита завёл автомобиль и медленно повернулся к Вике:

– Лживая тварь! Ты врёшь, как и всегда врала! Потаскуха! Шлюха детдомовская!

– Всё, хватит!

Вика, дёрнула ручку пассажирской двери – заперто, Никита опередил её, блокировав все двери центральным замком и нажал кнопку блокировки стёкол.

– Выпусти меня сейчас же! – Вика ударила по стеклу ладонями. – Открой! Ты не в себе! Я не хочу с тобой разговаривать! Я поеду к сыну сама!

Никита схватил её и развернул к себе. А потом с такой силой толкнул, что она больно ударилась плечом о стойку.

– Ты с ума сошёл?! Никита!!! – Вика задохнулась от боли и схватилась рукой за ушибленное место.

– Ты никуда не поедешь без меня! – прошипел он ей в лицо. – Потому что только я могу отвезти тебя туда, где должна находиться такая тварь, как ты!

Двигатель взревел, и «Тойота» сорвалась с места, взметнув облако пыли и гравия. Вылетая на трассу, Никита едва не столкнулся с белым седаном, который шёл по встречной полосе. Визг тормозов, яростный гудок – Никита только выругался, выкручивая руль, и снова утопил педаль газа в пол.

Машина исчезла за поворотом, оставив за собой лишь запах жжёной резины и смолянисто-чёрные полосы на асфальте.

– Никита, пожалуйста, выпусти меня! – Вика изо всех сил пыталась не поддаваться панике. – Я же никогда не делала тебе ничего плохого!

Вместо ответа он, не сильно размахнувшись, локтем ударил её по лицу. Вика охнула, голова её мотнулась назад, стукнулась затылком о стекло. Из носа девушки потекла тонкая струйка крови, глаза закатились, и она обмякла, сползая на сиденье.

***

«Тойота» Никиты летела по трассе, набирая скорость. За окнами мелькали столбы, лес, редкие деревни – всё сливалось в серую размытую ленту. День был уже в самом разгаре, но тучи, всего за какой-то час затянувшие небо, нависли над землёй, грозясь обрушиться на неё давно не виданным в этих краях ливнем. В салоне остро пахло кровью и это вызывало у Никиты нечеловеческую, звериную злость. Вика лежала на сиденье без сознания, голова её безвольно моталась из стороны в сторону на каждом повороте. Из разбитого носа всё ещё сочилась тёмная, густая кровь, заливая подбородок и капая на светлую обивку.

Никита курил одну сигарету за другой, нервно стряхивая пепел в приоткрытое окно. Он то включал, то выключал радио, но ни одна станция не могла заглушить шум в его голове. Глаза его бегали, зрачки были расширены. Он бормотал что-то себе под нос, периодически поглядывая на безвольное тело жены.

– Ничего, – шипел он сквозь зубы. – Там тебе быстро мозги вправят. Будешь знать, как позорить меня, тварь!

За окнами уже полчаса мелькал обступивший дорогу лес, ещё через несколько минут Никита резко свернул вправо и асфальт, покрытый трещинами, уступил место гравийке. Никита мчался по ней, не сбавляя скорости; камни стучали по днищу, пыль громадными клубами поднималась к небу и оседала на придорожной растительности, но ему было всё равно. Вика вот-вот могла прийти в себя, но это ему пока не было нужно.

Через пятнадцать минут тряски по лесной дороге впереди показались высокие кованые ворота. Они были массивными, с острыми пиками сверху, и казались совершенно неуместными посреди дикого леса. За ними угадывались очертания центрального трехэтажного особняка из тёмного камня, с башенками и узкими окнами. Над воротами висела скромная табличка: «Усадьба. Частная база отдыха»

Никита подъехал к шлагбауму и остановился. Из будки охраны вышел здоровенный мужчина в чёрной форме, с короткой рацией на плече и кобурой на поясе. Он прищурился, глядя на машину, и жестом велел опустить стекло.

– Закрыто. Заезд гостей с двух часов, – лениво бросил охранник, разглядывая Никиту.

– Я к Александру Владимировичу, – резко ответил Никита. – Скажи, Аксёнов приехал. По делу.

Охранник смерил его взглядом, хмыкнул, отошёл в сторону и что-то сказал в рацию. Послышался треск, неразборчивый ответ. Через минуту к воротам подошёл ещё один мужчина: выше, сутулее, в дорогом тёмно-синем пиджаке, накинутом на плечи поверх белой рубашки. Лицо его было гладко выбрито, с острыми чертами и цепкими, холодными глазами.

– Аксёнов? – спросил он, подойдя к машине. – Какого чёрта ты припёрся в такую рань? Первый раз замужем? Или не знаешь, что у нас тут свои порядки?

– Саша, – Никита вышел из машины, хлопнув дверцей. – Я по делу.

Александр Владимирович перевёл взгляд на сиденье, где лежала Вика. Бровь его приподнялась.

– А это кто?