Нюта Царёва Карма для Бэдбоя

Глава 9. Эмилия (Мили)

Секундомер в голове отсчитывает последние минуты до побега. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже через закрытые двери. Я уже почти готова, на мне ничем не примечательные джинсы и свитер, а в рюкзак аккуратно свернуто и упаковано в пленку то самое короткое черное платье, в котором я буду отжигать сегодня вечером. Осталось только дождаться, когда папа уйдет в кабинет принимать свой важный звонок из Швейцарии, а мама спустится в винный погреб, чтобы выбрать вино к ужину. Этих десяти минут мне хватит. Это мой шанс.

План идеален, через черный ход на кухню, потом в гардеробную, где окно выходит в слепую зону камер, оттуда быстрым шагом к забору, через который придется перелезть, но это не составит труда. А потом за территорию коттеджного поселка, видела, как раньше Артем с друзьями пользовался этим способом. Сегодня впервые попробую сама.

Брат Маши уже должен ждать меня.

Я проверяю телефон в сотый раз.

Маша: «Брат на месте. Ждет тебя.»

Отлично. Все идет по плану.

Глубокий вдох и выдох. Я могу это сделать и должна это сделать. Ведь это именно то, чего я хочу по-настоящему.

Внезапно слышу нарастающий гул двигателей под окном. Не один, а несколько. Слишком громко и рано. Из холла доносится оживленный голос мамы: «Валентин! Дарья! Мы вас не ждали так рано! Какая приятная неожиданность!»

Ледяная волна обрушивается на меня. Сорок минут. Они приехали на сорок минут раньше! Мой безупречный план рассыпается в прах за секунду.

— Эмилия! Выходи, гости приехали! — это уже папин голос, властный и не терпящий возражений.

Ноги становятся ватными. Мозг лихорадочно ищет выход. Сказаться больной? Спазм? Аллергия? Нет, мама вытащит меня за шкирку, усадит за стол и будет улыбаться так сладко, что у меня сведет скулы.

Остается одно - действовать по ситуации.

Взгляд падает на платье, брошенное на кровати. Дорогой шелк, безупречный крой, но для меня тюремная роба. Ни за что не надену его. Хотя, стоп. Если я при параде, у меня появится причина выйти из-за стола. «Поправить макияж», «принять таблетку от головной боли». Это может сработать.

Лихорадочно стягиваю с себя джинсы и свитер. Руки дрожат, я едва могу застегнуть мелкие пуговицы на спине. Платье облегает меня, как вторая кожа, идеально и чужеродно. Наспех заталкиваю рюкзак в самый темный угол шкафа. Быстро печатаю сообщение Маше:

Я: «Извини, маленький форс-мажор. Немного задержусь» и отключаю телефон, чтобы не спалиться.

Делаю глубокий вдох, ловлю в зеркале отражение идеальной куклы и распахиваю дверь с самой беззаботной улыбкой.

— Уже бегу!

Меня усаживают за огромным полированным столом прямо рядом с моим потенциальным мужем Валентином. Одно имя уже вызывает смех, Валя, Валюша... Эмилия и Валентин... вот, блин. Но на вид он воплощение родительских грез: дорогой костюм, идеальная прическа, явно не без использования геля для волос, руки, которые не держали ничего тяжелее компьютерной мыши.

Я не удивлюсь если он еще и на рояле играет. Его рукопожатие было вялым и влажным, а взгляд плоским, как у окуня. Он на два года старше меня, но пахнет не молодостью и азартом, а каким-то стариковским одеколоном и деньгами. Разве можно представить это чудо рядом со мной на вечеринке? Только где-то в параллельной реальности.

Пока его отец с моим обсуждают слияния и поглощения, Валентин молча ковыряется в салате, изредка бросая на меня беглый, оценивающий взгляд, будто я не девушка, а новый гаджет, функциональность которого нужно проверить.

