Ольга Усачева Благодатное

Глава 4. Встреча через 25 лет

Город встретил Нину привычной суетой. Машины сигналили на перекрёстках, люди сновали по тротуарам с серьёзными лицами, кто-то говорил по телефону громко и раздражённо. А Нина шла и улыбалась. Она чувствовала себя почти легкомысленной — в новом костюме, с аккуратно уложенными волосами, с пакетами в руках, в которых лежали лёгкие кроссовки для занятия в тренажерном зале.

Она шла по улице, ловя на себе случайные взгляды прохожих. Или ей только казалось? Неважно. Важно было другое: она чувствовала себя новой. Не просто постриженной и приодетой, а обновлённой. Так бывает, когда внутри что-то щёлкает, переключается, и ты понимаешь, что вчерашняя ты и сегодняшняя — немного разные люди.

«А что, если я и правда могу что-то изменить?» — подумала Нина, поглядывая на зеркальные витрины. — «Не только стрижку, а что-то серьёзное. Ну, например… съездить куда-нибудь. На море, что ли махнуть?»

Нина никогда не была на настоящем море. Только на озёрах и на своей речке, во время паводка, когда река разливалась как море. А хотелось настоящего — с солёным ветром, с чайками, с тёплой водой и галечным пляжем. Или дома перестановку сделать. Давно хотела передвинуть шкаф в спальне, поставить туда кресло, чтобы можно было сидеть у окна и вязать. И шторы сменить — на лёгкие, светлые, как в тех картинках из интернета, которые она иногда разглядывает.

Но тут же в голову полезли другие мысли. Деньги. Вечная тема, которая портила любой полёт фантазии. Нина остановилась у витрины обувного магазина, посмотрела на красивые босоножки, мысленно примерила, а потом перевела взгляд на ценник. Шесть тысяч. Львиная часть её зарплаты. А ведь ещё коммуналка, корм для кур и козы, помощь дочке — Маринка, конечно, не просит, но Нина сама подкидывает внуку Мишке на сладости и игрушки.

Тридцать тысяч рублей. Для села — неплохо. Она знала, что многие в Благодатном получают меньше. Но тридцать тысяч — это когда ты выживаешь, а не когда ты живёшь. На её зарплату можно спокойно купить продукты, одеться, заплатить за свет и даже отложить немного «на чёрный день». Но на море — нет. На новые шторы — да, если взять самые простые. На перестановку — ну, тут только своими руками, без дизайнеров.

«Эх, Нина, — вздохнула она про себя, отходя от витрины. — Ты же не избалованная городская штучка. Ты — деревенская баба, у тебя огород есть, своя сметана, яйца, мясо. Чего тебе ещё надо? Не жили богато — нечего и начинать…»

Но внутри сидел этот маленький червячок, который шептал: «А хочется. Просто хочется чего-то красивого. Не для других, для себя».

Она помотала головой, отгоняя тревожные мысли. Впереди было новое, неизведанное — тренажёрный зал. Лечебная физкультура, куда её направила Оксана. И это было важнее, чем любые босоножки. Потому что если не будет здоровья, то и босоножки не понадобятся. Нина посмотрела на часы — до начала занятия оставалось полчаса, и она свернула в нужную сторону, сверяясь с адресом на бумажке, которую дала подруга.

Спортивный комплекс оказался большим и современным. Стеклянные двери разъехались перед ней бесшумно, и Нина шагнула в прохладный холл, где пахло хлоркой и чем-то ещё — то ли кофе, то ли резиной. Вокруг сновали люди в спортивной одежде, кто-то с полотенцами, кто-то с бутылками воды. Всё это выглядело так… современно. Так по-городскому. Нина почувствовала себя в своём новом голубом костюме немного чужой на фоне стройных девушек в обтягивающих леггинсах.

Она прошла по коридору, заглядывая в двери. Вот бассейн — прозрачная голубизна воды, дети с надувными кругами, гулкий смех. Вот сауна — из неё вышли две женщины в халатах, раскрасневшиеся и довольные. А вот и зал с тренажёрами.

Нина остановилась у стеклянной стены и замерла. Внутри стояли ряды каких-то сложных машин с блестящими металлическими деталями, зеркала во всю стену, а между ними ходили люди. Накаченные мужчины с огромными плечами, которые казались непропорциональными их головам. Стройные женщины в обтягивающих костюмах, с плоскими животами и длинными ногами. Они двигались легко и уверенно, как будто родились в этом зале.

