Ольга Белышева Астарта. Познание. Книга 2

Глава 4. «Смелость — это особого рода знание. Слишком много следов создают не дорогу, а лабиринт» (французский философ Анри-Фредерик Амьель). В каждом лабиринте обитает свой Минотавр или — в нашем случае — кентавр

Третья ночь в периметре выдалась самой тесной — и самой тёплой. Спальных мест было мало: одна кровать и большой сеновал. Мы все устроились на сене и быстро уснули. Все, кроме меня.

Я лежала и думала. Предыдущий сон дал ответы на два вопроса: я знала, кого бояться, и знала, как перестать бояться того, чего следует бояться. Но оставался третий — и главный: чего именно мне бояться. Не «кого» и не «как», а «чего». Запутанно, но всё же.

Меч и подземелье охраняет кентавр. Какие подводные камни ждут нас на пути? С чем столкнёмся по дороге? Димка уже сопел рядом, уткнувшись носом в сено. Пора было и мне попытаться уснуть. Утром всё сложится в ясную картину.

Но поспать не удалось.

Джованни сидел у моих ног и пристально смотрел на меня. В полутьме его глаза светились ровным жёлтым огнём — два маленьких фонаря, не мигая. И вдруг я услышала его голос у себя в голове:

«Ты не просто человек, я это чувствую. Твой сын — Ангел. Его свет слабый, но заметный. Вы пришли за моей душой?» — Волк оскалился.

Я вздрогнула. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще — где-то в горле, глухо, мешая дышать. Растерянно посмотрела на настройки и увидела, что создан голосовой чат с волком Джованни. Очень странно. Что это значит? Я теперь могу разговаривать с животными? Или только с такими, как этот волк, находящимися на испытательном сроке и ещё не утратившими свою человечность? Но каким образом он подключился к чату?

Я заставила себя выдохнуть — медленно, через нос, как учил Эрдан перед боем. Пальцы сами сжались в кулаки, ногти впились в ладонь. Не время паниковать. Я мысленно ответила через чат:

«Нет, я не решаю, кому жить, а кому умереть. И я не Бог. Я всего лишь человек, у которого есть прошлое, как и у тебя. Если хочешь, чтобы я тебе помогла, то сохрани всё в тайне. Я заботилась о твоём ребёнке и спасла его. Пощади теперь моего.»

Волк удивился — наверное, он не ожидал, что я услышу его и смогу ответить. Он посмотрел по сторонам — медленно, будто проверяя, не слышит ли кто, — а затем снова сказал в чат:

«Ты именно та, кто ты есть. Я был прав. Ты мой друг, и я не предам тебя. Я помогу, чем смогу. Я чувствую, что могу тебе доверять. Не говори моему сыну, что у меня осталась последняя жизнь», — сказал он и улёгся у моих ног. Из его глаз потекли слёзы — тихо, беззвучно, оставляя влажные дорожки на тёмной шерсти.

Я посмотрела вокруг: все спали. Клавдия посапывала, приоткрыв рот; Богдан раскинулся на сене, как звезда; Монти свернулся клубком у стены. Обняв своего сына, я крепко-крепко прижалась к нему. Почувствовала, как его маленькое сердце бьётся ровно и спокойно — тук-тук, тук-тук. И потом, не выдержав, заплакала. Беззвучно, чтобы никого не разбудить. Слёзы текли сами, стекали по щекам, капали на сено. Я не готовилась к такой жизни, полной бесконечных препятствий. Я не железная — я живая. И несмотря на то, что внешне я справляюсь со всем с бесстрастным лицом, непоколебимая в своих решениях, внутри у меня всё иначе. Сердце стучит и разрывается на части. Оно переживает так сильно, что словами не передать. А всё остальное — это всего лишь маска на моём лице. Моя маска.

Утром, как только мы проснулись, мы собрались в кружок, чтобы обсудить наш план. Сено шуршало под ногами, в щелях между досками тянуло холодом, а внизу, под нами, глухо шелестел лес.

— Я обнаружил телепорт недалеко от амбара, он нас переместит практически к выходу из Туманного леса, — сообщил Дохляк. Он стоял, засунув руки в карманы, и переминался с ноги на ногу — видимо, гордился собой, но старался не показывать.