Его мать, Дарья, тоже рассматривает меня не как человека, а как потенциальную инвестицию. Выгодную, статусную, но все же — инвестицию. «Эмилия, вы просто обязаны съездить в наш новый дом в Альпах! Валентин обожает горные лыжи», — говорит она, и у меня внутри все сжимается в комок. Я ненавижу горные лыжи. Я ненавижу этот ее тон, в котором уже расписана наша с ним общая жизнь, свадьба и дети, которые унаследуют его плоские глаза и мое приданое.

Нет. Тысячу раз нет. Этот парень — мой самый страшный сон, наряженный в брендовый костюм. Сидя рядом с ним, я чувствую, как задыхаюсь. Это будущее — красивое, предсказуемое и бездушное — пугает меня куда больше, чем поездка с незнакомцем на мотоцикле.

Я автоматически улыбаюсь, киваю, поддакиваю разговору о курсах доллара и новых лимитах на картах. Вилка в моей руке кажется невероятно тяжелой.

Каждая секунда словно пытка. Чувствую, как время утекает сквозь пальцы. Вечеринка скоро начнется без меня. Там музыка, смех, танцы, а я здесь, в этой позолоченной клетке, веду светскую беседу о какой-то невнятной ерунде.

— Эмилия просто обожает искусство, правда, дорогая? — мама ласково кладет руку мне на запястье, и ее пальцы сжимаются довольно ощутимо. — Она сейчас столько времени проводит в галереях.

— Как мило, — тянет Дарья Лунева. — А мы как раз приобрели нового Малевича. Небольшой набросок, но очень ценный.

Я глотаю комок в горле и улыбаюсь еще шире. Внутри все кричит от ужаса. Хватит! Набираюсь смелости, извиняюсь и встаю из-за стола.

— Простите, мне нужно на минуточку... поправить макияж.

Голос звучит достаточно естественно. Мама кивает с одобрительной улыбкой.

Иду не в туалет на первом этаже, а поднимаюсь на второй, в свою спальню и хватаю рюкзак. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Переодеваться нет времени, действовать нужно быстро.

Дальше только план «Б». Проскальзываю в гардеробную для гостей. Там есть маленькое окно, которое выходит на плоскую крышу веранды, а с нее прямо в густые заросли кустов у заднего забора. Еще один подарок от старшего брата.

Открываю окно, ночной воздух бьет в лицо. Цепляюсь за раму, выбираясь наружу. Шелк платья противно шуршит и скользит по телу. Чувствую, как что-то цепляется и слышу резкий звук рвущейся ткани, холодный ветерок касается ноги. Прекрасно, идеальное платье мамы теперь с роскошным разрезом до самого бедра. Еще один повод для скандала. Пусть, сейчас не до того.

Я скольжу по крыше, цепляюсь за водосточную трубу и спрыгиваю вниз, в мягкую, прохладную темноту, не думая о последствиях. Не оглядываясь, бегу через двор, прижимаясь к теням деревьев. Вот и калитка для обслуживания. Я выскальзываю наружу и несусь по темной улице, чувствуя, как ветер свистит в новом разрезе на платье.

Просачиваюсь за территорию и вижу мотоцикл. И высокую фигуру в шлеме, отбрасывающую длинную тень под уличным фонарем. Подбегаю, запыхавшаяся, раскрасневшаяся в люксовом платье с грандиозным разрезом. Даже разглядеть не успеваю своего спасителя, в ушах стучит кровь.

— Извини, что задержалась! — выдыхаю я, на ходу хватаю и его рук шлем и натягиваю на голову. Мир сужается до узкой щели визора. — Гони быстрее! Поехали!

Запрыгиваю на пассажирское место, апгрейд платья в виде разреза приходится очень даже в тему, и крепко хватаюсь за талию незнакомца в черной куртке. Его запах кажется немного знакомым, но мозг отказывается анализировать. Есть только одна цель уехать отсюда как можно быстрее. Пока меня не хватились.

Мотоцикл с рычанием оживает под нами и мы срываемся с места.

***

СКИДКИ!!! Не пропустите!

