Ольга Усачева Благодатное

© Ольга Усачева, 2026

ISBN 978-5-0070-6819-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. В деревне конца света не боятся

Нина стояла на краю своего огорода и спокойно смотрела на большую воду, что разлилась от края и до края. «Море-море, мир бездонный!» крутилась в голове старая песня Антонова. Да, их мелководная речка в этом году учудила — разлилась после ледохода как море, а в берега возвращаться и не собиралась.

Весь апрель жителей района пугали СМСками, что идет большая вода, «спасайся, кто может». Многие из их Благодатного побросали своё жилье и уехали пережидать паводок на большой земле. А Нина осталась. Как это она бросит дом свой, огород? Вот еще! Не конец света, переживем.

Нине вроде и переживать не надо было сильно. Они тут в Благодатном, как на острове живут, их село высоко над рекой стоит, вода не дойдет. Но душа болела за других. Брат Андрей и мама в соседнем селе Ворошилово живут, там одну улицу уже затопило. Пока что до дома брата вода не дошла, но никакой гарантии нет, что этого не случится. Сколько Нина его с мамой к себе ни звала — ни в какую, Андрей уперся и говорит, что никуда не поедет, будет дома паводок пережидать.

Нинин брат не один такой «упертый» оказался. Каждый день из подтопляемых сел людей эвакуируют, СМС всем на телефон приходит, чтобы были готовы, собирали вещи и документы, а люди из домов не выходят.

Некоторые хитрые сначала ехали в пункты временного размещения, отмечались там, чтобы штрафа за отказ от эвакуации избежать, а потом тихонько к себе домой возвращались. Во дворах вода, а дома-то повыше — в них можно жить. Уж лучше из двора на лодке выплывать, и в болтониках ходить, чем дом бросать, говорят они.

Их понять можно — жалко без присмотра оставлять то, что наживалось всю жизнь. А вдруг мародеры? Уже случаи были, что оставленные дома вскрывали и все ценное из них выносили. Да и скотину не хочется в общий загон вести — кто за ней там присмотрит?

Нина брата понимала. Если бы Благодатное топило, она бы тоже из дома никуда не уехала. А у Андрея там дом, мастерская, козы. Как бросишь? Но, всё же, Нина за брата сильно переживала.

Нина поставила очередную палочку на стыке воды и земли, чтобы отметить, до какого места дошел паводок. В пяти метрах от края торчали несколько её меток, какие-то уже были не видны под водой. Ну, ничего, до дома вода точно не дойдет, а картофельное поле нынче пусть отдохнет — маленького огорода хватит для посадки овощей, с голоду зимой не помрет.

Нина заметила, что она даже сильно не переживает из-за наводнения. Жизнь-то продолжается. Да и вообще деревенские жители всегда готовы к любым катаклизмам, к любому концу света. Что только за жизнь Нины не случилось: родилась в Советском Союзе, была пионером, видела перестройку. Когда ей было пятнадцать лет, страна развалилась. Потом голодные 90е, капитализм в 2000х. А последние годы вообще веселуха.

А уж сколько на её памяти случалось «концов света»! В 1999 году — обещали приход Антихриста. В тот год как раз какая-то комета пролетала, панику навела. В 2000 году все ждали Миллениум, обнуление всех компьютеров и восстание машин. А в 2012 — должен был быть самый нашумевший конец света по календарю Майя. И ничего — все живы-здоровы! А после всех этих «концов света» даже морально ко всему готовые. Главное не падать духом и руки к делу применить. А дел в деревне всегда хватает. Эти дела и от голода спасут и от тоски.

Несмотря на наводнение, жила Нина, как у Христа за пазухой. Дом её вода обошла, многие дома в селе Благодатное жилые остались, есть с кем пообщаться. Продукты у Нины не переводились. Всегда свежие яйца, молоко, творог, сметанка. Мяса, правда, сейчас не было — из морозилки все зимние запасы пришлось достать, потому что электричества уже неделю как отключили из-за наводнения. Но Нина и тут нашла выход из положения, чтобы запасы не пропали, она из мяса тушенки наварила, на лето как раз хватит. Тушенку варила в бане, там еще при стройке бывший муж поставил такую печку с варочной плитой, чтобы летом можно было варить-парить и дома жар не разводить. Дома, конечно, тоже печка была, и пока еще ранняя весна, ее каждый день топить приходилось, и на ней же готовить. В общем, в деревне и без электричества прожить можно.