— Это замечательно, — отозвался Монти. — Согласно карте, которую мы составляли для Генерала, там, в конце леса, подземелье. По идее оно находится у выхода из телепорта, ближе к территории противника. Именно туда указывали знаки, и я докладывал об этом Генералу. Он собирался после игры присоединиться к нам, чтобы исследовать Туманный лес и отыскать меч.

Монти сделал паузу, словно вспоминая что-то из прошлого. Потом добавил:

— Я знаком с этим подземельем. В детстве мы с сестрой часто там играли. Внутри есть лабиринт. Пройти его непросто, поскольку он меняется раз в год. То есть, во-первых, мы знаем его местоположение, а во-вторых, совершенно не знаем, как его преодолеть.

— Лабиринт открытого или закрытого типа? — уточнил Эрдан. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на Монти с прищуром.

— Закрытого, — ответил Монти.

— Когда вы с сестрой там были, что находилось в конце лабиринта? — спросил Дохляк.

— Отец прятал там для нас лакомства. Мы тренировались находить их по запаху. В конце лабиринта есть большая поляна и старый колодец. Я думаю, что этот колодец ведёт к тёмным богам, — пояснил Монти.

— Ясно, что ничего не ясно, — подвела итог я. — Как всегда, будем разбираться на месте.

Мы надели беруши, обвязались верёвкой, спустили дом на землю и пошли гуськом через Туманный лес. Шли минут десять, прежде чем перед нами появился большой металлический куб. Он стоял посреди поляны, гладкий, тёмно-серый, без единого шва — будто его отлили целиком, а не собрали из листов. Рядом с ним висел плакат с инструкцией — выцветший, с потрёпанными краями. Мы внимательно изучили текст, а затем стали искать дверь. Обошли куб вокруг — ничего. Сделали ещё пару кругов, но двери так и не нашли.

Дохляк, решив проверить инструкцию ещё раз, вернулся к плакату. Он встал перед ним, почесал затылок, потом присел на корточки — и вдруг замер. Спустя пару минут он подошёл к нам с новой идеей и указал на небольшой жёлтый квадрат на боковой поверхности куба. Подойдя, он приложил ладонь к этому квадрату. Это оказалось дверью, которая тут же открылась — с тихим шипением, будто внутрь втянули воздух.

Мы заглянули внутрь. Там было темно. Монти нащупал выключатель, и помещение осветилось — холодным, белым светом, от которого всё казалось стерильным. Оно оказалось пустым. В центре стояли перила — металлические, блестящие, — на одной из стен висела красная кнопка.

Когда все подошли ближе к перилам, Дохляк вдруг нажал на кнопку. Последовал резкий рывок — нас чуть не сбило с ног. Кто-то вскрикнул, кто-то схватился за перила. Но затем всё стихло. Богдан выглянул наружу и махнул рукой. Мы вышли. Телепорт сработал.

Монти взял на себя роль проводника, и мы отправились дальше. Минут через десять мы подошли к высокой горе, в которой виднелась пещера — тёмный провал в скале, будто разинутая пасть. Зажгли несколько факелов — огонь заплясал на стенах, отбрасывая длинные тени, — и осторожно вошли внутрь.

Лабиринт оказался тем ещё испытанием. Но одно утешало — в компании таких «дуриков» скучать не приходилось. Блуждали долго. Натыкались на тупики, спорили, разворачивались, вновь меняли направление — и снова упирались в тупик. Час как минимум утоптали в этих метаниях туда-сюда. Голосовой чат пестрел руганью, хохотом и дружескими подколами.

— Опять не туда, Монти! За дорогой следи, конь вороной, — проворчал Эрдан.

— А между прочим, это ты выбрал направление, — парировал Монти. — Тебе и отвечать, Златовласка.

— Сам ты синяя пиявка, — огрызнулся Эрдан.

— Кто-то мне на ногу наступил, и этот кто-то явно жёлто-зелёный! — возмутилась Клавдия.

— Я всего лишь слегка, — попытался оправдаться Дохляк.

— Да не про тебя, капуста квашеная. Я про Богдана, — отрезала Клавдия.

