Олеся Стельмах Параллельная игра

Глава 2,5. Между делом

День первый. 10 ноября

Владимир запрыгнул в салон автомобиля и тут же достал телефон. Пальцы едва заметно подрагивали от адреналина. Нажав на последний входящий в списке, прижал трубку к уху.

Она ответила после второго гудка.

— Что еще? — голос прозвучал настороженно, но без злости.

— Просто проверяю связь, — Вова улыбался во весь рот, как последний дурак. Ему было плевать, насколько глупо это звучит — главное, что она не сбросила звонок.

— Проверил? Работает. Дальше что?

— Когда увидимся?

Пауза. Он слышал, как она тяжело вздохнула — устало, будто он заставил ее решать невыполнимую задачу.

— Не знаю, — неохотно обронила она. — На этой неделе никак. Без вариантов.

— Я все равно позвоню еще раз.

Она коротко фыркнула, но Вове в этом звуке послышался намек на улыбку.

— Попробуй, — и сразу отключилась.

Вова еще пару секунд слушал короткие гудки, а улыбнулся и завел машину. Двигатель мощно заурчал. Чувство было такое, словно он только что в одиночку вытащил финальный матч плей-офф. Нет, пожалуй, даже круче.

Через час он влетел в раздевалку с улыбкой до ушей — такой широкой, что даже охранник на входе проводил его озадаченным взглядом.

Макс уже вовсю экипировался. Сидел на лавке, затягивая шнурки на коньках, и лениво переругивался с защитником Пашкой. Увидев сияющего друга, он подозрительно поднял брови:

— Ты чего такой довольный? Выиграл бочку пива? Если так — делись.

— Я нашел ее.

— Кого?

— Аню. Ту самую, с Патриарших.

Макс присвистнул — медленно, смачно, будто на ходу оценивая масштаб надвигающейся катастрофы.

— Ту самую, которая тебя кинула?

— Которая ушла согласно договоренности, — поправил Вова, повторив слова Ани.

— Это и есть «кинула».

— Плевать, — Вова скинул куртку, повесил в шкафчик. — Сейчас случайно пересеклись в кофейне. В общем, теперь у меня есть ее номер.

Макс посмотрел на него с сомнением. Точно так смотрят на человека, который с разбега собирается прыгнуть на грабли.

— И ты рад? Она же тебя просто использовала.

Вова покачал головой, начиная переодеваться.

— Ну да. Как и я ее, если по-честному. Все справедливо.

— Справедливо? — Макс даже бросил шнурки. — Она сбежала до того, как ты проснулся.

— Как будто ты сам так никогда не делаешь, — огрызнулся Вова.

— Вовка, — Макс ткнул в него пальцем. — Я — кобель. И ты реально хочешь связаться с девчонкой, которая ведет себя как я? Ты сейчас будешь за ней бегать, а она — динамить. Уж я себя знаю.

Вова сел на скамейку и на секунду задумался.

— Ты не знаешь ее.

— А ты, конечно, за одну ночь успел ее вдоль и поперек изучить? — заржал друг.

Владимир резко потянул за ремешок щитка, наглухо фиксируя защиту. В его движениях было непрошибаемое упрямство, которое Макс отлично знал по игре. Когда Орлов на льду решал, что заберет шайбу — он выгрызал ее с корнем.

Они отпахали на льду полтора часа, выжав из себя все соки. Только вернувшись в раздевалку и смыв усталость под горячим душем, Вова наконец достал телефон. Сразу заулыбался, просто глядя на экран с ее номером.

Макс, заметив это, выразительно закатил глаза:

— Ты ей сейчас, как в любовном романе, поэму накатаешь или поступишь как нормальный человек?

— Заткнись, Старков.

— Я серьезно. Давай без соплей.

— Я просто напишу «привет».

— Ага. Конечно, — и Макс добавил противным, писклявым голосом. — «Привет, крошка. Я уже безумно соскучился».

