Олеся Стельмах Параллельная игра

Глава 3. Первое свидание

Владимир ждал ее у выхода из метро, как они и договаривались. Он стоял, небрежно прислонившись к капоту своего кроссовера, и лениво ловил на себе взгляды прохожих. Высокий, уверенный в себе, в дорогой куртке и на шикарной машине — на таких мужчин всегда смотрят. Вова отлично это знал и привык пользоваться своим магнетизмом, но сегодня ему впервые в жизни было абсолютно плевать на чужое внимание. Он искал глазами только одну фигуру.

Аня показалась из стеклянных дверей подземного перехода — и он не сдержал вздох облегчения.

Все та же: джинсы, плотная кожаная куртка поверх свитера, распущенные волосы. Под глазами залегли тени — выспаться после командировки явно не успела. В отличие от многих она даже не пыталась скрыть это косметикой. Неожиданно это сделало ее еще красивее в его глазах.

«Почему снова свитер? Фигура же отличная», — мелькнуло в голове, когда он вспомнил их ночь. Но и это ему нравилось. Ее неизменность. Будто Аня вообще не играла и не пыталась ему понравиться. Просто оставалась собой.

— Привет, — улыбнулся он, шагнув навстречу и открывая перед ней пассажирскую дверь.

— Привет.

Она равнодушно скользнула взглядом по роскошному кожаному салону и села на переднее сиденье так, словно это был автобус. Владимиру стало обидно.

Хотя чему тут удивляться? На него она так же смотрела.

Аня прислонилась головой к подголовнику и на секунду прикрыла глаза, но Вова успел это заметить.

— Сильно устала?

— Нормально.

— Опять завал на работе?

— Все сразу.

Он не стал допытываться. Просто нажал на газ.

Ресторан Владимир выбрал намеренно спокойный. Никакого пафоса, тяжелого люкса или мест «для понтов». Уютный полутемный зал, приглушенный свет и ненавязчивая музыка на фоне. Аня бегло огляделась по сторонам.

— Сказал бы заранее, что мы пойдем в ресторан. Может, я бы оделась приличнее, — хмыкнула она, расстегивая куртку.

— Мне нравится, как ты выглядишь.

Официант принес заказ. Аня выбрала легкий салат и запеченную рыбу, Владимир — внушительную порцию мяса. Спустя пятнадцать минут хоккеист заметил, что его спутница почти не притронулась к своей тарелке.

— Ты всегда так мало ешь? — спросил он, кивнув на ее нетронутый ужин.

Аня лениво поковыряла вилкой рыбу. По ее сбитому перелетами графику для ужина было еще слишком рано.

— Всегда.

— Спортсменка? Или на диете сидишь?

Она вскинула на него глаза. Настороженно. Будто ее поймали на чем-то запрещенном.

— С чего ты взял?

— Ну, — Владимир пожал широкими плечами. — Похожа. Походка, осанка. Я за свою жизнь на спортсменов насмотрелся, поверь. Глаз наметан.

— А, это, — Аня сделала глоток воды. — Да, занимаюсь немного. Чисто для себя.

«Преуменьшение века, конечно», — мысленно скривилась она от собственного вранья.

— И чем конкретно?

— Танцы, йога, — отрезала она. Коротко, емко и без лишних деталей.

Поняв, что тема закрыта, Вова попробовал зайти с другого фланга:

— А когда у тебя день рождения?

— Пятого ноября.

— Значит, юбилей случился как раз в те дни, когда ты упрямо не хотела давать мне номер?

— Получается, так, — она негромко хмыкнула. — Встретила двадцатилетие в кресле самолета. Никакого торта, гостей и свечей. Мой праздничный обед состоял из батончика мюсли и растворимого кофе.

Вова невольно расслабился от такой искренности.

— А учишься где?

— На факультете иностранных языков.

— Круто, — искренне восхитился хоккеист. Его собственный английский заканчивался на базовых спортивных терминах и стандартных фразах для общения с легионерами в раздевалке. — А кем планируешь работать потом?

— Переводчиком, наверное. В какой-нибудь крупной компании.

— Здорово же.

— Обычная работа, — Аня пожала тонкими плечами.

