Ольга Белышева Астарта. Познание. Книга 2

Глава 5. «Успех — это еще не точка, неудача — это еще не конец: единственное, что имеет значение, — это мужество продолжать борьбу» (Уинстон Черчилль)

Человек — существо, которое растёт всю жизнь. И главный инструмент этого роста — обучение. Оно не заканчивается ни школой, ни университетом: диплом — не финиш, а лишь отметка на пути. Чем больше узнаёшь, тем отчётливее видишь край собственного незнания. Знание не имеет дна; за каждым открытием ждёт следующее.

В ту ночь никто не думал о сне. Информации было слишком много — упустить её казалось грехом. Мы поднялись на десять-двенадцать уровней, и объём нового ошеломлял. У костра засиделись до глубокой ночи: разбирали интерфейс, спорили, перебирали навыки. Бастет рвали на части — казалось, в её голове умещалась целая энциклопедия.

— Каких ещё медведей мне выбрать? Пока доступны два, потом откроются ещё два, — нетерпеливо спросила Клавдия.

Раньше она могла оборачиваться только пандой. Но с новыми уровнями получила доступ к стихийным медведям: гризли, гималайский, гигантский белый и бурый. Этих можно было развивать, наделять особыми способностями — с пандой так не выходило.

— Интересный выбор, — задумчиво заметил Монти.

— Все, кто по расе животные — оборотни, — добавила Бастет. — Но в игровом мире так называют только волков. Стихии — это хорошо, но не то.

Алина фыркнула:

— Это чтобы не выставлять нас дикарями? Всё сложнее. — Она помолчала, потом повернулась к Клавдии: — Разбери характеристики каждого зверя. Прикинь, кто из них вытянет тебя в ближайшее время. У нас, волков, система иначе устроена.

— Иначе? — я подняла бровь.

— В моей расе был выбор, — Алина чуть улыбнулась. — В игровом мире нашу расу объединили с похожими, сделали всех чистокровными ликанами — убрали заражение и неконтролируемых мутантов. Теперь мы можем оборачиваться в обычного волка для скрытности. Или в Сущность. Это огромный волк на двух лапах, с удвоенной силой. Но Сущность тоже бывает разной.

— Какой? — заинтересовался Богдан.

— Я выбрала Вервольфа. Муж мой тоже. Это золотая середина: сила, скорость, контроль. Были ещё Вендиго — чёрная магия, Вурдалак — вампиризм, и Люпены — могильщики. Фу. — Алина поморщилась. — А вот Костику выбора не дали. Система присвоила ему ветку Ликаон. Автоматически.

— Ликаон? — Бастет вскинула голову. Глаза у неё округлились. — Это же персонаж из древнегреческой мифологии. Один из первых царей Аркадии. Зевс проклял его и превратил в волка. Первый человек-волк в истории.

— Надо же, — протянул Монти, но уже без усмешки.

Алина нахмурилась, глядя на спящего сына:

— Я не знаю, что это значит. У нас, у ликанов, ветки Ликаон не было уже сотни лет. Она считается… — она запнулась, подбирая слово, — полумифической. Слишком древней. Слишком сильной. Никто не знает, что она дает на самом деле.

— Хватит гадать, — вмешалась я, чувствуя, как в груди шевельнулось нехорошее предчувствие. — Нас всех изменили, чтобы мы стали лучше. История — всего лишь история. Давайте поможем Клавдии. Значит, медведи стихий?

Бастет задумчиво посмотрела в огонь, но взгляд её всё ещё цеплялся за Костика.

— Выбирай воду и землю. Гигантский белый — вода. Гризли — земля.

— Понятно. А бурый — огонь, гималайский — воздух?

— Верно.

— Ребята, — вдруг зачастила Алина, явно желая сменить тему, — я раньше не читала игровые сообщения. В школу пошла только в шестнадцать, всё пропускала, сосредотачивалась на профессии. А тут нашла бонус-слот к классу следопыта. Наверное, после смены профессии появился? Слот «Хамелеон»: «Прозрачность», «Телепорт на пять метров», «Личина». Это же… это же здорово!

— Не думаю, что только из-за смены профессии, — ответила Бастет, не сводя с Костика прищуренных глаз. — Ты достигла высокого уровня, вот и выпал шанс на уникальные слоты. Редкое явление, но бывает.

— Отличный навык, — добавила я. — Можешь принять любую личину, даже мою. А телепорт — это класс. Быстро перемещаться — бесценно.

Я знала этот функционал наизусть. Сама надеялась на такой слот — но повезло Алине.