Мелькнула мысль: «Так, телефон уже три дня лежал незаряженный — вот это плохо. Дочка будет волноваться, еще того гляди в гости приедет, мужа заставит, чтобы по „морю“ ее на лодке привез. Надо где-то сегодня телефон зарядить? У Михалыча кажется был генератор».

А по магазинам Нина не скучала. Она свои запасы регулярно проверяла. Овощей еще полно с прошлого года, закруток всяких. А без выпечки она как-то уже и привыкла жить, как развелась с мужем и дочка в город уехала, так и питаться стала по-простому: картошка, капуста, немного мяса. Утром яйца, творог — что еще её надо? Сейчас вот и рыбка пошла — на лодке выплывешь в «море» и лови, сколь хочешь. С большой водой и рыба обновилась, зашла щука, окунь, лещ. А то одни караси в речушке раньше были. Хоть какая-то польза от наводнения.

А жить Нине даже в паводок никогда не скучно. Каждый день на работу, а чуть подсохнет, так и огород начнется. Раз картофельное поле залило, то надо будет каждый клочок земли обработать да самое важное посадить.

А вечерами можно вязать, шить или читать. Нина как-то купила хороший фонарь, который от солнца заряжать можно, и вот при свете этого фонаря и читала. Только недолго, потому что по деревенской привычке спать ложилась рано, как стемнеет, и вставала утром рано с петухами. Так и жила…

Нина не только много работала, но и много думала, философствовала, сопоставлял факты. Дед рассказывал, что некоторые деревни в СССР во времена Войны и перестройки жили, как у Христа за пазухой. Ничего у них годами не менялось и политические изменения в стране их не касались.

Как-то Нине попался юмористический рассказ о глухой деревне, в которой про настоящий Апокалипсис жители той деревни только через год узнали. Весь мир погиб от неизвестной чумы, а в этом медвежьем углу про это и слыхом не слыхивали. Только через год жители поняли, что дело неладно. В города ходить не стали от греха подальше и решили век свой доживать в три двора. Благо все продукты свои! Молоко, мясо, овощи, зерно. Даже мёд для бражки. А чего не жить? У них, в общем-то, всё осталось по-прежнему!

Нина рассуждала, что это все потому, что в деревнях на каком-то глубинном уровне всегда готовы к концу света. Это наша национальная черта такая. Конца света ждали, высматривали первые признаки, готовились по всем правилам. Верили в пророчества. А всё потому, что Иоанн Богослов, описавший в Откровении свои видения Конца, не указал точной даты. Шутник!

В общем, в деревнях всегда готовы к апокалипсису! Запас продуктов в погребе есть. В случае чего, там и ядерный взрыв пересидеть можно. Ружье у многих в доме имеется, почти все охотники в деревне. А навыки для выживания в экстремальных условиях каждый деревенский житель знает. Ну, а если дома пересидеть БП не получится, можно и в леса податься. Там никакая чума, никакие зомби не достанут, не стоит и беспокоиться.

Вот и Нина не беспокоилась не о чем. Как жила, так и жить продолжает. Она припомнила, что следующий апокалипсис вроде ждать надо в 2029 году. Говорят, опять какой-то астероид должен пройти очень близко от земли, и может даже в неё врезаться.

Нина усмехнулась своим мыслям, еще раз посмотрела на «море» и пошла домой. День только начинается. Сначала курочкам корму задать, козу подоить, потом себе завтрак приготовить, а там и на работу пора идти.

И так каждый день, год за годом. Нина не жаловалась, ей нравилась её жизнь. Пусть она живет в селе, где не происходит больших событий, где и сходить-то некуда. Но ведь радость можно найти в любом месте, где бы ты ни жил: в детях, в работе, в природе. Особенно когда живешь в таком удивительном месте, как Благодатное!