Нина почувствовала, как к щекам приливает краска. Она вдруг остро осознала своё тело — тяжёлое, неуклюжее, с больными суставами и одышкой. Её новый спортивный костюм, который ещё час назад казался таким красивым, теперь выглядел нелепо и неуместно. Её руки, которые столько лет таскали вёдра и копали грядки, здесь казались грубыми. А ноги — слишком короткими.

«Что я здесь делаю? — мелькнуло в голове. — Я же как слон в посудной лавке. Сейчас они все на меня посмотрят, и…»

Она уже почти развернулась, чтобы уйти. Почти. Но в этот момент вспомнила лицо Оксаны — настойчивое, заботливое. «Ты же не для них идёшь, дурочка. Для себя». И ещё вспомнила свою боль в спине, которая прошлой ночью не давала уснуть.

Нина глубоко вздохнула и пошла дальше по коридору. Не туда, где тренажёры, а дальше. Туда, где, как сказала Оксана, была группа для ЛФК.

Дверь в зал была приоткрыта, и оттуда доносились спокойные голоса. Нина заглянула внутрь и выдохнула с облегчением — почти с благодарностью.

Здесь было всё иначе. Небольшой зал с ковриками на полу, несколько мячей и палок в углу. А главное — люди. Женщины её возраста, а то и старше, в обычной одежде: кто-то в спортивных штанах, кто-то в домашних трико, кто-то вообще в джинсах. Нина заметила и двоих мужчин — пожилых, с сединой, один опирался на трость. Никто не смотрел на неё с осуждением. Все были заняты собой: разминали шеи, тихо переговаривались, пили воду из простых пластиковых бутылок.

На их фоне Нина в своём нарядном костюме и с укладкой выглядела почти как гостья с праздника. Она даже почувствовала лёгкое удовольствие от этого контраста — сейчас, здесь, она была не хуже, а даже ярче. И это было приятно. Очень приятно.

— Вы Нина? — к ней подошла женщина лет сорока пяти, спортивная, но не «сухая», с добрыми глазами и улыбкой. — Я Кристина, ваш тренер. Оксана мне звонила, рассказывала про вас.

Нина протянула направление, но Кристина даже не стала в него вчитываться.

— Вы не волнуйтесь, я всё знаю. Давайте я покажу, что тут и как, и начнём. У нас сегодня простое занятие.

Нина переобулась в новые кроссовки. В маленькой раздевалке она мельком глянула на себя в зеркало — без косметики, но с новой прической и в новом костюме. И почему-то стало легче. Здесь не надо быть красивой. Надо быть здоровой.

На занятии Кристина оказалась мягким, но настойчивым тренером. Она объясняла каждое упражнение, показывала на себе, подходила к каждому и поправляла, если кто-то делал неправильно.

— Нина, вы не горбитесь, плечи расправьте. Представьте, что вас кто-то тянет за макушку вверх. Вот так, молодец.

Упражнения были простыми. Наклоны головы, круговые движения плечами, подъём рук, лёгкая растяжка. Но Нина чувствовала, как мышцы, отвыкшие от такой нагрузки, сопротивляются. Где-то кольнуло, где-то потянуло. Она смотрела по сторонам — другие тоже не идеально повторяли движения. Кто-то кряхтел, кто-то тяжело дышал. Но никто не сдавался.

И это успокаивало. «Я не одна такая», — подумала Нина. — «Мы все тут — с болячками, с возрастом, с желанием дожить до завтра без таблеток. И ничего стыдного в этом нет».

К концу занятия она чувствовала усталость, но какую-то приятную, правильную. В теле появилась лёгкость, хотя руки и ноги немного дрожали.

— Отлично, товарищи! — Кристина похлопала в ладоши. — Все молодцы. Пейте воду, отдыхайте. В следующую субботу встречаемся.

Нина медленно поднялась с коврика, чувствуя, как тянет поясницу, но — странное дело — боль уже была не той, острой. А скорее приятной, почти родной. Она взяла бутылку с водой и вышла в коридор, чтобы немного успокоиться перед долгой дорогой домой.