— Здорово! Пойду изучать, — она упорхнула, довольная.

Мы с Димой отправились в детскую палатку — разбирать его новые способности. Гермес помогал распределять очки. Потом пришла Бастет. И почти сразу сцепилась с Гермесом.

— Ты, мелкая шмакодявка, лети пулей из палатки и шмякнись об дерево, — ворчала Бастет. — Я лучше знаю, какой навык развивать Диме. Я древняя богиня!

— Твоя старость не говорит о твоём опыте, — визжал Гермес.

Я едва сдерживала смех, глядя на эту перепалку. Но всё же вмешалась:

— Бастет, Гермес, хватит. У нас и без того проблем хватает. Помогите Диме выбрать то, что действительно пригодится в ближайшее время.

Оба недовольно фыркнули. И снова сцепились.

Я махнула рукой и вышла из палатки — посмотреть, чем заняты остальные.

Алина как раз демонстрировала «Прозрачность». Стала невидимой, но если приглядеться — место, где она стояла, слегка расплывалось, будто смотришь сквозь воду. Потом попробовала «Личину» и превратилась во второго Монти. Тот, увидев своё отражение, чуть не подавился яблоком.

— Классно! Просто классно! — воскликнула Алина.

Я решила проверить уровни всех игроков. На пятый день игры я достигла 37-го уровня, а что у остальных:

Дохляк — 34

Богдан — 35

Клавдия — 34

Дима — 30

Эрдан — 36

Костик — 30

Вера — 25

Наши высокоуровневые:

Монти — 120

Алина — 101

Бастет — 201

Отлично. Теперь — характеристики.

В голове всплыло системное сообщение — видимо, из-за отключённых в периметре оповещений оно пришло только сейчас:

«Ваш уровень 37. Прогресс 5/2800. Здоровье 3720. MP 7250.

Основные характеристики: Сила 89, Ловкость 74, Броня/Тело 85, Дух 53, Интеллект 56, Логика 70, Мудрость 49, Харизма 61, Благодать 76, Предчувствие 88, Регенерация 22.

До тридцатого уровня вы получили 75 свободных очков. С 31-го по 40-й вам будет начисляться 25 очков за каждый уровень. На данный момент у вас есть 175 свободных очков. Всего свободных очков 250. Цена одного балла равна 5 очкам.»

Я сразу купила 50 баллов.

«Вы прошли уровень 35 „Премиум“. Варианты бонуса:

— 30 очков;

— 10 очков и возможность увеличить количество дронов;

— получить две новые характеристики.»

Слабовато. Характеристик мне хватало, ещё будут на пятидесятом уровне — там тоже вроде «Премиум». А дроны не помешают. Беру.

«Поздравляем! Вы получаете:

Дроны:

— Стая стальных воронов (15 штук) — Атака клювом 55.

— Гигантский шершень-убийца (35 штук) — Атака Кусь-кусь 57.

— Слепни (25 штук) — Атака укус вампира 53.

У вас осталось 10 очков, которые равны 10 баллам. Итого баллов для распределения: 60.»

Я распределила: по десять в каждого дрона, двадцать — в «Купол» (он был жизненно необходим), ещё десять — в «Броню», чтобы купол держался крепче. С «Бронёй/Телом» 95 я могла выдержать много ударов. Теперь «Купол» стал 68 и мог держаться пять часов.

Игровые механики здесь были простыми — в основном работали автоматически, позволяя улучшать навыки через бонусные баллы. Бастет говорила, это сделано, чтобы избежать ошибок из-за незнания.

С превращениями — строго индивидуально. Если персонаж по расе животное, он не станет рыбкой или кошкой, если это не его природная форма. Оборотень здесь всегда волк и не может стать медведем — только развивать подвиды и сущности. Эрдану предлагали птиц, рыб и насекомых; он выбрал сову и жука-скакуна. Хотя мечтал о гепарде или эльфийских крыльях — такие варианты были недоступны.

Бастет пояснила: у эльфов есть подклассы, каждому — свои возможности. Судя по дополнительным вариантам, Эрдану подходили лесной, серый и солнечный. А гепард или крылья — только тёмным, диким и лунным. Точную расу определит Алтарь или «Око», и многое зависит от деяний — так что всё ещё может измениться. Автоматическое развитие было удобным для всех — даже для тех, кто не умел читать, включая людей, только что покинувших пещеры.

Когда спор между Бастет и Гермесом наконец утих, я пригласила Бастет на приватный разговор. Мне были нужны её многовековые знания — разгадать тайну слота «Око». По личным причинам я не могла обсуждать это открыто.