Нина родилась и выросла в этом селе. И где бы она ни была, ей казалось, что лучше и краше Благодатного нет. Большое село уютно устроилось в петле небольшой речушки, вокруг березовые рощи и сосновый бор, недалеко от села два минеральных лечебных озера, где летом отдыхали жители окрестных сел и деревень, и даже из города люди приезжали отдохнуть и полечиться. В самом Благодатном было всё, что нужно для жизни: школа, детский сад, ФАП и даже свой Дом культуры — настоящий островок творчества для жителей села.

Нина работала в сельской администрации социальным работником. Работа тяжелая, но благодарная, уважаемая.

Сейчас, в паводок, и у неё прибавилось хлопот — стариков нужно было обходить, проверить, у кого еда есть, у кого лекарства, а кто просто боится и ждёт, что Нина придёт и скажет, что всё будет хорошо.

Каждый день она посещала своих подопечных — старичков, которые доживали свой век без родных, детей и подростков из неблагополучных семей. Нина знала каждого жителя села, его радости и печали. Знала, что Зоя Петровна, которой исполнилось в этом году 93 года, была когда-то трактористкой, и даже сейчас не может спокойно пройти мимо сельхозтехники. Что Фёдор Михалыч — бывший директор школы, и для него нет больше радости, чем послушать истории о современных учениках. Нина знала, что Петька Возьмилов, хоть и привлекался в комитет по делам несовершеннолетних за хулиганство, на самом деле добрейший парнишка — к нему можно обратиться за любой помощью.

И так со всеми — люди для Нины не делились на плохих и хороших. Все они были для неё родными, каждый со своей историей, прошлым, и желательно с хорошим будущим. А в этом она им обязательно поможет.

Вот только у неё самой этого хорошего будущего, как Нина считала, уже не предвидится. Ну, чего ей ждать от судьбы, если она почти пятидесятилетняя деревенская баба в разводе, без особой красоты и с букетом возрастных болячек. Только и остается, что «доживать» свой век да радоваться редким приездам дочери Маринки с внуком Мишкой.

И как бы не сложилась жизнь Нины, она не унывала. Потоп, одиночество — это не повод сложить лапки и ползти в направлении кладбища. Ведь вокруг такая благодать! Весна!

Глава 2. Доктор от Бога

Электричество в Благодатном восстановили как-то неожиданно. Видимо, паводок отошел от линии передач. Целый день электрики возились на столбах вдоль дороги, и к вечеру окна домов в Благодатном осветились теплым долгожданным огоньком. Но первая радость сменилась для Нины суетой и миллионом неотложных дел. На следующее же утро телефон Нины разрывался от звонков начальства из райцентра.

— Нина Витальевна, я вам на почту отправила запрос на оформление группы волонтеров для устранения последствий паводка. К вечеру жду отчет.

— Нина Витальевна, пройдитесь по селу, напишите список необходимых продуктов и помощи для пострадавших от наводнения….

В первый момент рука Нины потянулась к ноутбуку, написать отчет на электронную почту, но она сама себя одернула. Вот уже третий день она лежала пластом с температурой — всё-таки умудрилась промочить ноги в своём «болоте». Она уже успела сходить в ФАП и оформить больничный, но начальство, видимо, это всерьез не воспринимало.

— Извините, Ольга Егоровна, я на больничном. У вас должно было быть оповещение. У меня сейчас нет никаких сил, чтобы писать отчеты и бегать по улицам.

— Ну, я же вас не заставляю бежать по селу и искать волонтеров. Позвоните им, пусть сами пройдут, всё запишут. А пока вы дома отдыхаете, вот и напишите этот список. У вас же есть кандидаты.

Злость и раздражение волной окатило Нину. Не дают спокойно отлежаться. Хотелось высказаться во всех красках, что она думает о директоре районного ДК и всей их организации, но она ответила холодно и вежливо.

— Нет, Ольга Егоровна. Я не буду заниматься работой на больничном. Сделаю всё, когда выйду.

И выключила телефон. Не просто нажала на отбой, а выключила совсем, чтоб больше не слушать звонки и оповещения из рабочего чата.

«Умереть спокойно не дают! Тьфу-тьфу, надеюсь, до этого не дойдет. А ведь если это случится, то мир же не рухнет? Как же я устала! Пусть сами разбираются».

Нине было реально плохо. Три дня держалась температура, кости ломило. Хорошо, что вчера был выходной у всех, и её не доставали по работе, а сегодня с самого утра звонки и сообщения.