Она словно по кирпичику выстраивала между ними невидимую стену. Владимир физически ощущал ее присутствие: девушка отвечала ровно, спокойно, но выдавала информацию строго отмеренными дозами, моментально закрывая за собой каждую дверь.

Владимир решил перехватить инициативу и рассказать о себе.

— У меня сейчас самый разгар сезона, — признался он, крутя в пальцах вилку. — Игры через день, раскатки, вечные перелеты. Иногда утром реально не сразу соображаю, в каком городе проснулся. Я ведь еще полтора года назад в молодежке бегал, а теперь сразу в основе, в первом звене. И на топовых позициях. Сам до сих пор иногда поверить не могу. В МХЛ-то я особо не блистал, если честно.

Он криво усмехнулся, но хвастовства — просто озвучил факт, к которому еще не успел привыкнуть.

— Тяжело? — спросила Аня. В ее голосе прозвучала дежурная вежливость, но Вова почувствовал, что ей правда интересно.

— Привык. Это работа.

— И она тебе действительно нравится?

— Обожаю, — Владимир открыто улыбнулся. — Хоккей для меня — это вообще все.

— Прямо-таки все? — в глубине ее глаз промелькнуло странное, мимолетное узнавание, которое тут же исчезло.

— Ну, почти, — он заговорщицки наклонился чуть ближе. — А ты сама каталась когда-нибудь?

— На коньках, что ли?

— Ага.

— Приходилось, — уклончиво обронила она.

Вова заметно оживился. Наконец-то разговор свернул на территорию, где он был абсолютным, непререкаемым экспертом.

— И как успехи?

— Нормально. Ничего сложного.

Он весело рассмеялся, откинувшись на спинку стула:

— «Ничего сложного»? Слушай, ты вообще на настоящем льду-то стоять пробовала?

— Пробовала.

— И что, даже получалось не падать?

— Вроде того.

Он посмотрел на нее с новым интересом.

— Может, как-нибудь выберемся вместе на каток? Я серьезно. Покажу тебе пару приемов, научу тормозить нормально.

Аня медленно приподняла бровь. В ее взгляде вспыхнула откровенная насмешка, что Вова даже на секунду осекся.

— Ты хочешь поучить меня кататься на коньках? — переспросила она.

«Господи, если Ден об этом узнает, он же будет ржать надо мной до потери сознания! Смени тему, Серова! Немедленно смени тему!» — мысленно заорала она, судорожно соображая, как аккуратно соскочить с опасного разговора.

— А почему нет? — искренне удивился он.

— Потому что я сама умею.

— Ну, профессиональный хоккей и обычные покатушки по выходным — это принципиально разные вещи, — Владимир улыбнулся, абсолютно уверенный в собственной правоте. — Там свои фишки, координация, баланс.

— Да неужели? — Аня скупо усмехнулась, с трудом сдерживая сарказм. — Видела я пару раз ваши матчи по телевизору. Катаетесь, толкаетесь и забиваете. Ну и деретесь еще. Если взять фигурное катание, там все куда сложнее.

— Да ладно? Разбираешься в нем?

— Включаю иногда, — соврала она, даже не поморщившись.

Вова с легким высокомерием хмыкнул:

— Да чего там разбираться-то? Блестящие костюмы, музыка, танцы. Шоу, одним словом.

Аня замерла с поднятой вилкой.

Пятнадцать лет. Пятнадцать чертовых лет она вкладывала в это «шоу» всю себя, без остатка. Падала на лед, вставала и снова падала. Тренировки в пять утра, вечный голод, слезы в пустой раздевалке, когда прыжок никак не шел. Травмы. Олимпийское золото, которое выгрызали зубами.

И все это — просто шоу?

— Фигурка — Владимир небрежно махнул огромной ладонью, будто отгонял назойливую муху. — Красиво, но несерьезно как-то. Да и мужики там все, — он замялся, подбирая слово, — специфические, короче. Ну какой нормальный парень добровольно пойдет в колготках танцевать?

Перед глазами Ани мгновенно пронеслось лицо Дениса. То, как он каждый день выходил на каток, безропотно терпел все ее капризы и нервные срывы, бережно поднимал после падений и держал мертвой хваткой на опасных поддержках, когда она требовала делать «только так и никак иначе». Вспомнила, что он вообще-то встречается с Леной и всерьез мечтает о крепкой семье. Что он в семнадцать лет заработал тяжелейшее сотрясение мозга после неудачного приземления. И вышел на старт через неделю на обезболивающих, потому что пара не может ждать. Потому что на кону стояла их общая карьера.

