- Рейтинг Литрес:4.9
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Ольга Брюс Капкан
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Альбина тем временем занималась собой. Она записалась к лучшему гинекологу в городе, сдала все нужные анализы, сделала обследования. А потом сидела в кабинете врача, затаив дыхание, и слушала, как доктор рассказывал ей об особенностях первого триместра.
– У меня всё хорошо? – спросила она, чтобы ещё раз убедиться в этом.
– Да, – сказал врач, улыбаясь. – Беременность протекает нормально. Приходите через две недели, будем наблюдать вас.
Альбина вышла из клиники, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она была счастлива. Впервые за долгое время – по-настоящему, глубоко, без примеси корысти или расчёта. Она носила под сердцем частичку Матвея. Его кровь. Его продолжение.
Теперь оставалось только сказать ему об этом.
***
Вечером того же дня Альбина стояла у подъезда Матвея. Моросил холодный дождь, но она не брала зонт – специально. Пусть видит, что она ждала. Пусть видит, как ей плохо без него. Она простояла час. Два. Матвея не было. Соседи косились на неё, но она ни на кого не обращала внимания. Платье промокло насквозь, волосы облепили лицо, а она продолжала стоять, вцепившись в ремень сумки, как в спасательный круг.
Когда часы пробили одиннадцать, фары автомобиля осветили мокрый асфальт. Матвей вышел из машины, увидел её и замер. На мгновение в его глазах мелькнуло удивление, но тут же сменилось холодной маской.
– Ты что здесь делаешь? – спросил он, подходя ближе.
– Где ты был? – закричала она. Дождь стекал по лицу, смешиваясь со слезами. – Я жду тебя уже три часа! Я промокла насквозь и замёрзла, а ты где-то шляешься!
Матвей остановился в двух шагах от неё, засунув руки в карманы куртки.
– Я работал, – ответил он спокойно.
– Дурак, – прошептала она, чувствуя, как дрожит от холода и нервного напряжения. – Ты ничего не знаешь и не понимаешь.
– Чего я не понимаю? – его голос стал жёстче. – Что ты хочешь, Альбина?
– Я хочу, чтобы ты был со мной! – выкрикнула она. – Ты должен быть со мной!
Матвей покачал головой:
– Я никому ничего не должен, – сказал он твёрдо. – Кроме себя. Альбина, у меня правда нет времени, и я чертовски устал. Я начинаю своё дело. Открываю охранное агентство. С партнёром. Вложил все свои сбережения.
– Охранное агентство? – переспросила она, вытирая мокрое лицо и стуча зубами. – Зачем тебе это? Я могу дать тебе деньги. Миллион. Два. Откроешь сеть сразу.
– Нет, – отрезал он. – Я заработаю сам. Своим трудом. Я не беру деньги у женщин.
– Ты упрямый дурак! – повторила она.
– Может быть, – он развернулся и направился к подъезду. – Иди домой, Альбина.
– Я беременна! – выкрикнула она ему в спину. – Я беременна от тебя!
Матвей замер. Медленно повернулся. Его лицо в свете фонаря было бледным, глаза расширились.
– Что? – выдохнул он.
Альбина сделала шаг к нему, пошатнулась. Голова закружилась, перед глазами всё поплыло. Она почувствовала, как подкашиваются ноги, и мир провалился в темноту.
– Альбина! – услышала она его голос, словно издалека, но уже не могла ответить ему.
***
Она очнулась в кровати. Мягкая подушка пахнет мятой и гелем для душа. На ногах тёплый плед. Она была в его квартире. В той самой, где когда-то пила кофе после первой ночи.
Матвей сидел рядом на стуле, сжимая в руках чашку. Его лицо было напряжённым, тёмные круги залегли под глазами.
– Я вызвал врача, – сказал он без улыбки.
– Не надо, – прошептала она. – Матвей Я
– Ты сказала правду? – перебил он, глядя ей прямо в глаза. – Про ребёнка?
Альбина кивнула.
– Ты злишься? – спросила она робко.
– Я не знаю, – честно ответил он, отводя взгляд.
– Ты нужен мне, – вырвалось у неё. – Ты очень нужен мне, Матвей.
В дверь позвонили. Это приехали врачи скорой помощи. Узнав о беременности, они решили не рисковать и забрали Альбину в больницу. Матвей поехал с ней. Он хотел узнать, что с ней на самом деле и если она сказала правду
***
– Да, всё верно, – сказал доктор, глядя в бумаги. – Срок небольшой. Пока всё в порядке, но ей нужно беречься. Сильный стресс и простуда могут навредить.