Хотя, вчера тоже не получилось спокойно лежать. Забегала соседка Вера, просила одолжить муки, пока она в город не могла съездить. Да и работу по хозяйству никто не отменял — кур накормить, козу подоить, кошке Серафиме и той нужно внимание — она все ластилась к Нине и просила то выпустить из дома, то снова запустить.

Обычно мягкая и сдержанная, Нина к вечеру взорвалась от усталости и болезни. Потом разревелась и уползла в комнату. Всю ночь ворочалась, и только к утру забылась тяжелым сном.

Проснулась утром с тяжелой головой. Дома тихо, непривычно. Вокруг неё всегда была какая-то суета, шум, дела. А теперь ничего…

Пару часов Нина наслаждалась этой тишиной. И болезнь уже не казалась такой противной, дышать стало легче, температура спала. Но Нина понимала — это обманчивое впечатление. И ей еще пару дней точно нужно побыть на больничном до полного выздоровления.

А потом пришли зудящие мысли: «Как же скуууучно! У меня там дел куча, а я бездельничаю. На работе нужно отчеты сделать, 9 мая на носу. В огороде прибрать надо, грядки разметить. В город съездить надо по новому проекту. А я просто лежу, и нет сил даже в туалет сходить. Обидно!»

Она хотела книгу почитать или кино посмотреть, но глаза слезились и болела голова. Оставалось только смотреть на складки ткани на покрывале, или разглядывать фигуры диковинных зверей в трещинах на потолке. Когда, единственное, что ты можешь — это часами смотреть в один квадрат метр на метр, то мир предстаёт перед тобой совершенно с другой стороны. Остаешься сам с собой наедине со своими мыслями. А они кружатся, кружатся, их очень много.

Нина понимала, что это жжжж не спроста. Что болезнь, пришедшая так некстати (а когда это она бывает кстати?) она была ей нужна, чтобы остановиться. Вспомнились строки о сильных русских женщинах: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Так и она, везде на передовой, всегда в работе, в заботах. И, кажется, сил хватит на всё, давайте, нагружайте, я справлюсь.

Ан нет! Энергии на всё не хватает. Сначала пришли звоночки в виде вечерней усталости, потом поднялось давление и пересекло спину. Тут бы остановиться, отдышаться, отдохнуть. Но «кони все скачут и скачут, а избы горят и горят»…

И Вселенная сказала: «Ну, раз сама остановиться не можешь — ннна тебе такую возможность! Не хочешь — заставим!» Ведь в наше время больничный — практически единственный легитимный способ нормально отдохнуть.

Нина знала, что не умеет отдыхать. С детства слышала от родных поговорки: «Делу время — потехе час», «Бестолковый отдых утомляет хуже работы» и прочее. Отдых неосознанно воспринимался для неё как пустая трата времени и отрыв от «настоящих дел».

А вот к болезням отношение другое. Болезни — это святое. Можно и полежать, и фильмы пересмотреть, которые давно собирался, и про работу официально не думать, и получать заслуженную порцию бережного внимания и заботы близких.

Правда, где она — эта забота? С мужем уже четыре года как рассталась. Дочь выросла и уехала в город. Как бы Нина не говорила, что справляется со всем сама, а она тоже хочет на ручки, чтобы о ней позаботились, чтобы никто не дергал вопросами и делами.

Вот такие мысли кружились в голове у Нины. Она с трудом встала, налила себе чай, посмотрела в окно. На столбике забора, нагретом солнцем, лежала Серафима. Она расслабленно свесила роскошный хвост и лапки, щурилась от солнечного лучика и источала состояние глубокой неги и спокойствия.

Рядом прыгали шумные воробьи, подбирая крошки из пыли, но кошка даже ухом на них не вела. Вот как надо отдыхать! Просто лежать, быть здесь и сейчас, не отвлекаясь на суету.