В коридоре было людно. Кто-то бежал к бассейну, кто-то шёл с тренажёров. Нина отошла к стене, чтобы её не задели, и в этот момент услышала голос:

— Нина? Ты ли это?

Она обернулась. Перед ней стоял мужчина. Полноватый, с заметной лысиной, с седыми висками, в простой футболке и шортах. Он тяжело дышал — видимо, только что вышел из тренажёрного зала. И улыбался. Широко, радостно, по-детски.

Нина смотрела на него и не узнавала. Ну, откуда ей знать этого дядьку с животиком? Она перебрала в голове всех знакомых — никого. Но глаза… Глаза были странно знакомыми. Весёлые, с морщинками в уголках, с каким-то озорным блеском. Она точно где-то их видела.

— Эх, — мужчина развёл руки в стороны. — Не узнаёшь? А я бы тебя за версту узнал, хоть ты и похорошела.

Он говорил так, будто знал её сто лет. И голос… Вот тут что-то щёлкнуло. Голос она узнала сразу. Такой чуть хрипловатый, с лёгкой смешинкой.

— Коля? — выдохнула Нина. — Коля Светлов?

— В точку! — мужчина хлопнул себя по колену. — Узнала! А то я уже испугался, думал, зря подошёл.

Нина смотрела на него и не верила. Перед ней стоял тот самый Коля, с которым они встречались больше двадцати пяти лет назад. Тогда он был худым, высоким, застенчивым парнем, с вечно сбитой чёлкой и смущённым взглядом. Они познакомились в институте. Нина училась на литфаке, а он на физмате. На третьем курсе у них был вечер встречи между факультетами. Коля тогда сразу её приметил и ходил за ней хвостиком. И она, считавшая себя писаной красавицей, благосклонно разрешала ему ухаживать за собой.

Они встречались почти год. Он водил её в кино в районный центр, дарил цветы и даже звал замуж. Серьёзно звал, с букетом и на коленях. Но Нина тогда выбрала Алексея — тот был старше, солиднее, уже с домом в Благодатном. Ей казалось, что Коля — мальчишка, а Алексей — мужчина.

А теперь перед ней стоял взрослый мужчина, почти пятьдесят, солидный и обстоятельный. И этот смешной животик, и седина, и залысины — всё это было так неожиданно, что Нина растерялась.

— Ты изменился, — сказала она и улыбнулась. — Я тебя не сразу узнала.

— Изменился, да, — Коля потер свой живот. — Вот, трудовую мозоль наел. — он рассмеялся — А ты — совсем не изменилась. Такая же сияющая. Ну, может, чуть повзрослела. Но от этого только краше.

Нина смутилась и отвела взгляд. Приятно было слышать такие слова. Особенно когда ты только что вышла из ЛФК, с красным лицом и вспотевшая.

— Ты в городе живёшь? — спросила она.

— Ага. Квартира от родителей осталась. А работаю с железками — компьютеры ремонтирую. Не смог учителем, дети современные, сама знаешь какие. — Он наклонил голову, с улыбкой глядя ей в глаза — А ты как? В Благодатном?

— А где же еще? — кивнула Нина. — Никуда и не уезжала.

— И не надо, — Коля посмотрел на неё с теплотой. — Хорошее место. Я помню вашу природу. Березы, сосны, озёра… Может, когда-нибудь навещу?

Нина не знала, что сказать. Сердце почему-то забилось быстрее. Она смотрела на Колю и вспоминала их встречи — как он ждал её у клуба с букетом, как они гуляли до рассвета, как он шептал: «Выйдешь за меня?». И как она тогда сказала: «Нет, Коля, прости». Тогда она не чувствовала вины. А теперь, глядя на него, она вдруг подумала: «А что, если бы я выбрала его? Как бы сейчас всё сложилось?»

— Давай обменяемся телефонами, — вдруг сказал Коля, доставая смартфон. — Вдруг когда встретимся ещё. Или просто поговорить. Если хочешь, конечно.

— Хочу, — Нина ответила быстрее, чем ожидала, и ей стало немного неловко. Но Коля уже открыл экран, и она назвала свой номер.

Когда они разошлись — Коля в сторону тренажёров, Нина — в раздевалку — она чувствовала себя немного странно. Как будто только что сделала шаг с обрыва, но не упала, а полетела.