Матвей вышел из кабинета с двояким чувством. С одной стороны, он был рад. У него будет малыш. Его собственная кровь, его семья, которую он так хотел, но боялся даже мечтать. С другой стороны – страх. Страх, что он не справится, что не сможет дать ребёнку то, чего сам был лишён.
Он вернулся в палату. Альбина лежала на кровати, бледная, но счастливая. Увидев его, она улыбнулась.
– Ну что? – спросила она.
– Выходи за меня, – сказал он вдруг. Тихо.
Альбина замерла, не веря своим ушам.
– Что?
– Выходи за меня, – повторил он. – Я хочу, чтобы наш ребёнок родился в семье. В настоящей семье. Понимаешь?
Она заплакала. Слёзы счастья текли по её щекам, и она кивала, не в силах говорить.
Через неделю они подали заявление в ЗАГС. Расписались скромно, без свидетелей. Заказали столик в ресторане, потом поехали в загородный дом, который Матвей снял на несколько дней
– У нас будет самая лучшая семья, – прошептал он, обнимая её, сидя на полу у камина. – Я обещаю.
Альбина верила. Впервые в жизни она верила мужчине по-настоящему.
***
Но их счастье длилось недолго.
Через две недели после свадьбы Альбина снова простудилась. Она не придала значения – лёгкий насморк, слабость. Но продолжала работать, бегать по встречам, не слушая уговоры Матвея остаться дома.
– До декрета мне нужно успеть всё! – заявляла она мужу.
Но однажды на рассвете она проснулась от резкой боли внизу живота. Кровь. Много крови. Она закричала, и Матвей, быстро вызвав врачей, вынес её к ним.
В больнице врачи развели руками. Выкидыш. Организм не выдержал нагрузки.
Альбина лежала в палате, глядя в потолок пустыми глазами. Она не плакала. Она просто смотрела в одну точку и молчала. Матвей сидел рядом, держа её за руку, и чувствовал, как мир рушится у него на глазах.
– Прости меня, – прошептала она впервые за несколько часов. – Это я виновата. Я не уберегла его.
– Не говори так, – хрипло ответил он, прижимая её ладонь к своей щеке. – Ты не виновата.
– Нет! Я виновата, – она повернула к нему голову и всхлипнула. – Я всё испортила. Как всегда. Матвей Только не бросай меня, пожалуйста. Я не переживу, если ты уйдёшь.
Он притянул её к себе, обнял крепко, словно боялся, что она исчезнет.
– Я никуда не уйду, – сказал он твёрдо. – Мы попробуем ещё. Только не плачь
Глава 9
Год попыток забеременеть превратил жизнь Альбины в бесконечный круговорот надежды и разочарования. В тайне от Матвея она ходила по лучшим репродуктологам, пила гормональные препараты, делала УЗИ и сдавала анализы. Все врачи разводили руками, указывали Альбине на её прошлое, в котором было несколько абортов, причём последний прошёл очень неудачно. Говорили, что её последняя беременность – вообще чудо, и ей нужно было быть максимально осторожной.
– И что мне теперь делать? – нервно спрашивала она у светил медицины. – Отправляться в паломничество по святым местам?
– Некоторым это помогало, – отвечали они ей вполне серьёзно. – Да не волнуйтесь так. Шансы у вас ещё есть. Иногда лучше просто подождать.
– Ладно, подожду, – поджимала губы Альбина.
Но каждый месяц приходил с одной и той же новостью – беременность откладывалась снова и снова.
Альбина менялась на глазах. Она стала нервной, колючей, несдержанной. На работе устраивала разносы подчинённым из-за каждой мелочи, дома срывалась на Матвее из-за того, что он не так поставил чашку, слишком громко говорил по телефону или задержался на пять минут. Она кричала, плакала, била посуду, а потом падала в его объятия и просила прощения.
Матвей терпел. Он понимал, что с ней происходит. Он видел, как она мучается, как ненавидит себя за то, что не может подарить ему ребёнка. Он держал её за руку в минуты отчаяния, успокаивал, когда она рыдала по ночам, и молчал, когда она набрасывалась на него с упрёками. Но внутри него росла усталость. Тягучая, тяжёлая. Он чувствовал, что долго так продолжаться не может. Что они оба летят в пропасть, и он не знает, как это остановить.
