Ольга Усачева Благодатное

Алла всегда отличалась особой шилопопостью. Младшенькая в семье — мать родила ее в сорок, когда старшие дети уже школу закончили. И, конечно, залюбленная до невозможности. Алле всё всегда разрешали, всё прощали и баловали. Поэтому выросла она… В общем, что выросло, то выросло.

Учиться Алка не любила, а любила быть в центре внимания. Она старалась участвовать во всех школьных мероприятиях и кружках. Как в том стихотворении «Драмкружок, кружок по фото, хор кружок — мне петь охота». Ни на чём долго не останавливаясь, она переходила с кружка на кружок. «Попрыгунья» — называли ее учителя.

Несмотря на своё непостоянство, школу Алла окончила неплохо. Не отличница, но троек в аттестате не было, что позволило ей даже поступить в провинциальный институт культуры. Кулёк, как называли его студенты. «Ума нет — иди в пед. Стыда нет — иди в мед. Ни того ни другого нет — иди в культпросвет» — ходила в народе тогда студенческая шутка. Так и было, в Кулёк шли учиться такие же шилопопые, как Алла, которым чем бы ни заниматься, лишь бы не работать.

В Кульке Алла нашла себя — она пела и плясала, изучала актерское мастерство и режиссуру. Правда, все верхами, потому что Алла сразу знала, что ее и с синим дипломом возьмут в родной ДК.

Алла едва успела закончить Кулёк, как ее пригласили работать в сельский ДК в Благодатном. Ну, она и пошла. А чего мудрить, раз работа по ней? Пришла она на место старой худручки Мариванны, которая только и ждала дня, чтобы уйти на пенсию. Мариванна пророчила своё место Алле еще лет пятнадцать назад, когда шилопопая девчушка приходила к ней на кружок пения. В общем, все сложилось идеально.

Долгих двадцать лет проработала Алла в родном ДК. На своей шкуре прочувствовала смену двух эпох, оптимизацию, компьютеризацию.

В первые годы она на крыльях летела на работу, потому что там она дарила радость людям: детям, пенсионерам и даже вредным подросткам. Она проводила дискотеки, вела кружки, хор и кукольный театр. Устраивала уличные гуляния на Масленицу, Новый год, на День села. Жизнь казалась ей ярким карнавалом.

Между праздниками она умудрилась выйти замуж, родить двоих детей и держать большой двор скотины. А как еще в деревне? На одной зарплате ноги протянешь.

И на все ведь хватало сил и энергии! Шило в попе не давало скучать и киснуть. Всякое было, но всё можно было пережить, если не унывать и не опускать руки.

Но постепенно из Аллы капля за каплей стали утекать силы и задор. Поначалу творческую часть работы в ДК заменили на бессмысленные отчеты. Скрепя сердце она чахла над компьютером, заполняя бланки отчетов, подбивая мониторинги и планы.

Из деревни поразъехалась молодежь, и сначала стали не нужны дискотеки, потом детские кружки не для кого стало проводить, а потом и на уличные праздники собирались три калеки. Грустно стало в родном ДК.

Затем подножку подставил муж-объелся груш. Уехал на север на заработки, да так там и остался.

Дети выросли и разлетелись. Не нужен стал полный двор скотины, да и одной бабе тяжело коров держать. Ну, и к лешему, хоть в чем-то облегчение.

Старенькая мама yмеpла в 85. И осталась Алла одна. И так ей тошно стало! В голове по кругу ходили одни и те же невеселые мысли: «Жизнь прожила и не видела ничего кроме своего клуба в деревне. И что, так теперь доживать? Смотреть, как все, что было дорого, исчезает, рушится, уходит.

А может плюнуть на все, да поменять свою жизнь! Есть ведь еще порох в пороховницах! Что, я лучшей доли не найду себе? Сорок пять — баба ягодка опять! Может, еще и замуж выйду»

И снова забурлила кровь, закололо шило в попе!

Не откладывая в долгий ящик, Алла написала заявление на увольнение и, не слушая причитания начальство ухнула как в омут с головой. Обзвонила подруг, мол, помогите начать новую жизнь и найти работу. Одна тут же позвала ее к себе, то есть в наши Российские железные дороги на должность проводницы.

Через пару недель, прослушав экстренный курс подготовки проводниц и кучу ценных советов от подруги, Алла под мерный перестук поезда катила по родной стране. «Хоть мир посмотрю, а то в своей деревне просидела всю жизнь, только разок на море и съездила» — думала она.