Вернувшись в постель, Нина представила себя этой кошкой. Просто лежала, смотрела на красивые узоры на шторах, ловила рукой пылинки, танцующие в солнечном луче. Мысли никуда не уходили, но их уже можно было разложить по папочкам: «домашние хлопоты», «работа», «сожаления о прошлом», «страх будущего», «дочка»… Внешне ничего в мире не изменилось, но на душе у Нины стало спокойно. Дело шло к ночи, пора ложиться спать. Может хоть сегодня получится уснуть…

***

Три часа ночи. Нина точно знала, сколько времени, но не потому, что только что проверила часы, нет — она просто знала: всё начинается в три часа ночи. Она понимала, что не спит уже много часов и не уснет, похоже, никогда. Это её личный ночной кошмар, ведь она женщина, которая разучилась спать.

Три часа ночи — «Час Дьявола» называют это время. Еще «Час волка». Но не всё ли равно, как называют, и так понятно, что ничего хорошего в это время не происходит…

Нина снова начала думать о всякой ерунде, о мистике, всяких кошмарах. А всё потому, что знала, что больше не уснёт. Это выматывало…

Сейчас она будет лежать и пялиться в темноту до самого утра. И знать, что больше не уснёт. Завтра снова будет весь день ходить с красными глазами, засыпать на ходу.

В эти бессонные часы Нина часто вспоминала рассказ Чехова, называется «Спать хочется». Жуткий рассказ, если честно. Это трагическая история жизни крепостной девочки Варьки. Ее мать прислуживает в господском доме, отец умер, Варька нянчится с хозяйским младенцем и выполняет работу по дому. Нам, современным людям, понятно, что у Варьки хроническая усталость. Весь день она чистит картошку, моет полы, топит печь, а ночью качает люльку с ребенком. Варька все делает в полудреме, ей снятся короткие кошмарные сны, что-то постоянно мерещится. Она путает сон с реальностью. Младенец кричит и не дает ей спать. Однажды Варька понимает, что он ее главный враг. Если не будет этого ребенка, она сможет поспать. Девочка душит младенца и засыпает на полу мертвецким сном с улыбкой на губах…

«Бррр, ужас какой! Бедный ребенок. А я-то чего не сплю? У меня всё нормально в жизни, весна, дома всё хорошо, наводнение отступает, с дочкой хорошие отношения. Так почему я не могу спать?»

Нина все делала, чтобы спать нормально. Не пересиживала допоздна, ложилась в постель в десять часов вечера. Обычно немного читала, затем гасила свет, ворочалась некоторое время, пытаясь найти более комфортную зону на кровати, и у неё даже получалось уснуть.

До 3х часов. И вот тут начиналось хождение по мукам… Сначала она просто лежала, ожидая, что вернется сон. Затем переворачивала подушку в надежде, что более холодная сторона поможет ей забыться, затем меняла пижаму, пытаюсь уснуть в разных позах: сидя, поджав колени и, в наиболее абсурдные моменты, даже стоя. Могла сходить в туалет или на кухню.

Самое обидное, что в юности она вообще не знала, что такое бессонница. Еще смеялась над дедом, который каждый день в четыре утра просыпался. Ей тогда казалось, что это проблема древних стариков. А вот поди ж ты — ей сорок семь, а Нина с бессонницей уже и не борется, она с ней смирилась.

Есть такая шутка: «У вас стресс? Вас мучают тревожность, бессонница, депрессия? Отработайте одну смену грузчиком. Тревожность как рукой снимет, и вы будете спать без задних ног»

Так вот — ерунда это! Пробовала Нина так делать и не раз. Упахивалась в огороде до дрожащих рук и ног, а потом просто лежала всю ночь, пялилась в потолок, а сон не шел.

Да, блин! Она даже одно время принимала снотворное. И спала всю ночь, но ощущения после такого сна были хуже, чем после бессонницы. Поэтому от таблеток Нина отказалась.

Нина лежала и думала, что как бы она не отмахивалась от бессонницы, но к врачу ей сходить надо. Не дело это жить как зомби. Да, и что греха таить, не только бессонница её мучила, а к своим сорока семи годам Нина намотала уже целый букет болячек: высокое давление, боль в спине и в суставах, постоянный насморк. Каким бы «живчиком» она не была, а возраст берет своё…

***

— Дай тебе Бог здоровья, дочка! Если бы не ты, куда бы мы бежали? Ты же у нас самый лучший дохтор на всю округу, даже в город поликлинику ехать не надо.