Ещё перед тем, как идти в ванную, Альбина рано приняла снотворное и теперь, устав от долгого утомительного дня, провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. А Матвей спустился в притихшую после приёма гостиную, чтобы посидеть в кресле у окна с бокалом виски, глядя на тёмный сад за стеклом. Он не любил спиртное и пил очень редко, но иногда мог себе позволить расслабиться, предпочитая делать это в одиночестве.
***
Матвей не заметил, как в гостиную вошла Виктория и остановилась в двух шагах от его кресла.
– Вы не спите, Матвей Вячеславович? – спросила она тихо. – Уже очень поздно.
Он поднял на неё блестящий взгляд зелёных глаз. Виски ударило в голову тяжестью, но мысль оставалась ясной.
– А ты почему не спишь? – спросил он вместо ответа.
– Я как раз шла к себе, – сказала она, – но увидела вас и подумала, может, нужно что-то принести. Чай или воду.
– Не нужно, – он усмехнулся горько. Лёгкость алкоголя развязала язык. – Скажи, почему вы, женщины, все такие?
Она растерянно моргнула.
– Какие? Я не понимаю.
– Готовы отдаться первому встречному, – он сделал глоток виски, не сводя с неё глаз. – Лишь бы он сказал пару ласковых слов, пообещал золотые горы. А потом – слёзы, истерики, драмы. Зачем всё это?
Вика вспыхнула. Румянец залил её щёки, но сердце сжалось не от обиды, а от растерянности. Она вдруг поняла, что он не издевается над ней. Он не пытался унизить её или поставить на место. В его голосе звучала настоящая, глубокая боль. И он просто хочет понять, найти ответ на свой вопрос.
– Не все женщины такие, – ответила она тихо, но твёрдо. – Вы неправы.
Матвей посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Она не отвела глаз. В этом было что-то новое. Что-то, чего он не ожидал.
– Да? А если бы я предложил тебе переспать со мной? – спросил он вдруг, чётко выделив слово «тебе». – Что бы ты ответила?
Вика замерла. Сердце гулко ухнуло в груди. Она смотрела на него – красивого и сильного, и чувствовала, как воздух в гостиной качается и становится густым, почти осязаемым.
– Вы пьяны, – сказала она. – И вообще не в себе.
– А если нет? – он поставил бокал на подлокотник кресла и медленно поднялся. Шагнул к ней, сокращая расстояние. Теперь они стояли в полуметре друг от друга. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его зелёных глазах плескалась странная смесь отчаяния и любопытства. – Если бы я сказал, что ты красивая? Что у тебя нежные руки, мягкие волосы? Что я хочу прикоснуться к твоей коже?
– Матвей Вячеславович
– Я бы начал медленно, – продолжал он, не сводя с неё взгляда. – Провёл бы пальцами по твоей щеке, по шее. Почувствовал, как ты дрожишь. Потом спустился бы ниже, к плечам, к ключицам. Ты бы таяла в моих руках, Вика. Я знаю. Все женщины тают.
– Пожалуйста, остановитесь, – выдохнула она, делая шаг назад. Спина упёрлась в край стола. Дальше отступать было некуда. – Вы не знаете, что творите.
Она повернулась, чтобы уйти, но его рука легла на её запястье. Пальцы сжались мягко, но настойчиво.
– Не уходи, – сказал он вполголоса.
Он потянул её к себе, и она, потеряв равновесие, шагнула вперёд, прямо в его объятия. На мгновение Вика замерла, глядя в его глаза широко распахнутыми глазами, а потом он наклонился и поцеловал её.
Поцелуй был сначала мягким и нежным, но вот его губы стали настойчивее, одна рука скользнула по её спине, прижимая к себе вплотную, другая зарылась в волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову. Вика растерялась – руки её безвольно повисли вдоль тела, но через мгновение она, неожиданно для самой себя, ответила. Пальцы вцепились в ткань его рубашки на груди, губы приоткрылись навстречу.
Матвей углубил поцелуй, провёл рукой по её талии, сжимая пальцы на тонкой ткани платья. Его дыхание сбилось, стало тяжёлым.
– Вот видишь, – выдохнул он ей в губы и оттолкнул от себя.
– Что? – Вика опомнилась почти мгновенно.
– Ты такая же, как все Вы все одинаковые
В этот момент одна из дверей приоткрылась. С лёгким, почти беззвучным щелчком.
Они повернулись на звук одновременно.
В дверях, всё ещё одетая в строгий костюм, с собранными в идеальный пучок волосами, стояла Алевтина Михайловна. Экономка, всю жизнь работавшая у Альбины.