Будешь моей, Должница - https://litnet.com/shrt/QFXx

Моя сводная ошибка - https://litnet.com/shrt/48A6

Глава 10. Борис (Кот)

— Ну, где ты, черт возьми? — шиплю себе под нос, в сотый раз тыкая в ее аватарку в мессенджере. Рядом с именем гордо красуется серая галочка «не в сети». Пытаюсь позвонить там же, но вызов не проходит. Видимо, все же отключила телефон.

В животе все сжимается в один сплошной холодный комок, а мрачные мысли наползают, как грозовые тучи на ясное небо. Да она меня просто кинула. Развела, как лоха. Сидит сейчас у себя в хоромах и ржет с подругами над идиотом на мотоцикле.

Злость подкатывает к горлу кислым комом. Да ну ее к черту! Вписался же в какую-то дичь. Зачем мне эта богатенькая стерва с дурацкими играми? Резко завожу байк. Пора сваливать, пока окончательно не превратился в посмешище. Бросаю последний взгляд в зеркало заднего вида.

И замираю.

По темной улице ко мне бежит… чудо. В развевающемся на ветру платье. Волосы растрепались, щеки раскраснелись. Принцесса запыхалась, но все равно… красивая. Я даже дыхание задерживаю на секунду, не веря своим глазам.

— Извини, что задержалась! — выдыхает она, уже рядом, и почти выхватывает шлем из моих рук. Натягивает его на голову, словно с рождения сидит на мотоцикле. — Гони быстрее! Поехали!

Пока я пытаюсь осознать, что это не мираж, девчонка запрыгивает на байк сзади, крепко обхватывает меня за талию и прижимается к спине. Вау. По телу расползается волна горячих мурашек. Неожиданно… приятно.

Глупо ухмыляюсь, газую, и мы резво срываемся с места. Ветер сразу бьет в визор, а в ушах звенит счастливый, немного испуганный смех.

Выруливаю на трассу, прибавляю газу. Огни города сливаются в сплошные светящиеся полосы. Красота. А за спиной теплое, доверчивое тело Принцессы. Ее руки все так же крепко держатся за меня. Так бы и мчался всю ночь, чтобы это не кончалось. Но пора включать голову.

Сворачиваю с трассы на второстепенную дорогу, пролетаю несколько поворотов и углубляюсь в промзону. Свет фар выхватывает из темноты громады заброшенных цехов.

Руки на моей талии сжимаются чуть сильнее. Судя по всему, девчонка волнуется. Уже поняла, что приехали мы не туда, куда она просила. Я немного скорректировал планы.

Глушу двигатель около одного из полуразрушенных зданий промзоны. Тишина наступает оглушительная, давящая, после воя мотора и ветра. Слышно только, как Принцесса снимает шлем, и ее прерывистое, взволнованное дыхание.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Лунный свет падает на ее, выхватывая из полумрака испуганные глаза и это самое дурацкое шелковое платье, которое теперь кажется тут абсолютно неуместным, как смокинг на боксерском ринге.

— Ты к-куда меня привез? — с тревогой в голосе спрашивает она, оглядывая мрачные очертания заброшки. — У меня вечеринка в самом разгаре... Меня ждут и будут искать.

Блефует. Однозначно.

Я снимаю шлем. Откидываю голову, чтобы отлепить от лба мокрые от пота волосы, и смотрю прямо на Эмилию. Вижу, как в ее глазах мелькает сначала недоумение, потом удивление, а потом… холодная ярость. Она узнает меня мгновенно.

— Вечеринка отменяется, Принцесса, — говорю я, и довольно скалюсь. — У нас другая программа.

— Это ты! — вырывается у нее, голос срывается на фальцет. — Ты тот придурок с дороги!

— Рад, что ты меня помнишь, — парирую развязно, хотя внутри все сжимается. — Я тебя тоже не забыл.

— Немедленно заводи свой драндулет и вези, куда велено! — Эмилия делает шаг вперед, ее глаза сверкают в лунном свете.

— Сорян, Принцесса, я не такси, — улыбаюсь, наблюдая, как она стремительно закипает. Это даже забавно.