— Меня очень интересуют навыки «Одержимость» и «Тень».

Бастет задумалась, закрыла глаза. Я успела дважды зевнуть, пока она размышляла. Вдруг она резко открыла глаза:

— Сверхъестественные узы связывают тебя с твоим убийцей или врагом. Есть два автоматических варианта. Если тебя убьют — на убийце появится метка «Одержимость». Ты будешь связана с ним, сможешь ощущать расстояние и примерное местоположение. Или ты сама можешь наложить метку на выбранную цель и следить за ней.

— То есть если бы Монти меня убил, у него автоматически появилась бы метка, и я видела бы его на карте?

— Точно.

— А «Тень»?

— Твоя тень будет следовать за выбранным объектом круглые сутки. Ты сможешь видеть то, что видит он, вкладывать нужные мысли, забирать энергию. Если развить до ста процентов — действует семь дней. Только мне непонятно, почему у тебя такая странная сборка по классу Паладин. И зачем ты выбрала «Око» чёрной магии?

Бастет зажмурилась и расплылась в улыбке — если так можно сказать о кошке. Я не знала, что ответить.

— Я так рада, что мы встретили тебя! Ты очень важный член команды.

Я нежно погладила её. Бастет заурчала.

Теперь стало ясно, почему эти навыки не развивались сами. Меня ещё ни разу не убивали — возможности активировать «Одержимость» не было. Чтобы наложить метку, нужно мысленно представить человека и отметить его образ красным крестом. «Тень» — аккуратно извлечь из слота, медленно перенести на нужного человека, дождаться, пока она подстроится, и нажать старт. Теперь я знала, как их развивать.

Было три часа ночи. Дети и Клавдия давно спали. Дохляк что-то мастерил у костра — интересно, что у него нового? Ладно, не сейчас. Утром поговорю. Волк Джованни и Алина остались на ночное дежурство. Богдан и Монти храпели в палатке. Эрдан сидел в одиночестве и читал. Все были заняты делом. Я отправилась спать.

Утром меня разбудил Дима. Довольный, сияющий, будто солнце само заглянуло в палатку и осталось. Они с Бастет, как выяснилось, ходили к реке. И — летали.

Летали?

Я села рывком, отбрасывая одеяло.

— Надеюсь, вас никто не видел? А камеры? — Голос сорвался на хрип. — Если вас засекут до начала штурма, всё пойдёт прахом.

— Они меня не слушались! — раздался сверху грозный писк. Гермес. Он спикировал откуда-то с потолка и с важным видом уселся на лампу, сложив крылышки. — Накажи их палками! Посади в бочку! Запри эту грязную оборванку! Бастет!

Он ткнул рукой в сторону кошки. Та медленно повернула голову, прищурила зелёные глаза и повела хвостом — лениво, но с явной угрозой. Хвост ходил из стороны в сторону, как маятник. Гермес проследил за её взглядом. Что-то в её позе заставило его замереть. Слишком спокойно. Слишком собранно. Как перед прыжком.

Он не ошибся.

Бастет пригнулась — мышцы под шкурой натянулись, как тетива, — и прыгнула. Прямо на лампу, широко расставив лапы, целясь в маленькую крылатую фигурку.

— Ай! Ай! Драная! Драная и паршивая! — заорал Гермес. Он метнулся в сторону — но коготь всё же зацепил его. На попке вспыхнула ссадина, крошечная, но, судя по воплю, болезненная. Он взлетел пулей и приземлился мне на плечо, дрожа, вцепившись в ткань рубашки. Крылышки трепетали.

— Бастет, так нельзя, — строго сказала я.

Кошка опустила уши. Прижала их к голове — виновато, но не до конца. В глазах всё ещё тлело упрямство.

— Гермес тот ещё жук, — продолжила я. — Но он в нашей команде. А мы своих не трогаем. Не кусаем, не царапаем и уж точно не убиваем.

— Палками её! — не унимался Гермес. Он вытащил откуда-то крошечный баллончик и прыскал на рану, морщась. — Посади её в бочку! Пусть посидит, подумает!

— Это касается и тебя, Гермес! — отрезала я. — Мы своих не обижаем. Точка.

Бастет широко улыбнулась — насколько вообще может улыбаться кошка. Гермес надул губы и отвернулся, всем видом показывая, что обиделся. Но рану зажимал — и не улетал.

— Так что с камерами? — спросила я, чувствуя, как под рёбрами что-то сжалось.