Вслед за её словами раздался лёгкий шлепок и следом — детский смех.

— Я не специально, — пропищал Богдан, судя по всему, уже начиная следующий подход.

— Кто теперь будет выбирать путь? — поинтересовался Монти.

— Давайте сначала прямо, потом направо. Хотя нет, там тупик… Значит, налево. А после налево снова прямо… Нет, опять тупик… — забуксовал Дохляк.

— Будь я твоим отцом, давно бы выставил тебя из дома, — съязвил Монти. — Впрочем, тебе и повезло, что не я.

— Что мешает тебе понять меня, лишние хромосомы? — огрызнулся Дохляк. — Я пытаюсь нас вывести, а ты уже в пятый раз завёл нас в тупик. Тупость с грубостью, знаешь ли, твои синонимы. Тьфу, деревня!

— Не хочешь помочь природе? — не остался в долгу Монти. — Есть у меня знакомый хирург. Может тебя стерилизовать, заодно и генофонд почистим.

— Э-э… Ну-у-у, — промямлил Дохляк, явно перебирая в уме, как отбить этот удар. Не нашёл.

— Хватит препираться, — встряла я. — Идите прямо, а потом налево.

Мы двинулись по новому маршруту. Как вдруг Богдан завёл. Голос у него был низкий, густой — и до смешного, до неприличия мелодичный:

— По приютам я с детства скитался, не имея родного угла…

— Ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать родила, — подхватил Гермес тонким, писклявым голоском, который ну никак не вязался с трагическим текстом. Тем фальшивее и трагичнее это звучало.

— Эй, вы, группа «Фабрика», завязывайте ныть! — крикнула Клавдия. — Прямо — направо — налево. И не трогайте пока никого за пятки, я всех запомнила.

Певцы притихли, и отряд двинулся дальше.

Вдруг в общем чате прорезался чужой женский голос — низкий, с лёгкой хрипотцой:

— Не тяни меня!

Колонна встала как вкопанная. От неожиданности все сбились в кучу: Богдан споткнулся и всей тушей рухнул вперёд, подмяв под себя Монти. Тот закряхтел, выкарабкался из-под него и выкрикнул:

— Ты кто?

— А ты кто? — с издёвкой отозвался всё тот же голос.

Я торопливо открыла чат и пересчитала ники. Вместо привычных десяти значилось одиннадцать. Среди нас объявилась новенькая — Бастет двести первого уровня.

— Я — кто?! — взвился Монти. — А ну пошла вон из нашего чата! Как ты сюда пролезла? — заорал он так, что у меня задёргалось ухо.

— А ты бы хотел, чтоб у тебя искры из глаз посыпались, синяя курица? Дина, пойдём в личку, не желаю болтать с этими злыми людишками, — насмешливо протянула Бастет.

— Ты покажись, а мы заодно поглядим на эффект, — влез Дохляк, явно надеясь, что Монти наконец-то схлопочет по заслугам. Пальцы его аж дрогнули от предвкушения.

— Вы, слава богу, уходите или, не дай бог, остаётесь? — процедил Монти, всё ещё пыхтя от возмущения, а гребень у него на голове, казалось, встопорщился сам собой.

Нежданно у меня объявился новый чат — тихий, на двоих: я и эта загадочная Бастет.

Тут же что-то шевельнулось у самых ног. Я опустила взгляд — чёрная кошка. Тёрлась о мои ботинки, выгибалась, а шерсть на ней лоснилась так, будто её начистили до блеска. На шее красовалось роскошное ожерелье — золото и зелень переливались в полумраке.

«Ах, вот ты кто!» — чуть не выпалила я вслух. И осеклась. Теперь всё стало на свои места.

— Ребята, подождите, я сейчас во всём разберусь, — бросила я в общий чат.

Я отошла за угол — туда, куда не добиралось пламя факелов, где полумрак сгущался по углам плотной, почти ощутимой ватой. Присела на корточки. Кошка тут же сиганула мне на колени и заурчала, довольная, как будто только этого весь вечер и ждала. Я переключилась на тихий чат. Пальцы замерли над пустой строкой, дыхание я придержала — и мысленно спросила:

«Кто ты? И откуда ты меня знаешь?»