— Гад! Ты меня похитил! Это статья! — лихорадочно достает из рюкзака телефон. — Я твоей сестре сейчас все расскажу!

Сдержать смешок не удается. Он вырывается хриплым, палевным звуком и эхом раздается в тишине.

— Постой, нет никакой Маши, да? — мажорка замирает с телефоном в руке, и на ее лице медленно проступает осознание всего масштаба обмана. — Это был ты все это время!

Браво! Она оказывается умнее, чем я предполагал. Медальку можно дать.

— Вау, да ты просто экстрасенс, — провожу рукой по своим волосам.

— Сволочь! — ее крик эхом разносится по пустынной площадке. Она внезапно налетает на меня, осыпая ударами кулаков по груди и плечам. — Гад! Ненавижу!

Пытаюсь увернуться, но несколько шлепков все же прилетают. Бьет не больно, но обидно.

— Да тихо ты, — рычу я, перехватывая ее тонкие запястья и дергая на себя.

Мы оказываемся так близко, что наши тела разделают какие-то миллиметры. Я чувствую исходящий от нее жар и тонкий, пряный аромат духов. Втягиваю его носом и невольно мечтательно улыбаюсь. Действительно, приятный.

— Хватит меня нюхать, животное! — Эмилия яростно пытается вырваться, но я держу крепко. — Зачем ты все это устроил?

— Вообще-то, помочь хотел, — бросаю я, и сам понимаю, насколько это звучит нелепо.

— Помочь? Ты все испортил! Я должна быть на вечеринке, с друзьями, а ты меня куда привез? — распаляется все больше от злости и бессилия.

— Ты же говорила, что мечтаешь нарисовать граффити, — напоминаю я, глядя куда-то поверх ее головы.

— Кому я это говорила? Выдуманной девочке из соцсетей? — истерично хохочет. — Ты вообще серьезно?

Я лишь недовольно фыркаю, отпуская ее руки. Черт. Зря, наверное, повелся на эту переписку. Думал, она там настоящая была, а оказалось... вся эта ее увлеченность искусством просто игра для галочки. Становится противно, словно в грязи извалялся.

— Для меня гораздо важнее быть на вечеринке, чем эти каракули, которые никто никогда не увидит, — с презрением говорит Принцесса, отряхивая платье.

— Почему же? — усмехаюсь я, злость начинает подниматься изнутри. — Увидят.

— Что ты имеешь в виду? — она замирает и подозрительно оглядывается, как будто боясь, что из-за угла появится банда хулиганов.

В ответ я просто скидываю рюкзак, расстегиваю его и проверяю содержимое. Баллончики с краской клацают друг о друга мерным, деловым стуком.

— Пойдем, — разворачиваюсь и иду к темному проему в стене здания.

— Никуда я с тобой не пойду! — слышу сзади ее упрямый топот ногой по щебню. — Ты преступник! Ты меня похитил!

— У тебя нет выбора, — бросаю через плечо, не оборачиваясь. — Обратно я тебя все равно не отвезу, пока не закончим.

— Без меня!

Никак не реагирую и продолжаю идти вперед, в глотающую свет тьму подъезда. Но перед самым входом все же оборачиваюсь. Эмилия стоит посреди пустыря, маленькая и одинокая в своем странном платье, скрестив руки на груди.

— Будешь стоять тут одна и пропустишь все веселье? — кричу я ей. — Да ради бога.

— Я пойду пешком! Ясно тебе? — ее голос дрожит, но в нем слышится решимость.

— Удачи, — пожимаю плечами и скрываюсь за бетонной стеной.

Внутри пахнет пылью, сыростью и старой штукатуркой. Я останавливаюсь, прислонившись к холодной стене, и прислушиваюсь. Снаружи доносится лишь вой ветра. Черт. Неужели она и правда решила уйти?

Глава 11. Эмилия (Мили)

— А тебя потом поймают и оторвут ноги! — кричу я его спине, скрывшейся в темном пролете. Но в ответ лишь гробовая тишина, нарушаемая завыванием ветра в разбитых окнах.