Она смотрела на них спокойно, без удивления. Только бровь её слегка приподнялась, ясно давая понять, что она видела всё.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Вика прижала дрожащую руку к губам.
– Алевтина Михайловна...
Экономка перевела взгляд с неё на Матвея, задержалась на его лице на долгую секунду, а затем медленно, с достоинством развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Вика бросила быстрый взгляд на Матвея, но ничего не сказала ему и выскользнула из комнаты, оставив его одного.
Пожав плечами, Матвей допил виски, лёг на диван и провалился в тяжёлый сон без тревог и сновидений.
***
Владимир сидел за своим массивным дубовым столом, просматривая контракты, когда в дверь его кабинета постучали. Резкий, почти нервный стук заставил его поднять голову. Он не ждал посетителей в этот поздний час, когда в офисе кроме него уже никого не было.
– Войдите, – произнёс он, откладывая ручку.
Дверь открылась, и на пороге появилась Ника. Владимир изогнул бровь, едва скрывая удивление. Её появление было неожиданным – после того, что произошло в последнюю их встречу, он думал, что он больше никогда не увидит её, но наглая девица явно решила не оставлять его в покое.
– Ника? – он поднялся, но не вышел из-за стола. – Ты? Не ожидал.
Она сделала несколько шагов и остановилась посередине кабинета, словно не решаясь подойти ближе. На мгновение между ними повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.
– Я – Вероника запнулась, и Владимир заметил, как дрогнул её голос. – Я пришла извиниться.
Он молчал, ожидая продолжения. Ника сделала глубокий вдох:
– За то, что случилось в прошлый раз. За ту дурацкую попытку соблазнить вас. Простите, Владимир. Это было ужасно и непростительно с моей стороны.
Владимир обжёг её пронзительным взглядом:
– Ты пришла только ради извинений? Или Или ты узнала что-нибудь о Виктории?
Ника мотнула головой:
– Нет. Я хочу вас предупредить.
Владимир поднял бровь и указал ей на кресло напротив стола.
– Вот как? О чём?
Она послушно села:
– Мама после аварии, в смысле, после смерти Илоны – она запнулась на этом имени, – просто сама на себя не похожа. И Никита тоже.
Владимир слушал молча, опершись локтями о стол и соединив пальцы перед лицом. Его взгляд стал тяжёлым.
– Он пьёт. Каждый день, – продолжала Виктория. – С утра до вечера. А мама не останавливает его, напротив, сегодня я слышала их разговор. Они говорили о вас. Никита сказал, что если бы сам сел за руль, Илона была бы жива. Мама согласилась с ним. В общем, они хотят отомстить вам.
Владимир разжал пальцы:
– Отомстить?
– Да. Не спрашивайте, почему я сказала вам об этом. Просто я подумала, что это будет правильно. А теперь извините, я пойду.
Владимир ничего не сказал ей, озадаченный этим странным визитом, и она вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Её шаги стихли в коридоре. Владимир ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь, потом пожал плечами. Он подумает об этом завтра.
***
На парковке Ника села в свою машину и выдохнула с облегчением. Лицо, только что выражавшее печаль и раскаяние, стало жёстким и сосредоточенным. Она достала телефон, нашла в контактах нужное имя и нажала «вызов».
Гудок. Второй. На третьем ответили.
– Всё сделала, – сказала она холодным, деловым тоном. – Жучок на месте. Он ничего не заподозрил. Теперь вы будете знать каждый его шаг.
Глава 10
Утром Матвей проснулся от того, что кто-то осторожно потряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел Альбину. Она сидела рядом с ним на диване в дорогом шёлковом пеньюаре и смотрела на него с удивлённой улыбкой.
– Ты что, так и проспал всю ночь в гостиной? – спросила она, поглаживая рукой его взъерошенные после сна волосы. – Матвей, тебе срочно нужно в душ. Я никогда не видела тебя таким заспанным. Сколько ты вчера выпил?
Он сел, провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна и похмелья. Голова гудела, во рту было сухо.
– В принципе немного, но мне хватило, как видишь, – ответил он хрипло. – Сам не заметил, как уснул тут.
– Надо же, – Альбина продолжала улыбаться, но в улыбке её не было ожидаемой нежности, только странное, неоправданное недоверие. – Мой суровый и неприступный мужчина, обожающий порядок во всём, уснул на диване, как беспечный мальчишка. Не ожидала от тебя такого.
– Бывает, – буркнул он, поднимаясь.