Она положила в рот кусочек рыбы и принялась неторопливо жевать. Лишь бы не выдать себя, не сорваться на крик и не врезать этому самоуверенному качку тарелкой по лицу.

— Ты так уверенно об этом рассуждаешь, будто это не спорт, — ее голос прозвучал удивительно ровно. Аня сама поразилась, как ей удалось сохранить это спокойствие.

— А разве я не прав? — Владимир пожал плечами, не чувствуя подвоха. — Крутятся на месте, руками машут под музыку, прыгают. Красиво, зрителям нравится.

— А тебе, значит, нет?

— Мне — нет. Скучно, динамики не хватает.

Она коротко усмехнулась:

— Понятно.

— А что? — хоккеист покровительственно улыбнулся. — Ты со мной не согласна?

— Я просто искренне удивляюсь, с какой легкостью люди судят о вещах, в которых ничего не смыслят, — Аня посмотрела ему в глаза, заставив парня невольно подобрать спину. — Да и стереотипы у тебя, если честно, так себе. Я ведь не говорю, что все хоккеисты тупые и беззубые качки.

Вова моргнул от неожиданности. Подкол был засчитан, причем прямо в девятку.

— И что ты этим хочешь сказать? — он уже перестал улыбаться, в голосе проснулся спортивный азарт. — По-твоему, фигурка — это спорт, а не показуха?

Она смотрела на него долго. Слишком долго. В ее глазах сменяли друг друга насмешка, злость и усталость от этого разговора. И еще едва заметное сожаление.

А затем Аня вдруг улыбнулась. Своей фирменной улыбкой, за которой невозможно было разгадать ее истинные мысли.

— Спорт, хоккеист. Самый настоящий и безжалостный. Просто там вместо формы — костюмы, а вместо забитых шайб — баллы. А вот переломы, пот и слезы те же.

Она хотела добавить: «Я знаю, о чем говорю. Каждый день убиваюсь на том, что ты считаешь показухой». Но слова застряли в горле.

Владимир собирался выдать тонну ответных аргументов, но Аня внезапно прикрыла рот ладонью и зевнула. После чего виновато посмотрела на него:

— Извини. Это не потому, что мне с тобой скучно. Я просто устала.

— Может, тогда пройдемся немного? — на автомате предложил Вова. — Подышишь воздухом, взбодришься?

Он внимательнее всмотрелся в ее побледневшее лицо и осекся. Понял, что прогулка в ноябрьскую сырость — это худшая идея из всех возможных. Девчонка выглядела так, словно не спала несколько суток. Какая, к черту, Тверская? Она же с ног валилась.

— Знаешь, давай я лучше отвезу тебя домой, — мягко переиграл он. — Кажется, ты уже реально засыпаешь на ходу.

— Сочту это за проявление джентльменской заботы, — Аня слабо фыркнула, но в глазах мелькнуло облегчение. — Ты не обидишься, если мы действительно на этом закончим вечер?

— Все нормально, — кивнул Владимир, пускай в глубине души и лукавил.

Ему не хотелось так быстро отпускать ее. Он ждал этой встречи три недели, считал часы, а свидание в итоге продлилось от силы часа полтора. Но спорить с ее изнеможением было глупо.

Вова быстро расплатился по счету, помог ей надеть куртку, и они вышли на прохладную улицу.

В машине Аня всю дорогу молчала. Она прикрыла глаза, откинув голову на мягкий подголовник, и Владимир сперва подумал, что девушка окончательно уснула. На одном из затяжных светофоров на Садовом он осторожно обернулся.

Нет, Аня не спала. Она отрешенно смотрела в боковое стекло на бегущие огни ночного города. В скользящем неоновом свете ее лицо казалось совсем бледным, почти прозрачным. И таким беззащитным, что у хоккеиста что-то сжалось в груди.

Кроссовер плавно затормозил в тихом переулке у старого московского дома. Дореволюционная пятиэтажка, потемневшая от времени лепнина, высокие окна. Место было хорошим, тихим.