Она зашла в раздевалку, села на лавочку, посмотрела на телефон. Номер Коли уже был у неё в контактах. Она посмотрела на его имя и улыбнулась. «Ничего себе, — подумала она. — Встреча через двадцать пять лет. И как он меня узнал? Я ж так изменилась… Или правда — не изменилась?»

Мысли путались, но настроение было приподнятым. Она поправила волосы и уже не чувствовала себя чужой в этом спорткомплексе. Она вообще чувствовала себя почти счастливой.

Когда она выходила из спорткомплекса, телефон пиликнул. Новое сообщение. Нина открыла — и улыбнулась: «Нина, это Коля. Спасибо за встречу. Приятно было увидеть тебя. Если захочешь — пиши. Я буду рад пообщаться».

Она хотела ответить сразу, но потом решила: «Домой приеду, чаю попью, тогда и отвечу. Не надо быть слишком доступной». Она сама не знала, зачем так решила. Игра какая-то. Но улыбка не сходила с её лица, и в автобусе, и на остановке, и когда она садилась на маршрутку до Благодатного.

«Вот это поворот, — думала она, глядя на проплывающие за окном поля и перелески. — А Оксанка как чувствовала, отправила меня на ЛФК. Может, и правда — судьба?»

И хотя Нина считала себя прагматичной женщиной без розовых очков, в этот вечер она позволила себе просто помечтать. О том, что старость — не про неё. О том, что жизнь на сорок седьмом году только начинается. О том, что, возможно, Благодатное не навсегда. Или навсегда. Но уже не одна.

Глава 5. Люди тонут, а вы веселитесь

Нина проснулась от привычного уже «блям» — сообщение от Николая. Сначала сквозь сон она нахмурилась: ну что за напасть, кто в такую рань пишет… А потом вспомнила, и улыбка сама собой расплылась по лицу.

Это было так непривычно и приятно — ведь она совсем забыла, как это: просыпаться и знать, что тебе кто-то напишет. Не по работе, не с вопросом «когда выйдете», а просто так. Чтобы пожелать доброго утра и поднять настроение.

Они переписывались уже неделю. Каждое утро Коля присылал ей какое-нибудь смешное и необычное послание. Не банальное «С добрым утром», а целые маленькие спектакли: то стихи, то забавные истории про его «железки», то фотографии из интернета с подписью «это я в молодости, узнаёшь?». И каждый раз Нина задерживала дыхание, открывая его сообщения.

Она с наслаждением потянулась в постели, чувствуя каждую жилочку, каждую клеточку тела. Солнечный луч пробивался сквозь шторы, оставляя на стене золотистую дорожку. Пахло утром, свежестью, и чем-то ещё — чем-то сладким и тёплым. Нина ещё не знала, что именно, но внутри разливалось это странное предвкушение. Будто кто-то поставил на паузу её привычную жизнь и сказал: «А теперь — смотри и радуйся».

Она перевернулась на бок, прижала телефон к груди, словно хотела согреть его своим теплом, и только потом открыла сообщение.

«Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Вся Советская земля!»

Дальше — вторая строчка, уже от Коли: «Доброе утро, красавица! Как вам сегодня спалось-почивалось?»

Нина засмеялась вслух. Эх, Коля! Теперь он, оказывается, и стихи помнит. Раньше он был застенчивым и немногословным, краснел, когда она брала его за руку. А теперь — просто дамский угодник, за словом в карман не лезет. «Советская земля»! Не каждому мужчине в голову придёт такое откопать из памяти. А ему — пришло.

И это было здорово.

Нина сама была болтушка-хохотушка, её всегда тянуло к таким же общительным людям. Бывший муж, напротив, был немногословным и серьёзным. Его раздражала её вечная весёлость, её постоянное желание поговорить обо всём и ни о чём. Он качал головой: «Никакой серьёзности в тебе, Нина, как девчонка малая». А сейчас с Колей Нина чувствовала, что встретила родственную душу.

Они ведь были людьми одной эпохи. Родились в конце семидесятых, носили октябрятские звёздочки, стояли на линейках с пионерскими галстуками. Их детство пахло чернилами и булочками из школьной столовой, они знали наизусть песни из мультфильмов и могли цитировать «Бриллиантовую руку» с любого места. И это послание от Коли — с «Советской землёй» — было как возвращение в детство. Как будто время повернуло вспять, и они снова стоят на школьном дворе, ещё ничего не знают о боли и потерях, а впереди — целая жизнь.