— Я всё сканирую, — ответила Бастет, садясь и обвивая лапы хвостом. — Если нахожу — отключаю. Несколько уже отключила. Пока чисто.

— А почему мы не заметили камеры, когда вошли в Туманный лес? — Я нахмурилась. Этот вопрос мучил меня ещё со вчерашнего вечера.

— Они там есть, — объяснила Бастет. — Но включают их только на пятый день игры. До этого снимать нельзя — тактические манёвры команд. А есть другие — там каждый игрок может передать привет или поделиться новостями. Эти работают всегда.

— Не волнуйся, мама, — с энтузиазмом вставил Дима, подбегая ближе. — Мы были осторожны! У меня как раз тридцатый уровень — и Бастет отвела меня к реке. Полетали.

— У него всё получилось, — подтвердила Бастет.

— А вот Пегас пока спит, — вмешался Гермес, уже забыв про обиду. — Ему нужно окрепнуть. Я за ним наблюдаю и контролирую. Он только что вышел из кокона — нужна подпитка. Я всё изучил: определённый сорт сена и овса.

— Пегас? — переспросила я.

— Мама, ты забыла? У меня есть лошадка, — напомнил Дима. Глаза его горели.

— После десятого уровня ему дали сон, остановку времени и Пегаса-коня, — объяснил Гермес, деловито поправляя что-то на своей лапке. — Когда окрепнет — можно будет использовать. Пока рано.

Я на мгновение замешкалась. Помнила, но деталей не знала. Нам с сыном достались особые навыки из-за расы — многого нет в книжках. Никто не мог подсказать, никто не мог объяснить.

— Спасибо, Гермес, — сказала я, и это было искренне. — Что изучил и держишь всё под контролем.

— Всегда пожалуйста, — ответил он и вылетел из палатки пулей.

Бастет облизнулась — медленно, смакуя — и метнулась следом.

— Бастет! Фу! Нельзя! — крикнула я ей вслед.

— Я пойду их найду! — с задором сказал Дима и выбежал следом, только пятки сверкнули.

Я осталась одна.

И в этот момент вспомнила: у меня тоже есть крылья. Не настоящие — пока не настоящие. Но где-то в глубинах интерфейса, в слотах, которые я открывала редко, был «Полёт».

Я зашла в инвентарь. Долго копалась среди мячей, старых записей, обрывков навыков. Наконец отыскала. Красный крест. Тусклый, приглушённый.

Увы. Слот был всё ещё закрыт.

Я смотрела на него и понимала: возможно, стоило добавить новые характеристики. Те, что нужны для «Полёта». Устранить ошибку, которая мешала развитию навыков моей расы. Когда появилась «Регенерация», ошибка исчезла — и сразу добавились характеристики, которые я должна развивать: «Сила» и «Броня». Но для «Полёта» их всё ещё не было. И ошибка висела — красным, раздражающим напоминанием.

Эх. Зря я выбрала увеличение дронов. Надо было подумать.

Ничего. Скоро полетаю.

Мои размышления прервал вопль Богдана. Он нёсся по лагерю, размахивая руками, и орал так, что птицы сорвались с деревьев.

— Счёт открыли!!

Мы сбежались к игровому монитору. На экране светились цифры:

«База Север — 0. База Юг — 2.»

— Кто забил? — крикнул Монти.

— Юг, — мрачно ответил Эрдан, вглядываясь в карту. — Они прорвались к нашим воротам, пока мы возились в лесу. Забили два мяча. Но это только начало.

Монти промолчал. Он замер, глаза расширились — и уставился в свой игровой профиль. Потом побледнел, лицо пошло серыми пятнами.

— Ребята… — голос сел, сорвался на шёпот. — Мне в чат пришло сообщение от нашего радиста. Он просит покинуть территорию возле леса. Там сейчас будет зачистка. Радист сообщил: надвигаются защитники команды Юг. Бойцы Генерала — команды Север — тоже на подходе! Они хотят зачистить соперников и уничтожить нас.

Он поднял карту. Руки дрожали. На голографической проекции вспыхивали красные точки. Много. Слишком много. Они двигались. Окружали. Сжимали кольцо.

— Судя по карте, они движутся в нашу сторону. И они уже рядом.

Мы замерли. Переглянулись. Никто не проронил ни слова — только дыхание, сбитое, частое, и где-то вдалеке крик птицы. Воздух стал плотным, будто его можно было резать ножом.

— Собираемся! — рявкнул Эрдан.