«Наверное, снимает тут квартиру или от какой-нибудь бабушки досталась», — подумал Вова, глуша двигатель.

— Спасибо за вечер, — Аня отстегнула ремень безопасности.

— Погоди.

Она остановилась и обернулась через плечо.

Владимир на секунду замялся. Свидание прошло совсем не так гладко, как он рассчитывал в своих фантазиях. Аня явно осталась не в восторге от его стереотипов про фигурку. Парень прекрасно понимал: чтобы она согласилась встретиться с ним еще раз, должно произойти по меньшей мере чудо. Но сдаваться без боя Орлов не умел по определению.

— Слушай — он перехватил кожаный руль поудобнее. — Я все понимаю. У тебя жесткий график, загруз на работе и все такое. Но может попробуем как-нибудь еще раз? Когда у тебя снова выкроится свободное окно.

Она внимательно смотрела на него. Выражение лица впервые за вечер стало чуть мягче.

— Ты упрямый.

— Знаю. Есть такой грех.

— Я действительно много работаю, — Аня грустно вздохнула. — Свободного времени у меня нет в принципе.

— Ничего, я справлюсь. Подстроюсь.

— И чаще всего я буду приходить полумертвой и уставшей.

— Значит, буду молча кормить и сразу спать укладывать, — абсолютно серьезно пообещал Владимир.

Аня вдруг рассмеялась. Коротко и удивленно, словно давно забыла, как это вообще делается.

— Договорились, — кивнула она.

Девушка выскользнула из салона и почти побежала к дому. Уже у самого подъезда она на секунду притормозила, обернулась и махнула ему рукой, будто извиняясь за то, что вообще решила оглянуться.

Вова помахал ей в ответ через лобовое стекло.

Тяжелая дверь закрылась. Лампа над козырьком входа тускло моргнула и погасла.

Он просидел в звенящей тишине салона еще пару минут, тупо глядя на опустевшую улицу. Затем глубоко, шумно выдохнул и откинулся на спинку кожаного сиденья. И только сейчас, опустив руки, Владимир заметил, что его ладони на руле вспотели от напряжения.

Что, черт возьми, эта девчонка с ним творит?

————————————

Аня поднялась к себе, закрыла замок и без сил прислонилась спиной к двери.

В темноте пустой прихожей царила звенящая тишина. Лишь из глубины комнаты мерно, раздражающе тикали настенные часы. Давно пора было их выбросить. Бесят.

Она прикрыла глаза.

«Ты идиотка, Серова, — мысленно вынесла она себе суровый вердикт. — Совершенно точно идиотка».

Потому что сквозь слои дикой измотанности и привычного спортивного скепсиса упрямо пробивалось пугающее чувство безопасности. То, чему в ее жизни сейчас не было абсолютно никакого места.

Аня достала смартфон и посмотрела на светящийся экран. В списке контактов все так же лаконично светилось: «Хоккеист».

Нужно было срочно взять себя в руки. Выкинуть из головы этот вечер и забыть, как этот парень смотрел на неё на том светофоре на Садовом.

Глава 4. Уже лучше

ДЕКАБРЬ

6 декабря

ЦСКА Арена, раздевалка

Макс с шумом плюхнулся на лавку, только что вернувшись из командной бани. Вова сдался гораздо раньше и теперь сидел в одном полотенце, лениво тупя в экран смартфона. Аня все-таки согласилась на второе свидание. В чемпионате КХЛ как раз наступила официальная пауза: вся лига вовсю готовилась к Кубку Первого канала.

Орлов тоже получил вызов в национальную сборную, но до начала сборов у него оставалось несколько свободных вечеров. У Ани, по какому-то счастливому стечению обстоятельств, в графике тоже образовалось затишье. Главная проблема заключалась в том, что Вова абсолютно не представлял, куда ее отвести на этот раз.

— Слушай, — Старков ощутимо хлопнул его по влажному плечу. — Своди ее в театр. Тема избитая, но работает безотказно. Поверь моему опыту.

Вова поднял голову и скривился так, словно только что целиком заглотил лимон:

— В театр? Ты серьезно?