Через месяц Алла поняла, что мир она не увидит, а вот последние нервы и здоровье на этой работе угробит. Она, конечно, привыкла что в своём ДК она и швец, и жнец и на дуде игрец, но не ожидала, что проводница — это официант, тут же продавец, психолог (это прям обязательно), уборщик, ну и инженер тоже, чтобы понимать техническую систему вагона и вовремя доложить о неполадках начальнику поезда.

Зарплата хорошая, но большая ее половина — это премия, а она зависит от продажи лотерейных билетов, которые почти никто из пассажиров не берёт. А также от продажи чая и остальных продуктов. А продавцом Алла быть не умела. Ещё и ревизоры с удовольствием премию урезали, придираясь к чистоте состава и количеству полотенец, постельного белья, стаканов и так далее, которые тащили пассажиры.

В должности проводницы поезда Алла выдержала четыре месяца. Мир не повидала, денег не скопила, зато заработала незабываемый опыт и нервный тик.

Подгадала последнюю поездку в сторону Краснодарского края и осела в Геленджике. Как раз еще одна подруга предложила отличную работу — горничной в шикарный отель «Премьер».

«Ну, а что, горничные тоже люди! И зарплата очень даже отличная. И море рядом» — думала Алла, приступая к новой работе.

Втянулась в работу она быстро, все-таки женщина деревенская, трудиться руками не боится. Правда приходилось видеть то, что никто бы не хотел видеть, и отмывать то, что никто бы не хотел отмывать, но при этом всегда «держать себя в руках» и не выходить за рамки работы. Но и это можно пережить. Обидно было, что из зарплаты постоянно вычитали за воровство гостей. А вы ведь знаете, что у некоторых людей мелкое воровство — это определенный вид спорта. Полотенца, мыло, постельное белье и тапочки — к этому уже привыкли. Из одного номера парочка умудрилась украсть настольную лампу, картину и даже пульт от телевизора. А все это возмещать должен персонал, который не углядел за гостями.

Да даже не вычеты из зарплаты огорчали Аллу. Неприятным было отношение людей к ней. И гостей и персонала. Для них она была в лучшем случае невидимкой, а чаще всего девочкой для битья. Орали, унижали, обвиняли в воровстве. Не все, но многие. И через пару месяцев Алла уволилась. Всех денег не заработаешь, а уважение к самой себе потеряешь.

Случилось это как раз под Новый год. Время, когда нужно подводить итоги. А что дальше? Вот она кардинально изменила жизнь, а счастливой не стала. И если подумать, не так уж ей плохо было в родном селе, в любимом ДК. Да, все не такое, как было двадцать лет назад, а кому сейчас легко?

Новогоднюю ночь Алла думала, что же ей делать дальше. Сидела одна в своей съемной комнатушке в обнимку с бутылкой шампанского.

Под утро дрожащими руками она набрала номер бывшей начальницы. И, услышав слова Татьяны Михалны, выдохнула с облегчением.

— Здравствуй, Аллочка! С Новым годом тебя! Как ты там? Мы соскучились. Может, вернешься к нам? Местечко твоё мы держим…

В тот год празднование Масленицы в селе Благодатное было самым ярким и за последние пятнадцать лет. Вот, что значит, человек на своём месте!

Глава 6 Пробуждение

Апрельские будни текли своим чередом. Вода потихоньку отступала, в подтопленных деревнях люди возвращались в дома, отмывали, сушили, подсчитывали убытки. Нина каждый день навещала своих подопечных, развозила гуманитарную помощь, заполняла бесконечные отчёты. Голова болела от работы, спина ныла к вечеру, но внутри жило это тёплое, щекочущее чувство, которое она боялась называть вслух.

Переписка с Колей стала её маленьким ритуалом, без которого день казался неполным. Каждое утро — «блям» от Николая. Каждый вечер — их долгие разговоры по телефону, когда за окном темнело, а на деревню опускалась такая тишина, что слышно было, как дышит земля.

— Ты знаешь, Нин, — говорил Коля своим хрипловатым, чуть насмешливым голосом, — я вот сижу и думаю: почему мы двадцать пять лет не встречались? Где ты была всё это время?

— Замужем была, Коль. Работала, — смеялась Нина. — Огород копала. Дочку растила. Жизнь, знаешь, такая штука — она не ждёт.

— А сейчас что думаешь?

— А сейчас… — Нина замолкала, подбирая слова. — Сейчас, кажется, начинается что-то новое.

Они могли говорить часами. Коля рассказывал про свои «железки» — как чинил старый компьютер одной пенсионерке, как собирал системник для соседского мальчика, как заказчики иногда приносили ему в ремонт такие древние модели, что он сам удивлялся. Нина слушала и улыбалась в трубку, потому что он говорил об этом так увлечённо, будто речь шла о чём-то невероятно важном. И эта работа действительно была важной для него, как и бабульки для Нины.