Кошка приподняла морду, посмотрела мне прямо в глаза — долго, без кошачьего равнодушия и я услышала ее голос:

«А ты разве не поняла? Я та, кого вы только что пытались выгнать. Между прочим, грубо. Синяя курица, надо же… — Воротник на её шее дрогнул, зелень в нём полыхнула. — А знаю я тебя давно. Куда дольше, чем ты сама себя».

От этой последней фразы у меня по спине пополз холодок. Я невольно сжала пальцы на её загривке — мягко, но она всё же это заметила и мурлыкнула совсем иначе: коротко, будто рассмеялась.

«Мы разве знакомы?»

«Память тебе отшибло, что ли? Или прикидываешься? Не переживай, я тебя не выдам. Я Бастет, дочь Луны и Солнца, твоя сводная сестра, Богиня плодородия. Звучит знакомо?»

Я нахмурилась, обдумывая её слова. Пальцы машинально гладили кошку за ухом — тёплую, живую, мурлыкающую.

«Только из книжек: древнеегипетская Богиня радости, веселья и любви, женской красоты и так далее», — ответила я мысленно.

«Верно, это я!» — с задором подтвердила Бастет, довольно мурлыкая и поднимая хвост трубой.

«Почему же ты здесь? Богам нельзя находиться в Лураписе», — удивлённо спросила я.

«Я тоже хотела тебя об этом спросить! Но раз ты первая завела разговор, отвечу, — хитро прищурилась кошка. — Меня наказали Боги за то, что я помогала злым Богам в войне. Я помогла твоему мужу скрыться, и теперь вынуждена вечно охранять эту пещеру от чужаков.»

«Что? Кому?» — переспросила я, чувствуя, как голова начинает кружиться от потока неожиданной информации.

«Точно не помнишь? Ха! — Бастет хищно ухмыльнулась, её глаза сверкнули в полумраке. — Ой, ну да, у тебя их много было… Всё зависело от культуры и имён. Сейчас я говорю о Боге Сете.»

Она закатила глаза, заметив, что я всё ещё не понимаю, о ком речь.

«Ну, Сетик, — с лёгкой насмешкой продолжила она. — Он Бог ярости, песчаных бурь, разрушения, хаоса, войны и смерти. Вспомнила? Кстати, он когда-то был хорошим, почитал нашего отца Ра, но потом… стал демоном. Он и другой твой муж сейчас в этом подземелье, но тому я не помогала!»

«Подожди, что? Другой муж?» — я схватилась за голову. Пальцы впились в волосы, дёрнули — больно, но это не помогло сосредоточиться.

«Да, второй. Во время войны я отстранилась и отдыхала, не знала, кто с кем воюет, и Сет смог меня обмануть. А Боги меня не слушали и наказали», — она вздохнула, как будто оправдываясь.

«Упс…» — я нервно рассмеялась, пытаясь обдумать услышанное. — «Первый раз тебя вижу, и уже, по твоим словам, у меня два мужа, новые родители и сестра! Слишком много информации. А кто второй муж?»

«Астарот, — коротко ответила Бастет. — Он один из тех падших ангелов, что последовал за Люцифером и был низвергнут с небес. Первый в Аду после самого Дьявола.»

«О, про этого я что-то слышала», — пробормотала я, нахмурившись.

«Ну вот, считай, в курсе. В общем, теперь они оба — Сет и Астарот — тут кукуют в заточении, а я их охраняю.»

«С кем?» — не удержалась я от вопроса.

«С Геком», — пояснила она.

«Это ещё кто?»

«Кентавр», — ответила она с лёгкой усмешкой.

«Беда-то какая… Как всё сложно! — я устало выдохнула, откинулась назад, опершись спиной о холодный камень. — Слушай, я ничего о себе не помню! Я родилась заново или, по-вашему, это моё очередное воплощение с именем Дина. Это тайна, так как если Боги узнают, меня и моего сына накажут… или убьют. Всё это слишком запутанно!»

Бастет фыркнула:

«Да, ты — настоящее чудо. Отец наш — Ра, и он душка. Про твою мать я не знаю, может тоже богиня.»