– Иди в душ, – сказала она, наклоняясь и касаясь губами его щеки. – От тебя пахнет виски на весь дом. А я с удовольствием присоединюсь к тебе.
Матвей кивнул и направился в ванную. Альбина пошла за ним следом, и когда он зашёл в душевую кабину, она прислонилась к дверному косяку, наблюдая за ним.
– Ты будешь просто смотреть? – спросил он, включая воду.
– А что, нельзя? – усмехнулась она. – Ты мой муж. Я имею право любоваться.
Он не ответил. Встал под струи воды, чувствуя, как тепло расслабляет затёкшие мышцы. Альбина стояла в дверях, скрестив руки на груди, и смотрела на него с выражением, в котором смешивались нежность и ещё что-то не совсем понятное. Может быть чувство собственности, а может быть раздражение от того, что Матвей так и не стал её настоящей собственностью, покорной и молчаливой.
Он протянул к ней руку, и она шагнула к нему, тут же попав под ледяные струи.
– Сумасшедший, – взвизгнула Альбина. – Мне холодно!
– Сейчас я тебя согрею, – ответил он, поворачивая вентиль и привлекая её к себе. Она оттолкнула его, он её шлёпнул, она подставила губы для поцелуя, но Матвей не собирался нежничать с женой, прекрасно зная её характер и желания.
– Подлец – простонала она, требуя грубых, несдержанных ласк, и только получив своё, громко расхохоталась мужу в лицо: – Ты проиграл мне, мой милый Кай с холодным сердцем! Я твоя Снежная королева! И всегда буду приказывать тебе! Боже, как мне хорошо с тобой
Усмехнувшись, Матвей вышел из душа, обернув полотенце вокруг бёдер. Альбина осталась в душе. Она появилась через пять минут и услышала, как Матвей разговаривает с кем-то по телефону.
– Владимир Андреевич, – говорил в трубку Матвей, и голос его прозвучал тепло и радостно. – Рад вас слышать. Давно не виделись.
Альбина покосилась на мужа. Ну конечно! Наверняка, это звонит Олейников. Матвей боготворит этого человека. Он как-то рассказывал Альбине, что Владимир Олейников – единственный человек, который когда-то протянул ему руку в самые трудные времена. Хотя сама Альбина никогда не была от него в восторге – слишком жёстким был этот Олейников, в том числе и в отношениях с женщинами. По крайней мере, Альбине не удалось соблазнить его, и она не смогла простить ему невнимания к себе.
– Здравствуй, Матвей, – раздался в трубке глубокий, спокойный голос Олейникова. – Извини, что беспокою с утра. У меня к тебе дело.
– Слушаю внимательно, Владимир Андреевич.
– Твоё охранно-розыскное агентство процветает. Я слышал об этом.
– Наше агентство, – поправил его Матвей. – Если бы не вы, мне ни за что бы не справиться с ним самому.
– Приятно, что ты ещё ничего не забыл, – проговорил Олейников. – Обычно люди не долго помнят добро.
– Владимир Андреевич, вы меня знаете
– Ладно-ладно, Матвей. Не обижайся. Это я так, ворчу по-стариковски. Мне нужна твоя помощь. Но это неофициально. Частный запрос.
Матвей насторожился, но голос его остался ровным.
– Для вас всё, что угодно.
– Я хочу, чтобы ты нашёл Викторию Аксёнову, – продолжил Олейников, и при этих словах внутри Матвея что-то сначала натянулось, а потом со звоном оборвалось. – Она жена Никиты Аксёнова. Ты можешь сделать это для меня?
Матвей молчал. В голове пронеслись обрывки воспоминаний: голос Игоря Фомина, который, вчера столкнувшись в коридоре с Викторией, бросил ей в лицо: «Ты что тут делаешь? В этой форме... Ты что, горничная? Никита знает? Теперь нет Илонки, с которой гулял твой муженёк. Слушай, а давай отомстим ему. Хочешь? Со мной?».
Он помнил, как Вика тогда побледнела, как задрожали её руки.
– Матвей? – голос Олейникова вывел его из оцепенения. – Ты здесь?
– Да, – ответил он коротко. – Я слушаю вас.
– Ты знаешь что-то об этой девушке?
Матвей снова замолчал. Он знал. Конечно знал, потому что Вика работала в его доме горничной. Но зачем она Олейникову? Спросить? Невозможно. Он никогда не посмеет требовать у своего старого друга и покровителя отчёт. Тогда, может быть, просто посмотреть, как пройдёт их встреча?