Оцепенение спало. Команда кинулась собирать вещи, сворачивать палатки, хватать оружие. Но было поздно.

Сообщение пришло с задержкой — проклятые глушилки. И с разных сторон вдруг полетели стрелы. Пули. Дымовые гранаты. Воздух наполнился свистом, грохотом, криками. В ушах зазвенело. Запахло порохом и гарью.

Мы были окружены.

Одна стрела просвистела у самого уха — я почувствовала, как воздух рассекло рядом с щекой. Инстинкт сработал раньше мысли.

— Купол защиты! — крикнула я, и голос разнёсся над лагерем. — Все ко мне! Шершни на противника! Обзор, срочно!

Надо мной развернулась прозрачная полусфера — дрожащая, слабая, но живая. Я вписала туда всю команду. Каждый, кто заходил, попадал под защиту. Я видела, как ребята проскальзывают внутрь — один за другим, запыхавшиеся, с оружием в руках. Богдан — с мечом. Дохляк — с арбалетом. Клавдия — с Верочкой на руках. Алина — с волком Джованни. Все — внутрь. Все — под купол.

«Выдержит ли?» — мелькнуло в голове. Купол был слаб. Двадцать баллов. Этого мало. Слишком мало.

Первая граната попала прямо в него. Взрыв — громкий, оглушительный. Я почувствовала, как дрогнула земля под ногами. На поверхности купола появилась трещина — тонкая, но зловещая. По ней побежали искры, будто по стеклу.

«Держись. Держись!» — молилась я про себя, судорожно следя за обстановкой.

Дроны кинулись на противника — стальные вороны, шершни, слепни. Они врезались в ряды врагов, жалили, клевали, отвлекали. Я видела, как один из шершней вцепился в шею стрелку — тот выронил лук, схватился за горло, захрипел. Второй — впился в руку гранатомётчику. Тот заорал, выронил гранату. Она упала в кусты. Взрыв. Крики. Дым.

Эрдан обернулся орлом и взмыл в небо — я увидела, как его тень пронеслась над поляной. Широкие крылья, острые перья. Он поднялся выше деревьев, развернулся.

Я открыла голосовой чат на всех.

— Около пятнадцати стрелков и двадцати бойцов сидят в укрытии, все с Базы Юг! — крикнул Эрдан сверху. Голос его прерывался — он маневрировал между стрелами. — Дроны атакуют пятерых! Со стороны гор в нашу сторону двигаются бойцы Генерала — около пятнадцати человек! Нас окружили! По мне стреляют! Я…

Он замолк на полуслове. В чате послышалось шипение. Скрежет. Потом — тишина.

— Эрдан?! — крикнула я.

Ничего. Только помехи. Белый шум. Тишина.

Костик обернулся волком — молодым, яростным — и бросился на противника. Шерсть встала дыбом, зубы оскалены, глаза горят. Клавдия, не раздумывая, приняла облик гризли. Стихия земли. Она использовала почву и камни под ногами — они поднялись, облепили её тело, создавая доспехи. Тяжёлые. Надёжные. Она стала выше, шире. Медведь-гора. Медведь-стена.

— Клавдия, прикрывай Костика! — крикнула я.

Купол трещал. Удары сыпались один за другим — гранаты, пули, стрелы. Трещины расползались, как паутина. Я видела, как по поверхности бегут тонкие линии, слышала, как гудит барьер. Я понимала: времени всё меньше.

Дима и Бастет, работая слаженно, устанавливали ловушки вокруг лагеря. Дима раскладывал мины — быстро, точно, руки не дрожали. Бастет активировала магические барьеры — они вспыхивали голубым и гасли, сливаясь с травой. Невидимые. Смертельные.

— Дима, Бастет, заканчивайте и обратно! — приказала я. Голос дрогнул.

— Уже почти, мама! — ответил Дима, закрепляя последнюю ловушку.

Я хотела крикнуть что-то ещё — но не успела. Краем глаза уловила движение слева: Костик уже нёсся к парню с автоматом. Тот шёл на нас — уверенно, не торопясь, будто не видел маленькую фигурку волчонка, летящую ему навстречу.

Костик вцепился ему в руку. Зубами. Всей хваткой. Раздался хруст. Парень закричал — дико, от боли. Начал трясти рукой, пытаясь сбросить волчонка. Не вышло. Тогда он ударил его о землю. Раз. Другой. Костик держался — зубы сжаты, глаза горят. Третий удар — и он отлетел в сторону. Прямо на камень. Что-то хрустнуло — теперь уже в маленьком тельце.