— Пошел ты, — Вова беззлобно отвесил ему подзатыльник.

Ладно, «привет» так «привет». Нечего мудрить.

«Привет. Как ты?»

Отправил и уставился в экран. Минута. Пять. Десять.

— Не отвечает, — констатировал он вслух.

— Не насилуй мобилу, — Макс толкнул его в плечо, натягивая куртку. — Мало ли чем она занята.

— Да, наверное.

Через час, когда Вова уже парковал машину у дома, телефон подал признаки жизни. На экране высветилось лаконичное: «Нормально. На учебе была».

Он сразу набрал ответ: «Понял. Не отвлекаю».

Аня больше ничего не ответила. Ну и ладно. Главное — выходит на связь.

————————————

День второй. 11 ноября

Утром Аня проснулась с диким желанием зарыться обратно в подушку и не вылезать оттуда ближайшие лет сто. Дико хотелось поспать еще, но жесткий режим, уже гнал в душ.

После душа наступила самая неприятная, но обязательная часть утра. Аня подошла к весам, глубоко выдохнула и встала на холодное стекло. Цифры замерли на отметке 42,8. Норма. При ее росте стоит весу приблизиться хотя бы к сорока четырем, и Денису уже было бы тяжелее удерживать ее на поддержках.

Тело до сих пор ломило после вчерашней тренировки. Ныл локоть, который она ободрала об лед, завалившись на приземлении. Собрав волосы в небрежный пучок, Аня пошлепала на кухню.

Телефон пиликнул, когда она ставила чайник.

«Доброе утро. Как спалось?»

Она посмотрела на экран. «Хоккеист».

Тихо фыркнув, покачала головой. Надо же, какой банальный подкат. Все эти «как спалось» и «доброе утро» всегда казались ей смешными.

Написала: «Мало».

Парень отозвался моментально, будто караулил ее сообщение: «Почему?»

«Так вышло».

«Понятно».

Она отложила мобильный, налила себе стакан прохладной воды и уставилась в окно. За стеклом нехотя просыпалась ноябрьская Москва — сырая, окутанная бледным утренним туманом, с редкими машинами.

Щелкнул выключатель чайника. Аня залпом осушила стакан и заварила крепкий черный чай без сахара.

Телефон на столе снова моргнул и подал звук.

«Может увидимся на этих выходных?»

На этих самых выходных у них с Денисом был запланирован контрольный прогон всей программы перед выездом на соревнования.

«На этих не могу. Давай позже».

Наверняка подумает, что она его динамит. Но какая разница? Она предупреждала.

«Когда?»

«Не знаю. Будет видно».

Она тупо смотрела на дисплей и чувствовала, как внутри привычно закипает глухое раздражение. На саму себя. На этот проклятый, расписанный по секундам график. На то, что она в свои двадцать лет не может позволить себе просто пожить как нормальный человек.

«Хорошо».

Всего одно короткое слово. Но Аня почувствовала, что за этим «хорошо», скрывается разочарование.

Смартфон в руке снова завибрировал. Она глянула мельком — чат сменился, это был Денис.

«Ты как? Сегодня будешь?»

«Хочешь предложить прогулять?»

«Я еще жить хочу. Локоть?»

«Нормально».

«Сделаю вид, что поверил».

Она слабо усмехнулась. Партнер знал ее слишком хорошо.

Надо собираться. Утренние пары, хореография, лед. Опять этот бесконечный, выматывающий круг.

————————————

День третий. 12 ноября

Несмотря на ее прохладные ответы он решил опять написать. Хотелось выудить из нее хотя бы крупицу личной информации.

«Тебе сколько лет?»

«Двадцать».

Вова вспомнил ее лицо у окна кофейни и озадаченно нахмурился. С виду ей и восемнадцати-то не дашь — мелкая, худенькая. Но стоило заглянуть в глаза, как сразу становилось ясно: эта девчонка повидала в жизни гораздо больше многих тридцатилетних.