– Владимир Андреевич, – сказал он, принимая решение. – Приезжайте ко мне сегодня на завтрак. Через час. Мы всё обсудим при встрече.
Теперь умолк Олейников.
– Матвей, я никогда не завтракаю. У меня график
– Приезжайте, – перебил его Матвей твёрдо. – Прошу вас.
На том конце снова повисла пауза. Олейников, видимо, что-то почувствовал в его голосе – что-то, что заставило его передумать.
– Хорошо, – сказал он, наконец. – Через час я буду у тебя.
Матвей коротко попрощался и положил трубку.
– Кто звонил? – спросила Альбина, вытирая мокрые волосы полотенцем.
– Олейников, – ответил Матвей, одеваясь. – Я пригласил его на завтрак.
Альбина замерла с расчёской в руке. Потом повернулась к нему, и глаза её расширились.
– Олейникова? На завтрак? – переспросила она, и в голосе её послышалась паника. – Матвей, ты с ума сошёл? У нас ничего не готово!
– Успокойся, – сказал Матвей, пожимая плечами. – Он же не президент и не арабский шейх.
– Господи, ну что за детский сад! Кто так делает, я не понимаю! – всплеснула руками Альбина. – Это Олейников! У него связи на самом верху, он привык к сервису!
Она заметалась по спальне, потом выглянула в коридор.
– Алевтина! – громко крикнула она. – Алевтина Михайловна, срочно иди сюда!
Через минуту в дверях появилась экономка. Как всегда подтянутая, в безукоризненно чистом фартуке, она остановилась на пороге и выжидающе посмотрела на хозяйку.
– Слушай меня внимательно, – начала Альбина, переходя на деловой тон. – Через час у нас будет завтрак с важным гостем. Стол накрыть по высшему разряду: скатерть белая, дорогие приборы. Меню: яйца пашот с лососем, круассаны, сырная тарелка, фрукты, кофе, чай, свежевыжатый сок. Всё должно быть идеально. Вы меня поняли?
– Да, Альбина Геннадьевна, – спокойно ответила Алевтина Михайловна. – Всё будет сделано.
– И чтобы ни пылинки, – добавила Альбина, возвращаясь в спальню, чтобы переодеться. – Я спущусь через полчаса.
***
Алевтина Михайловна поклонилась и направилась на кухню. Она прошла по коридору мимо гостевой комнаты, как вдруг заметила, что дверь приоткрыта. Заглянув внутрь, она увидела Вику, которая стояла над раскрытым чемоданом и торопливо складывала туда вещи.
– Что ты делаешь? – спросила она, входя в комнату Вики и прикрывая за собой дверь.
Вика вздрогнула, обернулась. Лицо её было бледным, глаза красными – она явно не спала всю ночь.
– Я хожу, – ответила Вика, не глядя на экономку. – Собираю вещи.
– Уходишь? – переспросила Алевтина, приближаясь. – С какой это стати?
Вика замерла, сжав в руках сложенную блузку. Она подняла глаза, и в них мелькнуло непонимание.
– Вы сами всё видели, Алевтина Михайловна, – сказала она дрожащим голосом. – Вчера. В гостиной. Я не могу здесь оставаться после этого. Мне неприятно всё это.
Алевтина скрестила руки на груди и посмотрела на неё строгим, изучающим взглядом.
– Тебе и должно быть неприятно, – сказала она холодно. – Потому что так делать нельзя. И во всем виновата ты. Запомни это. А ещё ты должна уяснить, что я чётко знаю своё место и не слежу за хозяевами.
– Но
– Но если ты, – перебила её Алевтина, повышая голос, – ещё раз подойдёшь к хозяину ближе, чем положено, я молчать не стану. И всё расскажу хозяйке. Ты меня поняла?
Вика побледнела ещё сильнее. Губы её задрожали.
– Я поняла, – прошептала она, опуская глаза.
– Вот и хорошо, – Алевтина развернулась, чтобы уйти, но замерла на пороге. – И не вздумай сбегать. Это вызовет только лишние подозрения.
Она уже взялась за ручку двери, когда дверь внезапно распахнулась с другой стороны.
На пороге стояла Альбина.
Она была всё ещё в халате, на лице – маска ледяной ярости. Она смотрела не на Вику, а на Алевтину Михайловну, и голос её звенел, как натянутая струна.
– О чём ты расскажешь мне, Алевтина? – спросила она. – И с какой стати ты решаешь, кому и что нужно и можно говорить в моём доме?