— Да что вы, Зоя Петровна, доктор у нас Яна Васильевна, а я просто акушерка.

— Нет уж, Оксана, ты себя-то не принижай. Яна твоя без году неделя в медпункте работает, мелкая еще, чтобы дохтором зваться. А ты от Бога призвание имеешь, рука у тебя лёгкая, голова светлая, кажну болячку нашу знаешь, получше ученых дохторов.

Нина сидела в коридоре в сельском ФАПе и наблюдала знакомую картину. Хоть Оксана — акушерка в ФАПе и спорила со старушкой, но в чем-то Зоя Петровна права — пусть Оксана не имеет образования врача, но знает и умеет побольше некоторых терапевтов из районной поликлиники. А уж сколько сельских фельдшеров прошло мимо Оксаны, пока та работала в маленьком медпункте, Нина и со счету сбилась. Никто долго в селе не задерживался, не выдерживал такого ритма работы, когда ты один специалист на три села, когда тебя ночью могут поднять и вызвать к больному, когда тебе прохода не дают на улице — любой может подойти и о своей болячке спросить. Вот и переходили сельские специалисты в городские больницы или вообще бросали медицину, потому что это оказалось трудной профессией.

Нина сама родилась и выросла в Благодатном, и Оксана была её одноклассницей и подругой со школы. И Нина знала, что Оксана всю жизнь хотела быть врачом, лечить людей, облегчать из страдания. Это желание у нее появилось еще в пять лет, когда заболела ее любимая бабушка. Жили они тогда в другой деревне, и в ней даже маленького медпункта не было. В город автобус ходил два раза в неделю, в больницу не наездишься. А бабушка часто болела, давление, сахарный диабет — как ни берегись, какое-нибудь обострение и случится. Так потихоньку бабушка зачахла и умерла, а маленькая Оксана сильно переживала и дала себе слово, что когда вырастет, то станет врачом, чтобы она могла сразу всех лечить и чтобы её родные никогда не болели.

Всё бы получилось у Оксаны — упорства ей было не занимать, только деревенское образование подвело. В их школе не было учителя биологии и химии, и до девятого класса Оксана практически не изучала эти предметы. Десятый и одиннадцатый класс Оксана доучивалась в Благодатном, куда она переехала с семьёй, но так и не смогла догнать сверстников по биологии и химии. В общем, поступить в медицинский ВУЗ она не смогла, не сдала вступительные экзамены. Был вариант пойти в медицинское училище на акушерку, а в будущем можно было бы и в ВУЗ пойти доучиться на терапевта или фельдшера. Так Оксана и сделала.

В медучилище Оксана была одной из лучших, помимо образования акушерки она прошла курсы медицинской сестры. Преподаватели ее хвалили, говорили, что у нее лёгкая рука и аналитический ум настоящего врача, прочили ей успешную медицинскую карьеру. На производственную практику Оксана пошла в родной сельский медпункт.

Нина помнила радость Оксаны, что она в родном селе могла помогать людям, которых знала с детства. Она и женщин осматривала, и детей наблюдала, и уколы могла поставить легко и безболезненно. Постепенно односельчане стали приходить в медпункт именно к ней, а не к постоянному фельдшеру.

— У тебя, Оксана рука лёгкая. Укол поставишь, даже не почувствуешь. А еще глянь, чего у меня тут, может, посоветуешь какое лекарство пропить.

Как ни отнекивалась Оксана, что она не специалист, все равно односельчане обращались к ней: звонили, просто так приходили, спрашивали ее совета. И, закончив медучилище, она так и осталась в родном медпункте работать. К тому времени она действительно уже набрала большой практический опыт, а благодаря своему пытливому уму и крепкой памяти, могла диагностировать простые болезни. Часто старый фельдшер Максим Андреевич давал ей заполнять документы, карточки больных, а порой и оставлял ее за себя, когда уезжал в соседние деревни на прием. Он же учил ее тому, чему не обучили Оксану в медицинском училище — в работе сельского доктора много своих тонкостей и особенностей. Настоящий курс молодого бойца получился.

Поступить в ВУЗ Оксана не успела — выскочила замуж за такого же сельского парня. Жили они с Юрой хорошо, и через год у них родилась старшая дочка — теперь точно было не до учебы.