«Я думал, больше».

«Это комплимент или оскорбление?»

«Это констатация».

«Надо же, какие умные слова знаешь».

Не сдержавшись, Владимир громко фыркнул на всю комнату. Вот ведь язва.

«Мне 23».

«И мне жизненно необходимо это знать?»

«Думаю, да. Мы ведь решили попробовать».

«Это ты решил. А я просто не стала спорить».

«А. Точно».

«Память у хоккеистов так себе».

«Зато у нас клюшка есть».

«Это клюшкой тебе память отшибли?»

«Наверное. Не помню».

В ответ смеющийся смайлик. Первое проявление эмоций за все время их знакомства.

— Да, малышка, — вслух усмехнулся Владимир, откидываясь на спинку дивана. — Я тоже так умею.

————————————

День пятый. 14 ноября

Ночью не спалось. Обычное дело для профессионального спорта: после тяжелых нагрузок организм вырубается, а голова нет. Аня лежала, смотрела в потолок и думала обо всем подряд.

О новой программе. О Денисе. О том, что Тамара сегодня была невыносима — придралась к тройному тулупу, который они с Денисом уже за сложный прыжок не считали. Пришлось повторять его еще десять раз, пока тренер не махнула рукой: «Ладно, сойдет».

Аня потянулась к тумбочке, взяла смартфон и принялась бесцельно листать ленту новостей. Поначалу хотела зайти в мессенджер, чтобы написать Денису, но вовремя вспомнила, что он сейчас у своей девушки. Аня хоть часто вела себя как стерва, но с Денису портить ночь не собиралась.

Палец завис над перепиской с хоккеистом.

«Ты спишь?» — набрала она.

Ну что за дура? Конечно, он спит. Спортсмен же, тоже должен соблюдать режим.

Но экран моргнул: «Нет. Что случилось?»

«Ничего. Просто не спится».

Аня села на кровати и прислонилась спиной к холодной стене.

«Я тоже иногда не могу заснуть после игр».

«И что делаешь?»

«В потолок смотрю. Думаю».

«О чем?»

«О разном. Последнее время чаще о тебе».

Аня замерла, перестав дышать. Перечитала короткую строчку два раза подряд, после чего испуганно перевернула смартфон экраном вниз. Она мысленно приказала себе успокоиться и перестать вести себя как влюбленная школьница.

Написала минут через пять: «Ты меня даже не знаешь».

«Знаю. Ты та девчонка, которая умеет убивать одной улыбкой».

— Господи — вслух выдохнула Аня в пустую темную комнату, чувствуя, как горят щеки. — Ну и идиот.

Пальцы быстро набрали: «Звучит по-дурацки».

«Звучит чертовски интересно».

Она засунула телефон поглубже под подушку и закрыла глаза.

Правда, уснуть удалось только под утро.

————————————

Переписка зашла в тупик. Вова писал, и, хотя она отвечала, но все сообщения были короткими и сухими. Позвонил — она быстро свернула разговор. Правда вечером перезвонила и извинилась.

Голос у нее был так себе — мама бы сказала, что такой голос бывает после плохого матча. Похоже, у Ани был очень тяжелый день. Вся обида пропала.

На удивление они поговорили около пяти минут. Вова попробовал еще раз позвать на свидание, но Аня сказала, что у нее командировка. Обида частично вернулась, но он добродушно пригрозил не оставлять попытки.

Старков был чертовски прав. Он влип. По самые уши.

————————————

День двенадцатый. 21 ноября

Китай, Пекин, отель, 16:15 (местное время)

Аня без сил рухнула на кровать прямо в куртке. Долгий ночной перелет, орущий через три ряда младенец, мужчина в соседнем кресле, которого, похоже, вообще не приучили мыться, и сразу многочасовая тренировка на незнакомом льду. Все тело невыносимо болело, глаза слипались, но сон не шел — акклиматизация наотмашь била по организму.