— Знаешь, — сказал он как-то вечером, — а я ведь и не думал, что снова смогу так разговаривать с женщиной. Просто разговаривать. Без нервов, без напряжения. Как в молодости.

— А я и не думала, что мне это будет так нужно, — призналась Нина. — Я ведь уже привыкла, что я одна. Что вокруг только работа, дом, огород. А ты пришёл — и всё перевернул.

— Ничего я не перевернул, — тихо сказал Коля. — Просто судьба столкнула нас вновь. И я вспомнил, что тебя когда-то любил.

Нина замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Она не знала, что ответить. Сказать, что тоже? Но это же слишком рано, слишком серьёзно. Они встретились всего неделю назад.

— Коля, — выдохнула она. — Мы же старые знакомые. Не торопись.

— Хорошо, — легко согласился он. — Не буду. Но знай: я ждал этого разговора четверть века. Я ещё немного потерплю.

И они снова переходили на шутки, на лёгкий флирт, на обсуждение того, что сегодня на ужин и какая погода завтра. Но в голосе Коли иногда проскальзывала эта серьёзная, но мальчишеская нотка, и Нина чувствовала — он не играет. Он говорит правду. И от этого на душе становилось тепло и немного страшно.

***

Суббота наступила неожиданно быстро. Нина проснулась затемно, хотя в окно уже пробивался серый утренний свет. Сердце колотилось так, будто она собиралась не на занятие ЛФК, а на собственную казнь. Или на свадьбу. Она сама не знала, что хуже.

Вчера Коля позвонил и сказал:

— Завтра после твоего ЛФК я приглашаю тебя в кафе. Обещаю, там вкусный кофе и очень милые кексы. Если ты, конечно, захочешь.

— Захочу, — выдохнула Нина. — Очень захочу.

— Тогда решено.

И теперь она стояла перед открытым шкафом и с ужасом перебирала вещи. Голубой костюм — слишком спортивный, не для кафе. Старое платье — уже выцвело, да и фасон устарел. Джинсы и блузка — слишком буднично.

— Господи, — простонала Нина, падая на кровать. — У меня, правда, нечего надеть. Абсолютно нечего.

Серафима, дремавшая на подоконнике, приоткрыла один глаз и равнодушно отвернулась. Мол, твои проблемы, хозяйка.

Нина взяла телефон, хотела написать Алле, но потом передумала. Вдруг та будет смеяться? Или, что ещё хуже, выпытывать, для чего такой наряд. А если она скажет, что это свидание? Она же засмеёт её: «Нина Витальевна, наша пай-девочка, на свидание собралась!»

Но выбора не было. Сама она никогда не умела выбирать одежду, а уж тем более — для свидания. Свидания! Ей сорок семь лет, а она волнуется, как девчонка.

Нина набрала Аллу.

— Привет, это я. Ты занята?

— Для тебя — всегда свободна, — бодро ответила подруга. — А что у тебя случилось? Голос какой-то… нервный.

— Мне нужно в город, — выпалила Нина. — И… мне нечего надеть.

Алла замолчала на секунду, потом захохотала так громко, что Нина отодвинула телефон от уха.

— Так! Подруга! Я сейчас всё поняла! — закричала она. — Ты на свидание едешь, да? Да? Колись!

— Алька, ну перестань…

— Я всё знаю! Я же вижу, как ты светишься последнюю неделю. И телефон у тебя из рук не выходит. Так, жди. Я сейчас к тебе приду. Что-нибудь придумаем.

Через десять минут Алла ворвалась в Нинин дом, как ураган.

— Показывай, — скомандовала она, скидывая ботинки у порога. — Что у тебя есть?

Нина открыла шкаф и сделала шаг назад, словно приглашая Аллу в музеи. Та деловито прошлась по рядам вещей, шурша плечиками, нахмурилась, что-то бормотала под нос.

— Так, это не годится. Это тоже. Это — ну если только на прополку в огород. А это? — она вытащила белое платье с чёрным горошком, висевшее в самом углу. — Слушай, а это что за красота? Я у тебя такое не видела.

— Маринка подарила, — вздохнула Нина. — Года три назад. Я так ни разу и не надела. Размер великоват, да и… куда мне в таком?

Алла развернула платье и присвистнула. Оно было простым, свободного кроя, с летящей юбкой и большим белым бантом у горловины. Белый фон, чёрный горошек, лёгкая ткань, которая струилась в руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.