Он и правда ушел. Оставил меня одну посреди этой богом забытой промзоны, в порванном платье и со шлемом в руках. Возмущение забурлило во мне с новой силой. Какое он имеет право? Какое, в конце концов, право он имеет так поступать? Похититель! Сволочь!

Разблокирую экран, чтобы вызвать такси, доехать до вечеринки, а там я буду в безопасности и устрою этому придурку «программу»! Но план мгновенно идет трещинами, когда я вижу, что вместо заветных палочек связи красуется злой крестик и надпись «Нет сети».

Вот же задница! Я трясу гаджет, поднимаю его повыше, делаю несколько шагов в сторону дороги — ничего. Бесполезно! Это полный провал.

В отчаянии швыряю шлем на землю. Он глухо бьется о щебенку и катится к кустам. Становится чуть легче, но ненадолго. Бессилие снова накатывает, горькое и липкое. Возмущенно складываю руки на груди и отворачиваюсь. Пусть идет к черту со своим граффити! Пусть подавится своими баллончиками с краской! Я не сдвинусь с места принципиально. Да! Имею полное право! И вообще, возьму и умру здесь, а его пусть посадят!

Но чем дольше я стою, прислушиваясь к наступающей темноте, тем больше злость сменяется холодной, неприятной жутью. Ветер шелестит каким-то мусором в кустах неподалеку. Потом слышится отчетливый шорох. Я замираю, вглядываясь в сгущающиеся тени. Показалось? Нет, снова шуршит. Там что-то явно есть. Что-то живое. Кто-то наблюдает за мной. Бродячие собаки? Или что похуже… Мозг сразу начинает рисовать красочные картинки голодных зомби, волков, маньяков…

По спине расползаются ледяные мурашки, а внутри начинает потряхивать от страха. Стоп! Стоять одной на пустыре ночью идея идиотская. Даже хуже, чем идти за этим… придурком. Мысленно проклиная его на всех языках мира, я еще раз осматриваюсь, отряхиваю платье и, нерешительно направляюсь туда, где скрылся брат Маши, который так и не представился. Но на его аккаунте назвал себя коротко и лаконично «Кот»,

Внутри пахнет плесенью, металлом и свежей краской. Я иду на звук похожий на приглушенное шипение баллончика. Кота я нахожу в большом зале, освещенном лучами луны, падающими сквозь пустые окна. Он стоит спиной ко мне, сосредоточенно выводя на стене какой-то угловатый, корявый силуэт. Хочется фейспалмить, кто ему сказал, что он умеет рисовать? Обманули!

Останавливаюсь в дверном проеме, скрестив руки на груди.

— Ну и шедевр, — язвительно бросаю. — Галереи Тейт плачут кровавыми слезами от зависти.

Кот вздрагивает и оборачивается. В полумраке я вижу лишь блеск его глаз.

— Кто на что учился, Принцесса — парирует совсем не смущаясь. — Вместо того, чтобы умничать, показала бы мастер-класс. Болтать, знаешь ли, проще всего.

— Думаешь, я не смогу? — понимаю, что он берет меня на слабо, но задевает за живое. — И не называй меня этим дурацким словом «Принцесса»!

— Хорошо, Принцесса, не буду. Тем более, у тебя только одни понты, — Кот провокационно усмехается. — Скорее всего, ты и баллончик-то в руках не держала ни разу.

Это становится последней каплей. Фыркнув, я подхожу ближе, выхватываю у него из рук баллончик, который оказывается прохладным и неожиданно тяжелым. Встряхиваю несколько раз, привыкая к весу и ощущению металла в руке.

— Движения должны быть плавными, а не дерганными, как у тебя, — ворчу я, подбирая цвет на полу. — И тени нужно класть под одним углом, а не как попало.