Смартфон на подушке коротко пиликнул.

«Доброе утро».

Она повернула голову и тупо уставилась на светящийся экран. Это был Вова. В Москве сейчас был самый разгар дня — около одиннадцати утра, он наверняка на тренировке. А у нее в Пекине день уже стремительно катился к вечеру.

Она закусила губу, глядя на дисплей. И как прикажете отвечать? Написать правду? Сказать, что между ними тысячи километров, она в Китае и уже через два дня выходит на лед?

Нельзя.

Аня со вздохом отложила мобильный экраном вниз и закрыла глаза. Напомнила о себе совесть, но девушка привычно задавила ее мимолетным: «Потом. Все объясню ему потом».

Москва

На утреннее «Доброе утро» она так и не ответила.

Владимир подождал до обеда и написал снова: «Как командировка?»

Глухо. Никакой реакции.

Ближе к ночи, уже вернувшись с тренировки, он не выдержал и отправил короткое: «Ань?»

В ответ — тишина. Статус сообщений даже не сменился на «прочитано».

————————————

День четырнадцатый. 23 ноября

Москва

Он все-таки не выдержал. Вечером, уже дома после матча, Владимир позвонил ей.

Гудок. Второй. Третий. Четвертый. На пятом звонок резко оборвался.

Она сбросила.

— Черт — глухо выдохнул он в пустоту комнаты.

Пальцы быстро набили в чате: «Ань? Все нормально? Я беспокоюсь».

И снова глухо. Никакого ответа.

Старков, который остался у него переждать вечерние пробки, выразительно закатил глаза, оторвавшись от приставки:

— Вовка, отстань от девчонки. У человека дела.

— Она не выходит на связь третьи сутки.

— Значит, занята по уши. Или мобила сдохла, — Макс пожал плечами. — Ты сам говорил, что она в какую-то командировку умотала. Там может со связью беда или часовые пояса другие. Миллион причин.

Вова хмуро кивнул, но так и остался сидеть на диване, не выпуская смартфон из ладони. Макс не выдержал, поставил игру на паузу и повернулся к нему уже серьезно:

— Орлов, я все понимаю, девка тебя зацепила конкретно. Но ты из-за нее уже второй матч на спаде отыгрываешь. Мы из-за твоих косяков чуть игру сегодня не слили. Соберись, блин. Команде нужен нормальный форвард, а не страдающий подросток.

Признав жесткую правоту друга, Владимир со стуком отбросил телефон на дальний край стола.

Но когда ночью он ложился спать, в темноте спальни упрямо ворочалась одна и та же паршивая мысль: это финал. Она просто решила все закончить, даже не начиная. А он повел себя как последний дурак, когда поверил, что между ними вообще могло что-то получиться.

Китай, Пекин, Capital Indoor Stadium

Они выложились на все сто процентов. Параллельные прыжки, сложные поддержки, дорожка шагов — каждый элемент был выполнен идеально чисто. Когда финальные оценки наконец загорелись на огромном табло, Денис крепко обнял ее за плечи и по-братски поцеловался в висок.

Очередное первое место в их копилке.

Дальше все шло по давно накатанному сценарию: оглушительные аплодисменты, охапки цветов, дежурные улыбки в объективы телекамер. Затем — душная зона интервью, переводчики и бесконечные шаблонные вопросы прессы про секрет их триумфа. Аня отвечала на автомате.

В отель они вернулись далеко за полночь. Стоило смартфону поймать гостиничный Wi-Fi, как он буквально взорвался от лавины уведомлений.

Аня лениво пролистывала бесконечный список: гневные напутствия Тамары Павловны, восторженный агент с очередным рекламным предложением, сообщения в университетском чате МГИМО, короткое поздравление от отца, какая-то Катя с курса слезно умоляла скинуть конспект по лексикологии, плюс сотни отметок в соцсетях Десятки людей, и каждому от нее что-то было нужно.