— Ну да, — Макс развел руками. — Покажешь девушке, что ты не только клюшкой на льду махать умеешь, но и в высокое искусство слегка заезжаешь. Все девчонки это любят.

— Она не из этих «всех».

— Все они одинаковые, когда дело доходит до нормальных ухаживаний, — Макс принялся загибать пальцы. — Любят романтику, цветы, пафосные места, конфеты и прочую сопливую чушь. Проверено лично и неоднократно.

— И давно ты у нас заделался ведущим экспертом по романтике?

— По крайней мере, у меня с одной и той же девушкой было больше двух встреч подряд, — Макс ехидно усмехнулся. — Это ты у нас обычно предпочитаешь перепихнуться по-быстрому после клуба и забыть имя к утру. Неудивительно, что сейчас у тебя оперативной памяти не хватает, чтобы развлечь нормальную девчонку. Ну или тащи ее сразу к себе в постель, делов-то. Это же ты умеешь делать безупречно?

Вова угрюмо промолчал, проигнорировав подколку, и открыл браузер.

Макс тут же бесцеремонно заглянул через его плечо и оглушительно присвистнул на всю раздевалку:

— Большой театр? Ни хрена себе ты замахнулся, Орлов! Это же как из пушки по воробьям. А на что хоть прицелился?

— На «Лебединое озеро».

— Ого, — Макс озадаченно почесал затылок. — Слушай, а ты цены на билеты вообще видел? Там же, говорят, ценники конские, как за подержанный самолет.

— Знаю. Хуже другое — их вообще нет в официальной продаже. Все подчистую выкуплено на месяц вперед.

— Ладно, неудачник, — Старков со вздохом достал собственный мобильный. — Так и быть, помогу лучшему другу, а то смотреть на твои страдания уже больно.

Макс быстро набрал чей-то номер и отошел к окну. Говорил он недолго, активно жестикулируя свободной рукой и щедро расточая приторные, откровенно пикаперские комплименты — судя по всему, на том конце провода была одна из его многочисленных бывших пассий, имевшая связи в театральных кассах. Спустя пару минут он обернулся к Вове и победно поднял большой палец вверх.

Час спустя

— Театр? — голос в трубке звучал удивленно. — Серьезно?

— А что такого? — Вова изо всех сил старался говорить легко, будто каждый день водит девушек в Большой. — Балет. «Лебединое озеро».

В трубке повисла затяжная, плотная пауза. Хоккеист уже начал мысленно материть Старкова с его гениальными советами и ощутимо занервничал.

— Ты хоть знаешь, о чем там? — со смешком поинтересовалась Аня.

— Честно? — Владимир обреченно вздохнул, решив взять штурмом ее крепость искренностью. — Понятия не имею. Друг божился, что все девушки от этого без ума.

Она привычно фыркнула, а затем тихо рассмеялась:

— И откуда у вас столько гениальных идей?

— Не знаю. Так что, пойдешь со мной?

— Пойду, — согласилась Аня. — Раз уж твой друг так уверен, что мне понравится.

— Договорились. Будем разбираться вместе по ходу пьесы.

Она коротко хмыкнула на прощание и сбросила вызов. Вова еще несколько секунд слушал мерные гудки отбоя, а потом опустил руку со смартфоном и довольно улыбнулся пустой раздевалке.

Канада, Ванкувер, отель, утро (местное время)

Аня заблокировала смартфон и уставилась в потолок гостиничного номера. Денис зашел без стука и приглашения, впрочем, как и всегда.

— С кем это ты там воркуешь? — он бесцеремонно плюхнулся на ее кровать. — С хоккеистом своим?

— С ним.

— И чего парню надо?

— В театр зовет. В Большой. На «Лебединое озеро».

Денис оглушительно расхохотался на всю комнату:

— Ни хрена себе замах. Он хоть в курсе, где ты сейчас находишься? Что у тебя через два дня Финал Гран-при? И что это самое «Лебединое» ты вживую видела раз сто, а потом еще и катала под него золотую программу на Олимпиаде?

— Не знает, — Аня коротко усмехнулась. — До сих пор свято уверен, что я уехала на какую-то научную конференцию в Питер. Переводчица, понимаешь ли. Сижу, доклады умные слушаю, а фигурку исключительно по телеку фоном включаю.