Я делаю первый неуверенный пшик, потом еще один. Краска ложится неровным пятном, но потом я вспоминаю свои скетчи, линии, которые выводила на полях тетрадей и забываю о присутствии Кота, о злости, о проваленной вечеринке. Весь мир суживается до стены и шипящего баллончика в руке, до образа, рвущегося наружу. Я рисую птицу с разорванными цепями на лапах и взметнувшимися в небо крыльями. Небывалый восторг охватывает меня, когда я полностью растворяюсь в своих движениях. Я уже совсем не я, какая-то другая Эмилия, свободная и творческая. Словно темная часть меня, вырывается на волю.

— Неплохие «каракули», — голос Кота звучит совсем рядом, заставив меня вздрогнуть.

Я оборачиваюсь, чтобы огрызнуться, и застываю с открытым ртом. Он стоит, прислонившись к противоположной стене, и… снимает меня на телефон! Опять!

— Ты что делаешь?! — перехожу на визг, инстинктивно закрывая лицо рукой. — Прекрати немедленно! Удаляй!

— Расслабься, Принцесса, — он флегматично улыбается. — Ой, простите, ваше величество! В кадре только рисунок и иногда рука. Никаких лиц, ваша королевская репутация не будет запятнана.

Я набираю воздуха, чтобы возразить, потребовать остановить запись, но что-то в его спокойном тоне останавливает меня. Кот снимает не меня, а то, что я создаю. Мою работу увидят другие, она получит жизнь, а не вечное прозябание в тетради. И в этом чувствуется странное удовлетворение, что все не зря. Может и черт с ней с вечеринкой, сейчас я получаю гораздо больше. Я получаю себя… хоть и ненадолго.

Демонстративно поворачиваюсь к стене и продолжаю рисовать, но теперь уже стараюсь делать движения еще увереннее, еще четче. Пусть все его подписчики видят, на что я способна.

Мы молчим. В заброшенном цехе слышно только шипение краски и наше дыхание. Адреналин и злость сменились странным, почти мирным сосредоточением. Но именно в эту тишину и врезается резкий звук скрежета шин о щебень снаружи. Сколько подъехало машин не понятно. Мы не двигаемся. Слышатся хлопки дверей и громкие мужские голоса:

— Осмотр территории! Кто здесь есть, выходите!

Мы с Котом переглядываемся. В его глазах мелькает та же тревога, что и в моих. Он быстро выключает запись и прячет телефон в карман. И тут я замечаю, как меняется его поза, плечи расправляются, корпус подается чуть вперед, словно превращается в щит. Мышцы на руках напрягаются, становятся рельефными и твердыми, как камень. Таким я его еще не видела. Не неуклюжим пацаном из соцсетей и не наглым хамом с дороги, а тем, кто может защитить. С таким, кажется, и правда ничего не страшно. Даже сейчас, когда снаружи слышны чужие голоса и шаги.

— Кто это? — шепчу испуганно и перемещаюсь за спину Коту.

— Сейчас узнаем, — рычит он тихо, закрывая меня собой.

В эту секунду в проеме появляются двое мужчин в полицейской форме. Фонари бьют нам прямо в глаза, ослепляя.

— Вандализмом занимаетесь, молодые люди? — хмыкает один из них.

— Или чем-то поинтереснее? — добавляет второй.

— Мамочки… — выдыхаю испуганно, боясь даже представить, что будет если узнает отец.

Глава 12. Борис (Кот)

Лучи фонарей режут темноту и бьют прямо в глаза, заставляя щуриться. Я инстинктивно прикрываюсь рукой, но свет словно припечатывает меня к месту. Двое мужчин в полицейской форме, один потный и грузный, второй жилистый, с колючим взглядом. Они смотрят на нас с ленивым, почти скучающим любопытством. Как на муравьев, которых вот-вот раздавят, от этого становится не по себе.

— Так и будете молчать? — раздается хриплый, пропитанный сигаретным дымом голос грузного.

Внутри все сжимается в комок, но я не показываю виду. Не первый раз попадаюсь ментам, с парнями мы попросту удирали от них, но сейчас со мной Принцесса, она вряд ли согласится выпрыгнуть в окно… Придется как-то договариваться.

— Отдыхаем, — бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и даже немного развязно. — Воздухом дышим. Запрещено?