И среди этого хаоса — три сообщения от него. И один пропущенный вызов.

«Ань? Все нормально? Я беспокоюсь».

Она смотрела на дисплей, восстанавливая хронологию. Владимир звонил несколько часов назад. А она просто сбросила входящий во сне, на полном автомате, даже не открывая глаз.

— Твою ж мать — глухо выдохнула Аня в темноту пустой комнаты.

Пальцы быстро набили ответ: «Жива. На работе жестко загрузили. Завтра вылетаю обратно».

Экран моргнул мгновенно, будто парень на другом конце материка смотрел в телефон, ожидая ее сообщения: «Я уже думал, случилось что-то серьезное».

Он дергался из-за ее молчания? До сих пор ее делами так искренне интересовался только Денис, и то исключительно в рамках их спортивного результата. То, что посторонний мужчина на другом конце континента волновался за нее, сбивало с толку.

«Со мной всегда все нормально», — упрямо отрезала она.

«Я уже заметил».

И тут же следом прилетело еще одно: «Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?»

Аня горько усмехнулась. Что в понимании обычных людей вообще значит это слово — «отдых»? Она даже положенный по регламенту двухнедельный отпуск в июне никогда не могла высидеть до конца. Неделя ленивого восстановления на море, и ее уже магнитом тянуло обратно в Москву, на родной лед. Денис на эту одержимость закатывал глаза, Тамара Павловна одобрительно кивала, а Аня просто не умела жить иначе. Лед — это вся ее жизнь, без остатка.

«Редко».

«А хочешь?»

«Хочу выспаться, — мысленно перечислила она, глядя в темный потолок пекинского отеля. — Хочу, чтобы Тамара не орала из-за каждого неверного ребра. Хочу проснуться утром и не почувствовать, как ноет каждая кость в теле. И еще черт возьми, я хочу увидеть тебя».

— Фу, дура, — вслух приказала себе Аня и быстро набрала: «Очень».

Вышло чересчур откровенно. На грани.

«Тогда давай встретимся, когда прилетишь? Обещаю вообще тебя не напрягать».

«Ты и так не напрягаешь».

И это была чистая правда. Этот огромный наглый хоккеист удивительным образом совсем не раздражал ее.

«Это хорошо?» — спросил Владимир.

«Это редко».

————————————

День пятнадцатый. 24 ноября

Шереметьево, вечер

Она вышла из зоны прилета и тут же ослепла от вспышек фотокамер.

Плотная толпа болельщиков с плакатами и охапками цветов, журналисты, бесцеремонно тянущие к ее лицу микрофоны и диктофоны, и командный охранник, который молча прокладывал дорогу локтями. Все, как всегда.

Аня натянула надменно-непроницаемое выражение. Коротко кивнула, сухо махнула рукой фанатам и бросила прессе пару вежливых фраз — из тех, что не дают ни единого повода для лишних вопросов. Она быстро шла к выходу из терминала, кожей ощущая направленные в спину объективы.

Уже на парковке, когда сборная загрузилась в просторный командный микроавтобус, Денис лениво растянулся на соседнем сиденье:

— Спорим, на завтрашних фотках ты опять будешь выглядеть как главная стерва отечественного спорта?

— Спорим, ты завтра опять будешь ходить с фингалом? — парировала она, даже не открывая глаз. — Сами виноваты, что лезут ко мне в лицо после многочасового перелета.

— Это их работа, — Ден спокойно пожал плечами. — Но если ты будешь продолжать в том же духе, контракт на рекламу спортивной одежды отдадут более улыбчивой девочке.

— Козел ты, Громов.

— А ты язва, Серова, — он беззлобно пихнул ее локтем в бок.

Такие ленивые перепалки между ними были единственным островком стабильности в этом безумном графике.