Нина ещё немного полежала, ощущая утреннюю негу. Солнце уже вовсю грело, кошка Серафима устроилась у неё на ногах и мурлыкала. Тишина. Только птицы за окном. И это чувство — будто что-то важное вот-вот случится.

Она взяла телефон и набрала ответ. Медленно, смакуя каждое слово:

«Доброе утро, сударь! Почивалось бы мне хорошо, если бы кошка не выбрала мой живот в качестве батута. На вашей „Советской земле“ прямо сейчас идёт заседание местного совета — я, Серафима и воробей на подоконнике. Решаем, чья очередь сегодня завтрак готовить».

Отправила и замерла. Телефон в руке потеплел, словно живой.

Ответ пришёл через минуту. Коля набирал быстро, явно уже проснулся и ждал её.

«Значит, так: партийный совет пришёл к выводу, что завтрак должен быть щедрым. Ибо народ требует. А если народ требует, то лучше не спорить. У меня тут бутерброды с колбасой и чай. А у вас, сударыня, что в меню?»

Нина фыркнула от смеха, чуть не разбудив Серафиму.

«У нас, сударь, меню скромное: творог со сметаной, яйца и свежий укроп — первый с грядки, горжусь! А ещё я хочу признаться: я уже неделю улыбаюсь, когда встаю. И это всё вы. Спасибо вам за знакомые стихи. Вы не представляете, как я жду этих „блям“ по утрам».

Отправила и сразу испугалась: слишком искренне, слишком честно. Нельзя же так, ещё не время. Они же просто друзья. Просто общаются.

Но ответ Коли пришёл мгновенно.

«Нина, ты даже не представляешь, как я сам жду, когда смогу написать тебе. Это единственное, ради чего я просыпаюсь каждое утро. И если честно, я уже не помню, когда мне было так хорошо. Не думай ничего, но мне кажется, что моя жизнь началась с того дня в спорткомплексе. А ты — ты просто изменила её. Спасибо тебе. И разрешите мне, сударыня, сегодня вечером позвонить вам и услышать ваш голос?»

Нина закрыла глаза и выдохнула. Где-то в груди разливалось тепло, такое сильное, что казалось, будто она сейчас воспарит над кроватью. Она не знала, что это — любовь или просто радость от того, что её заметили. Но одно она знала точно: впервые за долгие годы она чувствовала себя живой.

«Позвони, — ответила она. — Обязательно позвони. Я буду ждать».

И в этот момент Солнце пробилось сквозь шторы, осветило её лицо, и Нина поняла: она счастлива.

***

Нина собиралась на работу, и, как бы она не была счастлива в эти дни, но душа была не на месте — в село пришла большая вода, соседние деревни затопило паводком. Их небольшая речушка, всегда тихая и спокойная в эту весну поднялась до небывалой высоты. Снега зимой было много, вот и поднялся уровень реки.

И на работу идти не хотелось, не до веселья сейчас, не до чужих людей, а куда деваться, если работа с людьми связана.

С началом паводка мероприятий у социального работника прибавилось — помимо основных ежедневных обходов добавился детский развлекательный клуб типа школьной продленки. В их селе в школе был организован пункт временного пребывания для эвакуированных, среди них были и дети, которых нужно было как-то развлекать. Вот и приходилось проводить игровые программы, дискотеки и другие развлекашки. Да и в школу Нина с коллегами ходили, пели песни для эвакуированных, проводили викторины, организовывали настольные игры.

Нина вспомнила, как дед рассказывал, что когда он на войне был, то его как талисман в разные отряды приглашали, поднять боевой дух солдат. Он гармонистом был и песен много знал. Голосище у него был звонкий, задорный. И было у него одно правило — петь только радостные песни перед боем. Кто-то скажет, что вроде война — не место для веселья. Но дед всегда говорил, что горю поддаваться не надо. Жить надо, пока живется. Дух сильнее плоти. А ослабнет дух, и тело сломается.

Так и тут — не война, а наводнение. Но людям тоже моральная поддержка нужна.