«Ничего себе история…» — пробормотала я, чувствуя, как голова начала гудеть. — «Я своего отца не знаю, а мать умерла.»

«Твои настоящие родители — из мира Богов, — спокойно объяснила Бастет. — А те, кто дал тебе жизнь в этом воплощении, скорее творцы или инкубаторы, через которых ты появилась на свет. В этом теле находится душа, сущность Астарты, память и всё прочее. Жаль, конечно, что память тебе заблокировали.»

«И всё же странно, что я выгляжу как она…» — задумчиво произнесла я.

«Вот именно, — подхватила Бастет. — Теоретически, ты должна была иметь совсем другую внешность. Но, видимо, что-то пошло не так.»

Она замолчала, свернувшись клубком у меня на коленях. А я сидела, ошеломлённая услышанным, и пыталась собрать мысли в кучу.

«Это было совсем не похоже на то, что мне говорил Ясный,» — подумала я, глядя на самодовольное лицо Бастет. Возможно, она просто не знала, что моя мать вместе со мной переместилась в мир Земли и пожертвовала своими силами, чтобы я могла родиться обычным человеком, сохранив внешность Астарты. Но тогда возникает вопрос: мой отец — это Ра? Он тоже сбежал с моей матерью в другой мир? Где он был всё это время и где он сейчас?

«Памяти как раз не хватает, чтобы всё это понять… — вздохнула я. — И мои родители не инкубаторы! Это долгая история, потом расскажу».

«Ну, я в общем объяснила, как это происходит, — невозмутимо ответила Бастет, почёсывая за ушком. — Но если ты настоящая и душой, и телом, это всё меняет! Значит, у меня есть шанс выбраться отсюда. Я устала здесь, хочу на свободу. Правда, придётся попрощаться с бессмертием, но ничего — поживу обычной жизнью, как вы, и буду возрождаться».

«Что тебе мешает сделать это? Выйти из пещеры, например», — спросила я, немного нахмурившись.

«Меня и Гека наделили бессмертием — это не как у вас, это вечность, мы даже не умираем. Нас обязали охранять злых богов, — пояснила она, и голос её стал серьёзнее. — Для меня существует преграда — невидимая стена, не позволяющая выйти. Изменить это могут только Боги. Поэтому я привязала себя к вашей верёвке в надежде, что смогу уйти вместе с вами».

«К верёвке?» — удивилась я.

«Ну да, — хитро улыбнулась она. — Подключилась к вашему юмористическому чату. Вы такие смешные, как слепые котята: ходите, натыкаетесь, ругаетесь. Я давно так не веселилась. Я бы помогла вам раньше, но не хотела прерывать вас. Это было очень забавно наблюдать. Я как этот… как его там… а, хакер! В общем, я могу быть тебе полезна. А ещё я круто ловлю мышей.»

«Шоу, говоришь, — недовольно пробормотала я. — А нам было не до смеха. Выходит, мы тебя целый час развлекаем, но пора заканчивать с этим. Нужно выйти из чата и познакомить тебя с остальными.»

Я сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями. Пальцы всё ещё машинально гладили кошку — привычка, которая успокаивала.

«Подскажи, ты знаешь, где спрятана часть меча Палус? И как нам обойти твоего друга Гека?»

«Не беспокойся о Геке, я помогу, — ответила Бастет, её голос звучал с лёгкой насмешкой. — Хотя он древний воин, но тугодум и плакса. Верно служит Богам. Когда узнает, кто ты, сам отдаст меч. Только постарайся выглядеть более властно, потому что сейчас ты выглядишь как наивная дурочка.»

Я нахмурилась, чувствуя, как гнев поднимается внутри, но сдержалась.

«Сама ты дурочка», — подумала я, но промолчала вслух.

Бастет кивнула, будто поняла мой мысленный посыл.

Выйдя из ментального чата с Бастет, я вернулась к команде. Их недовольные лица встретили меня как холодный душ. Кто-то стоял, скрестив руки, кто-то сверлил меня взглядом.

— Ребята, — я вздохнула и сообщила в наш общий чат. — Это Бастет, новый член нашей команды.

— Чего? — одновременно спросили несколько голосов.