Больше всего среди эвакуированных было людей старшего возраста, одиноких стариков, у которых не нашлось никаких родственников на «большой земле». Им было тяжелее всего — ведь они бросили родные дома, которые сами строили, в которых прожили всю жизнь. И теперь неизвестно, когда они вернутся домой и в каком состоянии будут эти дома. Обещали выплаты за подтопленные дома, только сколько этих выплат будет, никто не знает.

Но старики старались не унывать, подбадривали друг друга и с благодарностью принимали Нину и работников ДК с такими мини-концертами.

У здания школы Нину встретила Алла — культорганизатор Дома культуры в Благодатном. Она была невысокой, круглой как колобок, но такой энергичной и шустрой, что никто и не замечал её полноты. С Ниной они дружили с раннего детства. А еще Алла была такой же неугомонной и жизнерадостной, что и Нина, и многие их считали сёстрами.

— О! Привет, Нинель! — издалека помахала рукой Алла — Готова сегодня в пасть к крокодилам?

— Привет! А куда деваться? Крокодилов немного, мы их скоро приручим. А остальные мирные жители.

Они рассмеялись, но в здание школы заходить не торопились. Дело в том, что среди эвакуированных нашлись пара бабулек, которые были вечно всем недовольны. Они ходили и ворчали, что их плохо кормят, что спать невозможно ночью, потому что кто-то храпел, что пока они тут сидят взаперти, их дома разворуют. И от них каждый раз Нина слышала ругань, мол «Люди тонут, а вы тут веселитесь! Лучше бы шли дамбу строить. Песни они тут поют. Чё веселитесь? Горе у людей. Тьфу, совести у вас нет!»

Нине было обидно до слез слышать эти слова. Как будто ей легко дается это веселье? Она ведь тоже не железная, людей жалко, скотину жалко, но работа есть работа.

Она понимала, что это просто такие злые люди, и они всем настроение портят, по-другому они не умеют. Но с начала паводка нервы были ни к черту, и нет-нет да мелькнет мысль, а вдруг бабульки правы. Может не песни надо петь, а идти помогать выкладывать насыпную дамбу? Или на свои деньги покупать вещи для пострадавших.

Вот только здоровье Нине не позволяло таскать мешки с песком, а денег хватало на жизнь впритык от зарплаты до зарплаты. Снять бы последнюю рубашку, так ведь и сама по миру пойдешь.

Алла, видя неуверенность в лице подруги, постаралась её приободрить.

— Да не слушай ты этих змеюк, Нинка. Всем тяжело, а эти еще и не сдерживаются. Что у них внутри, то и выплескивается наружу. А для них еще и свободные уши нашлись, вот и отрываются, выплескивают свой яд.

— Я-то понимаю, но всё равно неприятно. Слышала, что тут от них все вешаются, и родные от них давно уже сбежали, а мы вот под руку подвернулись.

— Так, подруга, соберись! Понимаю, что ты все близко к сердцу принимаешь, но таких слушать не надо. Ты лучше смотри, как другие люди оживают, глядя на нас, как они нам подпевают. Это же счастье, что мы можем людям поднять душевный настрой, они от мыслей тяжелых отвлекаются, глядючи на нас.

И они поднялись по высоким ступенькам школы, где их уже ждали ребятишки и бабульки. Благодарные и не очень…

***

На удивление сегодня в фойе школы собрались все эвакуированные. В первом ряду ребятишки и старики, которые всегда с радостью ждали прихода артистов. На втором ряду сидели те самые «крокодилицы», но сегодня они помалкивали. Наверное, тоже уже со скуки тут маются и рады любым гостям.

Алла с волонтерами сначала устроила небольшой концерт. Пели всем знакомые песни: «Катюшу», «Порушку». Бабушки подпевали, притопывая в такт. Несмотря на тревогу, люди старались верить в лучшее. А задача Нины и Аллы как раз и состояла в том, чтобы поддержать моральный дух людей.

После концерта Нина проводила мастер-класс по украшению пасхальных открыток. Светлый праздник был не за горами, и люди с удовольствием раскрашивали открытки в виде яиц, клеили на них алмазную мозаику.

За соседним столом Алла учила детей шить мягкие игрушки. Она перекатывалась колобком от одного ребенка к другому, смеялась, и все, кто смотрел на неё, не мог сдержать улыбку.

Нина смотрела на подругу и думала — вот человек на своём месте! Как бы не трепала судьба Аллу, где бы она ни работала, а она осталась такой же жизнерадостной, как в детстве.