— Да, да, я знаю, звучит странно, но она может быть полезной. И давайте пока не будем спорить, ладно? У нас есть план, и нам нужно его придерживаться.

Мне в ответ послышались недовольные вздохи, но я предпочла проигнорировать их. Бастет, похоже, уже начала своё шоу, появившись в чате с коротким приветственным «Мяу» и смайликом с кошачьими ушками.

Далее Бастет грациозно прыгнула мне на плечо и устроилась там с величественным видом, свесив хвост.

Монти посмотрел на кошку с недоверием:

— И как она нам поможет?

— Во-первых, она знает, где спрятана часть меча Палус. Во-вторых, она поможет нам обойти Гека, который охраняет вход в подземелье, — объяснила я.

«Бастет / Бомбейская кошка / Маг-Бард / Хакер / уровень 201-й».

— Ой, спасибо, спасибо. Всем привет, и синей курице тоже! Я бы покраснела, если бы могла, — сказала в чат Бастет.

Это была большая чёрная кошка с ярко-жёлтыми глазами. На шее у Бастет был надет роскошный воротник, украшенный золотыми и зелёными элементами, а также подвеской в форме золотого шара. Ожерелье напоминало что-то из египетской мифологии. С ним она выглядела ещё более грациозно и величественно.

— Кошка? Бард? Что за класс? — продолжал возмущаться Монти.

— У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том. И днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом. Идёт направо — песнь заводит, налево — сказку говорит, — ответила ему Бастет и добавила: — Очень полезный игровой класс, помог мне тут в пещере. Почитай.

— Кто там с кошкой хотел помериться силами? — засмеялась Клавдия и посмотрела на Монти. Тот смущённо опустил голову.

— Добро пожаловать! — сказал Дохляк.

Дети сразу подбежали ко мне и начали гладить Бастет. Дима осторожно тронул её за ухом, Вера с Костиком гладили по спине. Джованни поклонился кошке — низко, почтительно, — чем удивил всех. Только я поняла, почему он это сделал.

— Показывай дорогу! — сказал в чат Монти.

Бастет спрыгнула с моих плеч, ухватила веревку зубами и величаво зашагала вперёд. Мы пошли следом, держась за верёвку. Примерно через двадцать минут впереди появился яркий свет. Достигнув его, мы вышли из лабиринта в просторную пещеру.

Наверху было несколько круглых отверстий, через которые пробивались солнечные лучи — столбы света, в которых плясали пылинки. В центре пещеры располагался колодец. Вся поверхность была покрыта мхом, а на стенах росли белые цветы, светящиеся, словно светлячки.

Дима и Костик подбежали к цветам, но в этот момент кошка стремительно бросилась вперёд и встала перед ними на дыбы, громко зашипев в предупреждение. Её шипение было отчётливо слышно даже в чате.

— Нельзя трогать неизвестное, дети. Это опасно, — строго предупредила Бастет.

Она осторожно лапкой оторвала кусочек мха и бросила его в сторону цветов. Мох не долетел до цели всего десять сантиметров, как вдруг один из цветов стал алым. Из него с молниеносной скоростью выскочила огромная крысиная голова, схватила мох и тут же скрылась обратно в цветке. Цветок снова стал белым и продолжил светиться, словно ничего не произошло.

— Это моя ошибка… Я почувствовала опасность, но дети успели вырваться, — закричала в чат Клавдия, потрясённая увиденным. Она стояла, прижав руки к груди, и лицо у неё было белее мела. — А Вера молодец, не побежала за этими непослушными мальчишками.

— Ничего страшного, — успокоила её я. — Главное, что никто не пострадал. Давайте будем внимательнее.

— Так что теперь? — спросил Эрдан, оглядываясь по сторонам.

— Мы нашли колодец, — сказала я, указывая на его центральное расположение в пещере. — Бастет, что дальше?

Кошка снова поднялась на дыбы и медленно подошла к колодцу, внимательно осматривая его. Она обернулась ко мне и произнесла:

— Этот колодец ведёт к тайному проходу. Там, в глубинах, спрятана часть меча Палус. Но будьте осторожны: здесь могут быть ловушки.